Текст книги "Дом Макгибуров"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

21

Обед проходит в томительном молчании. Леди Глория не поднимала глаз от тарелки и вообще ничего не ела. Гордон Макгибур поглядывал острым взглядом то на неё, то на молодого гостя, изредка произнося какие-то ничего не значащие фразы. Библиотекарь ковырялся в невкусной пище своими уродливыми пальцами. И только тётка Лаура, ничего не замечая, стрекотала, как сорока, пересказывая сплетни, подцепленные в городке:

– Наши кумушки болтают, что старый Джон умер не своей смертью.

– И что же они там напридумывали? – неохотно отозвался хозяин дома.

– Как всегда, клевещут на вас, брат. Говорят, что старика сгубило проклятие дома Макгибуров.

Фредерик поднял голову.

– Ну вот, сестра, – сухо отозвался деверь. – кажется, вы встревожили нашего дорогого гостя. Того и гляди, он напугается и поспешит покинуть нас.

Годрик Сентон тоже поднял голову и посмотрел на Фредерика непонятным взглядом. Глория застыла.

У Фредерика было такое ощущение, словно вокруг него стягивается невидимая сеть, а он, как слепой, топчется на виду у всех и не понимает, откуда придёт беда. Тоскливое предчувствие сжало сердце. Может, это всё нелепые ночные кошмары?

– Я думаю, что скоро все эти разговоры прекратятся. – продолжал меж тем Макгибур. – У деревенских сплетников будет тема поинтереснее. Завтра прибывает пастор из N. И вам, наш дорогой сэр Фредерик, в самом деле лучше покинуть этот край вместе со своей женой. Наш холодный климат вредно действует на ваши лёгкие. Вы прибыли сюда гораздо веселее и намного румянее.

Всё это он произносил с добродушным видом, но никого его слова не тронули. Годрик Сентон ухмыльнулся и снова обратил внимание к тарелке.

– Да уж. – с важным видом сказала тётка. – Глории тоже не помешает тёплый воздух юга. Уж, как я смотрю на неё, бедняжку, так и ужасаюсь: бледна, ну ровно твой мертвец!

– Что это вы такое говорите, сестра?! – возмутился Макгибур. – Моя дочь бледна немного, но в Париже, говорят, сейчас бледность в моде!

– Si! – подтвердил молчаливый секретарь и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на Фредерика из-под деформированного века. Цвет его кожи был нездорово жёлтым. И в этом взгляде молодому человеку почудилась двусмысленность. Определённо, ночные сны навеяли на него состояние болезненной чувствительности.

Глория встала из-за стола и вышла из столовой.

– Ну вот, сестра, вы обидели её. – мрачно заметил Макгибур. – Что это на вас сегодня накатило?

– Не знаю, брат. – тяжело вздохнула тётушка Лаура. – Тоска какая-то берёт, и сны дурные снятся.

Фредерик тоже поспешил выйти из-за стола. Сегодня ему во всём чудилось дурное.

Леди Глория стояла у окна, кутаясь в свою старушечью шаль.

– Желал бы я прокатиться с вами в своём ландо. – сказал ей Фредерик, подходя ближе и разглядывая по примеру Глории косые струи дождя на стекле. – Жаль только, что ваш конюший ещё не починил мой экипаж.

– На вашем месте я не стала бы ждать починки экипажа. – отозвалась девушка, не отрывая взгляда от тихо идущего дождя. – Если у вас есть лошадь, садитесь на неё и уезжайте. А если нет, бросайте всё и уходите.

Изумлённый Фредерик не успел ответить, как сзади послышались шаги. Он резко обернулся и увидел выходящего из столовой библиотекаря. Годрик Сентон переводил подозрительный взгляд с молодого человека на его собеседницу. Тот вспыхнул: опять слежка! Что всё это значит?!

Совсем уже под вечер, когда заняться было нечем, Фредерик решил прогуляться перед сном. Дождь кончился, и лишь слабый туман висел над мокрою землёй.

Небыстрым шагом он направился без всякой цели вдоль замшелой стены дома Макгибуров, внимательно следя, чтобы не застрять каблуками в широких щелях разбитых плит дорожки. Большой и тёмный дом притаился, словно хищный зверь.

Задумчивый молодой человек равномерно переставлял ступни, сцепив руки за спиной и не поднимая головы. Сам того не замечая, он обошёл дом и оказался с торцовой стороны. Внезапно скрипнула дверь, и Фредерик остановился, подняв голову. В следующий момент он затаил дыхание и прижался к стене. От дверей для прислуги выскользнула всё та же фигура в плаще и направилась к калитке.

Фредерик огляделся: не видно ли где конюха? Хотел двинуть следом, но передумал. И пробрался через пролом за зарослями пихты. Он уже знал, что по склону можно достичь каменной лесенки, ведущей вниз. Вполне возможно, что он сумеет обогнать таинственного незнакомца. Так оно и вышло. Но Фредерик пошёл на хитрость и не стал, подобно беспечному Медине, выскакивать на дорожку и заводить разговор. Он притаился за густым подлеском и стал ждать.

Темнота уже почти совсем поглотила окрестности, только светлые плиты дорожки едва белели перед ним. Едва ли что ему удастся узнать. Да и чепуха всё это. Фредерик уже хотел подняться, как вдруг послышались шаги. Кто-то торопливо и безмолвно бежал по тропинке. Не успел он сообразить, как поступить, как незнакомец миновал это место. Фредерик и сам не знал, какие следовало предпринять действия, и уже хотел вернуться, как выбравшаяся из облаков луна осветила пространство. Туман рассеялся, и дорога выглядела очень чёткой.

Не раздумывая более, Фредерик тихо двинул следом за фигурой, освещённой лунным светом. Та обернулась, немного постояла на площадке перед той самой длинной лестницей, но под капюшоном ничего не было видно. Незнакомец снова стал поспешно спускаться. Фредерик уже больше не таился.

– Послушайте! – позвал он сверху.

Человек прибавил ходу и быстро миновал ещё одну площадку.

– Я только хочу вас спросить… – настаивал преследователь.

Фигура молча миновала лестничный пролёт и выбежала на широкую площадку с деревянными лавочками, откуда днём так хорошо смотреть на озеро. Над площадкой живописно нависали ветви жимолости и лесной рябины, образуя густой навес. Вот из-за этого навеса навстречу Фредерику выступила высокая тёмная фигура.

– Прогуливаетесь, сэр Фредерик? – невозмутимо спросил Гордон Макгибур, покойно сложив руки на груди.

– Чудесная погода. – добавил он ещё невозмутимее.

Разгорячённый молодой человек лишь на мгновение оторвал взгляд от таинственного незнакомца, как тот скрылся за очередным поворотом лестницы.

– Вы никого тут не видали? – спросил Фредерик как можно более спокойно, хотя дыхание выдавало быстрый бег.

– Нет. До сего момента я был один. – солгал хозяин дома.

– Так я пойду и прогуляюсь по бережку. – сказал ему бесцеремонно Фредерик и обошёл того, несмотря на жест протеста.

Он выскочил на песчаный пляж и огляделся. Никого. Куда девался этот странный человек? Он не мог далеко убежать, пока сэр Гордон задержал его. Но вся полоса прибрежного песка, освещённая луной, была пустынной.

– Ну что, дорогой наш Фредерик? – спросил сверху Макгибур. – Кого-нибудь нашли?

– Может быть, он прячется под мостиком?! – крикнул тот, весь в азарте погони. И бросился к мосткам.

Под деревянным помостом скрывалась глухая темнота, и Фредерик немного оробел. Но тут упрямство одолело его, и он отважился на шаг вперёд.

Столбы были склизкими, холодными, противными. Но Фредерику показалось, что впереди как будто что-то есть. Он пригнулся, стараясь не касаться головой помоста, и продолжал почти вприсядку пробираться. И тут его кто-то схватил за ноги. Юноша с криком ужаса начал отбиваться, не видя врага и ничего не сумев поймать руками. Что-то скользило вокруг его лодыжек, словно затягивая толстый жгут. Он повалился наземь, более не заботясь о чистоте манжет и сюртука, и с воплем ужаса ударил во что-то живое над собой.

– Да что такое с вами?! – прокричал над ухом низкий голос Макгибура.

– Меня что-то держит! – панически вскрикнул Фредерик.

– Не шевелитесь! – распорядился хозяин дома. – Вы запутались ногами в водорослях. Их всегда приносит много после бури.

Наконец он снял с молодого человека длинные, холодные, скользкие, дурно пахнущие путы и тот, задыхаясь от смущения, сумел подняться на ноги.

– Ну вы меня и напугали. – только и сказал сэр Макгибур.

Только в своей комнате продрогший и сконфуженный Фредерик вспомнил, что так и не видел, куда девался незнакомец.

22

Наутро под насмешливыми взглядами секретаря он вышел к завтраку. Весь дом уже был в курсе вечернего события. Тётка Лаура неодобрительно высказывалась о выходке молодого человека. Глория молчала. И лишь Макгибур разошёлся в шутках. Он рассказывал, как сам в юности со своим младшим братом не раз пытался гоняться за привидениями, живущими в озере. Его брат точно так же, как Фредерик, попался в водоросли под мостком. После этого его охватила тяжёлая горячка, и он три недели пролежал без сознания.

– Теперь я понимаю, отчего у моего покойного мужа было такое слабое здоровье. – печально сказала пожилая тётка Лаура. – Он очень не любил ваш дом, брат.

– Давайте оставим эти грустные мысли. – примирительно сказал хозяин дома. – С часу на час мы ждём приезда пастора. Сегодня вечером состоится бракосочетание Глории и нашего дорогого Фредерика.

При этих словах Годрик Сентон поднял голову и посмотрел на молодых.

– Вот и чудесно! – обрадовалась тётка. – А завтра они уедут. И я тоже освобожусь от кухни. Право, я тоскую по моему маленькому домику в…шире.

Как странно, но слова будущего тестя отозвались каким-то холодом в груди у Фредерика. Было совершенно ясно, что Глория совсем не рада этому браку.

– Давайте-ка выпьем всей семьёй вина за такое событие. – предложил Макгибур. – Я приберёг к такому случаю совершенно особенную бутылку.

Тётка было поднялась с места, чтобы подать новые бокалы, но хозяин опередил её.

– Не спешите, сестра. – ласково сказал он. – я сам рад побеспокоиться о вас. Вы так много сделали для нас.

И сам направился к буфету, достал оттуда запылённую тёмную бутылку из толстого стекла.

Тёмно-бордовый густой напиток торжественно разлили по старинным серебряным бокалам, которые сэр Макгибур осторожно достал из того же буфета. Он сам подал каждому его бокал.

Фредерик пригубил свой и удивился изысканно-горьковатому вкусу старого вина. Да, в доме Макгибуров знали толк в вине.

– Пейте, Глория. – сказал отец. – Вам не повредит глоток прекрасного вина.

– И поцелуйтесь, молодые. – сказал он в завершение. – Сегодня ваш день. А завтра в путь.

Глория послушно повернула к Фредерику своё бледное лицо и взглянула на него в упор своими светлыми глазами.

"А почему у неё такие светлые глаза?" – неожиданно подумал Фредерик, словно видел их в первый раз. Ведь у всех потомков Макгибуров жгуче-чёрные радужные оболочки. Но в следующий момент сладость поцелуя погасила в нём все мысли. Он словно обжёгся от её прохладных губ, и сердце невольно подскочило. Это было первое касание Фредерика и его прекрасной невесты.

– Ох, брат. – расслабленно произнесла тётушка Лаура, отирая рукой свой морщинистый лоб. – Что-то я от вашего вина распарилась. Пить вино грех.

Завтрак ещё не завершился, как Макгибур поспешно вышел из-за стола.

– Кажется, прибыл наш пастор. – сказал он Фредерику, словно извиняясь, и пошёл встречать пастора.

Вошедший гость, зябко потиравший руки от утреннего холода, оказался невысоким, бесцветным человеком с жиденькими соломенными волосами и бледными рыбьими глазами. Он явно робел, попав в такой старинный дом, и оглядывался со смущением и беспокойством. Видимо, странное убранство дома Макгибуров, этакая смесь аристократической спеси и бедняцкой убогости, его очень поразило. По потёртому пальто гостя и его разношенной и грубой обуви было видно, что он из очень бедного прихода. Наверно, жизнь протестантского священника среди деревенских скупердяев и традиционных пьяниц очень мало способствует процветанию последнего.

Макгибур был приветлив, вежлив и обаятелен. Он захлопотал вокруг дорогого гостя, помогая тому разоблачаться от своего слишком короткого пальто и разматывая на нём старый шарф. Деревенский пастор смущенно благодарил его и чувствовал себя не в своей тарелке. Он уселся за стол и с немалым аппетитом принялся поглощать кулинарные шарады тётки Лауры.

– Вы прибыли сюда в своём экипаже? – вежливо поинтересовался Фредерик.

– Нет, нет, что вы. – ответил гость, выпутывая из зубов куриный суставчик. – До деревни я доехал на дилижансе. А потом меня подвёз на телеге один крестьянин.

– Так, стало быть, вы остаётесь с нами на ночь? – продолжал любопытствовать жених.

Пастор, наконец, всё прожевал и обратил к нему своё немного постное лицо.

– Да, конечно. Раз бракосочетание состоится вечером, то я уеду утром.

Фредерика немного задевала скупость Макгибура. Он притащил сюда самого бедного священнослужителя, какого только мог достать. Наверно, тот соврал, что ехал на телеге. Скорее всего, этот бедный приходской священник топал с рассвета своими ногами и оттого так окоченел среди росистых горных троп. Неудивительно, что Макгибур поспешил разжечь огонь в камине и усадил слегка осоловевшего от вина пастора на кресло возле очага.

Завтрак меж тем кончился, и двое молодых людей поспешили выйти из столовой.

Фредерик шёл за Глорией, мучительно ища слова. Ему так хотелось поговорить с ней, всё равно о чём. Впервые в жизни он пожалел о своей слабой начитанности. По сути дела, всё, чем он занимался, были торговые сделки. Но разве такую благородную девушку будут особо интересовать подробности коммерческих операций? Но почему она второй раз посоветовала ему уехать отсюда?

– Умоляю, Глория, остановитесь! – взмолился он, наконец, едва она задержалась возле окна. – Вы так мне и не объяснили ваши странные слова.

– Я просто подумала, что вам после тёплой Индии так непривычно в наших диких местах.

– Я люблю вас, Глория! – с неожиданным жаром признался он.

– Я тоже вас люблю, сэр Фредерик. – ровно ответила она, на мгновение поворачивая к нему своё прекрасное лицо.

У него кружилась голова. Сегодня он будет обладать этой неприступной красавицей. Сегодня его мечты исполнятся. Чтобы хоть немного остудиться, Фредерик посмотрел в окно, куда смотрела леди Глория. Там в неярком свете затянутого тучами неба тихо покоились свинцовые воды озера.

– Отчего вы всё время смотрите на озеро? – спросил он.

– Оно притягивает меня. – тихо ответила девушка.

– А правда, говорят, что там полно утопленников? – с замиранием сердца спросил Фредерик.

– Правда. – ответила она.

– Вчера я видел выходящим с кухни какого-то странного человека. Он побежал к озеру и исчез непонятно как. – продолжал любопытный разговор сэр Фредерик.

– Наверное, вам показалось.

Он помолчал.

– В последнее время мне снятся странные сны. – проронил сэр Фредерик. – Мне снится, что я попадаю в какие-то странные места. То, будто бы я брожу по тайным переходам замка. Иногда вижу странных людей и слышу странные разговоры. Мне так же снилось, что я оказался в склепе Макгибуров и покойники разговаривали со мной. А в последний раз мне показалось, что я вижу останки Франциска Медины. До этого мне привиделись на берегу озера его волосы. Ужасно глупые сны. Наверно, нервы разыгрались.

– Вот как? – странным голосом спросила леди Глория.

– Да, а ваш отец сказал, что это водоросли с самой средины озера. Мне было так неловко оттого, что я так перепугал добрейшую тётушку Лауру. И вообще, слишком много приключений для одной недели.

– Слишком много. – глухо повторила Глория.

– Но это всё неважно. – улыбнулся Фредерик, с усилием избавляясь от какой-то странной дрожи в руках. – сегодня наше с вами бракосочетание. А завтра рано утром мы покинем этот дом.

– Какой сегодня день? – внезапно спросила Глория.

– Пятница. – немного удивлённо ответил Фредерик. – Тринадцатое, если это вас так тревожит. Я не суеверен, леди Глория. Едва ли это может оказать какое-либо влияние на события сегодняшнего дня.

– Сэр Фредерик, я должна вас разочаровать. – со внезапно похолодевшим лицом проговорила Глория, опустив свои странные глаза. – Сегодня ночью мы не будем вместе. И я прошу вас не искать меня по дому.

– Ну хорошо. – сам удивляясь тому, как мало это огорчило его. – ответил Фредерик. – Мне самому претит мысль об этом доме. Нам предстоит дорога в Лондон и там нас ожидает настоящая свадьба, а не этот вечерний спектакль с провинциальным пастором.

– Дайте слово, что не покинете ночью своей комнаты. – потребовала леди.

– Да, конечно. – поражённый её тоном, ответил Фредерик.

* * *

Вечером состоялось бракосочетание. Ради такого случая невеста нарядилась в явно давно вышедшее из моды атласное платье и накинула на голову старинные кружева, под которыми не было видно лица. Старый Макгибур надел на себя сюртук с побелевшими от долгого лежания в комоде швами и новый, хотя и давно уже устаревший галстук. Тётка Лаура по такому поводу сменила черное шерстяное платье на чёрное шелковое и украсила чепец цветочком. Годрик Сентон и не подумал переодеваться: как был в прожжённом сюртуке, так и явился. Но он попытался привести в относительный порядок свои густые, немного седоватые волосы. И теперь в расточительном свете трёх подсвечников блестел глазом из-под низко свисающих волос своим повреждённым правым глазом. Второй всегда скрывался за прядями.

Церемония была унылой. Напрасно неловкий деревенский пастор старался немного разрядить гнетущую обстановку. Глория была молчалива, словно кукла. Фредерик почувствовал себя почти дурно. Тётка разволновалась и поминутно сморкалась в платок. Библиотекарь, присутствие которого было совсем необязательным, нейтрально держался где-то в углу. И только Макгибур старался своими шуточками разрядить неловкость обстановки.

– Говард Фредерик Уоллес, – чопорно обратился к нему пастор. – берёшь ли ты в жёны девицу Глорию, урождённую Макгибур, и обязуешься ли быть ей верным в богатстве и бедности, в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Да. – дрогнувшим голосом сказал жених, борясь с желанием повернуться и взглянуть на свою невесту.

– Глория Анна Макгибур, берёшь ли ты в мужья Говарда Фредерика и обязуешься ли быть ему верной в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Да. – ровно ответила леди.

Свечи разом зашипели, и порыв ветра швырнул страницы Библии в руках у пастора.

– Ах! – воскликнула, перепугавшись тётка Лаура. – Я говорила вам, брат, пятница тринадцатого числа!

– Ай, бросьте, сестра. – с досадой отозвался тот. – Забыли дверь закрыть, вот и всё! Читайте дальше, ваше преподобие.

Священник немного поколебался и дрожащим голосом сказал:

– Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами.

23

К великому облегчению Фредерика, церемония завершилась. После этого все немедленно проследовали к ужину, который состоялся значительно ранее обычного. Тётка Лаура расстаралась на кухне и совершила настоящее чудо. Сегодня, кажется, впервые овощи не превратились в тряпки. И мясо было вполне сносным. Была даже какая-то выпечка. Но главное украшение стола составили бутылки старого вина из заветного подвала Макгибуров. Такое вино могло на торгах принести немалую прибыль, вздумай Макгибур выставлять его на продажу. Слегка захмелевший Фредерик, которому хозяин дома усердно подливал в бокал вина, несмотря на все протесты тётки, даже разговорился о том с сэром Гордоном.

– Кто знает, дорогой зятёк, – с улыбкой отвечал тот. – может, что и выйдет.

Глория не принимала участия в разговоре и сидела рядом с Фредериком молча, по обыкновению с неохотой занимаясь едой. Жаль, что тут не было музыки, а то можно было бы немного потанцевать. Фредерик был в лихорадочном настроении. Скромная обстановка свадебного ужина была ему томительна и он с невольной усмешкой смотрел, как усердно наворачивает вилкой голодный деревенский пастор. Тот опьянел и раскраснелся, весь вспотев, хотя в зале было холодно.

Торжественный ужин проходил прямо в галерее. Со стены мрачно взирали на эту убогую роскошь все родовитые Макгибуры. Высокие причёски дам с неизменной седой прядью словно упрекали простоту наряда Глории. Она не стала поднимать высоко волосы, и они со своим обычным изяществом лежали на её плечах. Кружева Глория сняла и теперь лишь её седая прядь у левого виска утверждала её родство с высокими аристократами дома Макгибуров.

В углах большого зала лежала тень, у стен стояли кресла с потемневшей обивкой. В одном из кресел с бокалом в покалеченной руке расположился горбун-библиотекарь. Часть свечей уже прогорела, остальная часть чадила, и тьма сгущалась в галерее. Старый Макгибур о чём-то говорил с пастором. Тот сонно кивал. Тётка перебирала чётки, с чем-то обращаясь к Глории. Фредерик в одиночестве остался за столом. Он тоже чувствовал сонливость, к великой своей досаде. Его взгляд блуждал по залу, задерживаясь на портретах. В крайнем ряду красовался сам молодой в то время Гордон Макгибур. Горбоносое лицо, смуглая кожа, надменный взгляд угольно-чёрных глаз. Наряд его был скромнее всех. В то время уже отказались от пышных парчовых и шёлковых нарядов, украшений и прекрасных шляп с перьями. А жаль, сэру Гордону только и красоваться в этих великолепных камзолах с тяжёлой цепью на груди. Рядом с ним был другой портрет. Молодое лицо, почти точная копия Гордона Макгибура. Тот же нос с горбинкой, та же пышная чёрная шевелюра с неизменной прядью, та же аристократическая смуглость. И тоже чёрный сюртук. Портрет был слишком тёмен, и в свете угасающих свечей выделялось лишь лицо, обретшее какую-то таинственную реальность. Фредерику показалось, что глаза молодого Макгибура посмотрели на него, и в них появилась злая насмешка.

Молодой негоциант считал себя красивым человеком. Хоть он и незнатного рода, но в нём чувствовалась какая-то порода. Но всё его тщательное изящество ничего не стоило рядом с этой небрежной аристократичностью. Он обернулся, ища глазами свою Глорию, и наткнулся взглядом на библиотекаря. Тот не отрываясь, смотрел на тот же портрет. Секретарь тоже испытал действие прекрасного вина из подвалов Макгибуров и пребывал в лёгком трансе. Он застыл с бокалом в тёмной руке, его горбоносое лицо с деформировавшим его безобразным шрамом через глаз и всю щёку виднелось в профиль. Голова словно ушла в плечи, а всё тело перекосилось из-за мешающего ему горба.

Фредерику стало душно. Он поднялся с места и расправил слегка затёкшие плечи. Очень хотелось выйти на свежий воздух. Он вдруг вспомнил, что так и не наделил по обычаю подарками прислугу. Хотя всей прислуги тут только конюший. Вот и прекрасно, заодно проведает своих лошадей. Завтра отправляться в путь.

Время было ещё не позднее, и в коридорах чадили факелы. Взяв один такой факел, Фредерик вышел на волю. Дул резкий и холодный ветер, деревья словно бы стонали, тяжело мотая ветками. Чувствовалось приближение грозы, по небу медленно текли тучи, а меж них дико светила белая луна. Порывом ветра факел тут же загасило.

"Стоит ли сейчас идти?" – засомневался Фредерик. Не проще ли оделить конюха монетами завтра утром? А вдруг он так и не починил втулку? И молодой человек направился к конюшне, шатаясь под бешеными порывами сильного ветра.

В конюшне света не было. Фредерик остановился посреди помещения, громко призывая конюха. Тот должен где-то тут спать. Никто не откликался, и только всхрапывание лошадей дало знать, что оба жеребца тут. Это было уже хорошо, и Фредерик нашарил в кармане спички. Он желал знать, готов ли экипаж. Ему не терпелось до утра.

Он нащупал при вспышках сухих молний на стене факел и зажёг его. Тусклый свет осветил любопытные глаза двух жеребцов. Те тихонько заржали, приветствуя хозяина.

– Ай, хорошие! Ай, милые. – ласково сказал им Фредерик, погладив каждого по шее. Судя по настроению животных, они были вполне здоровы. Осматривать же их сейчас, ночью, было несерьёзно, поэтому Фредерик направился к своему экипажу, стоящему неподалёку. Даже беглый осмотр убедил его, что с ним тоже всё в порядке. Правда, возникло сомнение, что конюх в самом деле менял втулку – она не выглядела новой.

Фредерик огляделся по сторонам в поисках ветоши, чтобы протереть масло на этой втулке. Может, под слоем смазки не видно, что она новая. А, может, поставили какое-то старьё, и оно будет причиной досадной аварии где-нибудь между этим домом и городом. Ищи потом людей, бегай по глухомани, оставив молодую жену одну в экипаже.

Он пошарил за переборкой и в самом деле подцепил какую-то тряпку. Уже направился с ней к колесу, как вдруг очень удивился. Это были волосы. В первый момент Фредерик напугался. Но потом оказалось, что он держит в руках парик и бороду. И пару похожих на лохматых гусениц бровей.

– Вот это фокус! – изумился он.

Пошарив ещё немного, он вытащил и старую одежду, в которую был наряжен конюх. И призадумался. По всем признакам, под этим маскарадом зачем-то прятался Гордон Макгибур. Чего ради старый аристократ изображал из себя конюшего? Неужели по той же причине, по которой его свояченица изображает из себя кухарку? Выходит, он тогда и спас из озера Фредерика.

Видно, финансовые дела дома Макгибуров в самом деле плачевны.

Фредерик погасил факел и, сказав на прощание своим лошадям какие-то милые слова, направился на выход. Порыв ветра резко вырвал скобу у него из рук, и массивная деревянная дверь громко ударилась в стену конюшни, но этот звук потонул в грохоте грозы. Громадная молния вырвалась из бушующего неба, словно дикий зверь из клетки, и с разрывающим уши громом вонзилась в сухую землю между домом и конюшней. Дождя всё не было, и это неестественное буйство природы оттого казалось особенно ужасным. Он невольно отшатнулся и снова очутился под защитой темноты. Затем хотел уже возобновить попытку, как насторожился. От громады дома Макгибуров отдалилась чёрная фигурка и, шатаясь под порывом ветра, направилась куда-то в сторону одичавшего сада.

"Наверно, опять эта странная служанка." – догадался Фредерик.

Ему стало немного интересно. Куда можно отправиться в такую дикую погоду? И тут молодое любопытство одолело его. Повинуясь какому-то непонятному для него баловству, он крадучись направился следом за фигурой.

Человек не обращал на него внимания. Он боролся с ветром. Полы плаща то и дело взлетали под безумными порывами. И Фредерик с удивлением увидел, что под плащом скрывалась вовсе не женщина.

Кто бы это мог быть?

Воздушные массы бросались в лицо и слепили даже при отсутствии дождя. А темень разрежалась только случайными проблесками луны. Она словно бы боролась с бесплодными тучами и силилась проникнуть сквозь их черноту. Окрестное пространство бесновалось. На какой-то миг Фредерик потерял из виду незнакомца. Он так и не понял, кто скрывался под плащом, поскольку незнакомец сильно горбился, борясь с ветром.

И тут сильная вспышка молнии лишила его возможности видеть. Едва глаза привыкли к темноте, Фредерик увидел, что человек исчез. Это было тем более досадно, что сам он забрался в этой нелепой погоне уже довольно далеко и находился в старом запущенном саду, в котором какой-то неведомый садовник скорее делал вид, что работал. Заросшие сорняками, разрушенные клумбы левкоев и одичалых роз так и полоскались под ветром, словно собирались убежать вместе со слоем плодородной почвы.

Фредерик уже хотел вернуться обратно в дом. Там уже, наверно, беспокоятся о его пропаже. А заодно и расспросить, кто выходил из дома. Но в этот миг всё небо обрушилось на землю. Ливень грянул сразу, словно выметал всю накопившуюся злость. Дикая стихия разнуздалась.

Сам себя не помня, Фредерик одним прыжком кинулся в случайное укрытие, чтобы переждать грозу. Такой ливень не может идти вечно – он вымотается и приутихнет. Молодой человек забился под высокую кирпичную стену, поросшую старым плющом. Тот давно уже не чистили и по кирпичной стене бешено мотались как молодые зелёные густые ветви, так и старые, засохшие, бурые верёвки. Ливень шёл косо, и под стеной оставалось место.

Ругая себя за то, что не догадался накинуть плащ, Фредерик прижался к холодной стене, к трепещущему занавесу из плюща. Он не успел нисколько удивиться, когда почувствовал, что стена его не держит. Плющ расступился, и молодой человек со слабым вскриком изумления провалился куда-то за него. Уже падая, он успел уцепиться за толстую скобу и в блеске молнии увидел старую, толстую низенькую дверь. В следующий момент тьма поглотила его.