Текст книги "Бывшие. Миллиардер под елкой (СИ)"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 13

Анфиса

Обед окончен, шум в ресторане постепенно стихает, перетекая в сонное послевкусие сытости и усталости. Дети ещё переполнены восторгом от выигранного «волшебства». Олег что-то шепчет Стеше на ухо, и она заливается счастливым смехом.

Ловлю на себе взгляд Игоря. Он сидит прямо, отодвинув чашку с кофе. Его лицо непроницаемо, но в глазах то же напряжение, что и у меня внутри.

Этот обед, победа Стеши и вихрь детских эмоций связал нас невидимой, но очень крепкой нитью. И теперь нужно как-то с этим жить. Хотя бы следующие несколько часов…

– Ну что, команда, – бодро говорит Игорь. – Похоже, нашим героям нужна передышка перед вечерними подвигами.

– Да! – тут же подхватывает Олег. – Мы с папой пойдём, может, в игровую. А вы?

– Мы погуляем, – отвечаю слишком быстро. – На ярмарку сходим. Нам нужно… купить кое-что.

– Мы тоже потом придём! – заявляет Стеша, с надеждой глядя то на меня, то на Олега.

– Вечером, – осторожно, но твёрдо говорю я, устанавливая границу, которая мне сейчас так необходима. Хотя бы маленький островок времени без этого наваждения, без присутствия бывшего, от которого у меня сводит все внутри. – Мы все встретимся вечером у ёлки перед ужином. Договорились?

Игорь смотрит на меня, и в его взгляде читается понимание. Он кивает.

– Договорились. До вечера, Анфиса. Стеша.

– До вечера, дядя Игорь! – звонко прощается моя дочка, а я лишь слегка киваю.

Прощание получается неловким. Мы с Игорем делаем шаг в разные стороны одновременно. Олег машет нам, пока мы со Стешей выходим из ресторана. Не оборачиваюсь, чувствуя спиной их взгляды. Только когда холодный воздух вестибюля ударяет в лицо, позволяю себе выдохнуть.

– Мам, а почему мы ушли так быстро? – спрашивает Стеша, натягивая шапку.

– Потому что, моя радость, нам с тобой нужна своя маленькая экспедиция. Без мальчишек. Девичья.

Её лицо тут же озаряется улыбкой. Мальчишки – это здорово, но тайный девичий союз всё ещё магия высшего порядка.

Ярмарка «Лесное королевство» разворачивается за отелем в роще, подсвеченной тысячами лампочек. Это не просто ряд палаток, это целый мир. Кривые домики-киоски с соломенными крышами и резными ставнями, мостики над искусственными ручьями, где плавают светящиеся шары и повсюду аниматоры в костюмах эльфов, фей и дремучих старичков-лесовиков.

Воздух наполнен запахом хвои, пряного глинтвейна, корицы и жареного миндаля. Стеша замирает на пороге этого царства, сжимая мою руку так, что косточки хрустят.

– Ой… – это всё, что она может выдохнуть. Её глаза огромны, в них отражаются все огни этого зимнего сна.

Мы даём себе время просто побродить, впитывая атмосферу. Покупаем две бумажные звезды на палочке, которые светятся изнутри тёплым жёлтым светом. Потом нас заманивает запах сладкого теста, и мы покупаем по горячей, тающей во рту хворостинке, посыпанной сахарной пудрой.

Постепенно жёсткий ком напряжения внутри меня начинает размягчаться. Здесь, в этой сказке, реальность с Игорем за стеной отеля кажется чуть менее невыносимой.

И вот мы видим его: павильон «Хрустальная сфера». Внутри, за прилавком из тёмного дерева седой мужчина с бородой творит чудеса. На полках стоят стеклянные шары разного размера, а внутри них целые миры. Крошечные домики, покрытые инеем ёлочки, запряженные в сани олени, и среди этого фигурки людей.

– Мама, смотри! – Стеша прилипает носом к стеклу витрины. – Туда можно себя поместить?

– Кажется, да, – улыбаюсь, и мы заходим.

Мастер-«гном» объясняет, что это и правда возможно. Нужно выбрать шар, сцену внутри и две фигурки. Стеша, сосредоточив все своё внимание, выбирает сцену: лесную поляну с ажурной скамейкой и фонарём. А потом две женские фигурки. Одну с рыжими волосами, в синем платье. Другую, маленькую, с таким же рыжим хвостиком.

– Это мы, – торжественно заявляет она.

Мы замираем, наблюдая, как волшебник ловкими движениями, с помощью длинных пинцетов размещает наш миниатюрный дубль внутри сферы, посыпает блёстками, имитирующими снег, и, наконец, запаивает шар серебряной крышечкой. Он встряхивает его, и внутри начинает кружиться метель, оседая на крошечных фигурках и скамейке.

– Он теперь наш, – шепчет Стеша, принимая в руки хрупкий прохладный шар. – Целый мир. Только наш!

Сердце сжимается от нежности и внезапной острой боли. Да. Только наш. Так было всегда. Так я пыталась сделать. Запечатать нас в идеальный безопасный шар, куда не проникнут боль, предательство, сложные вопросы. Я глажу свою малышку по голове, не в силах вымолвить ни слова.

Дальше мы выходим на небольшую площадку, где вокруг настоящего костра (конечно, безопасного, газового) сидят дети, а седобородый «эльф» в бархатном камзоле рассказывает сказку. Мы пристраиваемся с краю. Стеша прижимает к груди наш шар, и мы слушаем.

Сказка о принце, который в младенчестве был похищен драконом и забыл, кто он. Он рос сильным и добрым, но в его сердце была пустота, которую он не мог объяснить. И принц отправился в путь, чтобы найти своё королевство, своё имя… свою семью.

– Мама, – тихо говорит Стеша, когда сказка заканчивается, и дети расходятся. – У этого принца получилось. Он нашёл семью.

В её голосе не детская беспечная уверенность, а что-то более глубокое. Надежда? Тоска? Я присаживаюсь перед своей малышкой на корточки. Наши звёзды на палочках освещают её серьёзное личико.

– Да, солнышко, в сказках всегда получается, – говорю мягко. Волшебный шар в её руках будто даёт мне опору, право на этот разговор. – А ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы найти своё? Не сказочное, а… то, настоящее. Папу…

Стеша не отворачивается. Огромными синими глазами смотрит прямо на меня.

– Но ты же говорила… что он нас не хотел. Что мы были ему не нужны тогда. Разве можно искать того, кто не хочет, чтобы его нашли?

Её слова, такие взрослые, режут по живому.

– Это правда, – честно признаю. – Тогда он сделал очень плохой и трусливый выбор. Но это был его выбор, Стешенька. А не твой. Ты ни в чём не виновата. Ты – самое лучшее, что со мной случилось. И мой вопрос не в том, чтобы его искать… – Я делаю паузу, выбирая слова с осторожностью. – А в том, захочешь ли ты когда-нибудь узнать о нём больше? Не для встречи, не чтобы жить вместе. А просто… чтобы понять. Какая часть тебя от него? Откуда у тебя, например, такая безудержная любовь к звёздам? Или эта твоя упрямая бровка, которая ползёт вверх, когда ты не согласна?

Стеша молчит. Она смотрит на светящуюся звезду, потом на наш хрустальный шар, где две фигурки навеки застыли в своём идеальном мирке.

– Я иногда… представляю, – наконец говорит дочка так тихо, что я едва слышу. – Какие у него волосы. Голос. Любит ли он, как я, кататься с горок, или боится темноты. Но… – она поднимает на меня взгляд, полный детского страха. – Я боюсь, что, если я что-то узнаю, будет ещё больнее. Чем просто не знать.

– Понимаю, – выдыхаю, и мне хочется плакать от гордости за её мудрость. – Это очень смелое и взрослое чувство. Бояться, но всё равно хотеть знать. И я хочу, чтобы ты помнила: если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом серьёзно, узнать что-то конкретное… мы с тобой всё обсудим. Вдвоём. Ты не одна. И какое бы решение мы ни приняли, мы всё равно будем семьёй. Самой крепкой. Как в этом шаре!

Стеша смотрит на меня, и вдруг её лицо озаряется невероятным глубоким облегчением. Она быстро несколько раз кивает.

– Спасибо, мамуля. Я люблю нашу семью. Такую, какая она есть!

Глава 14

Анфиса

Стеша бросается мне в объятия, сжимая между нами холодное стекло шара. Я держу свою малышку, целую в макушку и чувствую, как что-то тяжелое внутри меня сдвинулось с места. Дверь еще не распахнута, но уже приоткрыта. Я почти готова…

Чтобы перевести дух, мы идём дальше и находим «Пряничную пещеру». Здесь за столиками с помощью разноцветной глазури и посыпки рождаются съедобные шедевры.

Мы выбираем два огромных пряника в форме звёзд. Стеша с азартом художника покрывает свою звезду синей, серебряной и фиолетовой глазурью, изображая галактику.

Я, смеясь, пытаюсь изобразить на своей снежинки, но получаются какие-то медузы. Мы пачкаемся в сахарной пудре, спорим, у кого красивее, и смеёмся так легко и свободно, как будто того тяжёлого разговора и не было. И в этом его главный итог: мы можем говорить о самом сложном, и наша связь от этого не рвётся, а, кажется, только крепнет.

Наши пряники, упакованные в коробочки, и хрустальный шар требуют уже трёх рук. Я несу свёртки, Стеша – хрупкий шар, прижимая его к груди, как святыню.

– Мам, осторожно! – кричит она, когда я, пытаясь пропустить весёлую толпу гномов-аниматоров, делаю неловкий шаг назад.

Предупреждение запаздывает. Я спиной натыкаюсь на что-то твёрдое и тёплое. Раздаётся лёгкое «Ох!», и я, теряя равновесие, чуть не роняю пряники.

– Простите! Я не увидела…

Сильные руки обхватывают мои плечи, стабилизируя, и тут же тактично отпускают. Я оборачиваюсь.

Передо мной мужчина лет сорока, может, чуть больше. Высокий, в дорогой, но не вычурной тёмно-серой куртке. У него открытое умное лицо с лёгкими морщинками у глаз.

И самые добрые карие глаза, которые я видела за последнее время. В них сейчас читается лёгкая обеспокоенность и… интерес. Самый обычный мужской интерес к женщине, с которой он только что столкнулся.

– Всё в порядке? – его голос низкий, приятный, без хрипотцы Игоря, но с таким же бархатным тембром. – Я оказался на пути у прекрасной катастрофы.

– Это я не смотрела, куда иду, – краснею, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Простите.

– Не стоит, – он улыбается, и улыбка преображает лицо мужчины, делая его моложе и очень располагающим. – В этой суматохе столкновения есть особый шарм. Меня, кстати, зовут Артём.

– Анфиса, – отвечаю автоматически.

– Очень приятно, Анфиса, – кивает, и его взгляд скользит на Стешу, которая смотрит на него с нескрываемым любопытством, крепко сжимая шар. – А это, я вижу, ваша маленькая спутница. Вы, должно быть, грабите лавки эльфов? – он подмигивает Стеше, и та застенчиво прячет лицо за шаром.

– Немного, – улыбаюсь, чувствуя себя нелепо, но приятно. – Пряники, звёзды… миры в хрустале.

– Захватывающе, – говорит Артем, и его взгляд возвращается ко мне, тёплый и оценивающий. Он смотрит не на моё тело, а в лицо, в глаза. И в этом взгляде есть искреннее восхищение. – Знаете, вы… необыкновенная пара. Как два живых огонька в этой зимней сказке. Прямо дух захватывает.

Комплимент простой, но сказанный так искренне, что я теряюсь на секунду. После Гришиного презрения и ледяной боли от Игоря такой простой человеческий интерес кажется глотком свежего воздуха.

– Спасибо, – бормочу я. – Вы тоже… один?

– Пока что, – легко признаётся он. – Ищу вдохновение. И, кажется, нашёл. Надеюсь, это не наша последняя случайность в этом волшебном лесу?

Он снова подмигивает Стеше, но слова явно обращены ко мне. В них лёгкий ненавязчивый намёк. И возможность.

– В таком месте всё возможно, – осторожно отвечаю я.

– Тогда позволю себе надеяться, – Артём делает шаг назад, давая нам дорогу. Его взгляд ещё раз мягко скользит по моему лицу. – Прекрасного вам вечера, Анфиса. И тебе, хранительница хрустального мира. До встречи, возможно…

И он растворяется в толпе, уходя в сторону ярмарочных огней. Я стою секунду, глядя ему вслед. В груди странно и непривычно тепло. Это не вихрь, не обжигающая страсть молодости. Это просто… приятно. Как луч солнца из-за туч.

– Мам, а он тебе понравился? – спрашивает Стеша своим прямым детским тоном, выдергивая меня из раздумий.

– Он очень вежлив, – уклончиво отвечаю, беря её за свободную руку. – Пошли, а то наши пряники замерзнут.

Мы идем обратно к отелю, к нашим стенам, за которыми ждет нерешенное прошлое. Но теперь, помимо тяжести на сердце, в моей сумочке лежит коробка со сладкой звездой, а в руках дочери сияет наш хрустальный мирок.

В памяти же, вопреки всем стараниям, отзывается не тёплый взгляд незнакомца, а совсем другие глаза. Серые, пронизывающие, полные немого вопроса и такой знакомой боли.

Встреча с Артёмом была как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Приятный, лёгкий, щекочущий самолюбие.

Он видел во мне просто женщину. Красивую, улыбчивую, с ребёнком. Не беглую любовницу или предательницу, не мать-одиночку с «прицепом». Просто женщину. И это было… исцеляюще. На секунду.

Но пока он говорил комплименты и подмигивал Стеше, где-то на задворках сознания против моей воли всплывало другое лицо. Не доброе и открытое, а суровое, с напряжёнными скулами и взглядом, который когда-то видел меня насквозь.

И этот контраст обжигал. Я ловила себя на мысли: «Вот, он смотрит по-другому. Так, как смотрят нормальные люди». А потом сразу же предательски: «Но это не тот взгляд, который мне нужен. И от этого внутри пусто».

Лёгкий флирт с незнакомцем оказался не лучом солнца, а лишь тонкой лучинкой, ярко вспыхнувшей и показавшей настоящую непроглядную тьму вокруг. Ту тьму, в которой шесть лет жило только одно имя. Игорь.

Артём ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и чувство странной, почти виноватой неверности. Неверности самой себе. Потому что, принимая его восхищение, я в ту же секунду сравнивала его с бывшим.

И вся эта милая, безопасная прогулка, и разговор с дочкой, этот хрустальный шар – всё это вдруг показалось детскими попытками замазать трещину в стене, за которой бушует ураган. Ураган по имени Игорь Чернов.

Крепче сжимаю руку Стеши. Она несёт наш идеальный, запечатанный мир. Но я-то уже знаю: он треснул. В него ворвалось прошлое. Отец моей дочери. Мужчина, которого я, как оказалось, никогда не переставала любить. Отчаянно, безнадёжно, вопреки всей боли и обидам.

И вечерняя встреча, которая ждёт нас у ёлки – это не просто ещё одно свидание. Это шаг к краю пропасти, заглянуть в которую я боюсь больше всего на свете. Потому что внизу либо окончательное падение и разбитые осколки нашего хрустального шара, либо… Нет, я не смею даже думать о «либо».

Но глупое, непослушное сердце уже не слушает доводов разума. Оно стучит одним именем, заставляя кровь бежать быстрее не от комплимента симпатичного незнакомца, а от простой мысли: «Скоро увижу Игоря снова». И в этом вся моя беда и, возможно, единственное спасение.

Глава 15

Игорь

Бильярдный зал «Горной Короны» тонет в мягком янтарном свете. Запах полированного дерева, сукна и тишины – вот все, что мне сейчас нужно. После оглушительного вихря ресторана и слов Стеши «наша семья» эта тишина кажется спасением.

– Пап, смотри, я сейчас как профи! – Олег, сжимая кий в пальцах, выстраивает прицел. Я, поправляя его стойку, кладу руку на плечо сына. Это простое действие успокаивает.

– Не торопись. Почувствуй кий, – произношу я почти спокойно.

Шар откатывается неуверенно, даже не коснувшись борта. Олег расстроенно хмыкает, но тут же, как это всегда с ним бывало, переключается на главное.

– Неважно! Зато я Стеше покажу, как правильно играть! Она быстро научится, она же умная. Пап, а знаешь, она боится темноты в чужих местах? Я ей сказал, что в нашем номере ночник в виде ракеты, он весь потолок звездами зажигает. Она так загорелась посмотреть!

Сын тараторит, натирая кий мелком, и каждый его восторженный возглас вонзается в меня тонкой иглой. Стеша. Стеша. Стеша. Ее имя звенит в голове, смешиваясь с обрывками ее жестов, смеха.

– Мы с ней как два пирата на одном корабле, – продолжает Олег, забивая, наконец, свой шар. Мой сын аж сияет. – И, если бы она жила с нами… было бы вообще идеально. Я бы ее защищал от всяких хулиганов в садике!

Я хлопаю его по спине, стараясь, чтобы улыбка не соскользнула с лица. «Защищал». Слово отзывается во мне глухим болезненным эхом. Это я должен был защищать. Всех. Анфису тогда. Сына…

– Она очень на нас похожа, правда? – Олег поднимает на меня свои огромные доверчивые глаза. – Не внешне, а… ну, внутри. Как будто она своя. Родная.

Родная.

Слово повисает в воздухе между нами, и вдруг время замедляется. Я смотрю, как двигаются губы сына, но слышу только бешеный стук собственного сердца. И в этот миг пелена, туман шестилетнего забвения и обиды будто разрываются.

Я вижу не просто милую девочку. Я вижу детали.

То, как она морщила носик, слушая Олега за завтраком, точь-в-точь как он. То, как откидывала голову и заливалась звонким смехом. Это был мой смех. С моих детских фотографий. Даже эта сосредоточенная складочка между бровей, когда она ловила пузырь… Господь всемогущий!

Мысли несутся с безумной скоростью, холодные и безжалостные. Шесть лет назад. Лето. Мы были вместе. Потом Анфиса исчезла. Если… если она родила весной… Через девять месяцев. Стеше сейчас пять с половиной, почти шесть или…

Все сходится. Технически более чем. Это возможно. Вполне вероятно, что рыжий огонек – моя дочь.

Сначала накатывает ледяная волна ужаса. Потом дикая ослепляющая надежда. Дочь. У меня может быть дочь.

А следом, накрывая все, приходит жгучий, бессильный гнев. Скрыла. Украла у меня эти годы. У нее. У Олега. У нас всех. Почему?!

– Пап, ты меня слушаешь? – Олег дергает меня за рукав.

Вздрагиваю, с трудом фокусируясь на его лице.

– Да, сынок. Слушаю.

В этот момент из полумрака к нашему столу приближается высокая фигура.

– Не может быть! Игорь Чернов в роли идеального отца? Мир определенно сошел с ума.

Артем Градов. Гендир «ПрофИТ», бывший партнер, с которым мы когда-то за неделю выиграли тендер в Ницце, а потом так же быстро разошлись по своим империям. Он выглядит, как всегда, безупречно и слегка отстраненно.

– Градов, – киваю, с усилием возвращаясь в реальность. Мы пожимаем руки, крепко, по-деловому. – Отдыхаешь?

– Пытаюсь. Хотя, что греха таить, скучаю по нашим корпоративным войнам, – он улыбается, но в глазах нет веселья. Его взгляд скользит по Олегу. – Олег, ты просто гигант! Так за год вымахал!

– Здравствуйте, дядя Артем, – вежливо произносит Олег.

– Иди, попробуй сыграть один, – мягко говорю сыну. Он, поймав мой взгляд, послушно начинает катать шары.

Артем берет со стойки два бокала с холодным чаем, один протягивает мне. Он облокачивается на край стола, наблюдая за кружащими по залу семьями: за папой, объясняющим дочке правила… парой, сцепившей руки за спиной ребенка.

– Вот видишь, – произносит Артем тихо, без обычной иронии, – все это. А мы с тобой стоим здесь, два дракона, завоевавшие кучу золота, и смотрим, как другие живут настоящую жизнь.

– У тебя все есть, – бормочу, наблюдая за Олегом.

– Пустота, Игорь. Есть пустота в пентхаусе с панорамным окном. И понимание, что все эти сделки, миллионы, власть… они ничего не стоят, если вечером некому сказать: «Пап, я сегодня кое-что придумал!» или «Дорогой, как прошел день?». Я трудился, чтобы чего-то достичь. А оказалось, все это в пустоту.

Я смотрю на сына и думаю о Стеше. И о женщине, которая, возможно, подарила мне ее и украла.

– А знаешь, – Артем делает паузу, делая глоток, – я как-то раз был у тебя в главном офисе года три назад. Ты диктовал письмо, смотрел в окно… и вдруг совершенно отключился. Замер. Настолько, что секретарша дважды переспросила. Помнишь?

Я молчу, не отрывая взгляда от стола, но уже чувствуя, куда ведёт Градов.

– Я тогда спросил: «Что, курс рухнул?». А ты ответил: «Нет… просто вспомнил одну вещь». И больше ничего. Но по лицу было видно, что не «вещь». А она. Та самая рыжая, – он выдерживает паузу, давая мне осознать, что ничего не прошло мимо его внимания. – Та, из-за которой человек, держащий в уме десятки контрактов, может на секунду выпасть из реальности.

Я медленно выдыхаю.

– Так её и не отпустил, да? – голос Артема звучит уже без намёка на иронию. – Или… вернулась?

Я поднимаю на него взгляд. Градов видит всё.

– Она здесь, – срывается с губ.

Артем не спрашивает подробностей. Просто внимательно изучает моё лицо.

– Шесть лет, Игорь. Если после такого срока она всё ещё может заставить тебя выглядеть так… – он слегка наклоняется вперед, – то это либо невылеченная рана. Либо… то, что и называется настоящим. Тем, что не вытравить. Даже если пытаешься убежать.

Артем отпивает, ставит бокал, его взгляд становится отстранённым.

– У меня такого не было. Иногда думаю, может, поэтому и всё это, – он жестом очерчивает пространство вокруг, – кажется таким пустым. Красиво, дорого, статусно…, но фундамента нет. Фундамент – это когда есть ради кого всё это терпеть. Ради кого стараться вернуться пораньше домой…

Он смотрит на Олега, потом снова на меня.

– Если она снова появилась в твоей жизни, не упусти на этот раз. Разберись. Выясни всё, что не успел тогда. Потому что шанс на такой фундамент даётся лишь один раз. А без него мы все – просто эффективные менеджеры собственной пустоты.

Артем поднимается, слегка хлопает меня по плечу.

– Я, пожалуй, пойду. Пора и мне задуматься о своей стройке. А то, глядя на тебя, понимаю, что гоняюсь не за тем. Счастливо, друг.

Он идет к Олегу, что-то говорит, заставив моего сына засмеяться, и выходит. Легко и уверенно. В сторону ярмарки.

Я остаюсь с сыном и с навалившейся на меня лавиной. Артем, этот циничный стратег, только что сформулировал то, что бушевало во мне. Ради чего трудиться. Ради них. Ради их смеха и улыбок. Ради возможности услышать «папа» от сына и дочери.

Олег подбегает ко мне с серьезным лицом.

– Пап, дядя Артем классный, но он грустный. А мы с тобой – нет. Мы команда. И… и Стеша с мамой могли бы быть в нашей команде. Навсегда. Мы можем попробовать? – он смотрит на меня с такой беззащитной, абсолютной верой в то, что отец может все исправить, собрать, склеить.

В его простой детской логике – страшная сила. «Мы – команда».

Я опускаюсь на одно колено перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. Кладу руки на его плечи.

– Да, сынок. Мы попробуем. Мы обязательно попробуем…