Текст книги "Сирота для Стража Альянса (СИ)"
Автор книги: Марина Рисоль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
31
Снова раздался грохот и тонкий, рвущий перепонки, свист. Я тут же закрыла уши ладонями, зная, что последует за этим свистом.
Страж встрепенулся и вытянулся, насторожившись.
Послышался ритмичный тяжёлый топот, и в развороченный проём, оттолкнув искорёженную дверь, вошли ещё трое Стражей.
– Брат! – отсалютовали они, остановившись и ударив себя по груди кулаками. – Приветствуем!
– Приветствую! – Эллиот вышколено ответил им таким же жестом.
– Нас послали в подмогу, но, я смотрю, ты и сам справился. Однако, Консилиум Альянса изменил приказ, но Рубин не смог установить с тобой связь в последние дни, чтобы скорректировать приказ. Объект не подлежит уничтожению до изучения, теперь наша задача – доставить в Ремму.
Изучения…
От этого слова у меня побежали ледяные мурашки по спине. Даже смерть не так страшна, как эксперименты.
Я в панике посмотрела сначала на Яру, которая тяжело нахмурилась, а потом на Эллиота. Было сложно что-то прочитать в его взгляде. Мне даже показалось, что на секунду в его глазах что-то вспыхнуло, я даже меткой почувствовала это – желание защитить, спасти, но потом его взгляд словно льдом затянуло. Но захлопнул на лице маску Стража и вытянулся.
– Будет исполнено. Именем Гидры.
– Именем Гидры, – снова отсалютовали его товарищи.
Я почувствовала, как мои ноги ослабели. Надежда на его помощь растаяла. Глупо было верить в то, что столько лет верный клятве Стража, он, узнав, кто он и кем мы являемся друг для друга по воле опытов его отца, тут же бросится защищать меня.
Эллиот – Страж.
Это особый склад психики, сформированной физическими и ментальными тренировками.
Гидра похитила его в детстве и с тех пор делала с его головой, что хотела. Они сначала его сломали, вынудив видеть гибель матери и всего его народа, а потом выстроили его восприятие так, как им было нужно.
– Эллиот… – прошептала я и вздрогнула всем телом, когда он с беспристрастным видом подошёл ко мне, схватил за руку и захлопнул на запястье металлический браслет.
Но он будто не слышал меня. Его взгляд оставался абсолютно холодным и отстранённым, пока он то же самое проделывал со вторым запястьем. Нажав что-то на своём браслете, Эллиот активировал магнитные кандалы, и мои запястья стянуло друг к другу.
То же он проделал с Ярой, выпустив её сначала из лучевой ловушки, а потом и со своим отцом. Яра никак не отреагировала, я понимала, что она затаилась, ей нужно было подумать. А вот Варен смотрел на сына и тихо плакал. Он понял, что даже рассказав своему сыну правду, он не смог его вернуть.
– Надень это на женщин, – сказал один из Стражей, что пришли на подмогу. – На их шеи. Это не позволит им сбежать в воду.
Он передал Эллиоту две тонкие светящиеся проволоки, которые тот нам с Ярой набросил на шеи. Едва эта штуковина коснулась моей кожи, я тут же почувствовала жажду. Яра, кажется, тоже.
Нас вывели из развороченного дома и под конвоем сопроводили до капсулы.
Идти было тяжело. Внутри всё горело и болело. Хотелось пить. Метка пульсировала.
Я была зла на Варена за то, что он переплёл мою биологию с Эллиотом, потому что это причиняло невероятные страдания. И если Эллиот, похоже, мог с ними справляться, то я – едва.
Нас усадили в капсулу и включили силовое поле, которое не давало встать с кресла. Сами Стражи заняли свои места снаружи капсулы, и началось движение.
– Мне так жаль… так жаль… – бормотал Варен, опустив голову, сгорбившись. Он казался ещё более состарившимся. – Они… они сломали его, сделали с ним что-то… Но я знаю… знаю, что мой мальчик где-то там, внутри…
Яра молчала. Хмурилась, думая о чём-то.
– Девочка, – учёный повернулся ко мне и посмотрел в глаза так, будто все его надежды были только на меня. – Он услышит тебя, почувствует. Попытайся. Позови его. Я внёс его генетический код в твою метку искусственно, но твоя биология сработала как нужно, адаптировав инородное ДНК. Я видел это по Эллиоту. Просто постарайся достучаться до него через вашу связь.
– Как же вы, учёные, любите запускать ваши грязные ручонки туда, куда не нужно, – прорычала Яра, с ненавистью посмотрев на Варена.
Внутри меня билось сожаление. Если бы не этот человек, я бы жила спокойной жизнью на своей планете, в своей вселенной. Но он решил за мой счёт решить свои проблемы.
В чём-то Варена можно было понять. Из рассказов Яры я поняла, что моя раса делала так же – порабощала других, чтобы найти решение своей проблемы. И в куда больших масштабах, чем это сделал Варен.
Но… ещё я понимала, что если бы не он, я бы никогда не смогла познакомиться со своей матерью. Узнать её, увидеть в её взгляде искреннюю заботу обо мне.
Капсула замерла спустя непродолжительное время, нас вывели наружу, и я увидела, что мы находимся в ангаре возле стартовой площадки астеробуса.
– Загружайте объект и заключённых, я пока вызову пилота, – сказал Эллиоту другой Страж и ушёл в сопровождении одного товарища. А третий остался с Эллиотом.
Нас провели на борт, а потом сопроводили в камеры. Второй Страж закрыл Яру и Варена, а Эллиот взял под руку меня и повёл в свободную камеру.
Когда он прикоснулся к моему плечу, я почувствовала под кожей вибрацию. Метка на шее запульсировала, пуская по позвоночнику волны тепла.
Варен считал, что действие метки распространяется не только на меня, но и на Эллиота в равной степени.
Но вдруг это было не так? Ведь биологически у него она была не предусмотрена. Вдруг то, что планировал Варен, работает не так? Если притяжения моей метки недостаточно?
Но всё же я решила попробовать. Без чёткого понимания, как именно это работает, и что нужно делать. Меня ведь никто этому не обучал.
Я вдохнула и попыталась внутренне воззвать к Эллиоту. Предтавила, будто от моего тела к нему тянутся невидимые светящиеся нити. Как они крепнут и становятся ярче. Как опутывают его и притягивают ко мне.
У самой от этих ощущений голова кружиться начала…
В первые мгновения ничего не происходило, но потом я почувствовала, как сильная мужская рука дрогнула на моём плече. Едва-едва, но я абсолютно была уверена, что причина была именно в этих ментальных нитях.
– Прекрати, – сквозь зубы негромко рыкнул на меня Эллиот. – Ничего не выйдет.
И он словно оборвал нити. Обрубил их грубо и резко.
Я тут же ощутила невероятную усталость, будто из меня все силы разом выкачали. Ноги едва не подкосились, благо, что Эллиот уже втолкнул меня в камеру и разъеденил магнитную сцепку браслетов.
А потом он захлопнул камеру, развернулся и ушёл, не оборачиваясь.
32
Силы мои иссякли. Я столько времени бежала, скрывалась и снова бежала, что сейчас, когда меня поймали, я внезапно где-то в глубине души чувствую даже некое облегчение.
А может, пусть лучше всё это закончится?
Я устала.
Устала!
Невероятно устала просто.
Я сползла на пол прямо у решётки и прикрыла глаза.
Вдох-выдох.
Метка саднила и тянула, будто оплакивала нашу со Стражем связь.
Связь, которая оказалась слишком слабой, что связать нас так, как предполагает моя биология.
Моя. Не его.
Тюремные камеры находятся, по-видимому, недалеко от машинного отделения, потому что под полом чувствуется лёгкая вибрация и шум, от которого основные части корабля изолированы. Но я и рада этому шуму. Он усыпляет меня, помогает погрузиться в некую прострацию.
Я перебираюсь в нишу на жёсткую кровать, ложусь на спину и снова закрываю глаза. Думаю о той жизни, которая бы могла быть у меня, если бы меня не похитил Варен. Как бы я жила, чем бы занималась, кого любила.
Кто бы был моей парой?
Наверное, кто-то, кто отвечал бы мне взаимностью. Тот, с кем бы всё произошло естественно, без вмешательства извне.
Но сколько не мечтай, реальность такова, какова есть.
Прикоснувшись к своим вискам, с удивлением обнаруживаю, что они влажные. Я даже не заметила, что у меня текли слёзы, теряясь в волосах.
Когда я вообще в последний раз позволяла себе плакать?
Я осторожно прикоснулась к полосам на своей шее. Они казались теплее, чем обычно, с того момента, как появились. Может, это так эта штуковина на шее их нагревала?
Хотелось пить.
Я встала и подошла к небольшой нише в металлической стене. Поднесла руки и прикрыла от наслаждения глаза, когда сенсор, считав движение, выдал мне порцию воды. Я поднесла полную пригоршню ко рту и с невероятным удовольствием даже не выпила, а скорее вобрала в себя. Набрала ещё и умыла лицо, а потом прижала мокрые прохладные ладони к полосам на шее.
Однако тут же отдёрнула руки, потому что кожа вдруг зашипела и будто стрельнула током по ладоням. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли.
– Дафна? – послышался встревоженный голос Яры из другой камеры.
– Всё нормально, – успокоила я её, насколько в принципе можно было сказать так про ту ситуацию, в которой мы находились. – Я… прикоснулась к шее мокрыми руками и… полоски зашипели и дали разряд тока.
– Не трогай, – сказала Яра. – Ошейник блокирует их функцию, и спириты как бы глючит.
– Спириты?
– Наши полосы.
Я вытерла пальцы насухо об одежду и снова осторожно прикоснулась к полоске на своей шее. Она была слишком тёплой, но больше не билась током.
– Расскажи о них. Что это за орган? – спросила я. Мне хотелось знать и, если честно, я не думала, что это была какая-то тайная информация, которую нельзя было озвучивать вслух. Мне вообще многое хотелось узнать о себе и мне подобных.
– Спириты – это особый орган кроктарианцев. В воде они дают возможность дышать, ускоряют тело и усиливают сопротивление плотности воды. Но ещё они связаны с нашими эмоциями. Могут менять свой цвет и интенсивность свечения в зависимости от эмоционального состояния. Твои сейчас шипят, потому что ты растеряна и испугана, да ещё эта штуковина на шее блокирует и раздражает.
– Это словно отражение ваших душ… – послышался приглушённый голос Варена. – Как глаза, которые никогда не врут.
В тюремном отсеке наступила тишина. И я, и Яра замолчали. Может Яру и саму полоснуло сравнение Варена, зацепило. С эмоциями у Яры было сложно. Она сама говорила, что основными её чувствами были злость, ярость и жажда причинять боль. Но всё изменилось, когда её меткой связали с моим отцом, а потом родилась я.
У них это сработало. У нас с Эллиотом – нет.
Его метка не смогла изменить. Притяжение оказалось неспособным преодолеть установки, врезанные ему в голову Альянсом.
– Сколько мне лет? – спросила я у Яры. – У меня странное впечатление, что на Кроктарсе я была… не так давно. Но ты говоришь, что тогда я была новорожденным младенцем.
Но ответил мне Варен.
– Сложно сказать, девочка. В каждой галактике временное пространство искривляется по-разному. Зависит, в каком месте была образована трещина в пространстве между галактиками, через которую произошло проникновение. Возможно, в вашем мире прошло всего пару лет. А возможно, пару столетий. Взрослости твоё тело достигло в моей лаборатории быстро – этому способствовало моё оборудование. То самое, которое возобновило электрическую активность мозга твоей матери.
– А зачем вообще ты похитил моё тело, придурок ты кастрированный? – задала жёстко вопрос Яра.
– Я не был уверен, что тело твоей дочери сможет развиться с той скорость, с которой мне было нужно. Я планировал пересадить тебе её метку, если бы с Дафной меня постигла неудача.
– Больной ублюдок, – выплюнула Яра. Мне кажется, если бы не стены и решётки, их разделяющие, она бы в момент ему шею свернула без тени сомнений и сожалений.
На этом все снова замолчали.
Верхний свет в коридоре погас, слабо освещать пространство остался лишь небольшой фонарь над входной дверью в тюремный отсек. Я забралась на постель и закрыла глаза, пытаясь уснуть.
Страх никуда не делся, он по прежнему гнездился в груди, но будто слегка притупился от принятия неизбежности того, что происходило. В сон меня утянуло быстро, и это было облегчением. Мне снились бесконечные тёмные глубины океанов, которые я никогда не видела.
Точнее видела – до того, как меня похитили. И сейчас память во сне открывала мне забытое, поражая широтой и бесконечностью воды и сжимая душу чувством потери всего этого.
Проснулась я от ощущения, что на меня смотрят. Метка вибрировала, пуская мягкие импульсы вдоль позвоночника. Мне даже не нужно было видеть его – я чувствовала.
Эллиот стоял напротив решётки камеры и просто смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым и непроницаемым, но я ощущала, как от этого взгляда на теле все волоски поднимались.
Яра и Варен молчали. Возможно, спали. Скорее всего.
С моей ниши с постелью Эллиот виделся в полутьме лишь очертаниями крупной фигуры, но взгляды наши скрестились и спаялись друг с другом.
Я, словно ведомая внешней силой, встала и сделала несколько медленных шагов к решётке. Эллиот продолжал стоять, не шелохнувшись. Продолжал смотреть.
Я подошла ещё ближе, почти вплотную. Моё тело фонило. Вибрировало. Спириты ощущались лёгким жжением.
Прикрыв глаза, я просто вдыхала близость Эллиота. Воровала у происходящего этот момент. Мне нужно было напитаться им, даже против его воли, потому что иначе мне силы было не пополнить.
Я почувствовала лёгкое касание грубых пальцев на своём лице. Они медленно проскользили от виска вниз по скуле и к подбородку, а потом едва-едва коснулись губ.
Почти как тогда в комнате на Шанту, когда мы встретились впервые.
– Ты всего лишь результат эксперимента, – я распахнула глаза, когда услышала низких охрипший голос. – Знай, что бы ты ни делала, я не позволю ломать свою волю.
– А это твоя воля? – я смотрела ему прямо в глаза. Без страха – впервые. – Это ты так решил? Ты хочешь, чтобы так было?
Эллиот мне ничего не ответил. Полоснув острым взглядом, он молча развернулся и ушёл.
33
Эллиот
Бесконечный космос не давал ответа на его вопросы.
Да и формулировка вопросов была сложной задачей.
Эллиот не знал, как эти самые вопросы и задать. Он просто ощущал странные, непривычные, нехарактерные ему ранее чувства.
Его ломало. Больно и неприятно скручивало, но ощущения эти были не в теле.
Он не мог пойти спать, потому что тогда перед глазами мелькали болезненные вспышки воспоминаний. Они будто обжигали его мозг, не позволяя сделать полноценный вдох.
Люди, зависшие в воздухе – он видел их через какое-то стекло.
Иллюминатор?
В неестественных позах, с открытыми ртами и выпученными глазами. И небо, которое больше не было бирюзовым. Оно стало бледно-серым, пустым, безжизненным.
Эллиот вспоминал это небо и задыхался.
Вспоминал истошный крик любимого голоса матери и глох.
Зачем ему впустили эти воспоминания, эти жгучие огрызки в голову?
Как избавиться от них? Он ведь не может не спать вообще.
Страж поднял голову и посмотрел в иллюминатор в космос, по которому скользил челнок. Но тот был молчаливым и безжизненным. Он не собирался давать Эллиоту ответы.
Эллиот даже ходил к девчонке. Он хотел увидеть, насколько она ничтожна, насколько чужда ему. Что она просто… оболочка.
Но стало только хуже. Теперь кипели не только мозги, но и тело горело. Каждая клетка будто с ума сошла. В позвоночник втыкались иглы, пробивая током в грудь и в пах.
У него даже были мысли вытащить её из клетки и утолить похоть, что выжигала его тело. Но он не такой, он – солдат Альянса. Страж! Стражи не пятнают себя таким.
Она – объект. У него приказ – доставить её в Центр, в Ремму. И Эллиот выполнит этот приказ.
Помотав головой, Эллиот зажмурился.
Что ж так плохо-то? Почему показатели его пульса настолько сбиты, он ведь не в бою? У Эллиота даже в бою всегда показатели были в пределах едва ли не покоя.
Безжалостный. Безэмоциональный.
Идеальный Страж.
Но… сейчас он внутри будто раскололся, и части эти в нём боролись.
Сражение было внутри, и на эту борьбу системы организма реагировали намного сильнее, чем когда она сражался физически. Непривычно сильнее.
Эллиот сжал кулаки, а потом захлопнул маску Стража. Это стоило делать только во время боя или при выполнении приказа, но сейчас только это помогало Эллиоту отстраниться от всех этих обуявших его эмоций.
В маске было проще, в ней было легче. Было понятно, кто он и для чего живёт. Она будто выстраивала его мысли правильно, не позволяя им тонуть в том хаосе, который обрушился на него.
Через двадцать часов скоростного полёта, они прибыли на центральную планету Гидры – Ремму. Летательная капсула быстро доставила их в Главный Город, где Эллиот лично с другими Стражами привёл пленников в Башню и передал Служителям Альянса.
Он стоял и смотрел, как уводили его отца, воительницу и девчонку. Смотрел и понимал, что ему нехорошо. Внутри уж как-то горячо, и даже маска Стража не справлялась.
Девчонка шла уверенно, не дрожала и не билась в истерике. А ещё она даже не посмотрела на Эллиота, хотя он, почему-то ждал этого.
– Ты выполнил задание, Эллиот, – отдал ему честь Берт Рубин – начальник Стражей Альянса. – Как и всегда. Я и не сомневался в тебе, брат. Твоё плечо надёжнее любой стали, а твоя приверженность и верность приказу и Альянсу – непоколебима.
Берт протянул руку и пожал Эллиоту ладонь, но Эллиот сейчас совсем не чувствовал того, что и всегда в подобные моменты. Никакой гордости, никакой лёгкости. Наоборот – в груди скребло и ныло.
Вернувшись домой, Страж снял амуницию, убрал на подзарядку пояс. Ему жутко хотелось спать.
И он даже попытался. Но едва провалился в сон, ему тут же явились огромные голубые глаза девчонки. Она смотрела с осуждением и мольбой, все внутренности вынимала из него этим взглядом.
Эллиот вскинулся весь в поту. Тело болело, дышать было тяжело. Шея горела в том же месте, что и при встрече с девчонкой в комнате, а потом в душе.
Этот огонь сползал по позвоночнику и выжигал всё внутри. Руки тряслись.
Она звала его. Он чувствовал. Знал.
Хотелось разбить голову о стену – так всё кипело в черепной коробке.
Эллиот встал в душ под ледяную воду, но это помогло мало. А точнее, не помогло вовсе.
– Прекрати! – закричал он, что было мочи. – Хватит!
Удар мощного кулака пришёлся сначала в стену, а потом в трубу, подающую воду. Сталь лопнула, и ванную комнату стало заливать.
Эллиот, зарычав, вывернул кран, а потом согнул хренову трубу, согнул, почти завязав на узел.
Вздрогнув, он отошёл назад. Его ступни были в воде, но потоп прекратился. Эллиот был в шоке от собственной физической силы в момент, когда тело казалось наименее слабым.
Стражи сильны и тренированы, но согнуть трубу так – никому не под силу. Эллиот же сейчас будто находился под действием какие-то веществ.
И ему показалось, что он понимал, откуда это. Эта штука на шее – она что-то производила в его организме. Что-то делала с ним.
Эллиот разбил зеркало на стене в ванной и схватил осколок, а потом приставил острый край сзади к шее прямо под затылком, где пульсировала эта штука, отравляющая его.
Сжав зубы, он надавил и протащил осколок вниз на несколько сантиметров. Шею обожгло острой болью, а по спине потекла горячая кровь.
И на секунду Эллиоту даже показалось, что ему тут же стало легче. Вот оно – освобождение.
Но тут же он понял, что это не так, что ничего не изменилось, и светло-голубые глаза продолжат терзать его и во сне, и наяву.
И что с этим делать, Эллиот не понимал…
34
Фина
Я закрыла лицо руками, интуитивно пытаясь защититься от сильной струи воды с резким запахом. Чувствительная кожа среагировала болью. Дышать было сложно, потому что вода была с какой-то примесью, и полноценный вдох получилось сделать лишь когда водяная пушка отключилась.
– Дезинфекция пройдена, – объявил электронный голос, и стеклянная дверь душевой отъехала в сторону, впустив поток прохладного воздуха.
Я стояла и не двигалась. Мне было холодно и страшно. Я и раньше жила в страхе и была совсем одна, но после того, как у меня появилась Яра, быть одной стало ещё тяжелее.
Мне бы сейчас всего один ободряющий взгляд от неё. Такой, который скажет, что мы обязательно выберемся, ещё и наподдадим им всем.
Но Яры рядом не было. Насколько бы сильной она не была, Альянс был сильнее. Её забрали куда-то, как и Варена. Меня же привели в камеру дезинфекции, велели раздеться, а теперь вот обдали водой с какой-то химической примесью.
После отключения воды, в камере включились потоки тёплого воздуха, от которых моя кожа тоже оказалась не в восторге, но по крайней мере я перестала дрожать и трястись от холода.
К душевой подошли две женщины, одетые в костюмы наподобие медицинских и вручили мне одежду похожую на ту, что была на них. Я натянула широкие светло-серые штаны и такую же рубашку, и меня отвели в камеру, у которой вместо решётки было толстое стекло.
Рядом я видела и другие камеры, но они были пусты. Где содержали Яру и Варена – я понятия не имела. Мне было страшно, что их убили, хотя в этом я сомневалась. Яра могла представлять для Альянса такой же интерес в биологическом плане, как и я, а Варен за годы своего дрейфа в космосе изучил много и мог знать то, чего не знали в Альянсе, поэтому был не менее ценным пленником.
Из-за того, что у камеры вместо решётки было стекло, мне казалось, что внутри нет воздуха, и я начну задыхаться, когда окажусь заперта внутри, но там была вентиляция и дышать было чем. Оставалось надеяться, что эту вентиляцию мне не отключат в качестве какого-то зверского эксперимента. Хотя само понятие насильственных экспериментов над человеком нельзя назвать гуманными.
Когда стеклянная дверь закрылась за мной, и на ней загорелись красные диоды запертого замка, я остановилась посреди камеры и замерла. Не знала, что мне делать. Да и что я могла?
Кричать? Не поможет.
Попытаться воззвать к Эллиоту? Не выйдет. Он сопротивляется зову метки, и о нём мне вообще лучше бы не думать, потому что тогда меня начинают захлёстывать эмоции, в груди становится неспокойно.
Я развернулась и посмотрела в темноту через стекло. Свет горел только в моей камере, и что было вокруг – видно не было. Я словно оказалась одна в космосе – я и тьма вокруг.
Удивительно, но внутри была тишина. Ни паники, ни желания биться в истерике от страха. Тишина. Все чувства на паузе. Я будто окаменела.
Я подошла к откидной кровати, крепящейся к стене, и легла, уставившись в потолок. Смотрела и смотрела, почти не моргая.
Мне кажется, что я полностью потеряла счёт времени, и звук подъехавшей к камере тележки с подносом показался внезапным и оглушительным. Дверь издала сигнал и отъехала в сторону, впуская безликую женщину в сером костюме, которая вошла и оставила поднос с едой на полу, а потом так же молча ушла.
Поначалу еда мне была совершенно не интересна, но со временем организм взял своё, и я встала. Есть хотелось, и я съела всё, что было на разносе – жижу, схожую с той, что мне давала Яра, только абсолютно безвкусную.
Конечно, я опасалась, что в ней может быть подмешано что угодно, но другого выбора у меня всё равно не было. Умереть с голоду я бы не хотела, а если бы и решилась так избавить себя, то духу бы не хватило. Я слишком привыкла бороться за себя, поэтому даже сейчас, несмотря на шок и прострацию, отметала мысль о добровольном уходе из жизни. Да и вряд ли бы позволили мне, не просто же так Стражу был дан другой приказ.
Удивительно, но у меня даже получилось уснуть. А может, еда содержала снотворные вещества. Но вот проснулась я от писка двери и обнаружила перед собой мужчину и женщину. Тоже в серых костюмах.
А ещё за пределами камеры больше не было темно. Теперь я могла видеть, что моя камера находилась в большой, ярко-освещённой лаборатории.
И вот сейчас у меня побежали мурашки по коже. По всему телу – от затылка до самых пяток. Чувство отрешённости, овладевшее мозгом и телом, когда нас только привезли, растаяло, обнажив животный страх.
– На выход, – скомандовал мужчина.
Сглотнув, я села на кровати и посмотрела на тех, кто пришёл за мною. Мужчина и женщина. На вид обычные, у мужчины цвет кожи был похож на охру, как у Лины. Только чуть светлее.
Пойду ли я ногами или меня потащат – для финала разницы не было. Поэтому я не стала сопротивляться и пошла, куда мне указали.
Лаборатория на самом деле была большой. С несколькими отделами, различной аппаратурой, назначения которой я не знала. За большим столом сидели несколько человек, учёных, судя по всему, и что-то жарко обсуждали.
– А вот и объект, – сказал один из них, когда привели меня. – Пожалуй, начнём.
После его фразы у меня от страха запекло в желудке. По телу пробежала неконтролируемая дрожь. Сердце учащённо бахало в груди.
– Предлагаю всё же начать с малого времени пребывания, а уж потом проверить выносливость и пределы возможностей, – добавил второй учёный.
– Полностью согласен, – кивнул третий и тот первый тоже согласился с ними. – Проверьте ещё раз приборы, коллеги.
Он подошёл, взял мою руку и надел на запястье браслет с небольшим экраном, на котором отображались какие-то цифры и знаки, а потом отдал распоряжение тем двоим, что пришли за мной, они взяли меня под руки и, развернув, повели куда-то.
И я видела, куда. Перед нами на возвышении находился большой стеклянный бак, заполненный жидкостью. Метра три в высоту и около двух в ширину. Вода в нём была или что-то другое – непонятно.
Чем ближе мы подходили к лестнице, тем сильнее меня начинало трясти.
Они собирались топить меня? Что именно, какие пределы моих возможностей хотели изучить?
Меня завели по металлической лестнице на площадку над поверхностью бака, а потом, по сигналу учёных внизу, столкнули в воду.
Когда я полностью погрузилась в воду, то поняла, что всплыть не могу – стеклянный бак сверху закрыли. Сначала меня обуяла паника, но потом я прикрыла глаза и позволила своему телу принять трансформацию. Полосы вспыхнули, и жар в груди стих.
В мою кровь из воды стал поступать кислород – я снова дышала, только через спириты. Сердцебиение выровнялось. Я опустилась на дно бака и села, обняв колени.
Время от времени браслет на руке вибрировал, а учёные, за которыми я следила через толщу воды и стекла, что-то фиксировали и переговаривались.
Потом я заметила, что дышать становится труднее. Пришлось встать и подвигаться – полегчало.
Получается, чтобы дышать под водой, мне нужно двигаться, только так организм будет потреблять кислород из воды.
Меня вытащили. Спустили вниз, налепили какие-то датчики, а потом снова отвели наверх к баку, и снова столкнули в воду.
И так происходило много раз, в каждый из которых я находилась в воде всё дольше. И дышать мне было всё сложнее – я уставала. Барахтаться на месте ужасно утомляло, а иначе дышать я не могла. Спириты мерцали всё глуше.
– Пожалуйста, хватит, – прошептала после последнего раза, уже не выдерживая. – Я больше не могу.
– Вот и отлично, – кивнул учёный, посмотрев с удивлением, будто только сейчас заметил, что я вообще-то живая. – Погружаем.
Им было совершенно всё равно на то, что я живой человек. Их интересовали данные и пределы моего организма, а он в свою очередь к этим пределам подошёл уже совсем вплотную…
