Текст книги "Мирай (СИ)"

Автор книги: Марина Зимняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Если бы не волнение на водной глади, я решил бы, что они переплыли на противоположный берег. Лошадь черная, волосы у девчонки черные. И ночь – хоть глаз выколи... На расстоянии ни хрена не видно.

По ощущениям они плещутся в воде уже с полчаса, а по факту от силы минут пять. Я уселся на песок рядом с ее одеждой и уже изгрыз себе нижнюю губу, сосредоточенно наблюдая, как примерно от середины водоема расходятся небольшие волны и слышатся всплески воды. Вокруг назойливо стрекочут сверчки. Они звучат громче обычного от того, что я весь обратился в слух. Пытаюсь расслышать, о чем она говорит с лошадью. У нее очень красивый голос. Я слышал отголоски нескольких фраз, когда настиг их на краю лесной опушки. Наверное, он очень высокий. Если она испугается меня, наверняка услышу насколько. Бл..! Как их отключить? Ничего не слышно, кроме стрекотания ночных насекомых.

В моем кармане начинает громко вопить телефон, разнося звуки стандартной мелодии на всю округу. Пытаюсь отключить звук, не переставая следить за движениями на воде. Наконец отключив звук, врубаю фонарик и направляю луч в их сторону. Что там происходит? Девчонка плещется около лошади, та мотает головой. Она тонет что ли? Бросаюсь в воду и секунд через двадцать обхватываю тонкую талию. Она брыкается и даже кусается. Отчаянно молотит меня руками и ногами пока я тащу ее к берегу.

– Отпусти меня, придурок! – визжит во все горло. И правда высокий. От ее визга я даже оглох на секунду. – Отпусти! Отпусти!! – выгибается дугой, вихляется и извивается, а я все не могу разомкнуть руки.

Понимаю, что держать ее дальше нет необходимости. Под ногами проминается илистый грунт, делаю еще несколько шагов и ставлю ее на твердую поверхность берега. Лошадь фырча выбирается на песок немного левее от нас. Девчонка сверкает в меня возмущенными глазами. У меня дыхание перехватывает. Точно она… Скольжу взглядом по тонкой фигурке, она словно из фарфора белая-белая. Пока залипаю на ее стройных ножках, эти ножки собираются дать деру. В несколько широких шагов она подбирается к своей одежде, но схватить ее на успевает. Я оказываюсь быстрее, и мы делим ее гардероб почти пополам. Я все же урываю большую часть. В ее руках та самая толстовка, капюшон которой и скрывал ее лицо первые несколько ночей, а в моих джинсы и футболка.

– Отдай! – взглядом указывает на свою одежду в моих руках. Улыбаюсь и отрицательно мотаю головой. – Что тебе от меня нужно? – спрашивает попятившись назад, оглядываясь на лошадь, которая мирно пасется на опушке ближе к лесу.

– Как тебя зовут?

Она смотрит на меня озадачено.

– Ты больной? Ты выволок меня из воды, чтобы спросить, как меня зовут? – снова стреляет глазами в лошадь и прижав толстовку к груди шарит в ее кармане.

– Ты тонула! Я тебя вообще-то спас!

– Ненормальный! – закатывает глаза, продолжая пятиться.

– Это вместо спасибо?

– Я что, просила о помощи? Отвали от меня! Не приближайся, – делает еще шаг назад.

– Осторожней! – кричу я, за секунду до того, как она запинается о торчащий из земли булыжник и навзничь приземляется на спину. Наклоняюсь над ней. – Больно? – уточняю за чем-то. По глазам вижу, что сейчас разрыдается. В серых глазах плещется страх, дыхание сбитое. Она буксует босыми ногами по песку пытаясь подняться. Продолжает одной рукой прижимать к груди кофту другой шарить по ней в поисках кармана. Что у нее там? Шокер или скорее всего перцовый баллончик, вероятней всего она его потеряла. – Я отдам тебе вещи. Давай помогу подняться! – протягиваю руку, касаюсь ее плеча, но тут же получаю хлесткий шлепок по ладони.

– Не прикасайся ко мне и отойди подальше! А лучше вообще уйди! Забирай лошадь и вали отсюда! А то… – шипит на меня зло.

– А то, что? – нависаю над ней. Вот это ничего себе… Ни хрена себе наглость. Сперла мою лошадь, а ведет себя так, будто одолжение мне делает разрешая ее забрать.

Через доли секунды я, спотыкаясь о камни, несусь к воде с жутким жжением в глазах и диким першением в горле. Она, видимо, догадалась зажмуриться, распыляя перцовый баллончик мне в лицо, а вот дыхание затаить не догадалась. Поэтому раздирающий ее горло кашель разносится позади меня, удаляясь по направлению к лесу, пока я умываю лицо в мутной озерной воде.

Когда я пришёл в себя и начал различать силуэты предметов, понял, что она смылась. И лошадь тоже увела. Вот зараза… Теперь я тебя из принципа достану, где бы ты не пряталась.

Два полумесяца от ее зубов так и застыли синими дугами на моем предплечье. Глаза словно засыпаны солью, но зрение вполне четкое. Босиком унеслась. Поднимаю с земли пару летних ботинок на шнуровке. Золушка прямо… Тридцать шестой размер. При ней не было ни рюкзака, ни сумки. Значит, живет где-то поблизости. На песке, теперь уже вибрирует, а не звенит на всю округу брошенный мной телефон.

– Чего тебе, дядь Вень!?

– Так это… Я пришел, а тебя нет. И лошади этой нет… – бормочет мужик. – Ты где Тим Саныч? Я уже хотел Егору Александровичу звонить, – говорит взволновано.

– Не вздумай! Я сейчас вернусь! А чего это ты меня проверяешь, а? Я же сказал тебе: будь дома… Пока ты работаешь только в день.

– Волнуюсь я за тебя.

– Не волнуйся! Иди домой! Все нормально!

– А как же лошадь? Убёгла, что ли?

– Убёгла… Нагуляется и вернется, тебя это не касается.

– Как скажешь, Тим Саныч. Смена не моя…

– Вот именно. Иди домой.

Вот же блин... Прям горело ему позвонить. Может она и правда не тонула? С чего я вообще решил, что она тонет? Но я четко видел, когда осветил их фонариком, что она пытается ухватиться за шею лошади, а та мотает головой. Скорее всего громкого звука испугалась именно кобыла, а не девчонка. А потом и девчонка, конечно… Но ведь я не хотел ее напугать. Потираю руку, в местах укусов. Острые зубки… Такая и горло перегрызет, нужно быть с ней осторожней. Ни хрена она не ромашка, хоть и мелкая. И смелая… смотрю на то, как лошадь послушно стоит за оградой левады. И когда она только успела ее привязать? Вздыхаю… Придет ли теперь?

Отвел Мирай на место. Завалился на диван. Глаза закрываю, а перед глазами она. Ну, чистая русалка… Волосы длинные-предлинные, не были бы мокрыми, полностью бы скрыли ее фигуру, включая бедра. А так плетьми распадались по спине, по плечам, ничего не скрывая. И вроде бы ничего в ней такого выдающегося нет. В нужных местах не помешало бы и прибавить немного. Но все равно глаз оторвать невозможно было. Как статуэтка. Как же ее зовут? Должно быть, имя у нее какое-нибудь цыганское, если она дочь хозяина Уруса. Странно, что она не смуглая, а белая, как снег. Я, похоже, теперь свихнусь из за этой бандитки. Прямо под кожу въелась. Взбиваю подушку, удобнее укладываясь на диван.

– Тимур! – Егор треплет меня за плечо. – Вот так ты работаешь? – качает головой.

– Чего тебе? Сколько время? – приподнимаюсь на локтях.

– Девять почти… горе сторож, – не престаёт укоризненно пялиться на меня. – Вставай, давай! Сейчас покупатель приедет, а мне срочно уехать нужно. Покажешь ему лошадь.

– Какую лошадь? – тру ладонями до сих пор покалывающие глаза.

– Слушай! Тут какой-то чокнутый хочет купить Мирай. Я отказывался поначалу. Но он за нее такие деньги предложил, что я подумал, подумал и решил. Пусть забирает! Нам все равно от нее никакого толка.

– Ты решил! – подскакиваю на ноги. – А меня спросить ты не забыл?

– Ты чего быкуешь? – смотрит на меня ошарашенно. – Это выгодное предложение, от него только идиот откажется. Она не стоит таких денег.

– Я ее не продам, сколько бы за нее не давали.

– Ты трезвый? – пытается заглянуть мне в лицо. – Что с глазами?

– Я сказал, она не продается! Я здесь тоже оказывается, кое-что решаю, – бросаю взгляд на ворота, к которым подъезжает черная бавара. – За ней?

– Ну да, я же сказал. Сейчас подъедет покупатель. Открывай ворота.

И не думая нажимать на пульт, выхожу на улицу и иду к воротам.

– На территорию человека пропусти, – орет Егор мне в спину.

– За территорией поговорим. Нечего ему тут делать!

Это, что еще за хер? Какая-то она слишком популярная эта невзрачная Мирай или я чего-то не понимаю…

Дорогие читатели! На две мои книги сегодня действует скидка. Присоединяйтесь к чтению))

– Тебе не кажется, что ты как-то резковато ведешь себя с человеком, в руках которого судьба твоего коня?– Не кажется... Я же сказала вам, что выкуплю его, – говорю то, чему не суждено случиться на самом деле. Ну зачем я снова говорю об этом! Нет у меня денег, и взять их негде.– Если ты не хочешь уделить мне час своего рабочего времени, то и я вполне могу не захотеть продавать его тебе. Скажем, возьму и продам твоего любимого Акселя кому-нибудь другому. Имею полное право...– Не надо, – умоляюще смотрю на него. И правда, какая же я дура! Мне сейчас нужно лебезить и подлизываться, а я всем видом демонстрирую то, насколько этот человек мне неприятен.– Ты нелогична, Ульяна! Просишь меня об одолжении и при этом кривишь мордашку, глядя на меня. Советую тебе быть со мной поласковей и посговорчивей. А то я тоже человек настроения. Если не хочешь работать, могу рассчитать тебя прямо сейчас.

https:// /shrt/nxlV

Упираюсь ладонями в широкую грудь и мягко разрываю поцелуй. А затем, даже не подняв на него взгляда, крепко обнимаю. Чувствую, как колотится сердце Яра. Еще крепче стискиваю его в объятиях, чтобы не смотреть сейчас в его глаза. Потому что поверх плеча Ярослава, я смотрю в глаза другого человека.Парень, вышедший из такси, еще несколько секунд смотрит на нас, а потом, словно опомнившись, быстро поднимается по ступенькам и спешит ко входу.

https:// /shrt/nxqV

Глава 16

Еще одного полудурка мне на голову не хватало… Скачу на одно ноге, оглядываясь назад. Ну какая же я все-таки идиотка. Плюхаюсь задницей прямо на траву. Подгибаю ногу и прощупываю кожу между пальцев. Угораздило наступить на сухую ветку шиповника. Мелкие иголочки впились в кожу и так противно теперь ее режут. Аж содрогаюсь от каждого неловкого движения.

Я все побитая, в синяках и ссадинах. Неужели мне теперь не выйти из этого состояния? Цепляю ногтями малюсенький шип обломившийся под кожей, выдергиваю его и вздыхаю. Обследую ступню на ощупь. Темно… да и глаза слезятся. Ну почему я не взяла с собой шокер? С ним было куда проще. По крайней мере, я бы сама не пострадала от него. Хотя нет… Лучше так. А вдруг он бы отнял его и воспользовался им против меня.

Я уже уяснила, что ножом угрожать человеку, сильно превосходящему тебя в силе опасно. С Паво я уже это проходила. Когда во второй раз он отнял у меня нож, я думала мне конец. У него были такие дурные глаза. Он прижимал его к моей щеке так, словно через секунду пустит кровь и подпортит мне лицо за все мои сумасбродные выходки. А потом сделает все, что захочет, и я не смогу даже пошевелиться, потому что холодная сталь, прижимающаяся к лицу сильно остужает голову и заставляет задуматься о том, а стоит ли сопротивляться или от судьбы все равно не уйдешь. Как показала практика. Уйдешь… Но на долго ли меня хватит? Вздрагиваю от хруста сухой ветки, раздающегося позади меня и подскакиваю на ноги. Бегу без оглядки. Неужели он меня догонит?

Миновав густую поросль, оглядываясь назад выхожу на проселочную дорогу. Мелкий щебень впивается в ступни, заменяя мягкий лесной ковер из прелых листьев. Если он меня выследит мне крышка. Куда я пойду? Осторожно перебегаю дорогу и пробираюсь сквозь живую изгородь согнувшись пополам. Мелкими перебежками от дерева к дереву пересекаю открытый участок, на котором стоит дачный домишка.

Я пробралась в него больше недели назад и обитаю в нем по сей день. Надеюсь, его хозяева не скоро захотят отдохнуть на даче. Дом выглядит заброшенным, да и участок совсем не ухожен. Но он вполне современный в нем есть все удобства, а еще спальня, маленькая гостиная и кухня с выходом на веранду. Все выглядит так, будто бы в доме просто давно не живут. Наверняка, в нем жил кто-то одинокий когда-то, скорее всего пожилая женщина. В доме полно вязанных вещиц и целая библиотека женских романов. Перелистала их не без улыбки. Угрюмая и вредная мами, которая считает, что для женщины быть образованной зазорно, почитывает подобные книжицы на досуге и тщательно это скрывает. Но разве такое утаишь? Возможно, никому и дела нет до этого. Но я с детства любопытная. Да… она умеет читать. А деньги считает и вовсе быстрей калькулятора. Хоть не окончила даже трех классов. В ее времена, девочки вообще не учились. Она каким-то чудом оказалась в школе и то только потому, что жила в городской и оседлой семье, а не кочевала как многие цыгане по миру.

Слева и справа куда более ухоженные участки, на них имеются засаженные овощами огороды. На одном из них виднеется теплица и несколько парников, это значит, что люди посещают тот двор регулярно. На том же участке растет малина и имеется вполне ухоженная грядка клубники. Ну я не удержалась конечно, и насобирала себе стакан ягод пару ночей назад. Больше таких глупостей совершать не буду. Вчера ночью я не смогла выйти, потому что на тот двор заявилась компания. Они всю ночь веселились, горланили песни и по всей вероятности пили. Под утро шум стих, но я все равно не рискнула высунуться из дома.

Нужно купить еще пару баллончиков, только как теперь выбраться в город. Вдруг мой портрет на каждом столбе весит. Уверена, что семья меня ищет, как и Паво. То, что они пойдут в полицию маловероятно, хотя тоже вполне возможно…

Пробираюсь к двери и осторожно, стараясь создавать минимум шума отмыкаю ее своим универсальным ключом. Спасибо моим полезным увлечениям и тяге раскручивать и развинчивать любой предмет, который можно разобрать и собрать. Что я и сделала с простеньким дверным замком, на утро после того, как поняла, что в доме сейчас никто не живет, и я вполне могла бы в нем погостить некоторое время.

Первые пару дней мне было очень стыдно, что я вот так вот без спроса, забралась в чужой дом и поселилась в нем никого не спросив. Но я утешаю себя тем, что я ничего в нем не порчу. Даже окно которое на мое счастье было не пластиковым, а деревянным, мне удалось снова застеклить, ведь я вынула стекло аккуратно из рамы, совсем не повредив. Тут нужно сказать спасибо моим скромным габаритам, окажись я на пару кило потяжелее и на несколько сантиметров пообъемнее, в столь маленькое отверстие я бы точно не просочилась.

Включаю настольную лампу, которой пользуюсь вместо верхнего света. Теплый желтый свет рассеивается по пространству. В доме очень душно, и я принимаюсь стягивать одежду. Футболка оказалась надета наизнанку и задом наперед. Бросаю ее на пол вслед за джинсами. Я никогда не носила такой одежды. Не могу сказать, что это неудобно, скорее наоборот... Но очень непривычно. Я в ней, будто бы вовсе не я. Мне на самом деле не хватает длинной юбки, струящейся по ногам до самого пола. Все время хочется поправить рубашку, застегнутую на глухо до самой шеи. Только ее больше нет, и я надеюсь, что никогда больше не будет. Я не хочу вспоминать себя такой, какой я была. Именно такой я понравилась ему, а значит и искать он будет ту Розу, а не эту.

Я несколько раз заносила, нож над косой, хотела отрезать волосы по плечи, а потом и вовсе покрасить. Не знаю, может в какой-нибудь рыжий или лучше светло русый. Но сама я с таким делом не справлюсь, а идти в салон, боюсь… Да и стричь волосы на деле, гораздо сложнее чем в мыслях. Казалось бы, скрутил тугой жгут и прошелся по нему острым лезвием несколько раз. А когда до дела доходит, рука отчего то дрожит и слезы на глаза набегают. Я люблю свои волосы. Помню, как мне заплетала их мама. Помню ласковые поглаживающие движения ладони по голове, ее тонкий голосок, напевающий мне постоянно.

Иду в ванную и присев на бортик пускаю по ногам прохладную воду. Сразу становится легче. Вода омывает мелкие царапинки и ссадины покрупнее и от этой легкой пощипывающей боли почему-то становится легче. Что мне делать дальше? Задаю сама себе вопрос я, пока вода ласкает мои израненные ноги. Устанавливаю лейку на стену и становлюсь под струи воды, забыв о шторе, которую задвигаю несколькими секундами позднее.

Я сама виновата… Все, теперь уже точно я видела Мирай в последний раз. Ну, о чем я думала, когда так беспечно заходила в денник не скрывая лица. Это минутное помутнение стоило мне встреч с лучшим другом. Я решила, что это будет последний визит к ней, и что больше я на конюшню не пойду. А если кто-то из семьи и узнает, что я там была, то по крайней мере будет в курсе, что до того дня я была жива и здорова. Ах, как жаль, что я не научилась еще принимать твердых и бесповоротных решений. Вчерашней ночью, пока в соседском дворе гремела музыка я чуть с ума не сошла от того, что ноги сама несли меня к двери, и я буквально силой заставила себя сидеть в доме. Я решила, что сегодня будет последний раз. И теперь действительно так и будет. Больше я к ней не пойду. Пересижу еще пару недель в заточении, в которое сама себя определила и попробую двинуться в какой-нибудь крупный город. Еще не решила какой. Постараюсь аккуратно восстановить документы устроюсь на какую-нибудь простую работу, да хоть курьером. И буду жить. Денег у меня не много, зато есть украшения. Я унесла их на себе из дома Паво. Если меня не надурят, за них можно выручить хорошую сумму. Но это будет позже. Нужно еще подождать.

Завариваю себе чай. Готовлю пару бутербродов из прилично поредевших запасов продуктов. Я восполняла их лишь раз. В один из вечеров я выбиралась в местный магазин работающий допоздна, но встретившись там с любопытными женскими взглядами и совершенно нетактичными вопросами продавщицы, решила, что это мой первый и последний визит в такое место. Постараюсь продержаться еще пару дней и выберусь в город, там никто не спросит кто я такая, и давно ли здесь живу.

Просыпаюсь ближе к полудню и как обычно принимаюсь за уборку. Я вычистила уже всю посуду и отдраила старый кухонный гарнитур. Я убеждаю себя, что это что-то вроде платы за проживание. Вот заявятся в дом хозяева, а здесь порядок и ни соринки, ни пылинки. Они, наверное, удивятся, а может и не заметят ничего. Вот думаю, оставить ли немного денег, я ведь все-таки пользуюсь водой и электричеством, хоть и очень экономно, но тем не менее. В любом случае больше месяца здесь оставаться нельзя. Я определила для себя этот срок и мне очень страшно от того, что так быстро бежит время. Приближая меня к неизвестности и еще большей неопределенности.

От чего-то сегодня я особенно дерганая. Я слышу все что происходит за стенами дома и буквально замираю от каждого звука и шороха. Где-то залаяла собака. Птичка села на отлив за окном кухни и дважды клюнула стекло. Рев колоны грузовиков, перевозящих срубленные деревья. Жужжание мухи из ниоткуда появившейся в доме. Редкие капли срывающиеся с крана в металлическую мойку. Скрип половицы под ногами. Может я схожу с ума? Мне хочется зажмуриться и закрыть уши ладонями. Мне жутко хочется тишины.

Наливаю себе полный стакан воды и залпом его выпиваю. Тревога гложет сердце. Шею сдавливают невидимые металлические обручи и душат. Сажусь в кресло и подтянув колени к груди обнимаю их руками. Под ложечкой сосет, нужно поесть чего-нибудь. Но сначала успокоиться. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, а за тем длинный выдох. Я уйду отсюда сегодня. Нет смысла тянуть.

Бросаю взгляд на старые фотографии в деревянных рамах висящие на стене. Пожилая пара улыбаются мне на одной из них. Я представила, что это мои бабушка и дедушка, родители мамы. Даже имена им дала. Мама по отчеству была Михайловна. А имени бабушки я не знала. Мама была детдомовской. У нее совсем никого не было, кроме моего отца. Мысленно прощаюсь с дедушкой Мишей и бабушкой Томой. Женщину, живущую в этом доме зовут, но мне все же кажется, что звали… Тамарой. Почему-то я думаю, что ее уже нет в живых…

Я нашла много старых открыток в серванте, когда перетирала хрусталь. Они были подписаны явно для хозяйки этого дома и бережно хранились в деревянной шкатулке. Мне кажется подписывала их близкая подруга женщины, а может быть сестра. Все они подписаны каллиграфичным почерком, некой Зинаидой. Она на протяжении семнадцати лет поздравляла хозяйку дома с днем рождения. Вероятно, высылала эти послания издалека. Сначала мне было очень стыдно, что я полезла в столь личные вещи. Но я успокоила себя тем, что это все-таки не любовные письма, а просто красивые старые открытки, которые было очень интересно рассматривать, а занять себя здесь было очень непросто. Я и так стерла себе руки намывая чужой дом, дабы убить время. Оно как назло тянулось страшно медленно. Я будто бы сама заточила себя в тюрьму. Ночные вылазки к Мирай, были мне наградой за терпение. Как же я буду жить без нее?

Решено, ухожу! Куда? Не важно... Нужно зарядить телефон. Я купила его, когда отправлялась в путешествие и изучала маршрут в интернете. В нем нет сим-карты. Но в городе я могу подключиться к вайфаю в каком-нибудь кафе и снова разработать план своих передвижений. Мне все равно не купить билет на поезд, поеду на электричке или на междугородних автобусах. Возможно мне удастся пока обойтись без документов. Свой не самый удачный опыт путешествия на фуре в компании дальнобойщика и проститутки, я повторять точно не буду. Лучше пешком пойду. Рано или поздно, куда-нибудь, да выйду.

Я собрала вещи и прибрала за собой. Думаю, что никто даже не поймет, что здесь кто-то жил недавно. Быть может этот дом еще много лет будет пустовать и пыль, и паучки снова сделают свое дело, и сотрут даже крошечные следы моего проживания.

В последний раз… Я как мантру повторяла эту фразу. В последний раз! Я не стану ее уводить, просто обниму на прощание. Если этот парень и следит, то скорее всего он будет поджидать меня ночью. Я никогда еще не ходила так рано к Мирай. Всегда пробиралась к ней далеко за полночь. А сегодня решила: Была не была! Я просто обниму ее. Скажу, что люблю сильно… и уйду. На это понадобится от силы пять минут. Вечера, как и ночи здесь темные, такие же темные, как и дома. Никто меня не заметит. Пять минут… всего пять минут.

Смахиваю наворачивающуюся слезу не позволяя ей скатиться по щеке. Перебираюсь через невысокую ограду левады. Я не решилась брать вещи с собой. Сейчас лучше быть налегке. Хоть у меня не так уж и много этих самых вещей набралось. Я купила их все впопыхах, даже не примеряя особо, в первом попавшемся магазине торгового центра. К нему меня подвезла маршрутка. Я села в нее наугад и как оказалась не прогадала, она привезла меня прямо в центр города. На окраине которого и живет теперь моя Мирай в спортивном комплексе. И живет надо сказать недурно. Меня вполне устраивают условия, в которые она попала. Моя душа должна быть спокойна, только сердце все равно болит.

Не верю своим глазам. Верчу головой по сторонам. Все стойла заполнены лошадьми, только место Мирай пустует. Быстрым шагом прохожу вдоль ряда. Нахожу глазами Уруса, он признав меня начинает перебирать копытами и фырчать раздувая широкие ноздри, стрижет ушами. Пробегаю ряд до конца, перевешиваюсь через последнюю ограду. В углу подобрав ноги лежит жеребенок. Он тоже наш. Его оказывается тоже забрали сюда. Возвращаюсь назад и взбираюсь на деревянную обрешетку заглядывая в ее стойло, может она тоже лежит.

– Бу! – слышу около своего уха и, что есть силы заряжаю шутнику локтем в челюсть.

Он стоит на полу, а я забралась на деревянные балки. Поэтому удар выходит довольно точным и достигает своей цели. Спрыгиваю, но тут же оказываюсь перехвачена за капюшон. Не успеваю освободиться от кофты, молнию заело и мне не удается ее быстро скинуть. Зато ему удается перехватить меня за талию и притянуть к себе.

– Соскучилась по мне?

Что за бред он несет? Парень улыбается как идиот и вовсе не выглядит злым, от того что я прописала ему по физиономии. Выгибаясь смотрю ему в лицо. Он всего лишь двигает челюстью из стороны в сторону и еще раз широко улыбнувшись, произносит:

– Для такого воробья как ты, хороший удар. Над техникой нужно поработать конечно. Но видно, что ты перспективная. Так отмутузила меня в прошлый раз, что на мне места живого не осталось, – смеется продолжая прижимать меня к себе фиксируя мои руки.

– Пусти! – смотрю на него сведя брови.

– Зачем? – продолжает улыбаться он.

– Пусти, я сказала!! – пытаюсь наступить ему на ногу. Но он широко расставляет их не позволяя мне дотянуться ни до одной ступни. – Если не отпустишь, я тебя прокляну! – пытаюсь смотреть максимально зло и рассержено. – Я порчи наводить умею… Не рад будешь, что на свет родился.

– Ну-ка, ну-ка поподробнее… Что же со мной случится, после твоего проклятия? – давится смехом.

– Отросток твой засохнет и никогда больше не оживет, – шиплю сквозь зубы и толкаю его бедром в пах, чтобы он понял о каком отростке идет речь.

– А ну-ка, сделай еще так, – прижимается ко мне плотнее. – Проверим твои колдовские чары на деле, – ржет даже не пытаясь сдержать смеха. Лошади начинают волноваться и он утягивает меня на улицу.

– Пусти пожалуйста, – решаю сменить тон на более дружелюбный и дипломатичный. Кто его знает этого верзилу. Он покрупнее Паво будет, а мне и с тем не справиться было.

– Хорошо попроси, – шепчет мне на ухо.

– Как?

– Ну не знаю, подумай, – продолжает меня удерживать. – Меня, кстати, Тимур зовут. А тебя как?

– Зина, – выпаливаю первое, что приходит в голову.

Он удивленно на меня таращится.

– Серьезно? – на его губах продолжает играть улыбка.

– А что, ты имени такого не знаешь?

– Знаю… Но я думал тебя зовут, как-то иначе.

– Что не так!? Нормальное имя!

– Отличное имя. Не обижайся, – слегка ослабляет хватку разворачивая меня к себе.

– Ну что Зина… Ты придумала, как можно хорошо меня попросить, чтобы я тебя отпустил?

– Ага, – задираю голову, и взглядом пытаюсь показать, чтобы он наклонился.

Он как ни странно меня понимает, слегка наклоняет голову. Приподнимаюсь на носочки и отклонившись в сторону шепчу ему на ухо:

– Где Мирай? Она ведь здесь?

– Здесь, – шепчет он замирая в ожидании.

– Правда?

– Правда.

Вот и замечательно. Со всей силы вгрызаюсь ему в шею…

Ничего не вышло.

– Бл..! Твою мать! Ты совсем дикая? – орет он, растирая место укуса одной рукой, а второй крепко держит меня за запястье. – Можешь отгрызть себе руку, бешеная. Все равно не отпущу!

– Я скорей отгрызу ее тебе.

– Попробуй, – тащит меня через всю территорию.

Вижу свет в окне сторожевого пункта, он вероятно, направляется именно туда. Упираюсь ногами и выкручиваюсь как могу. Парень отрывает меня от земли, а через несколько секунд швыряет на разложенный диван.