Текст книги "Властители льдов (СИ)"
Автор книги: Марина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)
– Потому, что ты, Red affer, слишком уж меня трясешь, – решив поощрить Кельма за заботу, вновь назвала его тем же прозвищем, которое ему так нравилось. – Все хорошо, – сказала я, посмотрев прямо на него.
Кельм как-то странно замолчал, покраснел, а вокруг разразился дружный мужской хохот.
Рыжий, с каким-то непонятным раздражением обернулся к остальным и процедил сквозь сжатые губы:
– If sie keine shut, Ich erzelle er saus sie ferdung aus seiner frau! Und ich abengen sei, er smart gant wer keine nicht. (Если не заткнетесь, обучу его, как вас матом поносить и скажу, что так надо говорить при знакомстве с вашими женами! И ещё чего-нибудь придумаю, он парень башковитый, где не надо, быстро запомнит.)
Смех в рядах северян, тут же стих. И теперь уже в разговор вмешался Брэйдан:
– Я все объясню, но Дэю нужна повозка и уединение.
Я попросила, чтобы Кельм проследил за тем, чтобы меня не тревожили, пока я сама не выйду. Почему именно его? Все просто. Для того, чтобы сделать то, что я хотела, мне опять пришлось бы раздеться, и поскольку мы с северянином уже успели разглядеть друг друга во всех самых откровенных ракурсах, и если я буду нужна, то ничего страшного не произойдет, если позовет меня он. Потому, как только полог повозки закрылся за мной, и обоз вновь пришел в движение, я расчистила место, где смогла бы лечь и разделась.
Обнаженной кожей лежать на грубой поверхности необработанного дерева, было не слишком-то приятно. Но, это ощущение дискомфорта длилось недолго. Закрыв глаза, вынырнула из тела, и теперь рассматривала свою оболочку со стороны. Самой себе, я казалась такой маленькой, практически невесомой. Покрывало из черных волос, закрывало грудь, живот, после чего спадало на пол. Девушка, что сейчас лежала в мерно покачивающейся повозке, казалась спящей, такой спокойной. Я приблизилась к самой себе, и стала теперь смотреть не на тело, а на то, что происходит внутри.
Яд виргов, неспешно перетекал из одной части тела в другую, пытаясь найти брешь, чтобы начать разъедать не только живые ткани, но и мою энергетику. Не уверенна в том, что мне по силам описать картину своего восприятия происходящего, но я попробую. Просматривая, процессы, происходящие в собственном теле, я не видела ни крови, ни мягких тканей, ни органов, это не было похоже, на то, как если бы с меня содрать кожу и разглядывать все под увеличительным стеклом. Тело, его материальная часть перестала существовать перед взором, лишь энергетический слепок, который светился бледно-голубым в полумраке повозки. Там, куда яд ещё не успел добраться, было ровное сияние здоровой оболочки. Но вот, рука, часть плеча и левая грудь, переливались ярко алым. На этом участке, можно было увидеть, как клубиться, вспыхивая и тут же угасая, нездоровая энергетика боли и борьбы. Ждать больше было нельзя, иначе восстановление заняло бы куда больше времени и сил.
Призрачные ладони вошли в самый эпицентр, зачерпывая ярко алое сияние, и вынимая его из тела. Стоило яду оказаться в руках тени, как он почернел, и призрачными хлопьями пепла, развеялся в окружающем пространстве.
Раз за разом, я проделывала одно и то же действие. Зачерпывала ладонями яд, и ждала, когда он развеется в пространстве, пока на том месте, где были алые всполохи, участок тела не очистился полностью. Ровное белое сияние, неправильное, потому, как это означало только одно, яд разрушил энергетические токи в теле. Необходимо было восстанавливать поврежденное место, и чем скорее, тем лучше. Многие люди, полагают, что их болезни, это следствие инфекций или неправильной работы органов, даосцы смотрят на этот момент иначе. Если в вашем теле не засорены энергетические каналы, если жизненная энергия циркулирует правильно, то и нарушения не возникнут. Это первооснова нашей медицины, в первую очередь необходимо восстановить энергетический баланс организма, а уже потом, начинать лечение последствий его нарушения. Наш организм – он живой, вот, что необходимо понимать в полной мере, и он все понимает.
Бывает так, что человек, смотря в зеркало, думает, какой он некрасивый, насколько уродливо его тело, и как не нравится ему, что он слишком полный или худой, маленький или высокий и прочие глупости. Как вы считаете, захочется ли живому организму, который все прекрасно понимает, работать исправно, когда к нему так относятся? Негативные эмоции, ненависть, страх, зависть, все это тоже нарушает ход токов в вашем теле. Некоторые, очень пожилые тени, говорят так:
'Возлюби тело, как свой родной дом, где тебе всегда рады, где тебя ждут и принимают, каким бы ты ни был и тогда, дом будет твой процветать и радовать глаз. Ежели стаскивать в дом все не нужное, не ухаживать за ним и не любить, то и дом твой будет подобен обветшавшей халупе'.
Мы, частенько посмеивались, когда Сэ'Паи Ву начинал очередной урок вот такими витиеватыми выражениями. Я же скажу проще, как ты к телу, так и оно к тебе. Будешь его ненавидеть, оно будет болеть и отвечать тебе тем же. Я не знаю, как выгляжу в глазах других людей, быть может, кто-то скажет, что я страшная, кто-то решит, что слишком худая, мне это безразлично. Я знаю одно, мое тело самое лучшее в мире и любовь у нас взаимна.
Сейчас же была несколько иная ситуация, мою оболочку инфицировали. И та дрянь, что содержалась в слюне виргов, была способна поедать и видоизменять не только мягкие ткани, но и душу, ауру, словно кислота, она уничтожала все до чего могла добраться.
Когда я закончила, стояла глубокая ночь. Нырнула в тело, прислушалась все ли в порядке в лагере. Накинула на себя кусок мешковины, что нашелся среди прочего добра в повозке, и провалилась в глубокий, оздоровительный сон, не найдя в себе сил ни на что большее. Все же, как бы я не храбрилась перед Брэйданом, но яд изрядно подточил мои силы, особенно учитывая то, что они ещё не успели окончательно восстановиться, после случая с Кельмом.
– Пусти, – грозный мужской голос, донесся сквозь замутненное сном сознание.
– Нет, – вторил ему не менее рассерженный, голос Кельма.
– Что значит 'нет'? – как-то нехорошо переспросил тот, которого теперь я могла опознать, как Брэйдана.
– Не пущу.
– Кельм, – глубоко вздохнул мой северянин. – Ты нарываешься.
– И, что? Сказал не пущу, значит не пущу.
– Слушай, – дальше шел монолог на языке северян. Гневный, такой, монолог.
– Мне все равно, можешь хоть на голову встать, я не пущу. Дэй не велел.
– Что значит 'не велел', – даже не видя Брэйдана, я очень живо представила, как опасно прищурились зеленые глаза северянина.
Но, Кельм был неприступен.
– В словаре погляди, что это значит, – рыкнул рыжий.
– Не зли меня, Рыжий!
– 'Не зли меня, Рыжий', – передразнил Кельм интонацию Брэйдана. – Иди отсюда, не пущу, сказал.
– Почему, ты можешь объяснить? – из последних сил сдерживаясь, прорычал северянин.
– Потому, что нечего тебе там делать. Дэй ясно сказал, сам выйдет, когда будет готов. Так, что иди отсюда. Вон, кашу ребенку помешай, проснется, кормить надо будет.
Пока эти двое не перешли к активным оборонительно-наступательным действиям, я спешно натянула штаны, обмотала ноги, и в сунула их в свою плетеную обувь. Куртка и рубашка, пришли в негодность, потому, как кровь моя бурыми пятнами растеклась по ткани. Но, тут уж выбирать не приходилось, пришлось одеть то, что было. Волосы, подобрала кожаным шнурком, естественно, что на плетение косы времени не было. Борясь с неприятными ощущениями ломоты в теле, поползла к выходу из повозки и решительно, отдернула полог. Надо сказать, это я выбралась вовремя. Потому, как Кельм, широко расставив руки и ноги, преградил доступ в повозку и держаться готов был до конца. В то время, как Брэйдан, кажется, решил брать противника штурмом.
– Что вы творите? – хрипло поинтересовалась я, пристально взглянув на этих двоих.
Оба тут же посмотрели на меня, и Брэйдан, воспользовавшись тем, что Кельм отвлекся, отпихнул его в сторону, подходя ко мне ближе. Его глаза пристально всматривались в мое лицо, и столько в них было тепла и неподдельной тревоги, что на душе у меня стало вдруг светло и уютно.
– Как ты себя чувствуешь? – проникновенно спросил он.
– Уже хорошо, – улыбнулась я в ответ, и почувствовала, как на щеках расцветает легкий румянец. Поймала себя на мысли, что хочу, чтобы его губы коснулись моих.
– Я тоже хочу, – словно, прочитав мои мысли, прошептал он.
– Дэй? Ты пришел в себя! – бесцеремонно отпихнув Брэйдана в сторону, передо мной возник Кельм. – Ну, что ты встал, неси скорее еду! – гаркнул он, на возмущенно воззрившегося на него северянина. – Что стоишь, рот разявил? Иди уже отсюда! Дэй, как ты? Что-нибудь болит? – тоном заботливой матушки, поинтересовался Кельм.
Я лишь отрицательно покачала головой, легко улыбнулась, не в силах спокойно наблюдать за тем, как Кельм проявляет свою заботу.
Брэйдан лишь покачал головой, схватил Рыжего за шкирку, и вновь отодвинул от меня.
– Кельм, не заставляй меня делать тебе больно, просто иди и принеси Дэю поесть. Теперь можешь успокоиться, с ним все хорошо, – это было сказано так спокойно и таким тоном, что даже у меня пошел мороз по коже.
– Но...
– Иди.
Рыжий посмотрел на меня так печально, глубоко вздохнул, и с видом, мол 'все, что мог, прости', пошел к костру, где в маленьком котелке закипала моя еда, как я поняла.
– Что ты с ним сделала? – шутливо спросил, Брэйдан, положив локти на край повозки.
– Помогла всего лишь, когда было нужно.
– Такое ощущение, что ты его потерявшийся ребенок, который неожиданно нашелся, – хмыкнул он.
Я же промолчала, думая о том, как бы Кельм, и впрямь, не превратился в чересчур опекающую нерадивое чадо мамашу. Тяжело вздохнула.
– Что? – с тревогой во взгляде, посмотрел на меня Брэйдан.
Я лишь покачала головой:
– Ничего, просто подумала, как бы его забота не превратилась в навязчивую идею, – я и впрямь боялась, что так может случиться. Ведь та близость, что была между нами, могла превратиться и в дружбу, а могла и перерасти в манию, тут уж не угадаешь. С Кельмом такого не должно было произойти, у него слишком мощная энергетика, потому его забота, это скорее проявление дружбы и благодарности.
Каша оказалось такой, что с каждым проглоченным комочком у меня сводило скулы, и казалось ещё немного, и я просто подавлюсь, умерев смертью храбрых. Но, то, с каким видом, смотрел на меня Кельм, который эту кашу и варил, заставляло кушать и говорить спасибо.
'Ничего, мне бы только доесть', успокаивала я себя, глотая очередной пересоленный комок не жуя.
– Совсем плохо? – склонившись к моему уху, спросил Брэйдан.
– Нет, все очень вкусно, – улыбнулась я, но в отличие от Кельма, Брэйдан не слишком-то и поверил.
– Он готовил сам, – шепотом пояснил северянин. – Никого не подпускал, сказал, что видел, как ты это делаешь.
– У него получилось за..., – закашлялась я, подавившись ещё не проглоченным кусочком. Брэйдан услужливо постучал по спине. – Замечательно, – кое-как выдавила я.
– Да уж, вижу, – хмыкнул северянин.
Дорога стелилась под скрипучими колесами повозок, отряд продвигался к границе Умира, которую мы с успехом и без очередных жертв, и преодолели спустя две недели, хотя по моим расчетам, должны были это сделать не раньше, чем через месяца полтора.
– Как же так? – растерянно спросила я Брэйдана, с которым мы все время нашего путешествия ехали рядом.
Северянин загадочно улыбнулся, но все же ответил:
– Если бы дело касалось нас троих, меня, Рика и Дэйма, то путешествие туда и обратно не заняло бы и дня.
– Но,...
– Ответ, хочешь услышать? – я растерянно кивнула.
– Тогда, послушай сначала. Наша сила позволяет нам перемещаться из одной точки пространства в другую, просто пробивая её насквозь, но конкретно сейчас это стало невозможным. Слишком много людей, не обладающих силой, слишком много материальных предметов. Очень энергоемко. Да, и странно было бы, если бы мы приехали в Аир, взяли невесту подмышку и просто исчезли, будто нас и не было.
– Но, возможно?
– Возможно, конечно, но зачем? Конечно, возможность избежать этих нападений того бы и стоило, но что уж теперь. Мы, причем каждый из нас, просто хотели сменить обстановку, хотя в Аир добрались где-то за неделю.
– А, сейчас, как так выходит, что мы движемся так быстро.
– Ты не чувствуешь и не замечаешь, так?
– Что именно?
– Как меняется пространственное полотно, пропуская нас, словно иголку сквозь множество слоев ткани.
– Но, почему, я не замечаю?
И ещё одна загадочная улыбка со стороны северянина.
– Я же тоже не вижу в тебе силы? А она есть, я знаю.
Улыбнулась ему в ответ.
Все прошедшие две недели мы старались держаться близко друг к другу, но и на расстоянии. Наедине побыть практически не удавалось, хотя те жаркие взгляды, что бросал на меня Брэйдан, когда никто не замечал, говорили о том, что он этого очень хочет и готов организовать. Но, тут уже я прикидывалась, что совершенно не понимаю, чего ему нужно. Не потому, что не хотела, очень как раз таки хотела оказаться вновь в его жарких объятиях, почувствовать его руки на своем теле, прижаться губами к его губам и раствориться в этих прикосновениях, забывая обо всем на свете. Но, чем ближе мы приближались к северу, тем явственно представлялась мне моя утрата. И, я сопротивлялась, пыталась держаться близко, но на расстоянии. Глупо, конечно, но я полагала, что так будет легче.
– Дэй, – едва слышно, шепнул Брэйдан.
– М?
– Есть разговор, – ещё тише, сказал северянин.
– Дав...
– Сегодня вечером, не сомневайся, он состоится, – твердо подытожил он.
'Он состоится', подумалось мне с грустью. Тогда и впрямь станет сложно делать вид, что все хорошо. Что у меня есть надежда, и уверенность в том, что между нами возможны отношения.
Ночь тихим пологом накрыла стоянку, где уместились наши повозки. На черном бездонном небе, россыпью засияли звезды. Сегодня была красивая ночь. Прохладный ветерок, играл прядями моих волос, что после долгого дня выбились из косы. А я, сидела, обняв ноги руками, около небольшого лесного ручья, что нам удалось найти на границе Умира. Дальше с водой будет ещё хуже, особенно когда мы пересечем самое сердце пустынных земель. Но, сейчас, приятная свежесть, исходящая от источника, помогала расслабиться и просто ни о чем не думать. Хотя, конечно, я думала. Думала, о том, как благодарна той неведомой силе, что позволила мне узнать, какого это, чувствовать, что ты не одна в этой огромной Вселенной. Думала и о том, что потерять это ещё неокрепшее чувство, будет тяжело, но гораздо легче, чем, если бы это произошло уже на Севере. Хотя кого я обманываю... Все верно, все правильно: разные пути – разное предназначение. Я ведь не уверенна, что мое путешествие на Север – это единственная дорога, которая выпадет мне в этой жизни? Тени – путники, мы всегда идем, всегда ищем что-то одним нам известное, и не останавливаемся до тех самых пор, пока весь путь на этой земле не будет пройден.
Имею ли я право остановиться рядом с ним? Даже, если 'да', то возможно ли это с его стороны?
– Ты пришла первая, – раздался тихий шепот у меня над ухом.
Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Пришло время ответов на давно назревшие вопросы, и как же сильно их не хочется знать...
– Я, просто никуда не уходила.
– Знаю, – кивнул Брэйдан, присаживаясь напротив меня так, что его лицо оказалось очень близко от моего, наши руки соприкасались, и мне стоило лишь чуть наклонить голову, чтобы она оказалась на его плече. – Ты скажешь мне сегодня?
– Что? – прекрасно зная, о чем он говорит, я все равно спрашивала его.
Брэйдан глубоко вздохнул и первым опустил голову на мое плечо. Каскад черных смоляных волос, осыпался мне на руку и грудь.
– Скучаю по тебе, – тихо шепнул он мне на ухо.
– И я, – коротко ответила я, жадно вздыхая аромат его волос.
– Ты избегаешь меня, я вижу.
– Да.
Брэйдан замер всего на долю секунды, и вновь заговорил.
– Почему, Дэй? Скажешь?
Слова застряли в горле. Я впервые почувствовала себя иностранкой, вот вроде и знаю, что меня гнетет и, как сказать знаю, а язык не знакомый и, потому боюсь на нем говорить!
– Скажу, – шепнула я, погружая пальцы в длинные волосы северянина, и пропуская шелковистые пряди между ними. – Брэйдан, я, мне..., – очередная пауза, в поисках нужных слов. – Ты же женишься, – выпалила я так быстро, а слова все равно повисли в воздухе, словно залипли в тягучем киселе.
Он молчал. А я вдруг поняла, что в душе раскрывается непроницаемо черная воронка, что втягивает все чувства, переживания, все, и такая апатия приходит на место всего этого.
– Женюсь, – согласился северянин.
И это его слово, заставило нервно дернуться, скидывая его голову с моего плеча. Но, мой маневр оказался не слишком-то успешным, потому, как талия тут же оказалась в кольце его рук. Я повернулась к нему лицом к лицу, и тут же наткнулась на буквально лучащиеся весельем глаза. Кулаки сжались очень быстро. Я ударила его без замаха, прямо в довольное жизнью лицо. Ни о чем не думая, это была просто вовремя не остановленная реакция на сказанное. Северянин охнул, схватился за нос и просипел.
– На тебе.
– Ч-что? – нахмурившись, переспросила я. Как бы я не пыталась понять смысл сказанного, но он с успехом от меня ускользал.
– Мой нос, – простонал северянин, все ещё прижимая руки к лицу.
Я лишь почувствовала, как стекается энергия к фигуре этого мужчины, скорее всего, он пытался вылечить поврежденную часть тела.
Уже через несколько секунд, Брэйдан откинул голову назад, отчего его черные волосы взметнулись вверх, опадая на плечи. Он выразительно перевел дух, и внимательно посмотрел на сжавшуюся в комочек, меня.
– Н-да, с тобой можно только серьёзно, – хмыкнул он. – Иди ко мне, – позвал он меня, приглашая к себе на колени.
Я выразительно смерила его взглядом, но не сдвинулась с места. Он кивнул, каким-то своим мыслям, и сказал:
– Дэй, какой идиот тебе это сказал?
– Ты, – прямо ответила я.
Черные брови, как то резко удивленно изогнулись, а северянин, тем временем, переспросил:
– Я? Но, я не...
– Не мне, ты сказал это Иоле. Тогда, она настаивала на задержке обоза, и ты...
– О, Боги, – легко улыбнулся он. – Я сказал, да? – неподдельно смутившись, уточнил он, потирая рукой подбородок. – Что ж, теперь понятно, что сказал тебе об этом и впрямь идиот, – хмыкнул он. – Может, все же позволишь тебя обнять и все объяснить? Я же скучал...
– Нет, – фыркнула я. – Расскажи сначала, потом посмотрим.
– Хорошо, давай по порядку, ладно? Так будет понятно, что происходит и думаю, таких вопросов больше не возникнет. А, между прочим, кому-то следовало спросить об этом раньше, – выразительно посмотрев в мою сторону, сказал он. – А не полагаться на память того, кто не всегда помнит, что ел на завтрак, потому как, возраст уже не тот, все же, – хмыкнул он.
Я ничего не ответила на эту его шутку, потому, как сейчас была напряженна, словно натянутая тетива лука, вот-вот готовая отправить стрелу в полет.
– Иола сосватана в наши земли, и ей, действительно, предстоит стать женой Властителя. Вот, только, подходящих кандидатур из свободных и желающих, около, – он ненадолго задумался, – двадцати пяти мужчин. Определять 'счастливчика' будет Совет старейшин и алтарь.
– Алтарь? – как-то заворожено новым знанием, переспросила я самое последнее из того, что было сказано.
– Да, алтарь на котором прольется кровь Избранницы и оставшихся мужей. Кого выберет её кровь, тот и станет её мужем.
– Как это кровь? Выберет?
-Ох, можно теперь тебя обнять и рассказывать дальше? – жалостливо заглянул он мне в глаза.
– Нет, не отвлекайся, – жестко отрезала я, впитывая, словно губка, каждое его слово.
– С тобой очень не просто иметь дело, а? – все же улыбнулся он. – Ладно, есть в наших землях святые места или, как их называют простолюдины, 'Каменные круги мира'. Эти круги подчиняются своим хранителям, провидцам нашего народа, астрологам, мудрецам, хранителям древнего знания. Эти люди умеют просчитывать будущее, понимают настоящее, определяют судьбу каждого в отдельности или всего народа. В большинстве случаев, они не вмешиваются, только, когда считают это необходимым, как сейчас. Их задача понять, является ли принцесса той, кто нам нужна или, – он как-то странно взглянул на меня, – нет. Если да, то они же совместят её кровь на одном из алтарей с кровью других претендентов и подберут ей максимально подходящего супруга.
– Все решает кровь?
– Увы, да.
– А, если они выберут тебя?
– Нет, – жестко отрезал он подобную возможность.
– Почему?
– Участвовать в этом можно только по своей воле, а я больше не хочу этого.
– Но, Иола, она тоже не хочет, как же тогда? И, почему, не хочешь ты? – знаю, вопрос был глупым, где-то наивным, но мне просто хотелось услышать на него ответ.
– Хм, формально, в пророчестве сказано, что Избранница придет к нам добровольно, но, судя по всему, женщины Аира не спешат отправиться в тяжелое и полное опасностей путешествие за мужчиной своей мечты... И, потом, мы ведь ни разу не заставляли ни её отца соглашаться на нашу помощь, в обмен на его дочь, ни саму Иолу не принуждали к соблюдению условий.
– Не принуждали? Вы уничтожили войско Императора Солнца и стребовали за его воскрешение принцессу.
– Мы что? – удивленно переспросил он. И, тут же, начал смеяться. – О, вот значит как! Поразительно! Этот олух каким-то чудом пересек Северный океан, его суда пришли в полную негодность, его 'армия' заблевала за время путешествия, большую часть наших вод, потом он влез в Наше сражение с Отступниками, где собственно и лишился многих людей! Мы же, узнав, откуда он, предложили доставить его домой сокращенным путем, вернуть тех, кого ещё можно было поставить на ноги в обмен на замужество с одной из возможных дочерей. Он, заметь, с радостью согласился.
– Что?
– Дэй, просто поверь, все было не совсем так, как сказал Император, а куда проще. Молодой дурак, вбухавший кучу золота в совершенно глупый поход, к которому ни он, ни его люди готовы не были. Я, если честно, очень боюсь, как аирцы перенесут путешествие по воде, он же этим не озаботился совершенно. Суда были не рассчитаны на наши воды, потому, сам факт, что они доплыли – это уже чудо. Но, вместо того, чтобы собрать силы, попытаться взаимодействовать с нами, он вмешался не в войну, а в небольшую стычку, в результате чего, получил по полной и от нас и от людей Ингвера. 'Он назвал Императора дураком', подумалось мне, 'В Аире ему бы отрезали язык и четвертовали за такое, в Дао Хэ, мысленно посмеялись и одобрили'.
– А, я, не хочу участвовать в этом потому, что в моей жизни появилась та, которую я выбрал, – тихо закончил свой рассказ он. Брэйдан поднялся на ноги, шагнул ко мне, опустился и молча, водрузил меня к себе на колени. Я не сопротивлялась.
– И другой, мне не надо, – сказал он, прежде, чем его губы коснулись моих.
Поцелуй был долгим, нежным. Он целовал меня так бережно, его немного отросшая щетина, покалывала чувствительную кожу вокруг губ, но мне было все равно. Сейчас, мне было все равно на весь огромный мир, который совершенно потерялся в его прикосновениях, в той радости, что зародилась в сердце от его последних слов. Мои руки скользили по его широким плечам, пальцы путались в волосах, а он прижимал меня так крепко, что казалось ещё немного, и мы просто сольемся в одно целое. И, это было бы правильно, но хотелось, чтобы произошло не так и не здесь. Зато, никто не отнимал у нас возможности наслаждаться простыми прикосновениями друг к другу, никто не запрещал его рукам скользить вниз по моей спине, смыкаясь на ягодицах и прижимая к себе ещё сильнее, никто не мог воспротивиться моему желанию, обвить его талию ногами и прижаться к нему ещё крепче. Брэйдан хрипло выдохнул, немного отстраняясь от меня.
– Это плохо закончится, девочка моя.
– Для кого? – прошептала я ему в губы.
Он улыбнулся, отчего в голове возник образ довольного сытого кота.
– Не для меня, уж точно, – хмыкнул он. – Но, я не возьму свою женщину на сырой земле и под открытым небом. Во всяком случае, не в первый раз, – хмыкнул он.
Мы долго сидели, обнявшись, под сенью цветущего, маленькими белыми цветочками, что распускались по ночам, кустарника. Брэйдан держал меня на руках, рассказывая о созвездиях, что сейчас были видны на небе, о легендах Севера, что и какое созвездие означает и почему. А я слушала, не потому, что пыталась запомнить каждый его рассказ, а просто потому, что мне было приятно слышать его тихий голос, что шептал мне эти удивительные истории на ухо. Он гладил меня подушечками пальцев, в то время как я, откинувшись ему на грудь, практически лежала на нем и заворожено смотрела на россыпь таких холодных в своем сиянии и далеких звезд.
И снова дорога, долгий выматывающий путь по пустынным землям, которые не принадлежат никому, потому, как никто не в силах выжить в этой засушливой, знойной, безродной пустыни. Желтая потрескавшаяся почва, по силам пробить которую, лишь редко растущим колючкам. Редкий ветерок, не спасает от палящего, сжигающего, бледную кожу солнца. Не выдержав такого издевательства, я уже впервые часы, когда джунгли истаивали с каждым шагом, а вокруг все отчетливее прорисовывались контуры мертвой земли, повязала на голову одну из своих светлых рубах, и ей же закрыла лицо. Я не слишком люблю солнце, когда жарко, мне неприятно быть на улице, что уж говорить о том, когда температура достигает таких высот, что волосы закручиваются в тугие спиральки на голове. Свежи ещё воспоминания раннего детства, когда маленьким теням не разрешали выходить на улицу в солнечную погоду. Как болезненно жжет тело, даже не слишком яркие и сильные лучи. Сейчас не так, но неприязнь к жаркой погоде осталось прежней.
Северяне, страдали от этой жары, похоже, не меньше моего. Но, держались все стойко. Разве, что женщины и мудрецы, выходили из своих повозок лишь ночью, чтобы перебраться в шатры.
– По крайне мере, тут на нас точно нападать не станут, – хмыкнул Брэйдан, закручивая свои длинные волосы в пучок.
– Откуда такая уверенность? – взглянула я на него из под своей защитной 'шляпы'.
– Твари не выносят высоких температур, – ответил он.
Кожа на лицах северян сильно покраснела, но последовать моему примеру, и обмотать себя чем-нибудь, никто не спешил. Мужчины страдали, но терпели, дожидаясь вечера, когда Брэйдан, Рик и Дэйм займутся их ожогами.
– Когда же мы приедем? – проныл где-то сзади Рыжий.
– Скоро, – буркнул Дэйм. – И, так жмем во весь опор в сложившихся обстоятельствах, так что завтра вечером будем уже у моря.
Где-то позади нас раздалось сразу несколько разочарованных вздохов.
– Как же я ненавижу эту палящую блямбу на небе, – прорычал Кельм, ещё раз глубоко вздыхая.
– Несемся во весь опор? – поинтересовалась я у Брэйдана.
– Да, режем пространство, видишь Рик ушел в конец обоза?
Я кивнула в ответ.
– Он за нами правит. Тут ещё незаметнее, чем в джунглях можно перемещаться потому, как вид везде одинаковый, – хмыкнул он.
Улыбнулась, тихо порадовавшись, что это нестерпимое пекло скоро закончится, и я увижу море. Прежде я путешествовала лишь сознанием, а теперь мне очень хотелось увидеть и почувствовать.
Мечты мои сбылись уже следующим вечером. Ощущения были такими, что кто-то просто сменил декорации. Раз, и заменили картинку, и вместо потрескавшейся земли, плодородная почва, обжигающее солнце сменило теплое и ласкающее, зеленая трава под копытами изнывающих от жары животных, небольшие зеленые горы, и невероятная лазоревая гладь впереди. Она везде, куда не посмотри! И солнце, словно раскаленный огненно-красный шар, готово утонуть в пенящихся волнах, окрашивая синюю поверхность алым. Заставляя переливаться морскую гладь золотым, сиреневым, нежно розовым, тоже самое происходило и с небом. Это было зрелище, которое хотелось увидеть, запомнить, а после, убрать в самую дорогую шкатулку памяти, чтобы вспоминая, представлять, как морской бриз путается в волосах, каким пряным может быть воздух, и как можно ощущать счастье, просто смотря вот на такие вот чудеса земные.
– Нам необходимо спуститься по тракту, – заговорил Рик, – затем пересечь город и войти в порт. Нас должны уже ждать
– Кто? – невольно насторожилась, снимая с лица изрядно вымокшую рубаху.
– Свои, – хмыкнул Рик.
Королевство Алирии было чисто торговой державой. Оно не конфликтовало ни с кем и никогда, каждый пересекающий его границы и имеющий при себе хоть медную монетку, хоть мешок с золотом, был другом и желанным гостем. А уж заставить потратить Алирцы могли любого. Здесь торговали все и всем, начиная пуговицами и заканчивая людьми, редкими животными, рабынями для постельных утех. Купить можно было все, чего душа желает, только плати! Хочешь девочку, хочешь мальчика, хочешь младенца, и никто не спросит для каких целей, переживет ли купленный тобою эту ночь, все что угодно за деньги. В тюрьмах Алирии сидели только должники и воры, которых нельзя было продать в силу определенных причин, все прочие преступления легко можно было откупить, если денег не было, то тут уже либо казнь, либо рабовладельческий рынок. Второе чаще.
Но, Алирцы свято чтили права покупателей и делали все для того, чтобы покупки были приятными и удовлетворяли потребностям клиентов. Сейчас, мы готовились войти в ворота второго по значению города Алирии – Лиош. Это был портово-торговый город, имеющий прямой выход в море, большой порт и обширное внутреннее устройство. Были здесь базары, где покупатели могли торговаться, как только заблагорассудится; торговые павильоны, где все цены были фиксированы и облагались налогами; рабовладельческие аукционы; животноводческие рынки; рестораны; таверны; гостиницы; чайные дома; дома порхающих, где ждали мужчин с разнообразными предпочтениями, готовых платить за свои причуды. Сюда ехали со всего континента, кто-то за редкими товарами, а кто-то за изысканными утехами. Но, внутреннее устройство Алирии было ещё более жестким, чем в Аире. Женщины, урожденные Алирки, скользили по улицам города в черных непроницаемых хламидах, закрывающих лицо, не имели права говорить с посторонними, смотреть в глаза другим людям, особенно мужчинам. Эти правила касались лишь местных, на чужестранок подобный запрет не распространялся.
'Словно, домой вернулась', подумала я, провожая взглядом вот такую вот алирку, с ног до головы укутанную в черное.
