Текст книги "Перекрёстки времени"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

– Уходим, Юги! – крикнул он.

В ту же секунду вылетела от сильного удара дверь гостиничного номера.

Он хотел совершить бросок-перенос куда-нибудь подальше, а там сконцентрироваться и убраться в прошлое – туда, где безопасно! Но Юги неверно его понял.

Он вдруг крутанулся вокруг себя и моментально обернулся чёрным вороном, а затем стремительно вылетел в окно. И тут же снаружи раздались громкие вопли, в которых потонул одинокий крик боли. Туча стрел взметнулась с земли, на секунду расчертив тонкими полосками небо, и какая-то одна из них прошила тельце ворона.

В помещение вваливались гвардейцы, сопя и мешая друг другу в тесном дверном проёме. Но более мешал им страх, ибо они знали, что точно ввязались не в свое дело, и, если бы не желание полковника Альберта Совара отличиться, следовало бы дождаться дивоярцев. Те, что успели застать преступника, увидели страшное и незабываемое зрелище.

Человек, одиноко стоящий у окна, вдруг обернулся, и в руке его неожиданно вырос сияющий страшным светом меч.

– Полундра, братцы! – заорал кто-то из алебардщиков, напрасно делая попытку прорваться обратно в коридор и создавая панику в дверях, – У него Каратель!

Толпа замерла в ужасе, наблюдая превращение дивоярца. Его фигура вдруг озарилась тем же пронзительным серебряным светом, и диковинные латы закрыли мятежного Румистэля с головы до пят. А затем он вдруг развел в стороны огромные, непонятно откуда взявшиеся крылья. И мощный ветер ударил в стены, потолок, повалил на пол солдат и вышиб окно вместе с большей частью стены. В образовавшийся проем выскользнул этот страшный волшебник и плавно опустился на землю возле распростертого тела своего друга. Длинная стрела торчала у того под ключицей, изо рта текла кровь. У стены же дома, осыпанные дранкой, щепкой и извёсткой, прижимались испуганные лучники.

Сияющий нестерпимым светом крылатый человек поднял голову и посмотрел в небо – оттуда уже неслись всадники на летающих конях Дивояра. Тогда он встал, легко поднял тело раненого друга и в одно мгновение испарился.

– Ушёл... – только и могли сказать обомлевшие лучники подоспевшему из небесного города десанту.

***

Плевал он на облаву возле холма! Туда, на вершину лысой горки перенёс он бесчувственное тело Джакаджи. Только что Лён убедился, что его друг тот, о ком он думал: Джакаджа выдал свое умение оборачиваться птицей. Конкретно – вороном, а это любимый образ Лембистора. Но сейчас Джакаджа был ему нужен.

Он возник на вершине холма среди бела дня, не заботясь о том, что его видят в овальном зеркале. Путь в Дивояр теперь ему закрыт – наверняка и его жилище наполнено непрошенными гостями. Может, и затворы тайной комнаты уже сдались перед силами магов.

Прилежные наблюдатели, сидящие под горой, видели как на её голую вершину высадилось сверкающее существо с огромными крыльями, с какой-то ношей на руках, напоминающей обвисшее в бессознательности тело человека.

– Атака, братья! – громовым голосом рявкнул Пантегри, явный лидер среди своих сородичей, и в тот же миг совершил мгновенный перенос туда, на макушку горы.

Он был мастером пространственного переноса, этот отважный жаворонарец, и настоящим воином, ибо страх был ему неведом – Пантегри рвался к победе. Бросок его был таким чётким, что вышел он предельно близко от сияющего существа и тут же охватил его руками, не давая скрыться. Жуткая боль пронзила тело жаворонарца и как будто выжгла его внутренности, но он успел прошептать немеющими губами: где Паф? Но глаза его, зоркие его соколиные глаза увидели то, что скрывалось под серебристым туманом, окутывающим незнакомца тонким слоем, как самая мощная броня на свете. В белом лице крылатого ангела, как будто светящиемся лунным светом, в его пронзительно-диких глазах Пантегри узнал черты своего друга! Он уже видел его в таком виде! Тогда, на ледяной планете, где собирали они опаловые яйца, Лён спас их всех, закрыв магической защитой своего диковинного Карателя! Но тогда он выглядел под этой непроницаемой серебристой бронёй, как обыкновенный человек, теперь же в его лице не было человеческого выражения – лишь неописуемый гнев сверхсущества!

Падая с холма, Пантегри потерял сознание и покатился безвольным кулём на руки своих племенных собратьев, замешкавших с переносом.

Он очнулся от резких ударов по щекам – братья приводили его в чувство, и вот Пантегри сел на землю, одурело крутя головой.

– Эх, проворонили! – с досадой выразился Очерота, – Надо было всей кучей кидаться! Повисли бы на нём, так просто он бы не отделался!

Отупевший от мощного удара неведомой силы, Пантегри молчал, лишь поочерёдно растирая ладонями руки от плеча до кисти. Он не знал, что говорить и только пытался разобраться в мыслях. Тот, кого он знал как Лёна, оказался кем-то иным – жаворонарец точно видел в глазах того диковинного существа выражение узнавания. Возможно, только это спасло Пантегри от смерти. Крылатый замешкал только потому, что признал в нём знакомца. И в этом сверхчеловеческой красоты лице явно узнавались простые черты Лёна – вот так оно невероятно совпало! Так что, было о чем Пантегри думать.

Едва успели придти в себя жаворонарцы, как пришлось снова открывать в изумлении рты: с неба на них обрушились крылатые кони. Дивоярские боевые маги стремительно закружили вокруг холма, отыскивая следы необычного явления, а предводитель направился к наблюдателям.

– Что вы видели?! Как оно выглядело? – допрашивали их.

Те едва могли описать, настолько необычно было зрелище. Выслушав, маги снова унеслись наверх – что это было, непонятно.

– Похоже, наша вахта завершилась, – проговорил Пантегри, напрасно ища глазами след исчезнувших летающих коней и их седоков.

ГЛАВА 18

На севере великого подземного царства, на самой границе неприступных гор Кентувиора, шли работы по восстановлению башни Гоннерата, северного форпоста, охраняющего подходы к перевалу.

Как обещал владельцу волшебного эльфийского дворца король Алай, так и сделал. Он приказал отремонтировать обвалившуюся крышу сторожевой башни, вставить двойные рамы в зияющие провалы окон, наполнить провиантом и фуражом хранилища в нижней части башни, очистить колодец, вымести мусор, накопившийся на этажах за сотни лет, наносить дров и вообще приготовиться к долгому зимнему периоду охраны единственного пути, которым можно пробраться через горы.

Зачем оно было нужно, и кому вообще взбредёт в голову лезть в Кентувиор, который и летом походил на замерзший ад, – неизвестно, но рабочие старательно выполняли приказ. И вот кровельщики увидали странную картину, от которой у них чуть не оледенела кровь в жилах, хотя и без того на воле было не тепло – близилась зима, и с севера постоянно несло ледяным ветром.

Высоко в небе бесшумно проплыла сияющая ярким серебряным светом крылатая фигура, неся при себе тёмную ношу, в которой без труда можно было признать человеческое тело.

Рабочие в ужасе переглянулись: вот оно что! Вот почему король Алай настрого запретил ходить на север! Нечисто тут дело, и маг, который провёл их в эту подземную страну и дал им всё, чего душа пожелает, начинает снимать свою жатву! То-то в народе удивлялись и поговаривали тайком: как, мол, король Алай не понимает, что ничего просто так не бывает? Неужели просто так, из доброго сердца пустил их в эту великую землю дивоярец?

– Не просто дивоярец это, – шепнул своему напарнику плотник Алекс, – мне жена по секрету говорила, что знала она его, ходил он к ней.

– И что? – замирая от ужаса под холодным ветром Кентувиора, спросил напарник.

– А то, что лишилась Грета всех своих денег, что он ей дал, – продолжал шептать Алекс, хотя кто мог слышать его, кроме того, кто рядом, – Всего лишилась – дома, денег! Что дают эти волшебники, то и забирают. С пустыми руками ушла сюда.

– Ну и?.. – нетерпеливо зашептал напарник, глядя на товарища круглыми от ужаса глазами, словно предчувствуя услышать самую страшную и ужасную правду.

– А то, что он совсем не тот, за кого себя выдает! Грета по секрету мне сказала, только ты, смотри, никому не говори!

– Сдохнуть мне! – убеждённо ответил Ганс.

– Она говорила, что он во сне разговаривал на незнакомом языке!

– ?

– При этом она видела как комната в гостинице менялась!

– ?!

– Да, она там видела совсем другое – не то, что было в комнате! Она рассказывала мне, что всё будто исчезало, и появлялось незнакомое место!

– Какое же?! – вырвалось у Ганса, которого захватила таинственная история, похожая на сказку. Он не больно верил Алексу, но слушать было интересно.

– Не знаю, как сказать, – тот покрутил головой, как будто испытывал затруднение с подбором слов, – Такой как будто дворец, но такой, какого у нашего короля сроду не бывало. Как будто всё из алмазов и хрусталя... Огромный дворец такой!

– Такого не бывает, – не поверил Ганс, – столько алмазов нет на всей Селембрис!

– Да ладно, не в этом дело! – отмахнулся Алекс, и Ганс снова прилип к нему алчущим взглядом, ибо что же может быть ещё важнее, чем целая гора алмазов!

– А то, что она видела тогда, почему и хотела от него сбежать! Она-то думала, ей это примерещилось, а было-то всё правда!

– Ну, ну! – торопил его приятель, но Алекс вошёл во вкус рассказа и не хотел скорого финала.

– Короче, видит она как будто во сне, а на самом деле взаправду, – упершись взглядом в горизонт, вещал Алекс, – Как будто этот дивоярец стоит посреди того огромного зала из хрусталя и алмазов, а в руках у него меч такой особенный – не как у магов. А перед ним женщина неземной красоты.

– Врёшь, – с замиранием сердца проронил Ганс, но Алекс уже ничего не слышал и продолжал переживать видение, как наяву.

– Идёт она к нему, такая красивая, что прямо дух захватывает! А он тут – раз! – и снёс ей голову одним ударом!

– Не может быть! – восклицает Ганс.

– И тогда всё стало меркнуть, – как в состоянии сомнамбулизма, продолжал молодой плотник, – звёзды стали гаснуть, солнце потухло, и такой холод начался везде. Море замёрзло, и люди стали умирать.

– Такого не бывает, – авторитетно заявил Ганс, – чтобы враз погасли солнце и звёзды!

– Я не сказку тебе рассказываю! – рассердился Алекс, – Это видение, которое видела Грета!

– Ну, мало ли, что бабе привидится!

– Я вообще думаю, что она видела егосон. Это егосон, понимаешь? И вообще, ты обещал никому не рассказывать.

– Сдохнуть мне, – без убеждения проронил Ганс, и явное разочарование в его голосе выдало, что он как раз и собирался всем рассказывать.

Ставший внезапно молчаливым Алекс вернулся к своей работе, и Ганс вернулся, но был задумчив и беспокоен.

***

– Грифон, нужна помощь! – крикнул Румистэль, врываясь во дворец с бесчувственным телом Джакаджи на руках.

Невозмутимый слуга скорее принял раненого из рук хозяина и заскользил по алмазным полам куда-то вон из главного зала, а Румистэль поспешил следом.

– Ты знаешь, что можно сделать? – вопрошал он.

– Конечно, – отвечал Грифон, – простая рана от оружия смертных лечится без всякого труда.

Он донёс друга хозяина до помещения, где имелось что-то вроде хрустального саркофага.

– Немного сна, и он восстанет, как новенький, – пророкотал своим низким голосом слуга, – Его можно было бы собрать даже из кусочков.

Собрать из кусочков?! Это просто к слову пришлось или в самом деле Грифон говорит правду? Разве можно воскрешать умерших?!

– Конечно, – невозмутимо ответил Грифон, как будто находил это невозможное на Селембрис дело самым обычным.

– И сколько времени должно занять в таком случае исцеление?!

– Как обычно – шесть дней.

Наверно, в голосе хозяина отразилось что-то необычное, потому что Грифон вдруг оставил свою невозмутимость и заглянул в лицо дивоярцу своим удивительными, теплыми глазами цвета мёда.

– Значит, не надо было разбивать Живой Кристалл, чтобы оживить Алариха?.. – прошептал тот, словно разговаривая с призраком.

– Живой Кристалл вообще не надо было разбивать, – ответил Грифон.

Лён очнулся и посмотрел на своего доброго слугу, в глазах дивоярца стояли слёзы. Теперь ему открылась невероятная низость и злоба Эйчварианы, и ненависть к ней вспыхнула в сердце с новой силой. Как будто снова он стоит со своим мечом перед этой змеёй, и руки чешутся снести ей голову ещё раз.

Войдя в свои покои, он рухнул на широкое роскошное ложе, весь уйдя в мысли, и были они невеселы. Кажется, период его блистательного служения Дивояру подошёл к закономерному финалу, о чем он, кажется, не сожалеет – до того ему надоели хитроумные игры небесных магов. Тревожило лишь то, что он так и не нашёл Наташу, которой снова приспичило вести свою игру. Опасно это – заигрывать с дивоярскими магами. Что она задумала – узнать можно только от Джакаджи, и надо ждать чтобы он проснулся.

– Потерпи немного, Лембистор, – сказал своим маловыразительным голосом Грифон, наведавшись к саркофагу среди ночи, когда рана Джакаджи затянулась, и лишь остатки боли тревожили спящего.

– Где мы, Грифон? – сквозь сон прошептал больной.

– Ты в Рагноу, всё хорошо, – утешил его слуга.

Спящий замолк, и черты его лица, осунувшиеся от ранения, разгладились. Красивое смуглое лицо приняло выражение покоя, и чёрные кудри вольно раскидались вокруг его головы. Походил он на прекрасного тёмного ангела, не хватало лишь больших крыльев, крытых твёрдым вороновым пером.

– Не называй меня Лембистором, – произнесли вдруг губы спящего. – До времени ему не надо знать.

– Хорошо, – согласился Грифон и уменьшил освещение покоя.

– Скажи ему, – донёсся до слуги голос, когда он уже собрался покинуть помещение, – скажи ему, что он не должен возвращаться к Ниянали.

Грифон вернулся к саркофагу и удивлённо переспросил спящего:

– Что ты сказал, Лембистор?

– Его дочери... – прошептал тот в забытьи, – нельзя...

***

Длинными пространственными прыжками Пантегри перемещался по дороге – быстрее, чем мог бы сделать это на обыкновенной лошади, но медленнее, чем позволял летучий дивоярский конь. На миг выныривал он в реальном пространстве, намечал тренированным взглядом следующую точку и снова исчезал в прыжке. Таким образом всего за час он покрыл большое расстояние до портового городка королевства Бреннархайм, где ждала в своей бедной мансарде его любимая.

Домчавшись до окраины, Пантегри был вынужден снизить темп, чтобы не привлекать внимание прохожих, и припустил бегом, благо, что тренированное тело его выдерживало многие нагрузки.

Под крышей дешёвой гостиницы в бедном районе приморского городка, где жили в основном торговцы рыбой и прочими морепродуктами, а также моряки и их семьи, было открыто маленькое оконце – как будто возлюбленная ждёт его.

– Изабэль! – чуть задыхаясь от продолжительного бега, крикнул в это окно Пантегри.

Сидящая в комнатке на старом диванчике серая ворона вздрогнула и обернулась к окну. А в следующий миг, едва отстучали по ветхой лестнице торопливые шаги молодого человека, на диване с тревогой в глазах уже была красивая девушка с яркими каштаново-красными волосами.

– Пантегри! – бросилась она навстречу входящему. – Откуда ты так рано? Что случилось?

– Ты получила мою записку?

– Да, получила. Но брат мой опять оправился в море, и мы с тобой можем не опасаться его гнева!

– Неважно! – бросил дивоярец, кидаясь на диванчик.

– Как твоя служба? Ты оставил самовольно пост? – встревожилась девушка.

– Не знаю, – немного невпопад ответил жаворонарец, глядя перед собой невидящими глазами, как будто видел что-то особенное, а вовсе не бедное убранство дешёвой гостиницы.

– Скажи, – вдруг обратил он к Изабэли свои блестящие глаза удивительного янтарного цвета, – А что такого в этой книге?

– Если судить по преданиям нашего рода, – словно впав в транс, заговорила девушка, – то в ней записаны многие откровения, открывающие необычную правду этого мира. Там настоящая правда о том, кто есть кто, и описания того, что может быть, что было и что будет.

– Это книга пророчеств? – живо спросил Пантегри.

– Можно сказать, что – да.

– И кто написал их?

– Те, кто создал этот мир.

Изабэль очнулась, как будто до сего момента не сознавала, что говорила, и с тревогой посмотрела на жаворонарца.

– Сегодня я видел кое-что, – ответил тот на невысказанный вопрос, и глаза его горели каким-то странным выражением, – я уже видел нечто подобное! Я видел там, в жестоком мире Дикой, как он боролся с ледяным драконом, и голову даю на отсечение, что и сегодня видел именно его!

– Кого?

– Неважно! – мотнул Пантегри головой.

– Скажи, что только знаешь! – стремительно придвинулся он к своей возлюбленной и жарко взял её за руки, – Что говорили тебе твои предки, что тебе известно?! Где именно в Совете скрыта эта книга?!

Он даже забыл, что Изабэль ему не говорила, что "Гениус Алама" спрятана в Совете! Это говорил ему Лён! Но и девушка, захваченная моментом, тоже не вспомнила об этом!

– Ищи у дальней стены в главной рубке, – проговорила она, околдовывая дивоярца своими необыкновенными зелёными глазами.

– Я вернусь! – бросил ей Пантегри, пулей вылетая прочь.

Высоко в небе Селембрис, в небесном городе Дивояре, в помещении музея монстрозоологии, а именно в его боковом крыле, занятом старыми экспонатами и всяким хламом, стояла у большого овального зеркала валькирия Брунгильда, и её алмазный взор жёстко и немигающе был направлен на сцену, которая отражалась в зеркале, как в экране. Там в обстановке дешёвой гостиничной меблирашки были двое: дивоярец Пантегри и девушка с яркими волосами.

Отойдя от зеркала, которое тут же погасло, валькирия со странным выражением посмотрела в окно – на панораму монстропарка.

– Да, я не ошиблась, – прошептала волшебница, – Это она. Надо же, как им удалось обмануть нас. Ох, как права ты оказалась, Вероника... До чего ж порой бывают прозорливы низкие души, и как слепы в своих высоких порывах иные мудрецы!

***

Добравшись до своих товарищей, которых оставил под волшебным эльфийским холмом, Пантегри на ходу придумал историю, чтобы оправдать свое отсутствие. Впрочем, изобретать особо не пришлось: товарищи и сами придумали ему повод для отлучки. По их мнению, стойкий дивоярец влюбился и тайком смотался, чтобы встретиться со своей зазнобой. Это было совсем близко к правде, и Пантегри не стал возражать. Но сообщил, что должен слетать наверх, чтобы узнать: что там насчет них дальше решат в Совете? Продолжать тут сторожить или возвращаться?

Высадившись на краю облачного острова, Пантегри вовсе не кинулся в Совет, а прошёл к себе в комнату, которую занимал с друзьями-жаворонарцами в общежитии Университета. Там он неспешно принял ванну, переоделся и завалился в кровать, чтобы хорошенько отоспаться.

Уже в ночной тиши он вдруг проснулся и прислушался. Затем поднялся, оделся в тёмный костюм и вышел на улицу Дивояра. Длинным пространственным прыжком он пересёк площадь Звезды, и так же скоро очутился возле здания Совета. Проникновение внутрь произошло без проблем – действовала инициация, оставленная ему Вольтом Громуром. Как удивительно всё складывалось.

В полутёмном коридоре внешнего кольца не было ни души, и Пантегри тихо дошёл до дверей самого ядра здания Совета – главного зала. Он ожидал встретить вход запертым. И очень удивился, когда обнаружил, что препятствий нет. Неужели внутренние помещения здания не запираются? Впрочем, от кого? Здесь, в Дивояре, у дивоярцев нет врагов.

Тихой тенью просочился рослый жаворонарец в святая святых небесного города – при необходимости такой прирождённый охотник и воин мог ходить бесшумно, как муха. И вот идёт он по полутёмному залу в обход большого круглаго стола в центре, обзорные экраны – тайна Дивояра! – закрыты, и места перед ними пусты. Как во сне, сам не веря своему предательству, он подходит к дальней стене, где стоит небольшой столик с наклонной столешницей, закрытой прозрачным стеклом – как раз под книгу. может, здесь она и хранилась ранее? А теперь её прячут в тайнике.

Рука Пантегри скользит по стене, где нет ни малейшего следа самой тонкой трещинки. Губы его шепчут открывающее слово, но это заклинание не действует – слишком простое. Тогда он начал тихо выстукивать стену, надеясь по звуку определить пустоту. Звук действительно выдал наличие некоторой ниши внутри стены. Вдруг что-то словно треснуло под его чуткой ладонью, и гладкая поверхность открылась. Там, внутри, наклонно стояла большая книга с окованными металлом уголками. Была ли это заветная "Гениус Алама", неизвестная, но большего взять негде, и Пантегри вынул книгу из ниши.

С бьющимся сердцем он положил её на столик-подставку и открыл обложку, ожидая, что книга нанесёт ему увечье, потому что волшебные книги без заклинания не открыть. Но вместо этого вдруг вспыхнули под потолком лампы, и яркий свет залил всё помещение.

Пантегри дёрнулся и тут же налетел на кого-то за своей спиной. Его развернули резким движением, и прямо перед собой он увидел бледную от гнева Брунгильду с мечом наголо.

– Кто надоумил тебя, Пантегри, похитить "Гениус Алама"? – зловеще спросила она, и от звука её голоса невыносимая судорога ужаса скрутила жаворонарца. Он вдруг осознал, что только что разрушил свою жизнь.

– Тревога! – неестественно громким голосом сказала валькирия, не отрывая от преступника своего жёсткого взгляда.

И тут завыли сирены и замигали на стенах, потолках – везде! – крутящиеся огни. Откуда-то набежал народ, и Пантегри со своей неопровержимой уликой оказался на виду у всех, а впереди были члены Совета, за ними – молодые магистры-бойцы – стража Совета. Где они все были, когда Пантегри крался через пустое здание?!

Вперёд пробился запоздавший Вольт Громур – один среди всех наспех одетый.

– Что произошло? – недоумевал он, и тут увидел книгу, раскрытой лежащую на столе.

Он огляделся. Члены Совета с интересом смотрели то на него, то на книгу, то на жалко поникшего преступника. Стража хранила невозмутимое молчание.

– Как Пантегри оказался инициирован на вход в Совет? – спросила валькирия среди ощутимо повисшего молчания.

– Я ему дал проход, – заявил Вольт Громур. – А что такое, почему тут книга лежит открытая.

– А ты не догадываешься? – остро глянула на него воительница.

– Нет, не догадываюсь, – с искренним удивлением ответил архимаг.

– Вольт, ты решил провести эту операцию, не советуясь со мной, – с укором сказала ему валькирия.

– А кто ты такая, Брунгильда, чтобы мне спрашивать твоего разрешения! – возмутился Глава Совета, оглядывась на прочих членов и ища у них поддержки.

– Вольт, ты неправ, – сказал ему белобородый маг, почётный член Совета. – Брунгильда в свое время пострадала за эту книгу, а ты позволяешь кому-попало шататься тут в любое время.

– Вопрос: как ему удалось открыть сейф?! – язвительно обратился ко всему Совету его Глава.

– Я сняла заклинание, – бесстрастно ответила Брунгильда, внимательно наблюдавшая за Вольтом, – Иначе как можно было бы открыть намерения этого молодого безумца?

– Ах, ты сняла?!..

– Да, я сняла! Но я-то здесь – сидела и бдила! А ты вложил в руку неопытного мальчишки долгий ключ и ушёл себе спать!

Вольт вдруг что-то сообразил, он окинул взглядом членов Совета и заметил, что все они одеты, как будто только и ждали, когда их позовут.

– Копаешь под меня, Брунгильда! – сверкнул он чёрным глазом из-под лохматой брови.

– Ты бездарен, Вольт, – бесстрашно и дерзко заявила ему валькирия, – за все годы твоего правления не было ничего, что сделало бы Дивояр сильнее – всё, что служит нам сейчас, добыл не ты. В том числе и эту книгу.

– Которую ты и потеряла благополучно семьсот лет назад! – язвительно заметил Глава.

– Которую я и нашла, – твёрдо договорила за него Брунгильда.

– Ну ладно, – заговорил один из членов Совета, – всё это мы можем обсудить позднее и в другой обстановке, а вот как быть с этим молодцом?

Взгляды всех обратились на столбом торчащего Пантегри.

– Что делают у нас с преступниками и предателями? – задал вопрос другой член.

– Их казнят у нас, – мрачно и резко бросил Вольт, взглянув на меч Брунгильды.

– Возможно, вы не стали бы судить поспешно, если бы знали кое-какие факты, касающиеся случая, – загадочно обронила та.

– Что-то такое, что оправдает этого молодца? – насмешливо бросил Вольт.

Стоящий молчком Пантегри, не смеющий даже подать голос в свою защиту, внутренне вспыхнул от гнева: Вольт старается лишь оправдать себя, а на того, кого он подставил, ему откровенно наплевать! Жаворонарец стал невольным свидетелем какого-то давнего раздора между валькирией и главой Совета.

– Возможно, что и так, – с лёгкой улыбкой отвечала Брунгильда, чуть выходя вперёд и тем как бы незаметно скрывая незадачливого похитителя в своей тени.

– Это давняя история, – продолжила она под заинтересованными взглядами, при том жестом отпуская стражу, – и наш молодой жаворонарец случайно попал под удар. На его месте мог оказаться любой.

– Так, так, – полуодетый Вольт язвительным жестом сложил руки поверх халата – на исподнем.

– Та ведьма, что украла когда-то книгу, снова охотится за ней, и Пантегри попал под сильнейшие чары.

– Нет! – невольно вырвалось у него.

– Мы сами с Магирусом не смогли избегнуть в свое время такого сильного обмана и по себе знаем, каково очарование этой ведьмы. Только недавно у меня стали открываться глаза, и факты стали ложиться в ясную картину. И я могу сказать вам, дивоярцы: мы живём в опасный период, когда всё могущество Дивояра висит на волоске. И откровенно слабый руководитель в такой ситуации может привести всё дело к краху.

– Вон как ты заговорила! – разразился гневом Вольт Громур.

"Меня никогда не помилуют, – отрешённо подумал Пантегри, – я свидетель внутренних разборок в Совете".

– Не во мне дело, – презрительно ответила валькирия, – а в Дивояре. И не время сейчас предавать суду и казни самых преданных и сильных из будущих магов. Послушайте меня, и вы поймёте, почему я настаиваю на сохранении жизни Пантегри!

– Так, подожди, – вмешался один из стариков, – пусть-ка этот молодой оболтус пока посидит под замком, а мы решим, в чем он виновен, а в чем – нет.

На это согласились все, и безропотного жаворонарца заточили в маленькой комнатушке без окон тут же в здании Совета.

Спустя несколько часов за ним пришла Брунгильда и выпустила узника из заточения.

– Идём, Пантегри, – сказала она без всякого осуждения, – идём, и ты поймёшь, что с тобой случилось.

Лишённый малейшей надежды на какое-либо будущее, он покорно пошёл за ней. Но понимал, что едва ли можно найти ему оправдания: его поступок ужасен. А поскольку тюрем в Дивояре нет, то единственный исход его – смерть. Никто и никогда не предавал Дивояр таким чудовищным образом.

Валькирия привела его в одно из помещений музея – в закрытую комнату, заставленную старьём. Там она открыла перед ним большое зеркало и нажатием какой-то детали на ободе включила эту странную вещь.

– Эта старая эльфийская машина работает также и на запись, – говорила Брунгильда, что-то подстраивая в управлении. – Ты сам сейчас всё увидишь.

Матовая поверхность зеркала вдруг осветилась, и в ней, как в окне, открылась картина внутреннего помещения – какая-то комната, в которой находились два человека. В молодом и красивом брюнете Пантегри сразу же признал брата Изабэли – Айгена Борца, моряка, который, как сказала девушка, ушёл в плавание. Вторым человеком в той комнате была сама Изабэль.

Не понимая, что это может значить, жаворонарец обернулся к Брунгильде: ну, может, Айген снимает комнату в том же доме? И что такого, если встретились брат и сестра?

– Ты слушай, – кивнула на зеркало валькирия.

– Я надеюсь, что у Пантегри что-то получится, – сказала Изабэль.

Молодой жаворонарец вздрогнул.

– Почему ты не можешь просто сказать Румистэлю? – спросил развалившийся на диване Айген Борц.

– Я говорила ему, что книга нам необходима, но он мне не верит.

– Ещё бы... – усмехнулся брат.

– Но с некоторых пор что-то мне не хочется, чтобы он сам достал эту книгу, – продолжала девушка, как будто делилась мыслями.

Мужчина на диване явно заинтересовался.

– Мне было видение, – мрачно продолжала Изабэль, глядя в окно, – Видела я во сне, как подходит он в пилотской рубке Джавайна (пилотской рубке! – вдруг вспышкой памяти обожгло сознание Пантегри. Эти слова она уже как будто говорила, только он не обратил на это внимания!)

– ...к стене и открывает её, – продолжала Изабэль, не зная, что за ней наблюдают, – Достает оттуда книгу, и тут, в этот самый момент откуда-то возникает Брунгильда – взбешенная, в ярости. Без всяких слов выхватывает свой меч и рубит по Румистэлю. Всё настолько реально выглядело, как будто по-настоящему.

– Она его убила? – спросил тут же утративший показное легкомыслие Айген Борц.

– Одним ударом – и насмерть, – подтвердила Изабэль.

Заговорщики переглянулись.

– Теперь ты понимаешь, почему я пытаюсь действовать через Пантегри? – сказала прекрасная Изабэль фразу, которая доконала Пантегри и разбила его сердце.

Он обернулся к валькирии, бледный, не в состоянии сказать и слова. Такое чудовищное предательство от той, ради которой он был готов предать Дивояр и погубить свою жизнь!

– Ещё не всё, – сказала ему безжалостная валькирия, что-то делая с ободом зеркала, отчего в его плоскости быстро замелькали тени, и вот установилась новая картина.

Комната Изабэли. До боли знакомая старая обстановка дешёвой меблирашки, каждый предмет в которой был дорог Пантегри. Окно открыто, но комната пуста, только топчется на диване и оглядывается залетевшая в пустующее помещение серая ворона.

– Изабэль! – доносится как бы издалека, и Пантегри признает в этом крике свой голос!

В один миг ворона изменяется и на диванчике уже появляется человеческая фигура, в которой с ужасом жаворонарец признает свою возлюбленную!

– Да, она весьма сильный маг, – кивнула валькирия отключая зеркало и возвращая на место плотную накидку. Она аккуратно задвинула назад тумбочку и стол, поставила наверх пустую птичью клетку – как будто наводила порядок.

– Тебя обманули, Пантегри. Тебя использовали. Эта рыжая ведьма – та, что похитила "Гениус Алама" много столетий назад. Она так стара, Пантегри, и так хитра. Она даже нас провела, ведь мы с Магирусом поверили однажды в её беззащитность. А она нас обхитрила – нас, опытных, старых магов! Что же от тебя ждать, ведь тебя поймали на самую сильную приманку: любовное заклятие.

Он слушал молча и не мог поверить. Вспоминал нежную юную красоту Изабэль, пленительную свежесть её щёк, чудесный запах её румяных губ, её изумительные зелёные глаза, с нежностью глядящие на него.

– А этот её брат – он тоже старый маг? – глухо спросил он, стыдясь смотреть в глаза валькирии.

– Юги Джакаджа? – спросила та.

– Нет, Айген Борц.

– А, – чуть усмехнулась валькирия, – я не все застала, оказывается. Нет, он ей не брат, но сообщник. Но сегодня, благодаря случайности, ты оказался свидетелем одного события. Я слышала о твоей храбрости, Пантегри – ты один решился прыгнуть на вершину эльфийского холма. Кого ты увидал там, скажи?