Текст книги "Авантюрист"

Автор книги: Мариус Габриэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

У Карлы было такое ощущение, что перед ней постепенно открывается мрачная зловещая правда.

– Бедные дети, – тихо проговорила она. – Эл, они сейчас, должно быть, в ужасной опасности.

– Они всегда подвергались опасности, – ответил Эл Рейган, открывая дверцу машины. – Сразу же, как попали в эту семью. И каждого, кто пересекает дорогу Майклу Флорио, подстерегает опасность. Поехали.

Урбино

Ребекка приехала на следующий день к вечеру. Девон занималась на кухне, которая, по-видимому, была ее резиденцией. Она помогла Ребекке занести вещи наверх. Тереза не показывалась, дверь в ее комнату была закрыта. Скорее всего она находилась там.

На то, чтобы разобрать багаж и устроиться, времени много не понадобилось. Сумку с медицинскими инструментами и лекарствами Ребекка сунула под кровать. С этой сумкой она никогда не расставалась. Там было все необходимое, чтобы оказать помощь в самых разных случаях. Затем она спустилась в кухню и сразу же приступила к приготовлению ужина.

– Тебе помочь? – спросила Девон.

– Спасибо, не нужно, – сказала Ребекка, открывая дверцы всех шкафов. – Вначале надо проверить, какие у вас есть продукты.

– Смотри, не ушибись о дверцу, со мной это уже бывало, – предупредила Девон, а затем затихла над своим занятием.

Ребекка продолжала рыться в шкафах. В одном из ящиков она нашла чеснок, лавровый лист, базилик и, присовокупив к ним вяленые помидоры, которые ей перед отъездом сунула синьора Фиорентини, сделала томатный соус. Потом нарезала большими кусками копченую колбасу, уложила в квадратное керамическое блюдо, обнаруженное в дальнем углу буфета, и полила ароматным соусом. Блюдо ей понравилось, крепкое и тяжелое, как раз то, что нужно. Она решила взять его на вооружение в будущем. Сверху все это она засыпала сухими макаронами. Запекаясь, они впитают влагу из томатного соуса. В результате получится «паста аль форно». Очень вкусная и сытная. Ее можно нарезать, как пирог. Блюда тосканской кухни Ребекка научилась готовить у синьоры Фиорентини.

Задумчиво покусывая кончик карандаша, Девон внимательно наблюдала за ее манипуляциями.

– Ого! Пахнет вкусно.

– И, самое главное, легко готовить, – весело отозвалась Ребекка.

– А это что такое?

– Это? – Ребекка подняла пузатый стеклянный сосуд. – Это сыр моцарелла. Им посыпают пиццу и другие похожие блюда перед тем, как ставить в духовку.

– Надо же, я не знала, – сказала Девон.

– Видишь, он хранится в воде. Иначе засохнет. – Она выудила несколько мягких белых шариков и закрыла банку. – Его делают из молока буйволиц.

– Ты шутишь. Разве в Италии есть буйволы?

– В долине реки По их полно. Там и рис растет.

Серые глаза Девон расширились.

– Здорово. Мы ведь совсем ничего об этой стране не знаем.

– А разве папа вас сюда раньше не привозил? – осторожно спросила Ребекка.

– Нет. Мы здесь в первый раз. В Европе мы бывали, но обычно ездили в Австрию кататься на лыжах или в Ирландию. У нашей мамы там владения. А этот дом папа никому не показывал. Он что-то вроде его тайного убежища.

– Убежища?

Девон улыбнулась.

– Ну понимаешь, лисья нора, орлиное гнездо, что-то в этом роде. Он привез нас сюда после смерти матери. Но они с мамой к тому времени не жили вместе уже почти три года.

Ребекка накрошила моцареллу в макаронную смесь, затем окропила ее мятной приправой орегано.

– Вы с сестрой, наверное, очень переживали, когда они расстались.

– Это единственное, что им оставалось, – сказала Девон. – Они же постоянно ссорились.

– Вам, должно быть, нелегко было все это видеть.

– Да. Но теперь все позади.

Голос Девон дрогнул. Ребекка обернулась и увидела, что глаза у девочки мокры от слез.

– Извини, – удрученно проговорила Ребекка. – Я не хотела тебя расстраивать.

– Ничего. – Девон высморкалась и снова углубилась в свое занятие. Но Ребекка заметила, что ее пухлая нижняя губка все еще подрагивает. Переживая, что не может утешить девочку, Ребекка поставила блюдо в горячую духовку.

Через несколько минут дом наполнил вкусный запах макаронной запеканки. Она специально решила для первого раза приготовить это эффектное блюдо, надеясь привлечь Терезу. Полагая, что через желудок лежит путь к сердцу не только мужчины, но и ребенка.

Вошел Майкл Флорио, весь в опилках. Принюхался.

– Здесь пахнет, как в пятизвездочном ресторане.

– Нет, папа, здесь просто пахнет так, как должно пахнуть дома, – произнесла Девон, как обычно сдержанно. Ребекке захотелось ее в этот момент расцеловать, настолько это замечание было к месту.

Флорио заглянул в духовку и хмыкнул:

– Это вам не жареный тунец с салатом.

– Пойду позову Тери, – сказала Девон. Она убрала со стола свои вещи и пошла наверх.

Пока Ребекка накрывала на стол, Флорио достал бутылку кьянти в соломенной оплетке.

– Как дела?

– Пока ничего. Терезу еще не видела.

– Она любит сидеть в своей комнате, – произнес Флорио без всякого выражения.

– Что, весь день? – спросила Ребекка, поднимая брови.

– Почти что.

– Как же она выдерживает?

– Ей это нравится, – сказал Флорио. – И самое лучшее, если вы будете относиться к этому спокойно и не станете делать попыток с ней сблизиться. Все равно не получится.

Ничего себе совет. Чуть ли не предписание от всего отказаться. Ребекка молча достала из духовки блюдо. Запеканка удалась на славу. Сверху пузырился золотистый сыр, а пахло все просто потрясающе.

Девон спустилась одна.

– Тереза ужинать не хочет.

Испытывая беспокойство, Ребекка бросила взгляд на Флорио, ожидая, что он настоит, чтобы младшая дочь спустилась вниз. Но он только слегка покачал головой.

– Прекрасно. Давайте есть.

– А она завтракала? – спросила Ребекка.

– Она сегодня даже не вставала с постели, – сказала Девон. – Читает.

– Тереза действительно прочитала все эти книги? – спросила Ребекка. – Диккенса и Троллопа?

– Они обе читают эту чепуху, – сказал Флорио.

– Только в отличие от меня Тереза читает шесть или семь романов одновременно, – сказала Девон. – Вот такая она у нас.

Отсутствие Терезы за ужином было для Ребекки сильным разочарованием. Она так надеялась, что девочка получит удовольствие от ее первого, приготовленного здесь, блюда.

– Но, если она не завтракала и не обедала… она же, наверное, сильно проголодалась.

– Насчет нее не беспокойтесь, – сказал Флорио. – Тереза свое возьмет. Позже, когда здесь никого не будет, она тихонько спустится вниз и умнет примерно половину того, что лежит сейчас на блюде. Холодное.

– Это верно, – сказала Девон. – Мы даже прозвали ее Крысенком. – Она поднялась и придвинула стул Ребекке. – Почему ты не садишься, Ребекка?

Та молча положила куски дымящейся запеканки в тарелки Девон и Майкла. Третью тарелку она поставила на поднос вместе с куском хлеба и стаканом сока.

– Куда вы собираетесь с этим идти? – спросил Флорио, устремив на нее свои темные глаза.

– Пойду отнесу ей. Пусть съест горячее, чем хватать холодное поздно вечером. По крайней мере получит удовольствие.

– Не стоит этого делать.

– Мне это нетрудно, – решительно сказала Ребекка, поднимая поднос.

– Ребекка, не надо, – нахмурился Флорио. – Если она не хочет есть с нами, значит, она не будет есть с нами.

– В таком случае у нее есть возможность съесть это в своей комнате, – беспечно проговорила Ребекка и вышла.

Поднимаясь вверх по лестнице, она вся кипела от ярости. Надо ли долго размышлять, чтобы понять, чем в конце концов это кончится для Терезы. Пария в семье. Никому здесь не было дела, встала она с постели утром или нет, помылась ли, занимается ли по школьной программе. Им даже безразлично, как она питается. Слабое чувство вины, которое она испытывала по поводу своего плана похищения Терезы, развеялось без следа. Дисциплинированный и целеустремленный Майкл Флорио и его дисциплинированная и целеустремленная старшая дочь очень близки между собой. Это видно невооруженным глазом. И похоже, что маленькая Тереза им вовсе не нужна. Малолетняя преступница, поджигательница. «Мы прозвали ее Крысенком».

Крепко стиснув зубы, Ребекка постучала в дверь Терезы. Ответа не последовало. Она постучала сильнее и услышала ее голос:

– Что нужно?

– Это Ребекка. Я принесла тебе поесть.

– Я не хочу есть.

– Это горячая макаронная запеканка с колбасой Я приготовила ее специально для тебя.

Тереза не отозвалась, и тогда Ребекка открыла дверь и вошла. Шторы были плотно задвинуты, и в комнате парил такой же полумрак, как и вчера утром. Разумеется, и тот же запах, и по полу опять была разбросана грязная одежда. Откуда она только взялась за сутки?

Тереза лежала, свернувшись на постели, с толстым томом в руках. Она держала его очень близко к глазам, наверное, чтобы иметь возможность разглядеть буквы при таком слабом освещении. На смятом одеяле валялось еще несколько книг такого же формата. Оторвавшись от чтения, она подняла на Ребекку злые глаза.

– Я сказала тебе, что не хочу есть.

– Ты же еще не пробовала, а уже говоришь, что не хочешь. Попробуй. – Ребекка поставила поднос на постель и подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы. В комнату ворвался вечерний зимний свет. Тереза тихо вскрикнула и уткнулась лицом в одеяло.

Ребекка подошла к ней и легонько коснулась плеча. Мускулы девочки были напряжены и дрожали.

– Не хочешь спускаться на кухню, не надо. Только поешь немного горячего. Ведь холодное невкусно.

Тереза резко повернулась, и мимо уха Ребекки пролетела тяжелая книга. Только страницы прошелестели.

– Убирайся прочь! – Тереза даже не крикнула, а прорычала. Ее голос был совсем не похож на тот, к которому привыкла Ребекка. – Как ты осмелилась войти в мою комнату, когда тебя не звали?

Испуганная, Ребекка сделала два шага назад, скосив глаза на книгу, которая лежала рядом на полу. Это был пухлый том в твердом переплете.

– Тереза, ведь ты могла меня поранить. Пожалуйста, не надо больше кидаться.

Девочка отпрянула назад, слово кобра, готовая к прыжку.

– Не учи меня, что я должна делать! – сказала она вибрирующим голосом. – Убирайся отсюда!

– Послушай… – Ребекка направилась к постели.

Тереза в это время чуть приподнялась, схватила поднос и с невероятной силой швырнула в Ребекку. Он попал в грудь, и ее всю обдало горячей запеканкой. Стакан упал на пол и разлетелся вдребезги.

Глубоко потрясенная этой дикой выходкой, чувствуя себя униженной, Ребекка замерла. Расплавленный сыр повис на одежде и жег кожу. Если бы кусочек попал в лицо, можно было получить серьезный ожог. А если в глаз…

Терезу всю трясло, она задыхалась. Ее бледное лицо дрожало от злобы.

– А теперь убирайся, – прошипела она. – Вон отсюда!

Ребекка много лет работала с детьми, но такого до сих пор никогда не встречала. Ей приходилось иметь в клинике дело с истеричными детьми, но никто не позволял себе подобного. Она с трудом удержалась, чтобы не залепить девчонке пощечину.

Стащив через голову замазанный свитер и рубашку и оставшись в одном лифчике, Ребекка встала перед Терезой.

– Вылезай из постели и убери эту грязь.

Глаза Терезы вспыхнули.

– Пошла ты…

– Давай вставай. – Она потянула Терезу за тонкую руку. – Ты все это натворила. Теперь убирай.

– Нет!

– Да.

Тереза сопротивлялась с удивительной силой. Задыхаясь, тяжело дыша носом. Но Ребекка была настроена решительно. Наконец ей удалось стащить Терезу с постели. Широко расставив тонкие белые ноги (па ней в этот раз была одна футболка), стиснув зубы, та бормотала ругательства. Ребекка схватила ее за вторую руку и встряхнула.

– Перестань! Слышишь, что я тебе сказала? Перестань немедленно!

Тереза возобновила борьбу с пугающей ожесточенностью Она вырвала руки и уперлась ими Ребекке в грудь. Ее с трудом удавалось удерживать. Оскалив стиснутые зубы, раздув ноздри и выпучив глаза, она больше не изрыгала ругательства, а только шипела. Теперь Ребекка уже встревожилась по-настоящему, только сейчас подумав: не откусила ли она больше, чем сможет проглотить? Тереза не прекращала попыток вцепиться пальцами ей в лицо. А это уже было опасно, без дураков. Стоит только отпустить руку, и она выцарапает ей глаза. Пошатываясь, Ребекка начала отступать назад. Она подумала, не позвать ли на помощь Флорио и Девон, но очень не хотелось, чтобы они увидели, что здесь случилось.

Молчаливая борьба продолжалась секунд десять – пятнадцать, не больше. Но они были ужасными, эти секунды. Затем характер движений Терезы изменился. Они стали менее целеустремленными. Ребекка видела, как на шее девочки рельефно обозначились связки, глаза потускнели и вскоре закатились.

– Тереза! – крикнула Ребекка.

Та продолжала размахивать руками, но вяло и бесцельно. Ребекка попыталась втащить ее обратно на постель. Но прежде чем ей это удалось, голова Терезы откинулась назад, а спина выгнулась дугой. Она медленно осела на пол. Мускулы еще продолжали слабо сокращаться, но торс свела тугая судорога, дыхание стало прерывистым, шумно вырываясь сквозь зубы. Ребекка увидела на губах девочки кровавую пену. Должно быть, Тереза прикусила язык, но пока никак не удавалось заставить ее открыть рот. Господи, что же это такое? Эпилептический припадок? Наконец Ребекке удалось втиснуть пальцы между сжатыми зубами Терезы и вытащить язык, глубоко запавший в гортань. Попутно она отчаянно пыталась вспомнить все, что знала об эпилепсии. Голые ноги Терезы были мокрыми. Значит, опорожнился мочевой пузырь.

В комнату вбежали Флорио и Девон.

– Помогите мне уложить ее в постель, – сказала Ребекка, задыхаясь.

Они вместе подняли Терезу и перенесли на постель. Ребекка уложила ее в удобное положение и приподняла веки. Зрачков видно не было, одни белки.

– Что ты ей сделала? – требовательно спросила Девон.

– Всего лишь открыла шторы, – сказала Ребекка, проверяя пульс девочки. – Она вдруг взбесилась и швырнула в меня поднос. Я попыталась заставить ее встать и убрать. И тут она на меня набросилась. В конце концов дело кончилось вот этим.

– Я же говорил вам, не надо к ней приставать, – хрипло произнес Флорио.

Она подняла на него глаза.

– Как давно у нее такие приступы?

– Пару лет.

– Она больна, разве вы не видите. Ей нужен врач.

– Ее смотрели уже десяток врачей. Все единодушно сходятся на том, что органических изменений нет. Никаких. Просто не нужно доводить ее до такого состояния. Я говорил вам это, но вы, черт побери, не послушались.

Он сел на постель, положил голову Терезы себе на колени и начал гладить ее спутанные волосы.

– Вы поранились? – спросил он Ребекку спустя минуту.

– Кажется, нет, – ответила она, только сейчас осознав, что стоит перед ним полураздетая. – Насчет припадков вам все же следовало меня предупредить.

Девон, которая собирала осколки разбитой посуды, подняла голову.

– Разве я тебя не предупреждала, что Тереза может быть опасной?

Флорио продолжал гладить Терезу, и ее подрагивания постепенно ослабевали. Ребекка на несколько секунд закрыла глаза. Боже мой, какой ужас. Первый день в доме, и вот, пожалуйста, она полуодетая, дрожит, а все вокруг, кажется, пошло прахом.

– Вы обещали делать все в соответствии с моими указаниями, – мрачно произнес Флорио. – Почему вы сразу же нарушили наш уговор?

«Потому что ты сволочь!» – мысленно бросила она ему в лицо. Ее знобило.

– И что, она так и проведет всю жизнь в полутемной комнате, читая Диккенса? – спросила Ребекка, собравшись с духом.

– Не вам это решать, – хрипло сказал Флорио.

Ребекка увидела, что он смотрит на ее груди. Лифчик был легкий, и на нем красноречивыми точками выделялись ее напряженные соски. Ребекку затошнило. Она почувствовала себя обнаженной и выставленной напоказ. В довершение ко всему ее обуял страх, что он сейчас прикажет ей убираться отсюда.

Она скрестила руки, пытаясь прикрыться, и пробормотала, с трудом выговаривая слова:

– Я извиняюсь. Я не хотела… просто так получилось.

Флорио поднялся, его место заняла Девон. Она обняла сестру, прижимаясь щекой к ее щеке, шепча ласковые слова. Под касаниями Девон Тереза начала расслабляться. Затрудненное дыхание перешло в тихие всхлипы. Она крепко прижалась к Девон, обняв ее обеими руками.

– Идите к себе, – тихо приказал Флорио. – Оставьте нас одних.

Чуть не плача, Ребекка направилась в свою комнату. А там, мельком глянув в зеркало, ужаснулась. Прежде такие лица ей приходилось видеть только у жертв несчастных случаев.

Спустя несколько минут она вытащила свою медицинскую сумку и перебрала запасы лекарств. В качестве профилактики подобных приступов, если их квалифицировать как истерию, в принципе можно рекомендовать вот эти типовые транквилизаторы. Но давать их сейчас Терезе, наверное, еще рановато. Они могут пригодиться на более поздней стадии.

А кроме того, возможно, вообще больше ничего не понадобится, потому что завтра Флорио ее просто уволит. Скажет, чтобы она уходила, и что делать – придется уйти. А значит, все пропало.

Ребекка легла на кровать и закрыла глаза руками.

* * *

На следующее утро она поднялась рано. Дом казался тихим и замершим. Она спустилась в кухню. В печи осталась только тлеющая зола. Ребекка натолкала туда дров, которые через минуту начали весело потрескивать, и посмотрела в окно, на тронутые густым инеем деревья и траву. Сегодня, кажется, было даже холоднее, чем вчера.

А затем, вспомнив вчерашнее происшествие, она почувствовала тихий ужас. Мучаясь вопросом, какая ей сегодня уготована судьба, Ребекка принялась стряпать фокаччу. Замесила тесто и раскатала пластину, примерно такого же размера, как для пиццы, но толще. Фокаччу пекут из муки домашнего помола с добавлением оливкового масла. Она научилась ее печь у Фиорентини, с легкой корочкой, стружками ветчины и ломтиками сыра. Для этого здесь отыскался даже длинный плоский противень – он висел рядом с плитой, – Флорио, видимо, считал его декоративным. Ребекка поставила фокаччу в духовку, после чего насыпала в кофейник свежесмолотого кофе. Затем наконец села и задумалась: куда, черт возьми, и во что она влезла?

Составляя свой грандиозный план, она представляла, что очень быстро наладит отношения с Терезой, завоюет ее доверие, расскажет все, а затем тайно увезет в далекие края. Но почему, черт возьми, она решила, что доверие Терезы будет легко завоевать? Только потому, что она ее родила? Но это глупо. Флорио сказал, что Терезу уже смотрели специалисты. Ей-то куда сейчас соваться? У нее же нет никакого опыта в лечении психических заболеваний. Если бы иметь под рукой учебник психиатрии (а лучше два), но это невозможно.

Ребекка услышала шаги и подняла голову. Это была Тереза. В черных шерстяных штанах и черной рубашке с длинными рукавами. Поверх легкая куртка. Под мышкой книга. На глаза надвинута знакомая белая бейсбольная кепка, скрывающая большую часть лица, кроме невеселого рта.

– Привет, – сказала Ребекка, как будто ничего не случилось. – Спала хорошо?

– Нормально, – тихо отозвалась Тереза. Засунув руки в карманы, она уставилась на плиту.

– Это фокачча, – сказала Ребекка. – Обычный завтрак в здешних деревнях.

– А какая она?

– Что-то вроде пиццы, но без начинки.

Тереза чуть подняла голову, и из-под кепки выглянул один серый глаз. Но смотрела она не на Ребекку, а мимо.

– А какой же толк в пицце, если она без начинки?

– Ну во-первых, в тесто замешаны ветчина и сыр, а во-вторых, она не такая тяжелая. Для завтрака это хорошо. Возможно, тебе понравится.

Тереза ничего не сказала. Повернувшись к Ребекке спиной, она смотрела в окно, все время подергивая тонкую цепочку на шее и вертя пальцами маленький золотой ключик. Напряженная тишина стала болезненной, почти трагической.

Сверху донесся ясный смех Девон. Затем глубокий голос Флорио, а после счастливый визг и взрыв смеха. Ребекка бросила взгляд на Терезу. Та не шевельнулась, но ей показалось (возможно, всего лишь показалось), что худенькие плечи девочки напряглись, как будто от боли. Она хотела подойти к своему ребенку, прикоснуться к этому узкому плечику, но знала, что это будет выглядеть очень глупо, поэтому так и стояла, прислушиваясь к приближающимся шагам и добродушному подшучиванию Флорио и его второй приемной дочери.

За несколько секунд до их появления Тереза вдруг слегка повернула голову.

– Извини за вчерашнее. Я не хотела тебя обидеть. – Произнесено все это было таким тихим голосом, что Ребекка скорее угадала слова, чем услышала.

– О, Тереза, я тоже не хотела тебя вчера расстраивать. Не будем вспоминать об этом. Хорошо?

Козырек кепки чуть наклонился. Возможно, Тереза кивнула, но это осталось невыясненным, потому что появилась Девон, все еще смеясь над какой-то шуткой или проделкой отца.

– Привет! – крикнула она Ребекке, а затем увидела сестру. – Тереза! Ты уже встала и оделась? – Она поцеловала ее в щеку. – Ой, как вкусно пахнет!

Вошел Майкл Флорио, не удосужившийся причесать после душа свои темные волосы. Он без улыбки кивнул Ребекке, а затем обнял Терезу за плечи.

– Как моя маленькая девочка?

– В порядке, – сказала Тереза.

Ребекка увидела, что на объятие отца она никак не отреагировала. Стояла, руки в карманах, и глядела в окно. Флорио приподнял кепку, поцеловал дочь в макушку, а затем снова натянул кепку ей на голову. Безразличие дочери, казалось, его совершенно не смутило.

Завтрак немного затянулся. Отчасти потому, что никто не мог отказаться от искушения съесть вторую, а потом и третью порцию фокаччи. Даже Тереза съела большой кусок и выпила полстакана апельсинового сока, не прекращая чтения. Ребекка посмотрела на обложку. «Миддлмарч» Джорджа Элиота[12]. Даже не верилось, что девочка-подросток может увлечься такой серьезной книгой. Но видимо, так оно и было. Тереза сосредоточенно переворачивала страницы, как будто вдыхала напечатанный текст.

Ребекка вдруг вспомнила, что так же читал Райан. Он проглатывал книги с невероятной быстротой, а в ответ на ее подозрение в халтурном чтении мог процитировать наизусть целые куски. Может быть, это все у Терезы от него?

Девон – вот идеальная дочка. Прилежная, уравновешенная, зрелая. Интересно, а как сложилась бы жизнь Терезы, если бы Барбара и Майкл не удочерили Девон спустя четыре года? Сейчас, насколько Ребекка могла судить, Тереза оставалась в тени старшей сестры. Это печально.

После завтрака девочки ушли из кухни, оставив Ребеккунаедине с Флорио. Она сделала глубокий вдох.

– Если вы меня уволите за вчерашний инцидент, то будете правы, – произнесла она тихо. – Я сделала глупость. Однако прошу поверить, намерения мои были благие. Но, как говорится, благими намерениями…

– Понятно. – Он кивком показал на кофейник, и она налила ему кофе. – Присяжные учтут эти смягчающие обстоятельства.

Она попыталась расслабиться.

– Как часто с ней такое случается?

– Иногда проходит месяц. А иногда за короткое время случаются три-четыре приступа.

– И как она обычно ведет себя после этого? Смущена? Вялая?

Флорио покачал головой:

– Нет. У нее не эпилепсия. Большинство докторов сходятся на том, что это истерия, хотя есть мнение, что это может быть одним из проявлений аутизма.

Ребекка поежилась, вспомнив шипение, злобу, яростное сопротивление, внезапные судороги.

– Это не аутизм. А перед этим она всегда агрессивна?

– Нет. Она может быть очень агрессивной, но без последующего приступа. И наоборот, приступ может начаться почти без видимых причин.

– До смерти матери она такие симптомы обнаруживала?

– Было. Один или два раза. Когда ее мать и я решили разъехаться.

Ребекка сделала глоток кофе.

– Поэтому вы увезли ее из Сан-Франциско?

Он изменился в лице.

– Вы только что извинились за вчерашний инцидент. Зачем же сразу переходить к следующему? Мы же условились, Ребекка, не задавать лишних вопросов. – Он поднялся и вышел, оставив ее убираться на кухне.

* * *

Следующий день был вторник – базарный день в Урбино, – и Ребекка предложила съездить за покупками. Флорио отвел ее в гараж и показал, как открывать консольную дверь. Джип был втиснут внутрь, рядом с мотоциклом.

– Коробка передач автоматическая, – сказал Майкл. – После заправки не забывайте проверить, закрыт ли колпачком бензобак. Если застрянете, вот как включаются оба ведущих моста, передний и задний.

Затем он достал из заднего кармана пачку итальянских денег.

– Здесь на пятьдесят долларов. Этого достаточно?

– С лихвой, – улыбнулась она с легким кокетством. – Помните, я говорила, что умею торговаться.

– В таком случае до встречи. – Он сухо кивнул и вышел.

Ребекка завела джип и медленно поехала по дорожке. Зима уже установилась окончательно. Небо было серым, а на живой изгороди мороз обозначил свою кружевную седину. Джип казался тяжелым, но хорошо слушался руля. Его большие колеса месили замерзшую грязь. У ворот усадьбы она остановила машину и вышла, чтобы их открыть. Неожиданно издалека ее окликнул слабый голос.

Ребекка оглянулась. По дорожке быстро двигалась маленькая фигурка. Она узнала белую бейсбольную кепку, и ее сердце наполнила смесь смятения, тревоги и радости.

Подбежала запыхавшаяся Тереза. На ней был плотный комбинезон, надетый на полосатый пуловер. На ногах забрызганные грязью кроссовки.

– Что случилось? – спросила Ребекка.

– Я хочу поехать с тобой, – ответила Тереза.

– Ты отцу сказала?

– Конечно.

Ребекка протянула руку и приподняла бейсбольную кепку. Лицо Терезы подрагивало от холода.

– В самом деле?

– Разумеется, – раздраженно произнесла Тереза. – Разве бы я посмела уехать из дома, не спросившись у пего.

Ребекку одолевали сомнения. Почему-то она не верила Терезе. С другой стороны, это была уникальная возможность побыть с ней наедине.

– Если ты говоришь мне неправду, то по возвращении домой нас обеих расстреляют.

– Я говорю тебе правду.

Будь что будет, решила Ребекка и улыбнулась.

– Ладно. Залазь.

Она пристегнула Терезу ремнем и тронула машину. Та как уставилась в окно, так и смотрела, не отрываясь.

– Странно видеть тебя без книги в руках. У тебя самой нет ощущения, что чего-то не хватает?

Тереза не улыбнулась.

– Я закончила «Миддлмарч».

– Сколько это у тебя заняло времени?

– Дня два.

– Ого. Я помню, когда была студенткой, читала его несколько недель. Это роман не для быстрого чтения.

– Я его уже третий раз читаю, – проговорила Тереза без выражения. – А некоторые из моих книг и по четвертому.

Ребекка бросила на нее быстрый взгляд.

– Ты что, постоянно перечитываешь все эти книги?

– Да, – ответила Тереза. – Пока не появится какая-нибудь новая.

Ребекка не знала, восторгаться этим или тревожиться.

– Это, конечно, очень хорошо, Тереза, но тебе не кажется, что время от времени можно было бы заниматься чем-нибудь еще?

– Например, чем?

– Гулять. Дышать воздухом.

– Дома отец водил меня на матчи «Гигантов».

– Ты любишь бейсбол?

– Нет.

– Тогда почему ты ходила?

– Он думал, что я получаю большое удовольствие. И Девон тоже ненавидит бейсбол.

– Понимаю. – Ребекка задумалась. Вот, значит, откуда эта бейсбольная кепка с эмблемой «Гигантов». Бейсбольные матчи были единственным местом, где отец полностью все свое время посвящал Терезе.

Больше всего ей сейчас хотелось снять с нее эту дурацкую кепку, загладить спутанные волосы назад и смотреть, смотреть, смотреть. Ведь она так толком еще и не разглядела свою дочь. Но Тереза сидела, нахохлившись, похожая на дикую лесную зверушку. Казалось, она находится здесь и одновременно еще в каком-то, известном только ей одной месте. На волосы было страшно смотреть – настоящие заросли.

– Знаешь, что я сейчас подумала? Как раз сегодня к синьоре Фиорентини приезжает парикмахерша Марчетта. Синьора Фиорентини – это моя прежняя хозяйка, у которой я снимала комнату. Как ты посмотришь на то, если мы заедем к ней и попросим Марчетту привести в порядок твою голову? Подстричь, помыть и так далее.

– Нет, – последовал краткий ответ.

Несколько секунд Ребекка молчала.

– Послушай, Тереза. Когда мы возвратимся назад, твой отец снимет с меня живой кожу и только потом, может быть, убьет. Ты это знаешь. Так сделай же мне это одолжение. Тогда, возможно, я буду легче переносить пытки. – Она бросила взгляд на Терезу, которая что-то рисовала пальцем на стекле. Ответа не последовало, но и отказа тоже. – Синьора Фиорентини очень милая. Думаю, она тебе понравится.

На следующей развилке Ребекка свернула к дому Фиорентини. Фургон Марчетты уже стоял у ворот. Стрижка проходила, как и обычно, на кухне. Синьора Фиорентини, завернутая в полиэтиленовое покрывало, при виде Ребекки пришла в неописуемый восторг. Она подняла столько шума, как будто Ребекка отсутствовала не два дня, а много недель. Ребекка представила насупившуюся Терезу и объяснила, что к чему. Марчетту, разумеется, это предложение только обрадовало. Она закончила с волосами синьоры Фиорентини, высушила их феном, а затем кивнула Терезе.

– Давай иди, – улыбнулась Ребекка.

Тереза несмело подошла к креслу, вся какая-то жалкая, напряженная, несчастная, и позволила Марчетте снять с себя кепку.

Синьора Фиорентини задумчиво ее рассматривала.

– По-моему, она немного ненормальная, – сказала она Ребекке по-итальянски.

– Это девочка со странностями и очень одинокая, – ответила Ребекка. – Но с головой у нее все в порядке.

Марчетта наклонила Терезу над раковиной и обильно смочила волосы шампунем, все время восклицая и щелкая языком по поводу спутанных клубков. Ребекка видела, как побелели костяшки пальцев Терезы, когда та ухватилась за край раковины, и взмолилась: «Только, ради всего святого, не устраивай никаких сцен!» Самое страшное, если с ней сейчас случится припадок. Но кажется, все обошлось. Вымыв волосы, Марчетта завернула Терезу в покрывало и защелкала ножницами.

Ребекка болтала с синьорой Фиорентини, но все ее внимание было обращено на Терезу. Она исподтишка изучала лицо своего ребенка.

Тереза была не такая хорошенькая, как Девон, но, с другой стороны, ее лицо казалось более интересным. Нос несколько длинноватый, прямой, с нежно раздвинутыми сводчатыми ноздрями. Глаза – их можно было рассмотреть, когда она давала себе труд взглянуть на вас, – большие, спокойные, красивые, но веки бледно-голубоватые, а внизу тени. Ребекке было ясно, что это связано с образом жизни, какой ведет девочка. Очень впечатляющим был широкий подвижный печальный рот. Ребекка знала, что если хотя бы однажды Тереза заставит его улыбнуться, ее сходство с Райаном окажется еще сильнее и еще… болезненнее. Тереза сжала подлокотники кресла с таким же отчаянием, с каким только что сжимала край раковины. Ребекка почувствовала прилив острой жалости. Наверное, жизнь этой девочки состояла из непрекращающихся, следующих друг за другом тяжелых испытаний.

– Они к тебе хорошо относятся? – заботливо спросила синьора Фиорентини.

– Хозяин немного тиран, но вторая девочка очень милая. В общем, они меня устраивают.

– Если не понравится, ты всегда можешь вернуться сюда, – заверила ее синьора Фиорентини. – Никто не займет твою комнату до середины зимы. Да и если даже кто-то сюда приедет, мы всегда тебя устроим. Можешь не беспокоиться.