355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Жданова » Смерть в белом халате » Текст книги (страница 8)
Смерть в белом халате
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 19:40

Текст книги "Смерть в белом халате"


Автор книги: Марина Жданова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Однако насколько Виктор мог припомнить, Семенов появился в клинике много позже человека-счетчика. Это совпадение? Щукину выпал счастливый билет поквитаться с обидчиком, и он его использовал? Или Виктора дезинформировали, и Щукин поступил позже Семенова, заранее готовясь расправиться с виновником собственных бед? В любом случае, список подозреваемых пополнился: Щукин мог оказаться убийцей.

Также огромный вес имел факт появления во втором отделении человека, которого уже подозревали в одном убийстве – «эмбриона». Слишком уж подозрительно его прибытие в «Кащенку» накануне убийства. Может, Олег Павлович серийный маньяк?

Не стоило забывать и о Матвееве. Это единственный человек в отделении, который использовал силу не по назначению. Мог ли он убить человека? Мог. Имел ли возможность? Имел. Впрочем, возможность в ночь убийства была у любого – он, как последний идиот, заснул на дежурстве.

Виктор помотал головой, отгоняя нехорошие мысли, и замер. Он внезапно вспомнил, что в ночь убийства Ольга Николаевна приносила ему чай… да и Антон, несмотря на неудобства, тоже задремал. Неужели старшая медсестра подмешала в ароматный напиток снотворное?! Нет, маловероятно. У Ольги Николаевны не было мотива, да и не смогла бы она воткнуть в горло человека заточенную вилку. Или могла? А может, чай здесь не при чем? Плеханов решил поговорить об этом с Антоном. Чуть позже. А пока у него было дело

Плеханов решил пройтись по отделению. Осторожно заглянув в палаты, он убедился, что больные спят, тихонько вышел в коридор и отправился в регистратуру, где хранятся личные карточки пациентов.

Дверь оказалась запертой. В медицинском институте в половине аудиторий были подобные замки. Виктор, как и большинство учащихся там студентов, умел открывать их булавкой. Однако булавки под рукой не было, молодому человеку пришлось идти на пост первого этажа, просить ключ от регистратуры у охранника Федора.

Охранник не спал. Развалившись на стуле, закинув ноги на стол, он с довольным видом листал кулинарную книгу с запеченной курицей на обложке. Круглое лицо его выражало довольство и безмятежность, пухлые губы улыбались, светло-серые глаза закатывались к потолку, будто Федор представлял очередное блюдо, ноздри раздувались, человек мечтал.

– Федь, дай мне, пожалуйста, ключи от регистратуры.

– Зачем? – подозрительно спросил охранник.

– Я там папку забыл, а утром ее нужно в институт везти.

– Утром, эта, возьмешь.

– Федь, пожалуйста!

Охранник отрицательно мотнул головой.

– Не положено.

Плеханов порылся в кармане и достал оттуда пятьдесят рублей.

– Не могу я до утра ждать. Там кое-что переделать нужно.

Федор накрыл купюру широкой ладонью и протянул ключи.

– Раз такое дело, я, конечно, помогу. Держи.

– Спасибо, Федь! А у тебя ручки с бумажкой случайно не найдется?

– Найдется. – Охранник вырвал последнюю страничку из кулинарной книги – разлинованную, с надписью «Мои рецепты», а ручку вытащил из ящика стола. – Эта, с тебя причитается.

– Ясное дело. Я быстро.

* * *

Сначала Плеханов нашел личную карточку Савичева. Александр Алексеевич лежит в клинике аж с 1983 года. В то время ему было девятнадцать. Полжизни человек провел в сумасшедшем доме.

Виктор записал даты. Из личного дела следовало, что Савичеву действительно была нужна только своя кровь, а, значит, для других пациентов он был не опасен. Вопрос в том, могла ли болезнь трансформироваться? Плеханов мысленно пожал плечами. Он не будет исключать этот вариант, но оставит его на самый крайний случай, если подтвердится невиновностью «эмбриона», «счетчика» и Матвеева. И Ольги Николаевны, с внутренним содроганием подумал Виктор.

Следующим на очереди был покойный Семенов. Он поступил в клинику три месяца назад. Раньше работал в агентстве по продаже недвижимости, до этого – преподавателем в институте. Плеханов вспомнил, как Павел Петрович смотрел на Антона, когда Виктор повел молодого человека знакомиться с пациентами, и вновь углубился в чтение личной карты. Причиной развития болезни Геннадий Андреевич указал трагическую гибель сын и последующее одиночество.

Матвеев сошел с ума в 2003, но с ним все было более или менее понятно: несчастный случай в цирке, где он работал, алкоголизм.… Врачи не считали Ивана Борисовича опасным. Плеханов усмехнулся. Он видел, на что способен этот человек в приступе бешенства. Да и в обычном состоянии… Перед глазами Виктора возникла недавняя сцена, когда Матвеев вытащил «эмбриона» в коридор, проверяя, на самом ли деле тот болен. Матвеев может оказаться убийцей.

Виктор отложил дело бывшего циркача и нашел карточку человека-счетчика. Тот действительно лег в «Кащенку» два года назад, но вот о причинах болезни было сказано очень мало: смерть супруги и сложное материальное положение. История с неудачной покупкой жилья не упоминалась.

Самое тонкое личное дело было у Олега Павловича. В графе «диагноз» карандашом был нарисован большой знак вопроса. Значит, Андрей Геннадьевич сомневается, что «эмбрион» не здоров. Правильно сомневается. Олега Павловича подозревают в убийстве, к тому же, он поступил в клинику позже Семенова, прямо перед печальными событиями. Кстати, если у Павла Петровича действительно не осталось родственников, он идеально подходит к категории «одинокий пенсионер». Теоретически, его могли убить из-за квартиры. Но тут есть несколько нестыковок, например, каким образом можно получить жилплощадь сумасшедшего человека? По закону, она остается в его собственности или, если не приватизирована, переходит к государству. Так?

Плеханов перечитал записи. На всякий случай не мешало заглянуть в карточку эпилептика, это последний пациент, находившийся в отделении в момент убийства.

Дата поступления: ровно через неделю после Семенова. Виктор похолодел. Неужели «эпилептика» тоже придется включить в список подозреваемых? Внимательно перечитав записи, Плеханов облегченно вздохнул – эпилептик уже лежал в клинике восемь лет назад. По причине длительной ремиссии, под ответственность старшей сестры был отпущен домой, а теперь снова лечится. В строке диагноз – длинное название на латыни. Через запятую по-русски дописано: «причинами эпилептических припадков являются громкие звуки или яркий свет».

Убрав личные дела на места, Плеханов задумался. В ночь убийства его разбудил именно эпилептик: тот упал с кровати и долго бился в припадке. Если причиной мог быть только резкий звук или яркий свет, то…

Виктор вышел из регистратуры, поспешно запер дверь и побежал в холл.

Громких звуков той ночью не было, иначе Плеханов проснулся бы именно от них, а яркому свету в больничном саду взяться неоткуда. Фонарь перед входом светит слишком тускло, к тому же окна «эпилептика» находятся не со стороны главного входа, а со стороны стоянки. Значит, это мог быть свет автомобильных фар. Но кто может приехать ночью на территорию городской психиатрической клиники? Только кто-то из медицинского персонала. Такси на территорию больницы никто не пропустит, значит, в окна светили фары машины кого-то из врачей.

– Федя! Скажи, ты ведь дежурил в ночь убийства?

Охранник поманил Плеханова пальцем.

– Эта, ключи на бочку.

– Ах, да. Спасибо.

Виктор вернул ключи от регистратуры и вопросительно посмотрел на дежурного. Федор не обратил на взгляд никакого внимания. Он вернулся к чтению кулинарной книги, демонстративно перелистнув несколько страниц.

– Очень любопытно, – произнес он, – оказывается, в процессе приготовления шашлык солить нельзя, иначе он будет сухим. Соль лучше добавить, эта, в конце жарки.

– Федор! – Плеханов достал из кармана вторую за последние полчаса пятидесятирублевую бумажку, и помахал ею перед носом охранника.

– Ну дежурил. Чего тебе надо? – мужчина ловко выхватил купюру и заложил ее между страниц.

– Ты не знаешь, кто приезжал той ночью?

– Секретная информация.

Плеханов достал сто рублей.

– Это последнее. Выкладывай.

Охранник потянулся, небрежно засунул деньги в карман и сложил руки на животе.

– Геннадий Андреевич приезжал. Очень удивился, что я не сплю, дал денег и приказал никому не говорить.

– А куда он ходил?

– В свое отделение, наверное. По крайней мере, ключей у меня не просил, значит, эта, своими воспользовался. А у него только от кабинета ключи, да от отделения.

Виктор судорожно вздохнул.

– Спасибо, Федь! Ты мне очень помог.

* * *

Остаток дежурства Виктор провел без сна. Он не смог заснуть, даже если бы захотел. Зачем Геннадий Андреевич приезжал в больницу ночью? Почему тайно? Зачем дал Федору денег и приказал молчать? Что хотел скрыть?

Плеханов покрылся гусиной кожей, по рукам пробежали мурашки. Видел ли Геннадий Андреевич убийцу? Или сам является убийцей? Нет, глупости. Зачем врачу убивать собственного пациента?

Стоп. Федор сказал, заведующий дал ему деньги сразу, как только вошел, значит, вариант «увидел убийство, испугался, заплатил, дабы не числиться среди подозреваемых» отпадает. Значит, Геннадий Андреевич в любом случае не хотел, чтобы о его приезде кто-то узнал. Виновен? Но почему не отказался от своего преступного намерения, если появился нечаянный свидетель?

Все было слишком запутанно. Неужели Никифоров, человек, проработавший в «Кащенке» многие годы, теперь тоже подозреваемый?

Виктор в который раз за ночь поднялся со стула и неспеша пошел по коридору, заглядывая в палаты. Пациенты спали, даже Антон, которого так и не отпустили домой, задремал на диване в ординаторской. Видимо, эта ночь обойдется без происшествий, но поспать не удастся в любом случае.

16 мая, среда

Утром дома Виктора ждал неприятный сюрприз. На столе лежала записка от мамы: «Срочно позвони Максиму, у него беда». Плеханов кинулся к сотовому. На дисплее светилось «3 пропущенных вызова». Если бы он брал телефон с собой на дежурство, знал бы, что случилось три с лишним часа назад! Виктор лихорадочно набрал знакомый номер и с облегчением услышал сонный голос лучшего друга.

– Да?

– Макс! С тобой все в порядке?

– В п-порядке, – голос Куликова был усталым, но выдавал волнение. – У нас п-пожар был.

– Где?

– В старом доме, на К-касьянова.

– А ты чего там делал?

– Бабе Насте помогал. Она согласилась переехать в дом, к-который нам «дед Щукарь» показывал, помнишь? Остальные отказались. Ну, я д-допоздна вещи помогал складывать. Она же почти не ходит… вот и заночевал. Сегодня переезжать хотели.

– Сильно погорели? – Плеханов вздрогнул, представив, что кто-то мог пострадать.

– Д-дотла.

Виктор плюхнулся на табурет. Куликов между тем тихим, почти спокойным голосом сообщил, что около четырех утра его разбудила баба Настя. Пожилая женщина почувствовала запах дыма. Макс бросился будить соседей. Начался переполох, люди, в чем спали, выскочили на улицу, а он почти на себе вытащил бабу Настю.

– Вещей никто никаких взять не успел. Здание п-прогнило насквозь, занялось быстро. Прошло буквально пять минут, и уже полыхало вовсю. Жертв, к счастью, нет, п-правда, пока я бабу Настю со второго этажа по лестнице спускал, мы д-дыма здорово наглотались. Мне-то ничего, а ее в больницу увезли. Ничего серьезного, но все равно неприятно.

Плеханов поежился, представив красочную картинку: алое зарево, черный дым на фоне светло-голубого утреннего майского неба, людей в пижамах и халатах, запах горелой древесины и отчаяния.

– Что теперь?

– А ничего, – было слышно, как Максим зевнул. – Пока всех разместили в общежитии по соседству. Но ты сам знаешь…

– Нет ничего более постоянного, чем временное, – продолжил Виктор известную фразу.

– Слушай, – голос Куликова неожиданно изменился – сонливость исчезла, появились заговорщические нотки, – разговор есть. Но только не по телефону. Давай после обеда встретимся, заодно бабу Настю в больнице проведаем.

– Это пожара касается?

Максим помолчал и неохотно пояснил:

– Да. При встрече поговорим.

* * *

Перед тем, как отправиться в больницу, молодые люди зашли в магазин.

– Персики помягче бери, зубов у бабы Насти почти нет, – советовал Макс, накладывая в пакет вишню. – Их зелеными привозят, по пути, видимо зреют.

– Может, тогда не надо персиков? Какие-то они подозрительные.

– А что брать?

– Бананы. Они мягкие.

– Хорошая мысль. Может, груши есть мягкие?

– Импортные груши лучше вообще не брать.

Плеханов выбирал бананы, краем глаза наблюдая, как суетится Максим. За те два года, которые тот прожил в сгоревшем этой ночью доме, он привязался к приветливой старушке и помогал, чем мог. У бабы Насти была сложная жизнь: сиротливое детство, война, одиночество, а теперь почти полный паралич ног. Тем не менее, женщина не утратила чувства юмора и доброжелательность, общаться с ней было одно удовольствие.

Однажды Виктор приходил к Куликову и познакомился с бабой Настей, поэтому полагал, его присутствие приободрит женщину. Старикам нравится, когда к ним приходит молодежь. И все-таки он не понял, зачем Максим позвал его с собой.

– Так что ты хотел мне сказать? – спросил Виктор, когда друзья вышли из магазина с пакетом фруктов.

Куликов посерьезнел.

– Пожарные говорят, было короткое замыкание – проводка старая, ею лет пятьдесят никто не занимался.

– Стоило ожидать.

– Ага. Только не замыкание это, а поджог, – жизнеутверждающим тоном возвестил Куликов.

– С чего ты взял?

– Чувствую.

Виктор невольно улыбнулся.

– Ну, чего ты смеешься?! Я серьезно! Мне кажется, баба Настя видела поджигателя.

Плеханов задумчиво посмотрел на друга.

– А вот это действительно серьезно.

– Когда она меня разбудила, я к соседям бросился, потом на третий этаж, к Василию. В общем, шум поднял. Когда обратно к бабе Насте в квартиру вошел, она от окна отпрянула. У меня еще мысль мелькнула, что она вот-вот в обморок упадет – побледнела, губы дрожат. Я к окну. Выглянул, а там тень чья-то мелькнула.

– Тень? И все?

– Ты слушай! Н-не перебивай! В общем, я ее к выходу повел, а на лестнице уже дыма – не продохнуть. Я ей тряпку какую-то дал, а сам бабу Настю на плечи взвалил, спускаться начал. Она маленькая, но тяжелая! А не видно ступенек почти, кашлять хочется. В общем, дело швах. На улице уже небольшая толпа собрались. Кто-то пожарных вызвал и скорую. Вот, пока мы медпомощь ждали, я у нее осторожно, так, поинтересовался, чего она испугалась.

– И?

– Не сказала. Но чувствую, дело нечисто. Дому сто лет в обед, и ничего. На проводку никто не жаловался, замыканий не было, Василий говорит, даже свет никогда не моргал, а тут, пожалуйста! Именно в то время когда дом расселять собрались.

Виктор задумался. Совпадение получалось интересным, но доказательств не было.

– Я понял. Ты хочешь просить меня помочь разговорить бабу Настю?

– Да. Может, под двойным натиском она что-нибудь расскажет? Дело ведь такое.

* * *

Городская больница номер тридцать, куда доставили бабу Настю, была одной из самых старых в городе, но и одной из самых уважаемых горожанами. Работали здесь настоящие профессионалы, мастера своего дела; персонал относился к пациентам доброжелательно, и, несмотря на более чем скромную зарплату врачей, каждый больной получал щедрую порцию внимания и заботы.

Полная женщина в регистратуре объяснила, как найти нужную палату, и друзья, надев белые халаты, отправились по коридору.

Виктор не любил больницы. Хоть сам работал в клинике, но считал, что в «Кащенке» находиться легче. Здесь в воздухе почти физически ощущалась боль и страдания, словно ноющий зуб; в психиатрической клинике боли не было, зато вместо нее чувствовалась обреченность – психически больные выздоравливают очень редко. Но все же находиться там было проще. Наверное, потому, что представить себя на месте сумасшедшего гораздо сложнее, чем на месте сломавшего ногу.

– У каждого дела запах особый, – продекламировал Максим

Они как раз проходили мимо ординаторской, рядом с которой стоял огромный железный холодильник со стеклянными дверцами, до верху набитый разноцветными пузырьками лекарств. Еще за пару метров до и пару метров после того, как друзья миновали холодильник, в нос назойливо лез очень неприятный аромат. Если бы Виктору предложили охарактеризовать его, он, не задумываясь, назвал бы его запахом болезни, запахом гангрены и йода. По сравнению с этим душком, тяжелый запах бинтов, валидола и антибиотиков, витавший в приемном покое и коридоре, казался свежим воздухом.

Свернув в небольшой коридорчик, поднявшись по лестнице в пять ступеней, молодые люди оказались, наконец, в сердце больницы. Коридор был пуст, только в дальнем конце стоял грустный мужчина в халате.

– Сюда, – позвал Куликов, открывая обшитую клеенкой дверь.

Кроме бабы Насти в палате никого не было. Две аккуратно застеленные зелеными покрывалами койки говорили о том, что в данный момент они стоят без дела, а третья встретила посетителей смятой простыней и откинутым одеялом. Видимо, ее хозяин вышел.

Кровать бабы Насти находилась в углу, у окна. Женщина лежала, отвернувшись к стене, и не видела, кто вошел. Рядом с койкой стояла пустая капельница.

– Баба Настя, вы не спите? – негромко спросил Макс.

– Максимушка?! – женщина повернулась, и Плеханов удивился, как она постарела.

С последней их встречи прошло не больше двух лет, но Виктор был уверен – встреть он бабу Настю на улице, ни за что бы не узнал. Волосы из пегих превратились в почти белые, морщины стали глубже, щеки впали, под глазами, всегда сияющими добротой, залегли фиолетовые тени. Узкие бескровные губы с трудом растянулись в улыбке.

– Вам уже лучше? – участливо поинтересовался Куликов.

– Лучше, лучше! – закивала головой баба Настя, близоруко прищурившись на Плеханова.

– Здравствуйте. Я Виктор. Вы помните? Я приходил к Максу, когда он жил в старом доме.

Женщина снова закивала головой.

– Помню. Заходите, мальчики. Только, вот, присесть негде. Да вы садитесь вон на ту кровать, там все равно никто не лежит, – засуетилась пожилая женщина.

– Мы вам фруктов принесли, – сказал Макс. – Только они не мытые, прямо из магазина. Здесь есть туалет?

– Ну, зачем ты так, Максимушка, – растрогалась баба Настя. – Зачем столько беспокойств?

– Никакого беспокойства. Нам приятно, да и вам веселее.

Макс отправился на поиски туалета, чтобы вымыть фрукты, а Виктор заерзал на краешке кровати, не зная, о чем говорить. К счастью, пожилая женщина истосковалась по новым лицам и сама начала разговор.

– Вы ведь в одном институте учитесь? – спросила она.

Плеханов кивнул.

– Врачи, значит, будущие. Ой, хорошо. Замечательную вы профессию получаете, нужную. А то сейчас все менеджеры какие-то, экономисты… и не разберешь, чем занимаются, а тоже пять лет учатся чему-то, переживают… Да только глупые их профессии, ненужные никому. Ну, как, на остров необитаемый попадут, чем заниматься будут? Как обществу помогут? Никак. А вот врачи и на необитаемом острове нужны.

– Экономисты тоже требуются, – ответил Виктор.

– Ну да, ну да, – покивала головой баба Настя, – общества там разные акционерные открывают, бизнес делают. Внук у меня тоже, вон, в бизнес пошел, – пожилая женщина неожиданно всхлипнула. – Только не бизнес это, а криминал. По телевизору каждый день то одно заказное убийство, то другое. Страшно жить-то.

Виктор промолчал. В последнее время и в его жизни стало слишком много «криминала». В палату вошел Макс. Он умудрился раздобыть две пластиковые тарелки и красиво разложил на них мытые абрикосы, бананы и вишню.

– Батюшки, а вишня-то откуда?! Неужто тоже из Африки везут? Угощайтесь, мальчики.

– Спасибо, мы не голодные. А вам витамины нужны. – Куликов поставил тарелки на подоконник и сел рядом с Виктором.

– Витамины больным нужны, а я, разве, больная? Так, попереживала немного, а теперь уж и домой можно. – Старушка осеклась, вспомнив, что дома теперь у нее нет. – Я-то хотела завтра или послезавтра уехать. Пока попрощалась бы… с соседями, со стенами, с тополем, который об дорожку рос… Теперь и тополь сгорел. Изуверы!

Виктор посмотрел на Максима, но тот уже и сам понял – наступил подходящий момент для расспросов.

– Одни поджигают, другие страдают, – нарочито обиженным тоном поддакнул Куликов.

Рука пожилой женщины замерла над тарелкой с фруктами и поспешно спряталась в складках одеяла.

– Вы ведь видели, кто это сделал? – спросил Макс. – Я только тень успел заметить, а вы наверняка лицо разглядели.

– Никого я не видела, – голос бабы Насти из мягкого, расстроенного стал жестким, категоричным, почти стальным. – Дурно от дыма стало. Надышалась, вот и примерещилось невесть что. Сила нечистая.

– Анастасия Николаевна, – вмешался Виктор, – скажите нам. Дом подожгли? Вы – единственная свидетельница! Ведь люди могли пострадать!

– Сила нечистая, – упрямо повторила старушка и смущенно улыбнулась Максиму. – Я ведь так и не успела тебя поблагодарить, – голос бабы Насти вновь обрел мягкость, задрожал, и, казалось, был готов вот-вот надломиться. – Если б не ты, была бы я как тот тополь… Ты мне прямо как внучек, а теперь я и вовсе тебе жизнью обязана!

– Ну что вы, баба Настя!

По тому, как покраснел Максим, Виктор понял – похвала женщины его другу приятна. Однако от темы они ушли и, судя по строгому взгляду, который Анастасия Николаевна бросила на Плеханова, возвращаться к ней смысла не было.

– Ну, идите, мальчики, не хочу вас задерживать, – старушка опустилась на подушки.

– Ничего, нам только приятно, – хором заверили бабу Настю молодые люди, однако тут же поднялись с кровати.

– А когда вас выписывают? – спросил Куликов. – Врачи ничего не говорили?

– Думаю, до понедельника меня здесь точно продержат. Жить пока негде. Вот в понедельник и перееду в тот дом, про который ты мне рассказывал.

– С ремонтом мы вам поможем, – заверил Макс. – Рамы не такие дорогие.

Старушка расчувствовалась.

– Ну почему говорят, молодежь нынче плохая пошла?! Замечательная молодежь! Золотая! Чтоб я без вас делала!

Виктору стало неловко. От сердитой и упрямой Анастасии Николаевны не осталось ничего, кроме седых, почти белых волос. Сейчас на кровати полулежала всхлипывающая и одновременно улыбающаяся женщина с добрыми глазами. И эта женщина вот-вот готова была заплакать.

– Поправляйтесь! – попрощался Виктор.

– Я в понедельник за вами заеду, – пообещал Максим.

Баба Настя молча кивнула и, не в силах сдержать слезы, отвернулась к окну.

* * *

– Ну, что ты об этом думаешь? – спросил Макс, когда молодые люди вышли из больницы.

– Думаю, она действительно кого-то видела, – твердо сказал Виктор. – Видел, как она изменилась, когда ты с ней о поджоге заговорил?

– Ага. Только, вот, она так ничего и не сказала, – Куликов достал из кармана сигареты и зажигалку. – Боится.

– Может, и правильно делает. Главное, при пожаре никто не пострадал. Ты сейчас куда?

– К дяде. – Макс затянулся и деловито посмотрел на часы. – Нужно обсудить кое-какой вопросец.

– Ты смотри. – Помнишь, у домика того две таблички с разными адресами были? Следи, а то получится, как с Щукиным.

– С кем?

– Неважно. Потом расскажу. Документы внимательно проверяй. И выясни, почему там два адреса.

– Дядя как раз этим занимается, – просиял Макс. – А ты куда поедешь? Домой? Подвезти?

– Нет, спасибо, я прогуляюсь до центра. Все равно занятий нет. Проветриться хочу.

– Ладно. Созвонимся.

Максим бодро направился к стоянке, где оставил отцовскую «Ладу», а Виктор неспеша пошел к площади Минина. После ночных волнений ему хотелось немного развеяться и подумать о том, мог ли заведующий отделением оказаться убийцей.

На главной площади города собралось необычно много народа. У памятника Козьме Минину и князю Пожарскому выстроился пикет из молодых людей, скорее всего, студентов, одетых в яркие зеленые футболки и такого же цвета бейсболки. Перед публикой выставили три большие корзины и пластиковый макет земного шара, где роль материков исполняли наклеенные фантики, этикетки, обертки. Двое «зеленых» держали плакаты: «Сделаем планету чище!» «Природа задыхается под слоем мусора!». На импровизированной трибуне из двух поставленных рядом школьных парт, стоял высокий темноволосый парень. Он размахивал рукой и напористо говорил в мегафон:

– Уважаемые граждане! Давайте соблюдать чистоту! Чистота – залог здоровья города и всей планеты! Сегодня наша акция призвана донести до сознания каждого человека одну простую истину: если мы не поможем природе, она погибнет! Раздельный сбор мусора – залог сохранения окружающей среды! Как вы знаете, разные материалы имеют свои сроки разложения. Бумажки, которые вы выбрасываете, разлагаются несколько месяцев! Некоторые виды пластика – годы, а стекло не разлагается никогда! Перерабатывая отходы, человечество сможет добиться если не полного очищения планеты от мусора, то значительного улучшения состояния окружающей среды. Природа скажет вам «спасибо»!

Виктор подошел к корзинам и увидел прикрепленные к ним таблички «стекло», «пластик», «бумага». Бойкая девчушка из толпы зрителей тут же опустила в третью корзину обертку от мороженого.

– Правильно, девочка! – крикнул в мегафон студент. – Последуем ее примеру! Бумагу – отдельно! Пластик – отдельно! Обратите внимание на стенд! Моя помощница Маша расскажет вам о сроках разложения различных материалов!

Плеханов посмотрел направо, в стороне от «трибуны» располагалась большая доска для объявлений, обклеенная графиками и табличками, распечатанными на светло-зеленой бумаге. У стенда с указкой стояла симпатичная длинноволосая девушка. Виктор подошел ближе, чтобы услышать, о чем она будет рассказывать. К нему тотчас подбежал один из парней в зеленой футболке, протягивая листовку. На бумаге крупными буквами были написаны адреса предприятий, принимающих макулатуру, стекло и пластмассу для переработки.

Ловко орудуя указкой, Маша рассказывала собравшимся о необходимости раздельного сбора мусора, его утилизации и переработки, а парень на «трибуне» зазывал прохожих в мегафон. Плеханов подумал, что Антон наверняка сейчас стоял бы на парте с рупором в руках, или раздавал листовки. Он поймал за рукав одного из экологов и спросил.

– Простите, вы не знаете Антона?

– Нет. Я здесь недавно, не успел со всеми познакомиться. Спросите у Маши, она вам подскажет.

«Зеленый» махнул рукой девушке с указкой и та, отдав свое орудие труда стоящему рядом активисту, подбежала к Плеханову. На вид ей было не больше двадцати. Узкий подбородок, маленький вздернутый нос и ярко-серые глаза показались Виктору необычными. Он не смог бы ответить, красива девушка или нет, она ему понравилась.

– Виктор, – представился он.

– Маша.

– Простите, вы не знаете Антона?

– Знаю. – Девушка с подозрением прищурилась. – Вы чего-то от него хотите?

– Он лежит в больнице.

Маша взяла Виктора за руку и вывела из толпы к старому тополю.

– Он в больнице? Что они с ним сделали?

– По-моему, он совершенно здоров. По крайней мере, руки-ноги целы, ничего не сломано, а ведет он себя, словно выступает на демонстрации.

– На него это похоже, – прыснула Маша. – Давай на «ты».

Виктор с радостью согласился.

– Он не в обычной больнице. Ляхова, дом 1 тебе ни о чем не говорит?

– Боже! Они заперли его в психушке?! Он тебе что-нибудь передал?

– Нет. Я просто хотел… – Виктор смутился. Не говорить же девушке о том, что он проходил мимо и вспомнил о пленнике, только увидев выступление экологов. – Антон не может покинуть клинику, его держат там насильно.

– Но это незаконно!

– Вот именно. Так как его отец не слишком обеспокоен судьбой сына, я подумал, может быть, кто-то из друзей сможет ему помочь?

Маша опустила голову.

– В последнее время наши выступления все чаще раздражают местные власти. Мы добиваемся, чтобы нас услышали, но результат сам видишь какой. Антона уже дважды забирали, а теперь в клинику поместили. Мы уже знаем их сотрудников. Один – здоровый дядька с родинкой на щеке, его ни с кем не перепутаешь. Второй щупленький, остроносый, ходит, будто таракан, ножками перебирает. Вот они двое постоянно к нам цепляются. Наверное, должность у них такая: вышибалы, а работают в Администрации города.

– Антон говорил, он витрину разбил.

– Нечаянно. А эти сволочи его сразу в машину засунули и милицию вызвали. Менты нас разогнали, а про товарища нашего с тех пор ни слуху, ни духу.

– Хочешь его навестить? – неожиданно для себя предложил Плеханов. – Я дежурю там по ночам, думаю, мне разрешат провести тебя к нему.

– Конечно, хочу! Может, ему фруктов купить? Или колбасы?

– Купи. Он больничную еду не любит, просит ему в киоске сосиски покупать, и пиво. Деньги я ему одолжил, но надолго меня не хватит. Зарплата у меня маленькая.

– Конечно! Мы выделим ему из общего фонда. Пусть питается. И в милицию заявим! Только сначала нужно поговорить с Антоном. Может, удастся скандал сделать.

– Скандалов в клинике и без Антона предостаточно. Позавчера у нас пациента зарезали.

– Как?!

– Вилкой. Я как раз дежурным был, но уснул.

Виктор и сам не понял, почему сказал незнакомой девушке о самом страшном, что до сих пор случалось в его жизни. Машины простота и искреннее переживание за товарища тронули в его сердце особую струнку, и язык сам собой разболтал то, чем Плеханов вовсе не собирался делиться. Маша понимающе кивнула.

– Ты теперь себя коришь, за невнимательность? Не нужно. В жизни всякое случается. Значит, такова его судьба, умереть насильственной смертью.

– Ты веришь в судьбу?

– Верю. Если у тебя на роду написано утонуть в болоте, то ты никогда не погибнешь при автомобильной аварии. И пожары тебе не страшны.

– Ага, – улыбнулся Виктор, – только надо точно знать, что тебе нельзя именно на болото.

– Ты мои мысли читаешь!

– Ну, так как? Где мы встретимся?

– Давай, прямо здесь. Я рядом живу.

– И от клиники недалеко. Можно пешком прогуляться! – обрадовался Плеханов.

– Хорошо. В половине третьего подойдет?

– Подойдет.

Маша махнула на прощание рукой и побежала к «зеленым», а Виктор отправился на остановку. Прогулка явно принесла пользу, даже если им с Машей не удастся вытащить Антона из «Кащенки».

17 мая 2007, четверг

Ночью Виктор, наконец-то выспался; кошмары не беспокоили его, сновидения впервые за неделю были приятными. А «виновата» в этом была худенькая девушка с ярко-серыми лучистыми глазами. Проснувшись, Виктор пару минут лежал, словно довольный кот, жмурясь от яркого солнечного света, проникающего через легкие занавески на окнах, потом рывком поднялся и сделал зарядку. Настроение было приподнятым.

Впереди две пары у Трошина и нудная, но нужная «Наркология». На них стоило пойти хотя бы потому, что от института до центра города, где в три часа у него назначена встреча с Машей, ближе, чем от дома.

Сидя в автобусе, Виктор видел свое отражение в оконном стекле. Отражение было одето в чистую светло-голубую рубашку, тщательно причесано и выбрито, на лице отпечаталось мечтательное выражение, оставшееся после романтического сна, предвкушающее пусть недолгую, но приятную встречу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю