Текст книги "Перекрёстки времени"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 2

Он думал, в Дивояре о нём все забыли – никуда больше его не звали и никаких новых заданий не давали. Понятно, что ходить, как все студенты, в Университет и сидеть на ученической скамье он не может – это имея при себе медальон магистра! Неудобно, как будто этот знак отличия могут выдать просто так, кому попало. Но и на новое служение к королевскому двору мага-недоучку послать не могут. Ситуация возникла деликатная – он сам должен был закончить своё обучение, своими силами. Это же давало ему и преимущество: можно было днями просиживать в библиотеке, ни перед кем не отчитываясь, как настоящий посвящённый дивоярский маг, и искать по книгам любую информацию. Никто не спросит: господин магистр, что это вы тут делаете?

Все более его одолевала мысль, что пора что-то решать, надо определяться: или нацелиться на карьеру дивоярца, или вести тайную жизнь искателя эльфийских осколков. Последнее его привлекало гораздо меньше – всю жизнь потратить на то, чтобы собрать воедино разбитый некогда Гедриксом большой Живой Кристалл! А зачем? Что из этого последует? Делать это только из принуждения, только потому что предок некогда завещал ему это? Только потому, что его потомки-маги занимались этим? Нет, служение Дивояру и его принципам гораздо интереснее – ведь, несмотря на некоторые перегибы, небесное воинство держало порядок и мир на Селембрис и других мирах Содружества. Поэтому Лён обрадовался, когда однажды его позвали на дело, к которому он был предназначен. Была возможность убедиться, что между ним и его друзьями не пролегла разделительная линия в виде алмазной звезды магистра, и старшекурсники-жаворонарцы по-прежнему относятся к нему с уважением и симпатией.

Экспедиция во враждебные миры – вот куда пригласил его Гонда. Первый выход молодых охотников, нового выпуска боевого магического корпуса, лучших учеников Магируса. Непонятно в качестве кого приглашался туда Лён – то ли магистра, то ли ученика.

Помимо Вэйвэ Валандера, который, как известно, был частым напарником Магируса в экспедициях за монстрами, старшекурсников Пантегри, Очероты и Дияна, в группу вошёл ещё один человек – к удивлению Лёна, девушка. Странно, но в боевой группе Магируса не было женщин. Правда, никакой дискриминации в этом нет: в Дивояре имелись и воительницы, какой была Брунгильда, и с ней Гонда в былые времена не раз ходил в опасные походы. В этот раз в учебную группу Гонды не вошла ни одна девушка. Так что единственная, для кого сделали исключения, оказалась Энина.

Девушка-целитель за два года, проведённые в Дивояре, очень изменилась. Она не стала выше ростом, не нарастила мускулов, осталась всё такой же тоненькой, но теперь в её облике ощущалась странная хрупкая сила – мощь существа высшего порядка, сильного своей волей, умом и преданностью долгу. Теперь она не выглядела деревенской простушкой, широко распахивающей большие голубые глаза при всяком чужом слове и смущающейся, когда на неё обращали внимание мужчины.

В Дивояре к женщинам относились не то чтобы по-рыцарски – тут не делали упора на пол, а только на способности – но без всякой снисходительной фальши, ложного мужского превосходства, как к товарищу. Надо думать, в такой искренней обстановке невозможно никакое женское кокетство. Между волшебниками существовали только деловые и дружественные отношения. И причина не только в магическом роке, но, скорее, в общей преданности делу.

Вслед за Эниной принесли большую суму, чуть ли не сундук. Над этой кладью Вэйвэ произнёс заклинание уменьшения, и большая штука превратилась в маленькую, плотную сумочку. Оказалось, что целители часто сопровождают такие экспедиции – не только из-за возможного ранения бойцов, а ещё и потому что в таких походах часто собирали редкие растения и вещества, которые входили в составы зелий.

Для Энины это тоже был первый выход. Она отучилась на первом курсе и перешла в особую группу медиков, как Турайк к оружейникам. Для них не будет службы при королевских домах, и они много лет проведут в Дивояре прежде, чем останутся на земле и начнут собирать свою маленькую школу, чтобы искать природные таланты. Всё это ставило Энину и Турайка как бы вне обычных отношений дивоярской молодёжи, они даже в общую студенческую столовую теперь не ходили. Может, этим и объяснялась молчаливость Энины. Так, во всяком случае, думал Лён, видя строгое лицо Энины и то почтение, с каким встретили её старшекурсники. Дар целительства – необычайно редкий дар.

Как попадают в другие миры? Об этом думал Лён и представлял себе как Гонда проведёт их группу в некое тайное место в Дивояре, где будет, возможно, какое-то волшебное зеркало-портал, или ещё другой какой портал. Там заклинанием откроют проход сквозь пространство, и они нырнут в него вместе с лошадьми.

– Мы с вами отправляемся в опасное путешествие, – так сказал Магирус Гонда, когда группа покинула оружейную Дивояра с новыми мечами и другим оружием, и даже Энине дали лёгкий короткий клинок по её слабой руке.

– Нам придётся обходиться без наших крылатых коней, – продолжил учитель, – весь путь по чужому миру мы будем совершать собственными силами и обратно понесем много тяжестей, так что приготовьтесь к трудностям.

Все вместе они вышли на край облачного острова, несущего Дивояр, свистнули своих летучих коней и ринулись вниз.

Долгий путь над Селембрис – многие моря, горы, огромные пространства оставались позади, а неутомимые лунные кони всё несли своих седоков высоко над землёй, в холодных потоках воздуха, пронизанного бледными лучами осеннего солнца, потому что лето кончалось. И вот группа пошла на снижение вслед за двумя ведущими – Гондой и Вэйвэ. Те были во главе экспедиции: Магирус осуществлял боевое прикрытие, а Валандер возглавлял научную часть.

Кони остановились на крутом перевале – позади непроходимые, дикие и совершенно лишённые всего живого хребты, а перед глазами группы открывалась грандиозная картина. Огромная долина среди горных вершин, дно которой сплошь усыпано асфальтового цвета мелким камнем, так что казалось пепелищем с давно остывшими углями. А на противоположной от перевала стороне котлована чернело отверстие самой топки – низкий вход в пещеру.

"Граница Миров!" – вдруг понял Лён куда именно они попали.

А ведь точно! Это то самое место, куда его привёл Финист! Вот каким путём дивоярцы проникают в другие миры, не охваченные кольцом Содружества!

– Вот это вход в Границу Миров, – подтвердил его мысль Магирус, указывая на чернеющее отверстие входа.

– Когда-то здесь было очень опасно, – вступил Вэйвэ Валандер, – дивоярцы день и ночь дежурили у этой дыры, потому то отсюда лезли всякие непрошенные гости. Но потом наши маги сообща наложили на этот проход магическую преграду. Это высший вид защиты, теперь никто и ничто не может преодолеть этот барьер.

"Как не так!" – с внутренним смешком подумал Лён, вспоминая как они с Финистом простым пространственным прыжком миновали преграду.

– А если переносом? – тут же сообразил, словно в ответ на его мысли, Пантегри, который, как известно, был мастером пространственного переноса. Собственно, все бойцы Магируса владели этим умением – иначе ты не боевой маг. И даже Вэйвэ вполне умел делать это.

– Туда, может, и проскочишь, а вот обратно – нет, – ответил Гонда, – И будешь болтаться среди порталов, пока тебя куда-нибудь не затянет. Поэтому мы таких подвигов не совершаем и пиратских бросков не делаем, а очень даже прилично себя ведём и слушаемся стражей Границы Миров. Кому хочется приключений, тот идёт к Переходникам – они, по крайней мере, не забросят тебя в опасные миры, но зато и действуют без возврата, если что не понравится. А тут мы возвращаемся тем же путём, а не кочуем наугад из мира в мир. На это можно жизнь уложить, ведь действие Переходника случайное.

После этих слов магистр тронул своего коня, и тот перенёс его одним длинным прыжком на дно котлована, прямо перед входом в пещеру. А за ним следом махнули и остальные. Там, внизу, Гонда велел группе спешиться и взять вещи, а коней отпустить.

Глава экспедиции протянул руку к небольшому тёмному камню, который валялся среди множества мелких обломков. Камень тут же поднялся с места и влетел точно в ладонь Магируса.

– Смотрите, – кратко сказал учитель и запустил камнем в дыру входа.

Сверкнула вспышка, и снаряд отлетел в сторону, мгновенно раскалившись докрасна.

– За века их тут накопилось достаточно, – объяснял Гонда, обводя вокруг рукой и показывая на россыпь мелких камней.

Молодые дивоярцы подняли с земли несколько таких камушков и стали их разглядывать. В форме обломков и пористой их структуре обнаружился совсем не вулканический туф, как подумалось Лёну поначалу. Это были горелые обломки костей! Вся долина усыпана останками неведомых существ.

– Откуда это? – спросил он, потрясённый мыслью о чудовищном количестве сожжённых здесь живых тварей.

– Оттуда, – кивнул на вход Вэйвэ, – Время от времени приходится выключать магическую сеть и чистить портал. Но есть и отсюда. Находится много авантюристов, желающих поживиться кое-какими сокровищами в погибших мирах и даже демонской магией. Очень неосмотрительно позволять кому попало тащить на Селембрис некоторые вещи, особенно дающие огромную власть.

– А такие есть? – изумился Очерота.

– Есть, – коротко кивнул Гонда.

Этот разговор был внезапно прерван непонятно откуда раздавшимся громким голосом:

– Назовите себя, путники!

– Магирус Гонда! – громко и отчётливо произнёс куда-то в воздух магистр, поднимая свой дивоярский медальон.

– Вэйвэ Валандер! – тоже представился монстрозоолог, тоже демонстрируя отличительный знак магистра.

Оба обернулись к Лёну и короткими кивками предложили ему сделать то же самое.

– Лён! – громко провозгласил он, показывая свой знак магистра.

– Коротковато как-то для магистра, – со смешком заметил Голос, источник которого оставался неясен.

– Надо было фамилию назвать, – подсказал ему Гонда.

А он уже и забыл про свою фамилию! Не пора ли поискать другое имя?

– Остальные? – поинтересовался Голос.

– Учебная группа, – ответил за всех Магирус.

– Цель путешествия? – строго осведомился невидимый наблюдатель – наверно, именно о них говорил Лёну Финист.

– Охота на монстров, – ответил глава экспедиции.

– Даю открытие сети на три секунды, – доложил Голос.

Вся группа по сигналу Гонды подошла вплотную к черте, обозначенной на земле.

– По моему приказу – резко вперёд, – предупредил учитель.

Как он узнает, в какие три секунды можно пересечь черту? А если ошибётся? По лицам товарищей-второкурсников было видно, что те же сомнения одолевают и их. Страшно попасть на невидимую преграду и быть испепелённым, чтобы присоединиться к горелым костям, в изобилии валяющимся по всему котловану! Не проще ли прибегнуть к прыжку, ведь все в группе Гонды умеют это делать! Или почти все...

Он хоть и знал происхождение этой магической сети, но не представлял себе, что она так может работать! Почему барьер так странно действует? Что-то он не так пересказал в инструкции на драконовой коже? Откуда этот обжигающий эффект? Ведь аппараты, которые создают непроходимое поле, те же, что окружают и Дерн-Хорасад. Неужели объект вокруг области сжатия такой же? Как тогда проникнуть за него? Ведь ему придётся вернуться за осколками! Рано или поздно придётся сделать это...

Раздался продолжительный гудок, и Магирус резко крикнул:

– Вперёд!

Пантегри прыгнул первым, следом – Лён, Диян и Очерота, потом Вэйвэ и Гонда, который подтолкнул замешкавшуюся Энину. Трёх секунд оказалось вполне достаточно – хватило с избытком.

Гонда уже стоял с мечом наизготовку.

Все начали поспешно оглядываться, ища опасность, но всё было спокойно в этой тёмной дыре, и Магирус опустил меч.

– Тем и опасен этот проход, что прямо сразу за барьером можно встретить "гостей", – объяснил Валандер, – они бы видели нас сквозь прозрачный барьер, а мы их снаружи – нет. Твари не видят преграды и кидаются на сеть – вот их горелые кости, тут же, на полу. А некоторые недурно соображают и не попадаются в ловушку, вот они могут тут сидеть и ждать добычи с другой стороны.

Барьер откроется, и они мигом рванут наружу – вот почему Магирус всегда готов к бою!

– Собственно, сегодня я точно знал, что гостей нет, – скромно признался Гонда, – накануне я побывал здесь и переговорил со стражами. Я сам когда-то был здесь стражем Границы. А сейчас просто продемонстрировал вам как следует вести себя и чего стоит ожидать. Плох бы я был руководитель, если бы не обеспечил группе новичков максимальной безопасности.

Ничего себе, подумал Лён. Опасная это работёнка – охота на монстров. Можно сразу напороться на толпу "гостей". А Финист ни о чем таком не говорил и вообще вел себя беспечно – они легко, переносом миновали эту энергетическую преграду, сразу угодив в коридоры голубого света. А тут какие-то тёмные, низкие потолки, грубый камень, опалённый огнём, хрустящие под ногами горелые крошки. Неужели он сам подсунул дивоярцам эту эльфийскую штуковину, и они научились извлекать из неё такой эффект?! Не помнил он такого в той книге из драгоценной и редкой драконьей кожи!

Боевой руководитель двинул вперед по темной кишке пещеры, группа за ним. Дорогу освещали маленькие бездымные огни, которые умел создавать Магирус. Удобство быть магом состояло в том, что многих вещей им вообще не надо таскать с собой в дальних походах – всё им давало волшебство. Путь был коротким и быстро окончился перед глухой стеной, перегородившей путь – ничего подобного в своем прошлом путешествии через Границу Миров Лён не видел!

– А теперь – метаморфоза! – воскликнул Гонда и моментально обернулся серой лесной совой, воспарил над полом и стал медленно кружить над головами студентов, пышно трепеща крыльями.

Его примеру тут же последовал монстрозоолог и обернулся черно-белой сорокой. Пантегри тут же превратился в сапсана, Диян – в кречета, Очерота – в ястреба, Лён принял вид пятнистого сокола, и Энина стала серенькой трясогузочкой.

– Летите за мной и ничему не удивляйтесь! – скрипучим совиным голосом сказал Магирус, а затем бесстрашно бросился на каменную стену, а за ним с криками и вся компания.

Никакого удара не последовало – птицы пролетели сквозь непреодолимую преграду, даже не заметив момента перехода! В чем тут дело? Что позволяет преодолеть эту стену – скорость или птичий вид? Ведь огненный князь не раздумывал, а сразу одним сверхбыстрым рывком пронёсся сквозь сеть, и никакой стены на пути не было! Вот это тогда и видел Лён: огромное пространство коридора, состоящего из сплошного света! Теперь это была именно та картина, и они неслись сквозь потоки голубого ветра, не чувствуя ни тяготения, ни давления воздуха! Лететь было необыкновенно легко, и сова, которой вообще не свойственно летать быстро, не уступала в скорости стремительным пернатым хищникам. Успевала и маленькая трясогузочка. Возможно, важен лишь сам полёт. А это значит, что "гостями" могут быть только летающие твари, что делает ситуацию особенно опасной.

Гигантский шар, испещрённый множеством проходов в другие миры – огненными, дымными, чёрными, свинцовыми, голубыми и закатными – откуда и когда это зрелище предстало перед глазами?! В центре его повисла, трепыхая крыльями, маленькая птичья стая.

– Я не рассказывал вам на что похожа Граница Миров, чтобы вы сами могли каждый увидеть это, – заговорила своим скрипучим голосом серая сова, медленно колыхая пышными маховыми перьями. Она зависла в воздухе, без всяких усилий удерживая положение относительно группы, в которой только сокол и сорока держались ровно, а остальные то заваливались от непривычки набок, то судорожно вспархивали и пытались вернуться в общий строй.

– Здесь не работают привычные законы планет, потому что мы уже за пределами всех миров, – продолжала сова, – То, что вы видите вокруг – всё обман, видимость, настоящую сущность Границы глаз воспринять не в состоянии. Каждый из вас видит своё. Я вижу расходящиеся коридоры – примерно полсотни. Они наполнены светом или тьмой.

– Я вижу стену, без верха и низа, без краёв, – сказала сорока-Валандер, – Она пропадает в тумане, куда ни глянь, и только передо мной есть десятка два отверстий. Они кажутся маленькими, но на самом деле они огромные.

– Я вижу извивающегося спрута, у которого много ног, – глухо заговорил сапсан-Пантегри, – некоторые щупальца тянутся ко мне, из одних исходят чёрные дымы, а на других вспыхивают яркие кольца. И я понимаю, что-то говорит мне это, что если я попадусь на одно такое щупальце, то испытаю нечто такое, чего никогда не знал.

– Я вижу тёмный омут, в котором мерцают огни, – заговорил Очерота, – Вода не страшит меня, а манит. Она говорит, что я могу пройти сквозь некоторые огни.

– Я вижу дерево с огромными ветвями, – продолжил Диян, – его корни уходят на невообразимую глубину и теряются во мраке мироздания, а его ветви попирают само небо. На ближних ветках есть цветы – большие, даже огромные. Цветы дышат и зовут меня. Я знаю – это всё видимость, и цветы – это дорога.

– Я вижу тёмную пещеру без всяких коридоров, и единственный проход заложен камнем, – сказала Энина.

– Что ты видишь, Лён? – поинтересовался Магирус.

– Огромную голубую сферу, в ней много отверстий, – немногословно отозвался Лён, соображая, что ему видно гораздо больше проходов, чем даже Магирусу – на голубой сфере их были сотни, тысячи!

– Вы четверо, – сказал Магирус ученикам своего класса, – вы настоящие охотники. Вы видите пути, только они вам предстают в разной форме. Ты, Энина, ведомая, ты не можешь проникать через Границу.

– Что это значит? – огорчённо прочирикала трясогузка. – Меня отправят домой?!

– Тебя будут проводить через проходы, – со странно звучащей улыбкой в скрипучем голосе ответила сова.

А потом ринулась на бедную птичку и как схватила её своими острыми когтями! И порхнула в одно из тёмных отверстий, крича: за мной, дивоярцы!

В один момент вся группа устремилась к отверстию, которое внезапно резко увеличилось в размерах, и легко миновала границу мира.

– Ну вот, примерно так, – сказала сова, отпуская трясогузку по ту сторону Границы.

Странно красивый и явно враждебный мир предстал перед глазами: сухая и холодная тьма царила в атмосфере этого мира. Колючий, неподвижный, ледяной воздух слегка обжигал лёгкие и коварно проникал под перья, вцепляясь тонкими коготками в горячую кожу птицы. Наверху огромной, чистой, глубоко-чёрной чашей опрокинулось необъятное небо, и звёзд на нём – ошеломляющая яркостью бесконечность.

Внизу простирался далеко видимый пейзаж – сплошная, безжизненная равнина, изрезанная глубокими щелями, вдали – горные гряды, удивительно отчётливо видимые в ночном мраке, разгоняемом лишь светом звёзд. Кое-где поблёскивали, словно кристально-чистые зеркальца, ледяные поверхности. Поражали блестящие, словно облитые стеклом, поверхности невысоких скальных вершин, группами разбросанных по равнине – они покрыты ледяным панцирем, застывшим навеки в своей нерушимой красоте. Огромные натеки и наледи по краям разломов, гигантские сосульки, ледяные колонны, уходящие глубоко вниз – в темноту провалов. Но мало было снега – только кое-где, застряв в мелких расщелинах, скальных углублениях, белели редкие светлые пятна. В такой мир привёл их Гонда.

Разнородная птичья стая сделала вираж, идя за своим вожаком – крупной серой совой – и спланировала на равнину под прикрытие группы утёсов.

– Нам повезло, – сказал Гонда, принимая человеческий вид, и вся стая поступила так же.

Внизу было очень холодно – сухой ледяной воздух проникал под лёгкую одежду, в какой были дивоярцы, и все они тут же зябко застучали зубами, поёживаясь и оглядываясь в поисках убежища. Наверно, магистры знали куда их привели и как справляться с неприветливой природой этого мира.

– Такое затишье тут редкость, – продолжал Гонда, сбрасывая наземь с плеча походную суму, – обычно здесь лютуют снежные бураны – именно они сдувают с поверхности весь снег. Поэтому в виде птиц мы можем пребывать только в тихую погоду.

Он раскрыл плотно набитый баул и извлёк из него что-то маленькое – эта вещь тут же разрослась и оказалась овчинным полушубком с меховым капюшоном. Тёплые штаны, меховые сапоги, варежки – все это извлекалось из сумы, принимало нормальный вид и надевалось озябшими студентами. Сами магистры легко изменили свою одежду в удобный для этих мест вид – обоим была доступна бытовая магия, а Лёну пришлось надеть вещи из сумы вместе с прочими учениками.

Затем оба магистра показали высший класс бытовой магии, и под прикрытием скалы образовалась плотная палатка, внутри которой нашлись походные спальные мешки из меха, скудная походная утварь. Опытный в походных делах Гонда велел отыскать натаскать в палатку небольшие каменные обломки, которые валялись повсюду в избытке, и вот под дымоходным отверстием конической палатки загорелся маленький очаг, в котором горело без дыма прессованное топливо, которое изготовляли учёные Дивояра – своего рода синтез химии и магических приемов.

– Здесь есть хищники? – первым делом поинтересовался Пантегри, принимая в ладони чашку горячего бульона с кусочками дегидрированного мяса, разбухшего в кипятке.

– Есть, – охотно признался Гонда.

– Когда-то это была очень хорошая планета, – вступил Вэйвэ, приглаживая свою чёрно-белую бородку и приступая к горячему ужину. Хотя, кто знает, что сейчас за время суток?

– И что случилось? – поинтересовался Очерота.

– Не знаем, – пожал плечами Гонда. – Если оно случилось, то случилось достаточно давно – ещё до того как появился Дивояр, и начали писаться хроники миров.

Все расположились на толстых меховых полостях, среди подушек, набитых шерстью, вокруг маленького очага, который давал достаточно тепла, и не нужно было ходить искать дрова, которых тут, скорее всего и не найти. Все сняли с себя полушубки и чувствовали себя замечательно в этой уютной походной обстановке.

– Трудно сказать, что произошло, – задумчиво проговорил Валандер тем тоном, который предвещал, как знали студенты, начало интересного рассказа.

– Мы не первый раз ходим в этот мир, здесь мы отыскиваем некие важные ингредиенты для одной из наших машин. Судя по исследованиям, когда-то здесь был процветающий мир, а потом произошла катастрофа – все подверглось мгновенному и резкому оледенению. Всё живое тут погибло. Неизвестно, сколько столетий или тысячелетий этот мир стоит остывшим и безлюдным. Да, тут были люди, тут кипела жизнь. По некоторым признакам мы полагаем, что это был один из миров Содружества, который в незапамятном прошлом был исключен из кольцевого цикла. Нет смысла блуждать Дивояру над этими мёртвыми равнинами в течение столетий.

– Здесь найдены неработающие Переходники, – добавил Гонда, – эльфийские ворота выключены неизвестно кем. Но это хорошо, потому что тут поселились очень скверные виды животных. Ледяные драконы, белые медведи – не те, что известны вам. Холодные черви, которые ищут малейшие крохи тепла – оно составляет их пищу.

– Но как здесь сохранился кислород? – удивился Лён, – ведь нет растений, которые могли бы вырабатывать его.

– Сохранился, потому что некому потреблять его, – ответил монстрозоолог Вэйвэ, – немногочисленные виды, живущие здесь, имеют совсем иной метаболизм, что подтверждает инопланетное их происхождение. Очевидно, переходники тому виной – благо и несчастье для живого мира. Недаром их закрыли. Мы полагаем – эльфы.

– Мы будем охотиться на драконов? – спросил Пантегри, глаза которого горели при мысли о предстоящей боевой вылазке.

– Вообще-то цель путешествия другая, но если подвернётся удача – непременно поохотимся, – с улыбкой сказал Гонда – учитель знал, что молодые бойцы хотят именно этого.

– Мы здесь за опаловыми яйцами, – поведал Валандер таинственным тоном, впервые заговорив о том, что составляет большой секрет Дивояра.

Вот что узнали молодые дивоярцы, без пяти минут магистры.

Жизнепродлевающая машина эльфов, так называемый Источник Молодости, работает на особом топливе: опаловых яйцах, которые встречаются в таких вот холодных мирах. Крупные, до трёх ладоней в длину, вытянутые эллипсоидные кристаллы очень трудно добывать: они содержатся в глубине каменной породы на разной глубине. Иногда скалы рушатся под действием природных сил, и яйца выпадают – их находят в глубоких расщелинах. Иногда их поднимает ледяным смерчем и выносит на поверхность, где они катаются по корке льда, пока не попадают в замёрзшее русло реки. Так, перекатываясь под действием ветра, они выносятся на поверхность замерзшего океана. Некоторые проваливаются в гигантские трещины во льду – их не достать, а иные скапливаются в береговых ловушках. Вот там их и собирают охотники. Найденные яйца доставляют в Дивояр, где их перемалывают в тонкий порошок, который и есть готовое топливо для Источника Молодости.

– Мы будем собирать яйца! – с нотой разочарования протянул Пантегри – а он-то думал, что они будут охотиться на драконов!

– Ага! – весело блеснул глазами Вэйвэ, – Не мы одни – их обожают белые медведи, а также холодные черви. Так что у нас будут конкуренты в таком несложном деле.

Снаружи потихоньку разыгрывалась непогода. Начал подвывать ветер, полог палатки затрепетал, пропуская струи ледяного воздуха, от которого маленькое пламя очага билось и металось. Пришлось наглухо закрыть вход прикрыть дымоходный клапан, чтобы не выстужать палатку. Все забрались в походные мешки, застегнулись наглухо, оставив только малое отверстие для доступа воздуха. Это была первая ночёвка на холодной планете, для которой даже не было своего названия, и числилась она под регистрационным номером в реестре Границы Миров – существование этой карты было одной из стратегических тайн Дивояра. Нечего было и думать соваться в порталы границы без знания характеристик миров. Лён уже знал, что некоторые отверстия-порталы ведут в открытый Космос или на планеты, не имеющие атмосферы.

Всё в этом суровом месте сопровождалось трудностями: перемещение по заледеневшим камням грозило травмами: поднявшийся буран слепил глаза, а под ногами то и дело попадались трещины и намёрзший лёд. Утренний поход по нужде показал, насколько тяжёлым будет нынешнее предприятие. Первым из палатки вышел Гонда, обследовал каменные нагромождения, давшие укрытие охотникам, и показал уголки, где можно уединиться по своим делам. Такой поход – мужское дело, поэтому Энина создавала отряду трудности.

– Всегда надо быть наготове, – сказал Гонда, который все время, что молодые дивоярцы спали в своих мешках, провел снаружи, вместе с Вэйвэ, по очереди дежуря и охраняя отряд. Они были первой ночной стражей, а в следующие сутки дежурить будет следующая пара. Сейчас опытный проводник по враждебным мирам учил молодую смену приёмам бдительности. Им предстоит провести тут не менее недели по обычному счету времени, и всё это время они должны ожидать нападения в любой момент. Даже утренние дела требовали бдительности. Для этого экспедиция делилась на дежурные пары. Лёну выпало быть в пару с Очеротой. Сам Гонда дежурил с Валандером, который не был боевым магом и потому едва ли мог составить хорошую защиту своему напарнику. Третья пара: сильный, выносливый Пантегри и молчаливый, но надёжный Диян. Только Энина была освобождена от дежурства.

После завтрака пары по очереди отправились по нужде, охраняя друг друга – потом будет некогда.

– Мы не сможем летать в такую погоду, – укрывая лицо от колючего ветра, сказал ученикам Гонда, – будем двигаться пешком.

Прибегать к пространственному переносу в такую метель тоже невозможно – когда видимость в пределах десятка метров. Погода в этом мире была самой большой его странностью: что повелевало ветрами в атмосфере, где не было испарения воды и где солнце очень мало влияло на условия?

– Планетное ядро живо, существует нестабильное магнитное поле, – объяснял Валандер из глубины мехового капюшона, – здесь есть действующие вулканы, вокруг которых кишит местная жизнь.

Тут Лён узнал одну особенность порталов Границы Миров, о которой не рассказал ему в свое время огненный князь Финист – то ли забыл по беспечности, то ли думал, что собрат и так всё знает. Отверстие входа прочно привязано к одному месту – в их случае оно находилось точно над грудой скал, у подножия которых ночевал отряд. Для возвращения к этому месту Гонда оставил маячок – кристалл, вмонтированный в стальную капсулу. На обратном пути второй такой кристалл, в браслете-компасе, будет указывать отряду направление.

Поначалу двигаться было довольно легко, только мешал ветер, бьющий в спину, да видимость слишком мала – до десятка метров. Однако, Гонда, кажется, знал куда идти – он уверенно двигался в одном ему известном направлении. Время от времени он указывал на ориентиры, примеченные в прежних посещениях Планеты Бурь, как назвал Лён про себя это негостеприимное место. По каменистой, растресканной поверхности каменистого плато всё время несло длинные потоки снежной крупы, похожие на плотные белые волокна – позёмка летела совсем полого. Из-за этого ноги то и дело оступались и попадали в мелкие трещины. Иногда попадались глубокие щели, до десятка метров в ширину. Их отряд преодолевал легко, одним прыжком в пространстве – это было легко, поскольку все маги, за исключением Энины, владели этим способом перемещения, лишь бы видно было куда прыгать. Девушку-целителя переносил Магирус, крепко охватывая её за плечи.

Вскоре путь уже не казался таким простым: дорога пошла в горы, и прыжки на малые расстояния оказались затруднены из-за плохой видимости. Приходилось перебираться исключительно ногами. Но Магирус по-прежнему уверенно правил в известном ему направлении: путь отряда вёл к застывшему морю. Мороз крепчал, отчего дышать становилось трудно. Уж насколько скверно чувствовал себя Лён, а каково приходилось Энине? Острые, колющие потоки снега теперь несло прямо в лицо, ледяная масса забивалась под капюшон, проникала под застёжки тулупа, таяла на щеках и губах, тяжёлым грузом скапливалась на плечах. Забивалась под вещевые мешки, ставшие вдруг тяжёлыми и скользкими. А Магирус всё не объявлял привал. Да и негде было: кругом сплошные, едва преодолимые скалы да чуть приметная тропа. Если бы не магическая способность переноситься в пространстве, отряд ни за что не преодолел бы этот переход.

Энина изнемогала – силы быстро оставляли её, и девушка становилась настоящей обузой отряду. Изо всех сил, молча, стиснув зубы, она карабкалась по камням, цеплялась за выступы. У неё не было вещевого мешка – мужчины избавили её от этой ноши, но за отвороты меховых сапог набилось много снега, обувь стала тяжёлой, внутри сырой и неприподъёмной. Казалось, ещё немного, и девушка расплачется. Валандер явно выбивался из последних сил, и даже сам Гонда, который, кажется, был сделан из железа, всё чаще спотыкался и едва не падал.