Текст книги "Дом Макгибуров"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

29

Он ничего не думал, разум словно умер. Ноги сами несли Фредерика. Но вместо спасительного выхода из спальни он влетел в открытый зёв тайного выхода из спальни – таким путём вошёл сюда проклятый секретарь.

Странная память снов подсказывала юноше куда бежать, где будет поворот, где нужно пригнуть голову, чтобы не удариться. Узкие тайные ходы дома сменились на широкие проходы подземелья. Он снова вылетел на маленькую площадку, к которой думал уже никогда не вернуться. Один из боковых ходов вёл как раз из его комнаты.

Фредерик заметался. Он лишь ненадолго опередил Седрика, и тот скоро появится тут. А уж Макгибур наверняка знал свою крысиную нору, как свои пять пальцев. Его проклятия уже слышались из темноты. С отчаянием загоняемого животного Фредерик ринулся в приоткрытую дверь, из которой вышел всего-то час назад. А казалось – вечность!

В лаборатории мало что изменилось. Всё так же коптили факелы, всё так же горел огонь в жаровне. Но, едва проникнув за занавеску, Фредерик увидел нечто новое.

У стены на свободных дощатых столах лежали ещё два тела. В одном из них Фредерик с содроганием узнал безжизненную тётушку Лауру. Кровь запеклась у неё на виске и пропитала седые волосы. Чепец слетел и болтался на одной завязке. Вторым трупом был почти голый, костлявый Кларенс. Теперь Фредерик получил возможность разглядеть его обтянутое мертвой кожей бледное лицо. Лежащий на окровавленном столе Франциск Медина был теперь свободен от своих оков. Был ещё четвёртый стол. И беглец содрогнулся, представив, для кого предназначалось это место.

Но разглядывать всё это было некогда. Он заметался. Снова спрятаться в шкафы? Выбора большого не было, чернокнижник уже был за дверями и Фредерик, взмолившись Богу, забился под какой-то хлам.

Дверь грохнула от сильного удара. Разъярённый Седрик входил в помещение. Сквозь какие-то пыльные тряпки Фредерик увидел одним глазом, в чём причина такой его задержки. Горбун тянул за шиворот тело своего отца. Продолжая изрыгать проклятия, он втащил труп за занавеску и на глазах у обомлевшего деверя взгромоздил его на четвёртый стол.

– Ну вот все в сборе. – зло рассмеялся младший Макгибур. – Теперь, пожалуй, пастор нам больше и не нужен. Разве что на мясо для моей прислуги!

То, что Фредерик увидел дальше, на всю жизнь сделало его больным. Ещё много лет он будет лечиться от ночных кошмаров.

Оставив трупы на простых дощатых столах, Седрик сдёрнул занавеску. Фредерику было видно очень хорошо, и он порадовался, что сам находится в тени. Дрожь сотрясала его, и он подумал, что ещё не видел главной мерзости дома Макгибуров. Готовилось нечто более страшное, чем всё, что ему удалось обнаружить до сих пор. Проклятая ночь всё не кончалась. Казалось, само время остановилось в доме Макгибуров.

Седрик готовился к какому-то обряду. Он доставал и ставил на подставки многочисленные вещи, раскрыл книгу с тёмными страницами, зажёг множество свечей. И, наконец, оделся в тёмный балахон. Лица он больше не прятал, и Фредерику был хорошо виден его худой профиль. Волосы цвета воронова крыла и седая прядь на виске.

Седрик начал процедуру вызова духа. От низкого пения у Фредерика заложило уши. Он сжал ладонями голову, не желая слышать гнусных заклинаний. И закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Но мерзкий запах горящих на жаровнях трав и смол едва не заставил его раскашляться. Тогда Фредерик зажал руками нос и рот, подавляя в себе тошноту. Он молча мучился и оттого всё слышал. Глухой рёв потряс всё подземелье.

– Ты принёс мне души? – прогрохотал голос.

– Нет, мой повелитель. – ответил Макгибур. – Мне нужны помощники.

Чудище недовольно зарычало. Красный язык, подобный пламени, поднялся из чаши и угрожающе навис над маленькой фигуркой чернокнижника.

– Сделай мне помощников и ты получишь ещё до утра столько живых душ, сколько пожелаешь. – твёрдо сказал Седрик Макгибур. – Здесь рядом целая деревня. В ней живут потомки наших крепостных. Я всех тебе их отдаю. Но сначала помощники должны поймать мне этого проклятого Фредерика. Я слишком медленно бегаю, а этот молодой щеголь резвый, как рысак.

– Ну ладно. – ответил дух. – Я выполню твоё желание. Но торопись, иначе я возьму в качестве жертвы тебя. Я назову тебе заклинание, делающее мёртвых твоими рабами.

И демон выкрикнул слова на незнакомом языке. От них все свечи разом угасли и загорелись в полной тьме багровым тусклым светом. В этом безумном свете Фредерик увидел, как шевельнулись пальцы Франциска. Мгновенная радость вдруг пронзила его. Кажется, Медина ещё не умер, а только был в беспамятстве. А если это так, то есть надежда спасти его.

С того места, где скорчился Фредерик, не было видно остальных трёх столов. Всё загораживал помост с Мединой. Поэтому у молодого человека зашевелились волосы на голове, когда из-за окровавленного тела Франциска завиделось шевеление. Ещё мгновение и он увидел, как сел Гордон Макгибур.

"Неужели он не умер?!" – пронеслось в голове. Не может быть! Никто не может потерять столько крови и остаться в живых. Тот выглядел каким-то помятым и как бы сдувшимся – грудная клетка словно уплощилась.

Гордон Макгибур при жизни был крупным, сильным человеком, но то, что поднялось с помоста, походило на его карикатуру.

Бледное, перемазанное кровью лицо, закрытые глаза. И кинжал в груди, погружённый по самую рукоятку. Более сомнений не оставалось: Макгибур был мёртв. И вот это, несомненно мёртвое тело, село на столе, не раскрывая глаз. Нос обострился, глазные яблоки ввалились, веки потемнели. Тщательно расчёсанные до того волосы прямо на глазах потеряли цвет и превратились в грязно-седые космы, в которых потонула серебряная прядь. Это походило на безумие. Но труп застыл в сидячем положении. Орлиный нос нацелен на отцеубийцу, лицо неподвижно.

Едва старик угомонился, за ним тоже показалось шевеление. Было плохо видно, но Фредерик сразу понял, что поднялся труп Кларенса – сгорбленный, с торчащими рёбрами, с высохшим лицом. И совершенно дико смотрелись меж приоткрытых тощих губ оскаленные целые зубы.

Теперь Фредерик понял, что за помощников просил себе горбун. Они должны ловить его, а он сидит тут рядом, за каким-то барахлом. Охота будет недолгой. Труп Кларенса точно так же сел и застыл. Голова его была какой-то плоской, с клочками грязных, слипшихся седых волос. Глаза закрыты.

Франциск Медина поднялся бесшумно, как ночная тень. Грязные тряпки, укрывавшие его изрезанное тело, упали. От былого изящества не осталось и следа. Он выглядел так, словно неделю пролежал в могиле.

Фредерик с безнадёжностью обречённого ожидал, что поднимется и тётушка Лаура, но этого не произошло.

Чернокнижник замолчал. Красный огонь свернулся в клубок и нырнул обратно в чашу. В помещении словно разлилась чернота.

Хромая, Седрик подошёл к четырём помостам и внимательно осмотрел три трупа.

– А тётка, значит, не поднялась. – удивился он. – Ну и ладно, видно, силы не хватило.

Он громко хлопнул в ладони, словно требуя внимания. От этого хлопка у трупов моментально открылись глаза. Онемевший от ужаса Фредерик смотрел на всё это из укрытия.

– Слушайте, кадавры. – разнёсся хриплый голос Макгибура. – Слушайте и повинуйтесь. Я ваш хозяин.

– Мы слушаем тебя, хозяин. – глухо проговорили трупы.

– Идите наверх, в дом и найдите всех живых. Кого найдёте, несите вниз, сюда. Когда вы справитесь с работой, получите награду. Я вам дам поесть. Но горе тому, кто хоть оцарапает живого! Никто из них не должен пострадать!

Мёртвые кивнули головами и сошли с помостов. Двигаясь, как деревянные куклы, они направились прочь из зала.

Фредерик на мгновение перевёл дух. И тут вдруг вспомнил: а где же Глория? Но ничего предпринять пока не мог: горбун был занят каким-то делом у стола с ретортами. Наконец, и он вышел. Фредерик едва не потерял сознание.

30

Где он и что с ним? Безумие было так близко, что Фредерик с усилием заставил себя двигаться. Желание жить словно бы иссякло. Весь мир предстал перед ним в виде грязной лохани, в которой мельтешела нечистота. Беги, спасайся, говорил ему разум. Я не могу, бессильно отвечал Фредерик. Заклинания чернокнижника словно парализовали его волю. Ужасное видение поднявшихся на охоту мертвецов всё ещё стояло перед глазами.

Фредерик несмело посмотрел на оставшийся труп тётки, ожидая, когда она поднимется и протянет к нему свои скрюченные пальцы. Вспомнились все страхи из детства, когда зимними вечерами детвора собиралась в тёмном проходном коридоре батюшкиного дома и рассказывала страшные сказки, в которых непременно присутствовали ожившие мертвецы. И вот теперь он словно попал в собственный горячечный бред, когда случилось ему перенести в Индии тропическую лихорадку. Но как же страшна эта явь! Насколько ужаснее всякой выдумки!

Однако постепенно рассудок возвращался, и оцепенение Фредерика прервалось. Он вспомнил про Глорию. О, Боже! Что с ней, где она?! Страх за свою супругу придал ему силы. Теперь Фредерик отказывался верить, что она причастна к той гнуси, что творилась перед его глазами. Уж если сам старый Макгибур не разделял увлечений своего сына, то тем более Глория не имеет к этому отношения. Фредерику вспомнились слова, с которыми она обратилась к брату в тот раз, когда он подслушал их разговор. Проклятый колдун навёл на неё какие-то чары, которым она всё же пыталась сопротивляться. Она защищала Фредерика! Неудивительно, что она так не любит этот дом.

Может быть, она уже ждёт его в конюшне? Глория знает куда больше о нравах своего дома, и вполне могла воспользоваться занятостью своего отца и брата.

"Занятость!" – усмехнулся про себя Фредерик, пробираясь почти во тьме к той деревянной двери, через которую совсем не так давно он попал в эту преисподнюю. И что произошло за эти несколько часов? С той стороны к двери подошёл наивный молодой негоциант, свято верящий в человеческую порядочность. Теперь же он более походил на загнанного зверя.

"Вор и убийца, ничего себе родственнички!" – язвительно сказал ему внутренний голос и Фредерик даже удивился, что в состоянии насмехаться над этими надменными Макгибурами. Сейчас он их просто ненавидел.

Он даже не ожидал, что дверь окажется незапертой. Но за последние несколько часов Фредерик разучился слепо радоваться маленькой удаче. Возможно, это совсем не так хорошо, как можно было бы подумать – отпертая дверь! Кто её открыл и зачем? Тем не менее, он осмелился выглянуть наружу.

Во время его блужданий по подземелью буря утихла, и теперь только ровно дул холодный влажный ветер. Вся земля покрыта лужами, повсюду бегут мелкие мутные ручьи. Небо по-прежнему затянуто низкими тяжёлыми тучами, и непонятно, откуда брался этот белесый, мёртвый свет. Деревья полоскали обломанными ветками, вся земля закидана оборванными листьями. А впереди мёртвой холодной громадой стоял непоколебимый дом проклятых Макгибуров.

Фредерик осмелился и вышел под открытое небо, вдохнув с облегчением холодный свежий воздух. У него даже закружилась голова. Казалось, вся внутренность его пропиталась мерзкими запахами норы некроманта. Он побежал к конюшне.

Его жеребцы слонялись по широкому проходу между стойлами – там, где он их оставил. При виде хозяина, они потянулись к нему, ожидая угощения, но Фредерик лишь ласково потрепал их по гривам дрожащими руками. Ему вдруг страшно захотелось запрячь немедленно обоих в коляску и рвануть отсюда, бросив всех и вся. А что ему мешает? Пакет с документами при нём. Фредерик сунул руку за пазуху и обомлел. Пакета не было.

– О, Господи! – он сел на подножие коляски и охватил голову руками. Где же он мог его потерять? Ещё раз лезть в подземелье? Ни за что!

– Надо отыскать Глорию и всё сказать ей. Может, ей удастся отвлечь Седрика, чтобы можно было отыскать пакет?

И тут он вспомнил… Мертвецы! По дому ходят мертвецы! Или ему просто приснился кошмар? Им дан приказ тащить в подвал всё живое! Неужели Глория так и не нашла пастора?! Отчего они не явились в конюшню?! У них было предостаточно времени. Ведь если пастора нет среди мёртвых, значит, он ещё жив!

Фредерик тащился к дому, припадая на каждом шаге и замирая при каждом звуке. Ужас терзал его душу, и всё же что-то толкало его преодолевать себя и своё желание немедленно сбежать отсюда. Только такие испытания показывают, что есть истинные ценности в жизни человека. А Фредерик не сомневался, что любит Глорию.

Распахнутая парадная дверь ничего хорошего не обещала. Фредерик, трепеща от страха, вошёл под мрачные своды дома Макгибуров, в обширный холл.

– А-аааааа! – закричал он и тут же нервно расхохотался. Облезлое медвежье чучело привело его в состояние паники!

Истерическое веселье утихло так же быстро, как и возникло.

Он миновал тёмный холл и начал подниматься по лестнице, всё время оглядываясь и прислушиваясь. Неясный слабый звук шёл со всех сторон и Фредерик вертел головой, стараясь понять, что это такое. Внезапно его ног коснулось что-то и тут же улизнуло. Он опустил глаза и едва не завопил от ужаса, на этот раз подлинного.

Мимо его ног молчаливо бежали мыши. Они ловко прыгали со ступеньки на ступеньку, быстро семеня лапками. Фредерик стоял среди этого серого потока, не смея даже дышать. Вот мимо пробежала последняя мышка, и он решился ступить ногой на следующую ступеньку. Так и поднялся на второй этаж.

"Я должен найти Глорию." – в мыслях говорил он, как будто заклинал себя. Но почему-то всё больше на ум приходило видение: как он сейчас зайдёт за очередной угол, а прямо на полу обнаружится свёрток из коричневой бумаги. Лежит себе тихо-мирно, дожидается хозяина. Фредерик быстро нагнётся, схватит его и засунет за пазуху, поближе к телу. Нет, в самом деле, было очень неосмотрительно прятать документы всего лишь за сюртук!

"Но где же Глория?" Он был словно в трансе – всё ему казалось, что он ощущает кожей груди такой вожделенный пакет из грубой обёрточной бумаги. Как хотелось, чтобы это чувство было правдой, тогда можно бежать из этого проклятого могильника на волю, сесть в повозку и поддать вожжами, чтобы лошади неслись, как сумасшедшие. Но, где же Глория?

Так Фредерик, грезя наяву, пробирался среди гуляющих под ветром драпировок. Поэтому он не сразу понял, на что наткнулся. Путь его шёл в библиотеку, поскольку именно там он, скорее всего, мог обронить свой драгоценный пакет. Но библиотеке предшествовал ещё один небольшой холл, который, скорее, можно было бы назвать курительной. В этом помещении, откуда вело сразу несколько дверей, имелись старые пыльные диваны, такие же дряхлые секретеры, а на полу постелены ковры, которые давно уже не достойны называться персидскими. Вот среди этого-то помещения Фредерик запнулся ногами о что-то мягкое, лежащее в тени.

Из свёртка послышался придушенный стон. Внутри свёртка из ковра покоилось нечто живое. Живое! Кто бы это мог быть?! Неужели, Глория! И Фредерик, потея от волнения, начал разворачивать этот толстый кокон. Но, развернув, понял, что ему не вполне повезло.

– Что случилось? – с недоумением спросил невысокий тусклый человечек, потирая затылок и тревожно оглядываясь по сторонам.

– Сэр Уоллес?! – признал он во Фредерике своего знакомца.

– Тише, господин пастор. – прошептал тот.

– Но что такое? – недоумевал тот. – Кто-то ударил меня по голове?

– Да, падре. – тихо отвечал сэр Фредерик, стараясь поставить на ноги немолодого священнослужителя.

– Я протестант! – вознегодовал тот. – Мы, протестанты, не признаём подобных обращений.

– О, Боже мой, умолкните, прошу вас! – простонал в страхе молодой негоциант.

– Не стоит поминать всуе имя Божье. – назидательно заявил священник-протестант. Но, тут же схватился рукой за рот, испуганно присел и уставился в глаза своему спасителю.

– Здесь, кажется, что-то происходит. – заикаясь, спросил он шёпотом.

– Здесь такое происходит, – сквозь зубы ответил Фредерик. – что вам, протестантам, такое и во сне не снилось. Молитесь Богу, чтобы он нас вывел из этого дьявольского места.

И храбро двинулся вперёд – к библиотеке, потому что твёрдо помнил, как недалеко он уедет в этой стране без денег, без документов и без рекомендательных писем.

– Скажите, а тарантас готов к отъезду? – двигаясь следом за Фредериком и стуча зубами, спросил почтенный пастор. – Сэр Макгибур мне обещал, что рано утром он отвезёт меня на станцию. Я должен нынче вечером быть в своём приходе, чтобы готовиться к проповеди.

– Я умоляю вас, молчите. – с невольной грубостью процедил сэр Фредерик. – Ваш Макгибур уже примерно два часа, как преставился, а по дому ходят мертвецы.

– Кто?! – забыв таиться, воскликнул старый пастор.

Фредерик от нервов потерял терпение, он обернулся и с высоты своего роста глянул в бледные от ужаса глаза пастора, желая при этом кое-что сказать ему. Но передумал, потому что понял, что пастор ему верит.

– По дому ходят четверо умерших. – тихо, но ясно сказал молодой купец. – Они ищут меня и вас для совершения дьявольского обряда. Здесь, в этом доме, уже много лет творит свои чёрные дела сын Гордона Макгибура – Седрик Макгибур. Вы принимали его за секретаря. И, если будете продолжать свои расспросы, то вот вам путь, а мне в другую сторону.

31

– Тише! – прижал палец к губам пастор.

В покинутой курительной послышался подозрительный шум, словно кто-то налетал на мебель и ронял безделушки со столов. Ни слова при этом не прозвучало.

Два человека в панике посмотрели друг на друга. Было совершенно ясно, что мёртвые слуги некроманта будут последовательно, с тупой методичностью обыскивать весь дом – комната за комнатой, зал за залом, коридор за коридором. Причём, для Гордона Макгибура в этом доме нет тайн – он знает, как открываются все двери в этом похожем на склеп жилище.

– Что вы делаете? – панически прошептал пожилой провинциальный проповедник, видя, как Фредерик что-то нашаривает среди высоких книжных полок.

Где-то здесь должен скрываться механизм поворота двери – это Фредерик помнил точно из своего сна. Тогда проклятый горбун именно так открыл потайную дверь. Но, рычажок не находился, и в досаде Фредерик толкнул книжную полку. К его удивлению, она легко подалась, и на пол библиотеки легла полоса яркого света. При нажатии дверь стала отворяться быстрее, одновременно со стороны курительной раздались нечёткие, но такие страшные в наступившей тишине шаги.

Взгляд, брошенный назад, к массивной арке входа, обнаружил возникшую в дверях фигуру.

– О, Боже, что это?.. – прошептал, стуча зубами, пастор.

На пороге стоял, озираясь мёртвыми глазами, труп Франциска Медины. Неживое лицо его медленно поворачивалось из стороны в сторону, словно мертвец ловил остывшими щеками тепло от живых людей. Седые волосы Франциска стояли дыбом, из порезов сочилась сукровица, а рот был раскрыт в дьявольской усмешке, показывая сияющие перламутром зубы.

– Постойте, Фредерик. – отчётливо произнёс труп. – Мне надо вам кое-что сказать.

– О, боже мой! – простонал пастор, проваливаясь спиной в открытую дверь потайного хода, а в следующий момент Фредерик навалился изнутри плечом на створку, возвращая её в положение "закрыто". Но, щель смыкалась слишком медленно, и в неё проникла мёртвая рука. Цепкие пальцы ухватили Фредерика за плечо и стали рвать на нём сюртук.

– Я не верю! – выкрикивал пастор, падая на пол. – Такого не бывает! Это всё против Божьей воли!

– Я умоляю вас, падре, – сквозь зубы процедил сэр Уоллес, не отступая от двери. – Отцепите его от меня!

– Нет, нет! Этого не может быть! – безумно повторял тот, следя побелевшими от ужаса глазами за тем, как синие пальцы мертвеца с силой рвали с плеча Фредерика прочную материю. Но Уоллес в последний раз нажал плечом, дверь с щелчком вошла в паз и отрубила руку.

– Мы спасены! – воскликнул пастор, вновь обретя рассудок.

– О, нет! – завопил он, видя, как рука быстро перебирая пальцами, поползла к нему.

– Бежим! – выдохнул из последних сил Фредерик, снимая со стены горящий факел.

– На вас кровь!!! – пронзительно вскрикнул служитель Господа. – У вас вся грудь в крови!

– Это не моя кровь. – утешил его сэр Уоллес. – Это кровь старого Макгибура, убитого собственным сыном. Так что, падре, или как вас там, нас никто не защитит и, если хотите жить, соберитесь с силами и бегите за мной.

И далее он решительно кинулся по узкому коридору, освещая себе путь факелом.

– Куда мы? – стуча зубами, но исправно двигая ногами, спросил пастор.

– В логово Зверя. – с мрачным смешком ответил Фредерик.

* * *

Всё в подземелье было, как и ранее – казалось, ничего не изменилось. Всё так же молчаливо коптили факелы по стенам, всё так же зияли чёрные провалы входов.

– Куда мы? – спросил пастор, видя, как решительно его спутник направился в один из коридоров. – Откуда вы знаете, что там?

– Я знаю. – мрачно ответил Фредерик. Ему в самом деле осточертело это подземелье, и он подумал, что был бы счастлив никогда не знать его гнусных тайн. Сам удивляясь себе и своему настойчивому желанию отыскать свой пропавший пакет, он толкнул рукой дверь в тайную лабораторию некроманта. Дрожа от страха, он, тем не менее, был полон желания вломить мерзкому лже-библиотекарю по голове железной палкой, которую так и не выпускал из рук. Теперь он бы так просто не оставил колдуна, как тогда в библиотеке. Тогда его отвлекла тётушка Лаура, но теперь Фредерик не остановился бы до тех пор, пока последние признаки жизни не оставили бы искалеченное тело младшего Макгибура.

Фредерик сам удивлялся своей кровожадности, настолько явственно его преследовало видение ударов, опускающихся на голову проклятого некроманта. Он словно грезил, ощущая, как со смачным звуком входит в кости черепа Седрика железная дубинка. Он ощущал с безумным удовлетворением, как брызги мозга и крови проклятого колдуна попадают ему на лицо. Он слышал звуки, он обонял запах горячей крови, он жаждал мести. О, Глория, что сделал с тобой этот адский заклинатель?!

– Я умоляю. – оторвал сэра Уоллеса от созерцания своих фантазий голос пастора. – Что вы здесь ищете?

Тот пришёл в себя и огляделся. Что ему нужно в этом пыточном зале?

– Но где же тётушка? – потрясённо вскрикнул Фредерик.

Тётушки не было на дощатом столе, только смятый и разорванный чепец валялся на полу.

Остолбенев от ужаса, пастор озирался по сторонам, оглядывая мерзкую нору некроманта.

– Неужели в наше просвещённое время возможна такая дьявольщина? – заикаясь, спрашивал он.

– Боюсь, что нас сейчас найдёт ещё один мертвец. – озабоченно сообщил ему неверующий Фредерик. – Кажется, тётушка поднялась и отправилась в поиск. Седрик дал своим мертвецам приказ отыскать в доме живых людей и доставить к нему в подвал. А мы и сами постарались прибыть. Здесь нас принесут в жертву духу зла, и Седрик получит обещанное ему богатство и возродится в новом теле – для этого здесь, как рождественский поросёнок, припасён я вместе со своими деньгами, бумагами и свидетельством о браке.

Всё это Фредерик говорил, расшвыривая у стены корзины и отыскивая свой потерянный пакет. Он полагал, что утратил его в то время, пока прятался за всяким барахлом.

– Вы говорите это так спокойно? – изумился пастор, держась за сердце и глядя на молодого человека круглыми глазами. Он был перемазан сажей и извёсткой, отчего утратил свой чинный вид служителя Господа. Редкие волосики пастора были растрёпаны, рукав разорван, белый воротничок выбился и теперь болтался сбоку, и вообще он был похож на потерявшегося в лесу ребёнка.

– Да, падре. – ответил Фредерик, садясь на край дощатого помоста. – дело обстоит именно так: пакет свой я не нашёл. Так что давайте выбираться отсюда, пока мертвецы нас не поймали. Вы же не хотите пожертвовать своей живой кровью ради дьявольских забав проклятого Богом некроманта.

– Это предрассудки. На самом деле никакой магии не существует, а некромантия – занятие для сумасшедших. – отозвался просвещённый пастор, но поспешил следом за молодым человеком.

Оба человека выбрались обратно в помещение, откуда расходились норы коридоров.

– А где же молодая леди? – опомнился пастор. – Что с ней случилось?

Фредерик тяжело вздохнул и обернулся к пожилому человеку.

– Мне не хотелось говорить вам. – признался он. – Но Глория замешана в этих кознях Макгибуров в не меньшей мере, нежели Седрик. Я слышал многие слова и видел отвратительные вещи. Я убедился, что она прекрасно знает то, что здесь творится. Она пыталась остановить своего преступного брата, пыталась также убедить меня уехать, но делала то и другое слишком слабо. Она не пожелала открыть мне всей тайны дома Макгибуров, но я и сам прекрасно понял, что отец и сын самые настоящие разбойники. Старый Гордон грабил женихов своей дочурки, а молодой топил их в озере. Лишь один жених избегнул общей доли, о чём жалел все пять лет, которые провёл в застенке здесь, в этом проклятом подвале.

Пастор ничего не мог сказать в ответ на горькие слова молодого Уоллеса, он только безмолвно ловил губами воздух и цеплялся пальцами за стену.

– Держитесь за меня. – промолвил Фредерик, тронутый беспомощностью этого пожилого и наивного человека, полагающего, что весь мир вполне описывается теми простыми словами, в которых можно составить воскресную проповедь. Молодой негоциант усмехнулся, подумав, что и сам не так давно был полон таких же милых и простых мнений о реальности. Он подхватил пастора под руку, помогая ослабшему от переживаний человеку подниматься по крутым ступеням подземелья.

– Вот этот подвал и есть остатки прежнего дома Макгибуров. – продолжал он. – Огромного и мрачного замка, стоящего на страже холодных вод озера. Здесь они прятали свои тайны, пока обозлённая их колдовством толпа не порушила этот мерзкий вертеп. Придёт ли разрушение на старые камни, из которых построен новый дом Макгибуров? Сколько гнуси прячется за гобеленами его, сколько тайн скрывают его стены! Как крысиными норами, источен он тайными ходами. В каждой стене скрывается глазок, в который смотрят за беспечными гостями алчные глаза хозяев. Они охотятся на человека, как зверь на добычу. И Глория всё это знала и молчала.

– Ох, не судите столь строго. – пробормотал пастор, тащась следом за молодым человеком, которого словно несла какая-то неистовая сила.

– И это всё, что можете сказать мне вы – служитель Бога? – во гневе вскричал Уоллес. – Где воздаяние за те бесчисленные злодеяния, что творились в этой змеиной норе многие годы?! Где был ваш Бог, когда его спасения искал несчастный Кларенс?! Сколько же молитв шептали в тёмной нише его искусанные в страдании губы?! И вот в последний миг, когда спасение его уже приблизилось – он умирает! А Франциск Медина – беззаботный щеголь, добрый малый, любимец муз, король Латинского квартала – он за что погиб?! Так страшно, так бесславно, так мучительно!

– Откуда знать нам, мелким тварям, как и какими тайными путями творится справедливость господня? – держась рукой за сердце и запрокинув бледное лицо, ответил пастор. – И я верю – о да, я верю! – что моя вера выведет меня.

– Так отчего же тётушку Лауру не спасла её святая вера?! – в бешенстве вскричал Фредерик. – Или она была не слишком доброй христианкой?!

На это пастор лишь взглянул в глаза молодому человеку с жалким видом, и скорбная гримаса исказила его простое и невзрачное лицо. О, если бы наказание за грех и воздаяние за веру было столь же скорым, как пожелания людей! О, если б было бы оно столь последовательным и очевидным, как проповедуемые истины! Но, где же потерялся ангел, охраняющий простые души – прибежище наивной веры?

Дверь подземелья распахнулась и выпустила двоих людей наружу – в сырую свежесть поздней ночи.

– Ох, погодите, – пробормотал пастор, бессильно опускаясь у стены. – Дайте передохнуть.

– Нам некогда. – безжалостно ответил Фредерик, снова подхватывая пожилого человека под руку. – Надо уходить.

Он потащил последнего оставшегося в живых гостя дома Макгибуров к каретному сараю.

Твёрдой рукой он запряг в коляску лошадей, затащил в неё пастора и вдруг задумался.

– Ну что вы медлите? – взмолился пастор. – Я умираю со страху!

Но Фредерик колебался – он пытался понять, в самом ли деле ненавидит Глорию или только разжигает в себе неприязнь ко лживой дочери Макгибуров.

– Если я не вернусь через час, уноситесь отсюда. – сказал он пастору. – Вы умеете править лошадьми?

Тот судорожно кивнул в ответ, читая в глазах молодого человека решимость.

– Я буду ждать вас, Фредерик. – прошептал пастор. – Но умоляю вас: вернитесь!