Текст книги "Сирота для Стража Альянса (СИ)"

Автор книги: Марина Рисоль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

27

Яра набрала код на узкой металлической двери, и та отъехала в сторону. За дверью оказалась небольшая комнатка без окон с голыми стенами. Она была закрыта решёткой, а из всего убранства была только откидная от стены жёсткая кровать, крепившаяся на цепях, и небольшой биотуалет.

На кровати, поджав ноги к груди, лежал мужчина лет пятидесяти. На нём был местами перепачканный белый комбинезон, волосы выглядели всклокоченными, а лицо покрывала седая щетина. На левой скуле расплылся уже выцветающий синяк.

Мужчина что-то бормотал себе под нос, подёргивая плечом. Потом вскинул взгляд на нас, несколько раз моргнул и снова скукожился и продолжил бормотать.

– Это ты с ним сделала? – поражённо прошептала я. Поверить, что моя мать может быть настолько жестокой и бесчеловечной, было сложно.

Хотя, что я знала о ней?

Ничего.

Но уже того, что видела, было достаточно, чтобы понять, что она далеко не проста.

– Дафна, ещё раз: если бы не этот человек, ты бы спокойно жила на своей планете под крылом дядюшки-правителя и его милой цветочка-жены, бороздила бы океаны в обнимку с лиаймусами и стаями рыб. Твоей самой большой проблемой было бы выбрать платье на праздник, а не бесконечно пытаться выживать. Понимаешь? – Яра сложила руки на груди и закатила глаза. – Но ты такая же, как твой папаша-землянин – добрая и сердобольная. Как ты вообще выжила-то?

– Если бы не он, – я кивнула на мужчину, который, казалось, и не понимал, что мы стоим рядом, – ты и я бы никогда не увиделись. Ты сама сказала, что была мертва и тебя должны были предать океану.

Яра поджала губы и моргнула. Несмотря на всю жестокость, которой она была пропитана, я чувствовала, что у неё есть душа.

– Поэтому этот щуплик ещё жив, – сказала уже не так агрессивно, а потом захлопнула дверь камеры обратно.

– Ты сказала, что мой отец – землянин. Что это значит? Вы с разных планет?

На лицо Яры набежала тень. В глазах полыхнули эмоции, от которых даже у меня засосало под ложечкой.

– Мой народ лишился возможности продолжать род естественным путём. Своих детей мы выращивали в пробирках, но с каждым поколением падал эмоциональный спектр, – Яра отвернулась и стала готовить травяной чай. Я её не перебивала, только слушала. – Мы отправились на другие планеты, чтобы попытаться выяснить, как они размножатся, и что упустили мы сами.

– Вы… просили их поделиться информацией?

– Не “вы”, Дафна, – Яра обернулась и посмотрела на меня. – Мы. Ты – часть нас. И нет, мы не просили. Мы их порабощали и сами брали то, что нужно.

У меня по спине пополз холодок. Яру упрекнуть мне было не в чем – она была честна и говорила всё как есть. Но… воспринимать было сложно. И приговор, озвученный Стражем, казался всё ближе к пониманию.

– Мы прилетели на Землю. Это такая планета. На ней тоже много воды, а земляне очень похожи на кроктариацев в своей биологии. Среди наших были учёные, проводившие тайный эксперимент, в который оказались вовлечены я и мой брат Тайен. И земляне – тоже брат и сестра. Ты, Дафна, – наполовину кроктарианка, наполовину Землянка. Точнее, на четверть… ну не суть, ты поняла, о чём я. Ты уникальное дитя. У тебя непростой генетический набор, и пока никто толком не знает, на что ты способна.

Информация ложилась тяжёлыми пластами, и я пыталась осознать её. Яра говорила всё прямо, не обходя острых углов, и за это я была благодарна ей, но… мне становилось страшно.

А что если учёные Гидры знают, кто я? Что если я и правда опасна, и Стража за мною послали не просто так?

– Я думаю, что этот щуплик, – Яра кивнула на камеру, в которой содержался учёный, – в курсе многого. Но пока от него добиться сложно чего-то путного.

– А отец… он где? На Земле? Или на Кроктарсе?

И вот тут я чётко увидела, что Яру прошила ещё одна, не менее острая эмоция.

– Когда нас похитили, он отправился на поиски. Если бы не он, я бы и не вышла из анабиоза, в котором держал меня щуплик после того, как вернул к жизни. Но сейчас твой отец находится в самом центре Гидры, в тюрьме. Я чувствую, что он жив, и собираюсь вернуться за ним, когда отправлю домой тебя.

Какой бы непростой Яра не была, какой бы жестокой не являлась, сейчас она была сосредоточена на одном – спасти свою семью. И это по-настоящему впечатляло.

– Я пойду с тобой, – сказала я решительно. – За отцом.

Теперь у меня была семья, и не собиралась снова оставаться одна. Отец и мать искали меня, рисковали своими жизнями, ни на минуту не прекращая верить. И осознавать это было невероятно ценно.

Внезапно Яра улыбнулась. Открыто и искренне. Видеть улыбку на её лице казалось чем-то невероятным.

– Хорошо, – кивнула она. – А теперь идём спать. День был сложным, и тебе ещё предстоит узнать очень многое.

День действительно был очень сложным, чего уж тут говорить. Поэтому спорить я не стала, и мы оправились по спальням.

Уснуть получилось быстро. Сознание погасло, словно лампочка.

Предчувствие молчало, наконец, дав мне передышку, и организм воспользовался этим, отключившись на несколько часов.

Но ночью я проснулась от жажды. Видимо, моё тело проходило какую-то перестройку после переходов и требовало дополнительной жидкости.

Я встала и тихо прошла в основную комнату к кухонной зоне. Налила себе стакан воды и выпила с наслаждением. А потом услышала стоны.

Стонал пленник в камере. Громко, словно просил что-то.

Я замерла и прислушалась снова. Сердце стучало громко, я ощущала себя растерянной. Несмотря на всё, что рассказала о деяниях этого человека Яра, я чувствовала жалость к нему.

Я налила в стакан воды и подошла к двери. Набрала код, который запомнила, пока его набирала Яра. Дверь отъехала, и я вошла в камеру.

Мужчина сидел на полу, обхватив себя, и быстро раскачивался. Увидев меня, он замер.

– Хотите пить? – негромко спросила я, осторожно протянула стакан через решётку и поставила на пол.

Мужчина не двинулся. Он смотрел на меня не моргая.

– Эллиот… – тихо прошептал он. – Эллиот… где Эллиот? Где? Где он?

Было непонятно, он продолжает бормотать сам с собой или обращается ко мне.

– Я не знаю, – всё же ответила ему. – Кто такой Эллиот?

– Эллиот… Эллиот, – продолжал бормотать учёный. – Он ключ.. он… мой сын…

28

У этого учёного был сын, и это очеловечивало его в моих глазах ещё сильнее, несмотря на всё то, чем ужасным в своей жизни я ему была обязана.

Значит, его кто-то любил. И он тоже любил кого-то. Мне кажется, если человек любит хоть кого-то, то он уже не потерян, у него точно есть душа.

– Выпейте воды, – негромко позвала я, кивнув на стакан.

Мужчина замолчал и поднял на меня глаза. Он прекрасно слышал меня и видел, а значит, не таким уж сумасшедшим он и был.

– Твоя метка, – его взгляд стал острым, он будто пытался проникнуть в мой мозг. – Она активировалась?

– Какая метка? – я посмотрела на него непонимающе.

– Метка… метка… метка… она должна была проснуться… она должна была… – казалось, что его внезапно вспыхнувшая адекватность снова погасла. Мужчина опять стал смотреть в одну точку куда-то в потолок и раскачиваться.

Вздохнув, я покачала головой и собралась уходить, но вдруг наткнулась на стоящую за моей спиной Яру. Хоть я и совершенно не собиралась скрывать от неё, что входила в узнику, но от неожиданности всё же вздрогнула.

– Уже что-то новенькое, – озадаченно прищурилась она, глядя на учёного. – Откуда ты знаешь про её метку? В отношении кого она должна активироваться?

Яра подошла к решётке, продолжая прожигать учёного взглядом.

– Здесь есть ещё кроктарианцы? Отвечай!

Я едва успела закрыть уши ладонями, потому что она со всей силы ударла рукой по решётке. Та звякнула, а учёный обхватил голову руками и заскулил.

– Яра, стой, – я подошла к ней и взяла за руку. – Давай оставим его, а потом ещё раз поговорим. Я попробую.

Яра посмотрела на меня и, сверкнув глазами, поджала губы.

– Землянская дипломатия, – закатила глаза. – Ладно.

Мы вышли из камеры. Яра подошла к столу и включила машину, генерирующую крепкий кофеиновый напиток. Я такой попробовала впервые здесь сегодняшним вечером и, признаться, была не в восторге.

– Расскажи про метку, – пропросила я её. Думаю, ни я, ни она спать уже не собирались.

Яра развернулась и, уперевшись бёдрами на крышку стола, посмотрела на меня.

– Я тебе уже говорила, что кроктарианцы потеряли возможность иметь потомство естественным путём. Но до того, как это случилось, у нас работал особый орган, точне железа – метка совместимости. При встрече с особью с подходящим наборов генов и гормонов, она активировалась у обоих. Возникало притяжение. Непредолимое притяжение. Выбор, обусловленный биологией. И… я и твой отец-землянин в результате генетических экспериментов стали первыми, у кого она снова заработала.

– Притяжение… это набор симптомов, схожих со страхом?

– Ну… – Яра закусила губу, – каждый может чувствовать пробуждение по своему. У меня это была злость. Ярость, от которой мне хотелось крушить всё вокруг. Но в окончательном итоге это чувство трансформировалось в сексуальный голод.

До меня доходило медленно. Очень медленно, но как только понимание обрело чёткие контуры, внутри всё сжалось.

Да, моя метка активировалась. То, что я считала предчувствием, внутреннем маяком на опасность, было пробуждением метки.

На Стража.

У Яры активация проходила через ярость, потому что на тот момент это было её ведущее чувство. У меня – страх. Поэтому именно его метка и усилила до крайности, которую я приняла за некое предчувствие, предупреждающее об опасности.

Но самым ужасным было даже не то, что у меня была какая-то метка, а то, что объектом, выбранным моей биологией, был тот, кто должен меня убить.

Вот почему моё тело сходило с ума от его близости.

Вот почему между нами случилось то, что случилось.

И именно поэтому мой мозг был словно в тумане, а желания тела были такими сильными, что никакой логикой их преодолеть было невозможно.

– А метка… она позволяет чувствовать второго? – я посмотрела на Яру.

– Да, отмеченные всегда стремятся друг к друг так или иначе. Особенно после сексуальной активации. А ты… твоя метка уже активировалась, Дафна? – Яра нахмурилась.

Всегда стремятся друг к другу…

Я понимаю, что разбудила меня не жажда. Пить я хотела, но не настолько, чтобы проснуться и не полениться встать.

Не успела я подумать об этом, как внутри йокнуло, а потом вдруг стены дома будто содрогнулись.

Яра вздрогнула, её взгляд стал внимательным и сосредоточенным.

– Он пришёл… – едва не задохнулась я.

– Твой меченный – Страж? – Яра схватила меня за плечи и втряхнула, потому что у меня самой ноги налились тяжестью и словно в желе превратились.

– Да…

– Дерьмово. Это очень дерьмово.

Она метнулась к двери и ударила рукой по панели, которая тут же разразилась громким сигналом и замигала красным.

Меня охватила паника. Пока Яра пыталась предпринять что-то, чтобы спасти ситуацию, я просто замерла, чувствуя, как тело деревянеет.

А потом сигнал, рвущий перепонки, вдруг резко оборвался, и входную дверь сорвало с петель.

29

– Ложись! – услышала я яростный крик Яры и упала на пол, закрыв уши руками.

В дом ворвалось лучевое поле, разрезав пространство по горизонтали. Буквально сантиметрах в двадцати надо мной и Ярой.

Мать резким движением откатилась, скрывшись за кухонным столом, то же самое сделала и я, только не так проворно.

Сзади мы услышали истошный крик учёного, заметавшегося по клетке. Ему избежать поражения лучом не удалось. Металлическую дверь в камеру мы не закрыли, а решётка от лучевого поля его не спасла.

Страж вошёл в дом широким шагом и быстро осмотрелся. Его лицо до самых глаз закрывала металлическая маска с печатью Стражей, а взгляд казался холодным и бесчувственным.

Моя метка на шее остро запульсировала, вынудив застонать и схватиться за неё.

Раздался громкий грохот, и мы с Ярой остались без защиты стола, который Страж отбросил в сторону, и тот развалился на части.

– Именем Гидры, – он ударил себя по браслету, который засветился и направил руку на меня, но тут в бой вступила Яра.

Она резко вскочила на ноги и подалась вперёд. Подпрыгнув, быстрая и юркая, оттолкнулась ногой от пояса самого Стража и запрыгнула ему на шею.

Страж зашатался от неожиданности и попытался сбросить Яру, наносящую удары ему по голове.

Он ухватил её за ногу и сдёрнул с себя, сбросив на пол, но Яре удалось приземлиться на ноги. Она тут же снова ринулась в бой.

Сейчас моя мать была похожа на дикую кошку. Она дралась быстро, профессионально и отчаянно, но Страж был крупнее её и сильнее. В итоге ему удалось отшвырнуть её к стене и пригвоздить лазерными клещами.

Яра вскрикнула от боли, когда горячий луч опоясал её шею и обездвижил.

Моё сердце сжалось. Наверное, именно в этот момент я ощутила, что она действительно моя мать, что она дорога мне.

– Стой! – вскрикнула я и, шатаясь, поднялась на ноги. – Не надо, не убивай её!

– Почему? – Страж бросил на меня холодный обезличенный взгляд, совсем-совсем не похожий на тот, которым смотрел в душевой. – Кто она?

– Она… моя мать.

Я прикусила язык, задыхаясь, потому что поняла, насколько я глупа. А что, если факт, что Яра – моя мать, сыграет против, а не во спасение? Да и вообще, с чего бы Стражу слушать мои просьбы. Цель у него конкретная, и он к ней успешно почти пришёл. Осталось сделать выстрел.

– Эта иноземка – профессиональная убийца. Я вижу это. Таких бойцов и среди Стражей не всегда сыщешь…

– Эллиот! – вдруг послышалось сзади. – Эллиот! Эллиот! Эллиот!

Страж осёкся и нахмурился. Замолчал. Я видела, что это была не просто реакция на присутствие ещё кого-то, он среагировал на имя.

Неужели… он и есть тот самый Эллиот?

Сын учёного?

– Эллиот! Сыно-о-ок! – словно в подтверждение моих предположений взвыл узник Яры.

Страж моргнул. В его глазах внезапно будто что-то вспыхнуло. Он сорвал маску и сделал шаг к камере.

– Забавно… – хмыкнула Яра, продолжая стоять, скованная лазерным кольцом.

У неё, конечно, было очень необычное чувство юмора.

Наверное, сейчас, воспользовавшись замешательством Стража, я могла бы попытаться сбежать. Но Яру я бросить не могла. А ещё эта метка… она будто приказывала мне стоять на месте. И никаких лазерных пут не надо было.

Страж медленно подошёл к решётке и замер. Я видела, как его кулаки то сжимались, то разжимались. Он молча смотрел на учёного, а потом тот что-то негромко произнёс. Фраза была на незнакомом языке, который я не понимала.

И вдруг Страж тоже что-то проговорил на этом языке. Его фраза отличалась, но то, что она была созвучна, сомнений не вызывало.

Учёный заплакал и опустился на колени, а Страж резко ударил кулаком по панели возле двери, после чего решётка отъехала в сторону. Потом он бросился к учёному и поднял его. Вынес из камеры и усадил на диван. Сам опустился на колени и уткнулся лбом в худое колено учёного.

– Эллиот, мой мальчик, – шептал учёный, совсем не заботясь о крупных каплях слёз, скатывающихся по его щекам. – Я нашёл тебя… нашёл…

Глядя на воссоединившихся отца и сына, я чувствовала себя растерянной. Что делать и как реагировать – не знала. Никуда не делась смертельная угроза, исходящая от Стража, и никуда не девалось моё к нему притяжение, обусловленное меткой.

А ещё моя мать, заключённая в путы лазера.

Яра же наблюдала. Смотрела внимательно на Стража, имя которого теперь мы знали, и на учёного.

– Знаешь, Дафна, – негромко протянула она. – Опыт мне подсказывает, что иногда очень любящие родители не прочь поставить над своими горячо любимыми и дорогими сердцу детишками эксперименты. Думаю, здесь та же история. Но сейчас узнаем…

30

– Я думал, ты погиб, – учёный протянул руку и прикоснулся кончиками пальцев к лицу Стража, провёл ими по его бровям, притронулся к глазам. – Думал, что потерял тебя навсегда, как твою мать, как и Кендру. Но потом… потом узнал, что они сделали из тебя Стража. Воспитали в подчинении. Мой сын… мне так жаль.

Учёный заплакал и положил обе ладони на голову Стража. Тот осторожно убрал руки мужчины и поднялся. Он выглядел хмурым и растерянным.

– Кендру? – переспросил Страж. – Она… она ведь погасла. Это просто камень.

– О нет! – встрепенулся учёный. – Наша маленькая экзопланета была одним из самых прекрасных мест в этой гнилой вселенной. Мы были вдали от основного кольца Гидры. Маленькая, тихая, плодородная. Наша семья столетиями правила ею. Но потом пришёл Альянс Гидры и уничтожил нашу атмосферу с помощью перенаправленной энергии Дальнего Пульсара, разрядил её резко и настолько, что всё живое погибло медленной мучительной смертью. Всё! Люди, животные, растения.

– Но зачем? – Страж непонимающе покачал головой. – Зачем Альянсу это было делать?

– Кендра – сплошное месторождение драгоценной руды, которая нужна Гидре для изготовления оружия и боевых кораблей. Она как орех – чтобы достать сердцевину, нужно расколоть оболочку. А перед этим остудить её, сделав безжизненной.

Учёный поднялся на дрожащих ногах и сделал несколько шагов. Его взгляд горел болью и ужасом, пока он рассказывал. Мы же с Ярой продолжали наблюдать за отцом и сыном.

– Я был в космосе на челноке, отправился посмотреть, как идёт эксперимент на спутнике Кендры – там мы пытались вырастить растения. Увидел световую пульсацию, даже не сразу понял, что происходит. А когда увидел… Кендра вздрагивала в световом плену, замедляя ход вокруг своей оси, а потом световой поток иссяк, и я с ужасом увидел, как изменился цветовой спектр атмосферы с ярко-зелёного на бледный, почти прозрачный. Магнитные поля отключились, потому что была разрушена гелиевая структура под мантией коры. Когда я вернулся… когда сошел с челнока… Эллиот, меня обуял такой ужас, который сложно представить… Люди, животные – все были мертвы. Их тела парили в паре метров над поверхностью, всё ещё удерживаемые улетучивающимися остатками разреженной атмосферы. Хаос и разруха царили в некогда благодатном месте. Кендра была мертва. А вместе с нею и всё живое. И моя семья.

– И мама… – голос Стража дрогнул. – Я вспоминаю её лицо. Её улыбку и голос. И её крик, когда меня уводили какие-то люди в спецскафандрах. Мать убили ещё до гибели планеты.

Они оба замолчали.

Я наблюдала за ними и чувствовала эмоции Стража. Их транслировала метка – я ощущала это. Ощущала его боль, нахлынувший детский страх, ужас от происходящего. Эти чувства лавиной обрушились на Стража, прорвав завесу в его воспоминаниях.

– Я думал, что ты тоже погиб, Эллиот. Вернулся на челнок-лабораторию и дрейфовал в космосе много лет, пока не увидел сигнал на твоей биометрике. Он активировался, когда ты получил первое ранение и был введёт в медикаментозный сон во время операции. Наложенная на электропроводимость твоего мозга броня дала сбой, и сигнал прорвался на моё давно стоящее без дел оборудование. Так я понял, что ты жив и был взят в плен. Те, кто уничтожил твою планету, планету, которой ты должен был править, сделали тебя рабом, заставив служить им.

– Я конечно прошу прощения, что прерываю столь душещипательные откровения, – подала голос Яра, всё ещё скованная лучевой ловушкой. – Но какого ляда, ты, правитель без короны, похитил мою дочь и моё тело?

И учёный, и Страж посмотрели на нас так, словно забыли, что мы тоже здесь.

– Я забыл представиться, – вдруг галантно кивнул учёный. – Меня зовут Варен.

– Очень приятно, – хмыкнула Яра. – И, главное, вовремя.

– Да, мы как-то начали не очень, – он улыбнулся. Это придало ему ещё более сумасшедший вид, потому что улыбка в данной ситуации выглядела очень странно. – Дело в том, что Гидра уничтожила кендрийцев не только из-за планеты, богатой недрами, но и потому что Альянс нас боялся. Мы были совершенно миролюбивы и невоинственны, но при этом наш генетический код был доминантным. То есть если бы мы стали плодиться вне Кендры, все другие расы со временем бы вымерли.

Врен, хромая прошёл к перевёрнутому столу и опёрся бёдрами на столешницу. Он больше не выглядел как пленник, сейчас он был погружён в научные пояснения, и его взгляд казался хоть и немного остранённым, но ясным и разумным.

– И пока я дрейфовал в космосе, я многое изучал. Ловил сигналы, высаживался на всяких помойках типа Базиса 4/12, где узнал о кроктарианцах и о том, что у них прошли весьма удачные эксперименты по восстановлению естественной популяции планеты.

– И ты, мать твою, задумал с помощью моей дочери восстановить род твоей похеренной планетки, да? – Яра злилась, но луч держал её крепко. Ей оставалось только стрелять взглядом. – Но не просто так, а чтобы потом вся Гидра вымерла, да?

– Именно! – оживился Варен, будто это был научный спор, и оппонент вызывал у него восхищение и профессиональное возбуждение. – Они сами просчитались, сохранив жизнь моему сыну. Сделали его Стражем, чтобы он не помышлял о рождении детей и семье, вакцинировали, сделав бесплодным. Думали, что он под контролем. Но биология твоей дочери дала мне возможность преодолеть это. Я внедрил в её метку биоматериал своего сына, и они среагировали друг на друга именно так, как и было нужно.

Внутри остро закололо. Быть средством достижения чьёй-то цели – ужасно. Особенно, когда для этого ломают твою жизнь.

Мы посмотрели со Стражем друг на друга одновременно. Столкнулись взглядами. Я увидела, как полыхнули его глаза, и мне самой стало жарко. Он был такой же жертвой, как и я.

Но что было нам делать дальше? На нём всё ещё был мундир Стража…