Текст книги "Бедность и богатство. Руководство православного предпринимателя"

Автор книги: Марина Улыбышева

Соавторы: Сергей Шарапов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Фон Мекки благотворили не только музыкантам и художникам – несколько православных храмов было построено на их деньги полностью или частично, например Всехсвятский храм Алексеевского женского монастыря, в котором у семьи была своя часовенка и склеп под ней; церкви в их имениях под Киевом, Москвой, в Красновидово, в Удельном, а также в других странах – в Японии, в Аргентине, на Святой земле.

Владимир Владимирович фон Мекк – племянник Надежды Филаретовны руководил строительством храма в Марфо-Мариинской обители, будучи много лет личным секретарём великой княгини Елизаветы Фёдоровны, ныне прославленной в лике преподобномучениц.

Николай фон Мекк, учась в престижном Императорском училище правоведения, решил оставить его с целью продолжить отцовское дело строительства железных дорог в России. Ещё будучи студентом в Санкт-Петербурге, он устроился работать не на «свою» семейную дорогу, а на государственную Николаевскую, чтобы получить опыт в разных специальностях. И этот «королевич» железных дорог сначала работал кочегаром, станционным служащим, бухгалтером, помощником машиниста, машинистом, ревизором. Придя к директорскому креслу в двадцать с небольшим лет, он имел полный багаж знаний и практики; в 28 лет он стал председателем правления общества и за десять лет построил в десять раз больше дорог, чем его отец. Он создал крупнейшую в России частную железнодорожную компанию, а также домовладельческий бизнес, артели, пароходную компанию, лесопильные, металлургические заводы. Он был членом правлений нескольких акционерных обществ, например Мытищинского машиностроительного завода, страховой компании, самого крупного в России Русско-Азиатского банка.

Эти люди созидали Россию.

Любопытно, что многих из знаменитых ныне Оптинских старцев, прославленных тем, что со второй половины XVIII века они «являли свет миру», сосредоточивая в себе самое важное и самое полезное знание для жизни каждого человека, дала России именно купеческая среда. Старец Лев (Наголкин) был из купцов Орловской губернии, в молодости, работая приказчиком у купцов Сокольниковых, показал себя с самой лучшей стороны, так что хозяин хотел выдать за него свою дочь, и только склонность молодого человека к монашеству помешала осуществить это намерение. Исаакий I (Антимонов) происходил из знаменитого зажиточного купеческого рода города Курска и все навыки благочестия и послушания получил в родном доме. Родители Варсонофия (Плиханкова) занимались торговлей в Самаре. Старец Анатолий (Потапов) происхождением из московских мещан, занимавшихся торговлей. Он сам в молодости торговал, рассказывая: «У нас торговля была своя красным товаром».

Старец Никон (Беляев) родился в московской купеческой семье. Сохранились воспоминания о его деде Лаврентии Ивановиче Беляеве, который разбогател, всю жизнь занимаясь торговлей. Главным принципом его при ведении дел была кристальная честность, он часто повторял: «Чужая копейка, внесённая в дом, как пожар, сожжёт его». Лаврентий Иванович отвергал любое лукавство в делах и свидетельствовал: «Я за всю мою жизнь никогда никого не обманул ни разу, а дело моё шло всегда лучше, чем у других». Он любил богослужение и в течение тридцати трёх лет был старостой церкви святых равноапостольных Константина и Елены в Кремле. Традиции благочестия передались в семье и детям, и внукам.

Можно припомнить и других замечательных русских святых, которые родились в лоне купечества. Великий святой земли русской Серафим Саровский происходил из купеческой семьи. Преподобный Герман Аляскинский, святой блаженный Иоанн Тульский чудотворец, святой преподобный Елеазар Анзерский, благоустроитель и первоначальник монашеской жизни на Анзере, преподобный Димитрий Прилуцкий, вологодский чудотворец, Николай Кочанов, новгородский Христа ради юродивый, иеросхимонах Виссарион (Василий Толмачёв), основатель и первый игумен Свято-Андреевского скита на Афоне, – все они выходцы из купеческого сословия. Многие из них рано приобщились к труду, помогали родителям в лавках, работали приказчиками, занимались торговым делом. Кстати, благоустроителям храмов и монастырей этот начальный жизненный опыт очень даже пригождался.

Не случайно ходили и ходят легенды о знаменитом честном купеческом слове, которое скрепляло сделку лучше всяких бумажных, нотариально заверенных договоров и расписок. А никакого чуда, ничего сверхфеноменального в этом честном слове нет. Достаточно только помнить, что даётся оно перед очами Божиими и Бог ему свидетель, и следовательно, нарушитель честного слова обманывает не только партнёров по делу, но и Самого Бога, предаёт себя и свою совесть. Купец, опирающийся в своей деловой этике на Православие, готов был скорее разориться и потерпеть убытки, чем нарушить данное слово. К слову относились с глубоким уважением. И такое отношение к слову рождало именно православное мировоззрение.

Так, например, русский купец Пётр Павлович Капырин после смерти отца вознамерился продать своё имение в Малоярославце. Покупатель нашёлся, залог был получен, правда, сделка была заключена только на словах. Сразу после этого выяснилось, что по территории имения пройдёт Киево-Печерская железная дорога, это моментально увеличивало стоимость имения в несколько раз. Тут же нашлись новые покупатели, они предложили задаток в тройном размере, но Пётр Павлович не аннулировал словесную сделку, сославшись на данное им купеческое слово.

Многие современники отмечали необычайную честность русского купечества. Калужский купец П. М. Золотарёв увековечил о себе память не только устройством в Калуге дома умалишённых, но и необычайной честностью, которая прославила его даже заграницей. За его честность берлинские купцы написали с него портрет: «Этот портрет, по приговору торгового общества, был помещён во всех торговых конторах для того, чтобы все и каждый могли видеть и чтить изображение „честнейшего из купцов“». П. И. Сумароков, побывавший на Макарьевской ярмарке, писал: «Честность в купеческом сословии сохраняется свято, по необходимости; неустойка, опоздание, изменение в обещанном посрамляют имя, прекращают доверие и расстраивают обороты дела». Увиденное настолько поразило воображение Сумарокова, что он заключает: «Желательно, чтоб и между нами, дворянами, воцарилась такая же невольная обязанность».

Евангелие от Иоанна начинается со слов: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1, 1). Как же можно было относиться к слову без должного благоговения и уважения, если Сам Бог назывался Словом? Как же можно было, зная всё это, не уважать собственное слово?

По Библии, слово имеет вес само по себе: Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5, 37); за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда, ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься (Мф. 12, 36–37). Вот поэтому каждый православный христианин с особым вниманием должен относиться к тому, что говорит. «Некто сказал о себе: девять помышлений ублажих в сердце моём, а десятое изреку языком (Сир. 25, 9). Так берегут слово знающие цену его», – говорил святитель Филарет, митрополит Московский. В этом отношении у русских купцов деловая культура была настолько развита, что во многих случаях письменное договорное право стало ненужным, стали излишними любые письменные расписки. Прежде чем произнести слово, его взвешивали не один раз. И всё это было не где-нибудь, это было у нас, в России.

Вспоминается случай с представителем купеческой династии Александром Николаевичем Найдёновым. Когда в 1917 году национализировали Московский торговый банк, которым он владел, Найдёнов выплатил клиентам значительную сумму денег из собственных средств.

Тюменский предприниматель Н. М. Чукмалдин говорил: «Наивыгоднейший товар – доверие, а доверие даётся только безупречной честности и торговому бескорыстию».

О высоких нравственных принципах, существовавших в России, свидетельствуют многочисленные примеры. Тот же Кирилл Эрастович Гиацинтов, о котором мы уже упоминали, рассказывал про своего деда, генерала Николая Егоровича Гиацинтова. В 1902 году тот был вице-директором департамента железнодорожных дел Министерства финансов. По служебной необходимости он имел свой вагон, в котором мог ездить по железной дороге совершенно бесплатно. Но когда с ним путешествовали его дети, он заставлял их в этот вагон покупать билеты первого класса, то есть самые дорогие по цене.

– Зачем покупать билеты? – как-то спросили они его. – Ведь твой вагон совершенно пустой и контролёры в него не заходят.

Гиацинтов отвечал:

– Я служу, а вы путешествуете. Поэтому должны платить.

«При всех наших делах и начинаниях, – писал русский предприниматель Михаил Павлович Рябушинский (но эти слова могли бы написать многие из русских купцов), – мы никогда не рассчитывали на ближайшие результаты нашей работы. Нашей главной целью была не нажива, а само дело, его развитие и результат, и мы никогда не поступились ни нашей честью, ни нашими принципами и на компромисс с нашей совестью не шли».

В то время, начиная своё дело, предприимчивые люди вовсе не надеялись на скорые результаты. Считалось нормальным, что достичь успеха можно было не ранее, чем через 20–30 лет. Те, кто стал основателем знаменитых купеческих династий, в полной мере испытывали тяготы и лишения: они были уличными разносчиками, вместе со своими хлебными обозами мёрзли на просёлочных дорогах, спали в балаганах или под прилавками магазинов, ночевали со стадами скота на степных дорогах под дождями и ветрами, копались в земле, выращивая зелень, таскали на себе тяжёлые мешки. Основатель крупнейшей мануфактуры Пётр Кузьмич Коновалов, будучи уже больным стариком, продолжал ездить на Нижегородскую ярмарку сам лично. Это были люди, любившие труд, а также умеющие проявить смекалку и инициативу.

Ещё пример. Крестьянский сын А. Морозов из Калязинского уезда Тверской губернии пришёл искать своё счастье в Москву с 20 копейками в кармане. Начал он с торговли с лотка зелёным луком, колбасой и сайками. Затем взялся за чеканку пуговиц на машине собственного изготовления. Со временем он приобрёл ручной литографический станок. Дело пошло, постепенно он стал московским купцом, обзавёлся каменным домом, большой литографией, книжным магазином.

Десятилетиями присматриваясь к делу, всё примечая, всё запоминая, выходцы из деревень искали свой путь в торгово-промышленном мире. Например, Ефим Фёдорович Гучков, привезённый ещё в детстве отцом на фабрику, постепенно сколотил состояние и завёл собственное дело, работая наравне со своими рабочими. Он первым начал в Москве вырабатывать шали на манер турецких и французских из шёлка, шерсти и бумаги. Эти шали он сам же и окрашивал, а также платки из козьего пуха и шерсти. Благодаря высокому качеству и умеренной цене спрос на его изделия был таков, что он не успевал их изготавливать: «покупатели приносили деньги вперёд, ожидая очереди». Успех в деле и значительные доходы и по прошествии времени вовсе не изменили отношение Ефима Фёдоровича к делу. Он по-прежнему занимался окраскою и отделкою своих товаров сам, хотя был уже московским купцом, имел в Москве лавку и торговал на Макарьевской ярмарке.

Николай Карлович фон Мекк, о котором мы уже упоминали, был «энергичным и вечно деятельным», – так его описывали современники. 1 мая 1892 года он был избран председателем Правления МКзЖД, коим и оставался до национализации дороги в 1918 году. МКзЖД стала при нём истинно лидирующей частной дорогой с дивидендами до 32% годовых, с увеличением длины путей в 13 раз, со строительством своих заводов, элеваторов, жилья, больниц, школ для работников. Крупнейшая частная компания России – в 1913 году её капитал достиг 215 миллионов с доходностью 15%. Будучи одним из богатейших людей Империи, он покупал дома рачительно, детей воспитывал в скромности – маленькими они жили по двое в комнате. Обязательно все члены семьи работали в полях собственных имений вместе с рабочими.

Родоначальником династии купцов Алексеевых был ярославский крепостной крестьянин. Архивные документы сообщают, что родился он в 1724 году, а уже в 1746 (то есть в двадцать два года!) по указу Главного магистрата был причислен к московскому купечеству. Головокружительная карьера для крепостного! Но каким же образом он достиг такого положения?

Этот юноша работал огородником на оброке в Останкино у графа Шереметева. И, видимо, когда он ещё был мальчишкой, ему в голову пришла идея – в свободную минутку варить горох, раскладывать в кулёчки и продавать в разнос на Красной площади гуляющей публике, которая желала покормить голубей. Глядя на подростка, в лаптях, в плохоньком полушубке, дрожащего в морозные дни от ледяного ветра, но всегда неунывающего и сыплющего весёлыми прибаутками, кто бы тогда из аристократов мог подумать, что перед ними будущий представитель знаменитого российского купеческого рода. Неплохо расторговавшись горохом, он научился кустарно тянуть из золота и серебра нити для гражданских и военных мундиров, а также для церковных риз. К тому времени как его записали в купечество, он уже имел собственную мастерскую с шестью рабочими.

Купцы Алексеевы за сто с лишним лет создали систему высококвалифицированных производств золотой и серебряной канители, электропроводов, кабелей, деталей электроламп, разрабатывали на Востоке месторождения меди, золота, серебра, платины, разводили высокопородных овец, лошадей, крупный рогатый скот в Сибири и на Дону, вели скупку и очистку шерсти и хлопка на заводах Средней Азии и на Украине. Начиная с 1812 года Алексеевы – активные общественные деятели. Люди крепкой православной закваски, которых отличали скромность и благородство.

Двое из них – Александр Васильевич и Николай Васильевич были московскими городскими головами. На рубеже XIX–XX веков семья купцов-фабрикантов Алексеевых занимала видное место среди московской интеллигенции. Конечно, прежде всего, это было связано с именем Константина Сергеевича Алексеева-Станиславского, уже в то время известного актёра и режиссёра, одного из основателей Общества искусства и литературы, а также Московского общедоступного художественного театра.

Ещё один пример удачливого коробейника – это Савва Морозов первый, Савва Васильевич, основатель династии Морозовых Он родился в деревне Зуево Московской губернии в 1770 году. И также был крепостным крестьянином. Причём семья Морозовых числилась в деревне самой бедной. Отец его зарабатывал рыбной ловлей, но это не давало дохода. Поскольку помещику было удобнее брать со своих крепостных повинность деньгами, то барин дал согласие, когда мальчишка захотел устроиться на небольшую ткацкую фабрику. Савва работал по 12–14 часов в сутки и получал за это нищенскую зарплату – пять рублей в год. Но за это время он сумел приобрести для себя бесценный профессиональный опыт.

Он уже подумывал о своём деле, но тут его ждал очередной удар судьбы: ему выпал жребий идти в рекруты. Следует напомнить, что в то время срок рекрутской повинности был пожизненный. Правда, существовала возможность избежать солдатской службы – откупиться от неё. Но для этого нужно было иметь баснословные для крепостного крестьянина деньги. Морозов осмелился прийти с просьбой крупного заёма к хозяину фабрики Кононову. Фабриканту сделка показалась выгодной – он получал возможность пожизненно закабалить первоклассного работника. Другой бы смирился, попав в это долгосрочное рабство. Но только не Савва Морозов. Он осмелился перейти на сдельную оплату труда и стал работать по 20 часов в сутки. Через два года он собрал сумму, необходимую для выплаты кредита.

Женившись на дочери красильщика и получив в приданое 5 золотых рублей, Савва Васильевич открыл собственную шелкоткацкую мастерскую. В ней был всего один ткацкий станок. На этом станке трудился всего один рабочий – сам хозяин мастерской. Он изготавливал очень красивые и качественные кружева, ленты и бахрому. Затем, нагруженный огромными тюками, засветло выходил из своего села и проходил сто вёрст, чтобы к вечеру попасть в богатые дома москвичей. Вскоре его кружева стали цениться так высоко, что скупщики уже выходили навстречу, чтобы первыми взять его товар. В 1820 году, несмотря на препятствия со стороны помещика Рюмина, не желающего отпускать на волю такого выгодного работника, Савве Морозову удалось выкупить себя и свою семью. За свободу ему пришлось заплатить 17 (!) тысяч рублей. Правда, барин всё же постарался выторговать себе преимущества: Морозовы обязались пожизненно снабжать его своим товаром.

Со временем Савва Васильевич организовал предприятие, сначала в форме раздаточной мануфактуры, где раздавал работу на дом, а после открыл уже текстильную фабрику. Через два десятка лет Морозовы получили потомственное почётное гражданство. Об их кружевах, сатинах и лентах ходили легенды, и их качество признавалось лучше английского. При этом сами Морозовы всегда отличались исключительной скромностью в быту, но были известны как щедрые филантропы, которые не жалели денег на помощь отдельным лицам и различным учреждениям.

Очень любопытен и показателен в плане успешного предпринимательства, основанного на глубочайшей вере в Бога, пример из жизни святого Серафима Вырицкого. В миру его звали Василий Николаевич Муравьёв. Родился он в крестьянской семье. С детских лет у него была заветная мечта – уйти в монастырь. И однажды он ранним утром пришёл к воротам Александро-Невской лавры и увидел некоего схимника. Он пал перед ним на колени и стал умолять взять его в монастырь на любую работу. Прозорливый старец повелел ему оставаться в миру, создать благочестивую семью, воспитать детей и вместе с супругой посвятить оставшуюся жизнь монашескому подвигу. Так всё и произошло. Василий воспринял слова лаврского старца как Божие благословение и всю последующую жизнь прожил так, как определил ему Господь через Своего посланника.

После свадьбы Василия Николаевича хозяин купеческой лавки, в которой он служил, не пожалел довольно крупной суммы денег для своего любимого и исполнительного приказчика, чтобы тот мог начать самостоятельное дело. Василий Николаевич занялся заготовкой пушнины, дело пошло успешно, и не только в России, но и во Франции, Германии, Англии и других европейских странах. Он стал миллионером, но, разумеется, никогда не забывал о благословении лаврского старца, творил добро, помогал нуждающимся. Бо́льшую часть своих доходов он отдавал на нужды монастырей, храмов, богаделен.

Перед тем как уйти в монастырь, он раздал бо́льшую часть своего состояния, сделал вклады в Александро-Невскую лавру, в Воскресенский Новодевичий женский монастырь Санкт-Петербурга, в Иверский женский монастырь; оставил значительные суммы и своим служащим.

Василий Николаевич стал удивительным святым, обладающим даром прозорливости. По его молитвам хромые начинали ходить, слепые прозревали, глухонемые обретали слух и речь, больные исцелялись от тяжелейших болезней. Известно и о том, что многие богатые фабриканты советовались с ним, как вести свои дела, и многих это спасло от разорения.

Но, пожалуй, одним из самых удивительных примеров на вышеозначенную тему может служить жизнь святого праведного Василия Павлово-Посадского (в миру – Василия Ивановича Грязнова), жившего в XIX веке. Когда Василий уже был известен своей святой подвижнической жизнью, к нему пришёл купец Яков Лабзин – хозяин знаменитой платочной фабрики в городе Павловском Посаде. Яков Лабзин получил духовную помощь от праведного и был поражён его святой жизнью. После этого он предложил Василию стать его товарищем в деле. Василий не отказался. Вскоре они стали друзьями.

После вступления в дело Грязнов продолжил вести жизнь святого подвижника. Теперь у него появилось больше денег, и он тратил их на помощь бедным и на благоугодные дела. Василий вместе с Яковом Лабзиным и его сёстрами строили школы и богадельни. Праведный Василий мечтал построить в городе Павловском Посаде мужской монастырь. Но при жизни его мечта не сбылась. После смерти Василия люди продолжали обращаться в молитвах к праведнику и получали помощь. Благодаря Якову Лабзину и его сёстрам в 1874 году в Павловском Посаде был построен храм на месте захоронения святого Василия. В 1894 году на месте храма был открыт Покровско-Васильевский монастырь.

Все эти примеры лишний раз доказывают простую истину – спастись для Царства Небесного может как бедный человек, так и богатый, и важно только то, где будет находиться сердце человека – в рабстве у богатства или в со-работничестве у Бога.

ГЛАВА 2

О КУПЕЧЕСКИХ ЖЁНАХ И О ТОМ, КАК «СТИРАЛИ В ПОРОШОК» НЕЧЕСТНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

Хотелось бы несколько слов сказать и о жёнах русского купечества. Вообще, к выбору жены деловые люди относились весьма серьёзно. Их выбирали не по внешнему виду, а по душевным качествам. Ведь жена для купца – это не только спутница жизни, но первый и единственный на всю жизнь деловой партнёр: она должна уметь вести дом, знать бухгалтерию; она – мать, она – хозяйка, которая создаст в семье правильную бережливую атмосферу, она всегда подставит мужу плечо в трудную минуту, поможет советом. И купеческие жёны оправдывали своё звание. Например, можно вспомнить Красильщикову Анну Михайловну. Когда её муж умер, она двадцать пять лет самостоятельно и успешно управляла фабриками и только потом передала дело своим подросшим сыновьям. В шесть часов утра она уходила на работу и возвращалась после десяти вечера. Потомки Анны Михайловны рассказывают, что в её гардеробе имелось всего два платья: одно выходное для праздников и церковных служб, другое – рабочее, в котором она ходила на фабрику.

Варвара Алексеевна Морозова после смерти своего первого мужа, Абрама Абрамовича Морозова, от тяжёлой формы прогрессивного паралича приняла на себя дела управления Тверской мануфактурой и исполняла обязанности управляющей вплоть до совершеннолетия своих сыновей. В память о муже Морозова построила психиатрическую клинику на Девичьем поле, затем вместе с купленным участком земли она передала её Московскому университету, тем самым положив начало созданию Клинического городка на Девичьем поле. Варвара Алексеевна внесла огромный вклад в создание учебных заведений: Пречистенские рабочие курсы, городской народный университет имени А. Л. Шанявского. Она активно помогала строительству общежития для студентов Императорского технического училища. В 1885 году ею была основана первая в Москве бесплатная общедоступная читальня имени И. С. Тургенева. Значительные средства были пожертвованы Морозовой на нужды Московского университета. При её фабрике существовали также больница, родильный приют, торговая школа для малолетних рабочих.

Наталья Ивановна Бахрушина после смерти мужа приняла на себя все долги (в то время принадлежавший им кожевенный завод и дом были заложены). Она не только наладила производство, выплатила долги, но и развернула широкую благотворительную деятельность, воспитав в этом же духе и своих сыновей.

Таковы были купеческие жёны.

В истории православного предпринимательства есть ещё один удивительный пример: это предпринимательская деятельность Свято-Успенской Почаевской лавры в 1907–1914 годах. Эта деятельность была организована Антонием (Храповицким), который был в то время архиепископом Волынским, и его сподвижником архимандритом Виталием (Максименко). При Лавре был создан банк «Почаево-Волынский народный кредит». Основной капитал банка состоял из членских взносов и займов от Министерства финансов, Главного управления земледелия и землеустройства и Главного переселенческого управления. Основным полем деятельности «Почаево-Волынского народного кредита» была выдача ссуд крестьянам на покупку земли и средств производства. Выдавая малороссийским крестьянам подъёмные кредиты, банк вывел миллионы крестьян из-под экономической зависимости от польских диаспор и сделал Волынь зоной процветания и политической стабильности. В 1908 году Почаевская лавра устроила несколько потребительских магазинов, выписала во время случившегося неурожая из Челябинска 75 вагонов дешёвого хлеба и тем понудила понизить цены на хлеб спекулянтов, которые пытались нажиться на людском горе.

Да, конечно, наша страна знавала лучшие времена. Но разве не от нас зависит, какой дух предпринимательства будет в нашей стране: дух бессовестной наживы и обогащения или высокий дух русских купцов прежней России, которую мы незаслуженно забыли и которую нам ещё предстоит открывать и открывать? Вот любопытный пример. Знаете ли вы, что в русской деловой этике означало выражение «стереть в порошок»?

По нынешнему мировоззрению, увы, это воспринимается чуть ли не как нанять убийцу и уничтожить своего конкурента (или партнёра), чтобы от него и мокрого места не осталось. На самом же деле это выражение имеет отношение к купеческому делопроизводству. Дело в том, что оно велось мелом на притолоке, куда записывали имена должников и суммы долга. Если же случалось так, что по истечении оговорённого срока должник не объявлялся, долг прощали, а надпись «стирали в порошок». Конечно, хоть это и не причиняло «стёртому» физического или материального ущерба, быть «стёртым» боялись. И знаете почему? Это наносило сокрушительный удар по деловой репутации. С этим человеком не возбранялось общаться в домашней обстановке, но в общественном месте за один стол с ним уже не садились. Но не потому, чтобы таким образом причинить ему моральные страдания, а для того, чтобы не ввести в искушение других деловых партнёров. Ведь они, увидев такого прощёного должника (обманщика, нарушившего купеческое слово) за одним столом с купцами хорошей репутации, могли обмануться и начать вести с ним дела.

У купцов, как в то время и у дворян, было хорошо развито понятие сословной, родовой чести, готовность во имя этой чести пойти на любые материальные жертвы, отказаться от выгодных сделок, готовность забыть себя и даже пожертвовать своей жизнью.

Здесь будет к месту вспомнить Сергея Ивановича Четверикова. Сын владельца суконного завода, он не хотел связывать свою жизнь с купеческим делом. Его страстью была музыка, и в ней он делал заметные успехи, уже подумывая об артистической карьере. Но в один из дней его постигло несчастье: отец покончил жизнь самоубийством. Причиной этого стало положение на фабрике и невозможность оплаты срочных крупных векселей. Что ж, такие случаи бывали и довольно быстро забывались. Как говорится, нет человека, нет проблемы. Сергей мог продолжать заниматься музыкой и сделать себе имя на этом поприще. Но он поступил по-своему: он дал обещание восстановить доброе имя своего отца и взял на себя все его долговые обязательства. Ровно 36 лет этот уникальный человек выплачивал долги покойного родителя. Многие кредиторы не имели намерения взыскивать свои векселя, но Сергей Иванович разыскивал их через газеты, регулярно подавая объявления в прессе. Чтобы иметь деньги на выплаты, ему пришлось бросить музыку и всерьёз заняться производством.

Увидев на фабрике устаревшее оборудование и тяжёлый ручной труд, несостоявшийся музыкант изучил лучшие европейские текстильные предприятия и разработал план реорганизации производства. И самое удивительное, что тут же в этот план были включены мероприятия, направленные на улучшения быта рабочих: Четвериков сократил рабочий день с 12 до 9 часов и ликвидировал ночные смены для женщин и несовершеннолетних. Основная ставка была сделана на качество товара (увы, некоторые купцы в то время уже увлеклись удешевлением производства и добавлением в шерсть малоценных примесей). Но Четвериков не хотел богатеть таким путём. Старшие товарищи отговаривали его от этих затей, советовали повременить, пока фабрика не встанет на ноги. Но Четвериков оказался упорен, и его упорство в скором времени было полностью вознаграждено: изделия его фабрики стали цениться и раскупаться нарасхват не только в Москве, но и в престижных магазинах тогдашней текстильной столицы – польском городе Лодзи.

Сергей Иванович смог расплатиться не только со всеми долгами своего отца, его товарищество стало пользоваться во всём деловом мире неограниченным кредитом, а Городищенская фабрика вошла в список передовых сверхдоходных предприятий России. При этом вся (!) сверхприбыль шла на расширение производства и улучшение быта рабочих: была проведена полная реорганизация «каморочных спален» (общежитий), началось строительство отдельных домов для семейных рабочих, яслей, ремесленного училища, бань, прачечной, большого Народного дома с театром и клубом для старших служащих... Для завершения всего намеченного не хватило двух лет, наступил 1917 год.

Да, честь в иерархии купеческих ценностей стояла выше личной корысти: «Мой дед не воровал, и я воровать не буду!» Желание сохранять честь рода на каких-то этапах возрождения общества очень помогает человеку, разумеется, до тех пор, пока оно не вступает в противоречие с христианскими ценностями. Наша страна прошла через тяжёлый период, когда большевиками насильно разрушались родовые связи. Ни к чему хорошему это не привело, утратился ещё один фактор, удерживающий человека от безответственного поведения.

Оглядывая страницы нашей истории, мы по праву можем гордиться русским человеком, делами наших предков. Но этого мало. Как говорил святитель Тихон Задонский: «Суетная хвала – иметь добрых предков, но делам их не подражать».

И в наше время есть люди, которые не трубят о себе, а просто делают своё дело. Таким был, например, человек, которого называли «титановым королём». Инженер-металлург Владислав Валентинович Тетюхин стал предпринимателем скорее поневоле, тогда, когда в связи с перестройкой наметился резкий спад авиационной и космической промышленности. Ему удалось не только спасти от уничтожения Верхнесалдинский металлообрабатывающий завод, но и стать лидером по титановому производству в мире.

В 2007 году доля корпорации на мировом рынке титана составляла 28%, а президент корпорации Владислав Тетюхин вошёл в список отечественных миллиардеров. Что же он сделал со своими миллиардами?

В 2012 году Тетюхин потратил всё своё состояние – больше 3,3 миллиарда рублей на строительство суперсовременного медицинского реабилитационного центра в Нижнем Тагиле. Госпиталь открылся в 2014 году и занимался эндопротезированием коленных и тазобедренных суставов из титановых сплавов. Тысячи человек в нём получили возможность снова двигаться и ходить. А сам Тетюхин даже отказался от зарплаты, которую ему предложили получать в этом центре.