Текст книги "Дом Макгибуров"

Автор книги: Марина Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

27

Буря за окном библиотеки словно обезумела. Чудовищные порывы ветра швыряли шквалы ледяной воды в трясущиеся стёкла. Повсюду доносился какой-то скрип и скрежет. Казалось, замок изнемогает под бешеным напором разгневанных стихий. Вода и ветер бились в стены дома Макгибуров, словно хотели в гневе разбить и раскатать все камни.

Яростное сверканье молний вырвало у тьмы поверженное тело горбуна. Сэр Фредерик нагнулся над ним, желая знать, не убил ли он невольно колдуна. Тот лежал безвольной кучей, выставив вверх горбоносое лицо. До этого Фредерику не приходило в голову рассматривать лицо секретаря. Он испытывал нечто вроде смущения всякий раз, когда ему приходилось бросать взгляд на Сентона или обращаться к нему с вопросом. Обычно секретарь не поднимал глаз или смотрел искоса. Свисающие космы прикрывали половину лица. И лишь перекошенное шрамом веко и щека виднелись из-под этой естественной завесы. Теперь же он лежал бесчувственный и его горбатый нос высвечивался в непрерывном блеске молний, как чёрный клюв.

Едва дыша от отвращения, Фредерик перешагнул через чернокнижника и устремился прочь из библиотеки. Скорее надо отыскать тётушку Лауру и ничего не подозревающего пастора, чтобы предупредить их о страшной опасности. Но более всего Фредерика занимала мысль: где сейчас Глория. Его сердце разрывалось при мысли, что она тоже замешана в этой отвратительной истории. Годрик Сентон сам сатана, и Гордон Макгибур – его пособник.

Едва молодой человек выскочил за массивную дверь библиотеки, как тут же налетел на яркий свет свечей. Кто-то дико вскрикнул и отшатнулся.

– А, это вы, сэр Фредерик. – дрожащим голосом сказала тётка Лаура. – А я так напугалась. Непонятно что происходит в доме. Мой брат исчез, Глория куда-то подевалась. Библиотекарь тоже где-то пропадает. А тут такая страшная гроза. Я пошла в библиотеку – закрыть ставни. Да что с вами, сэр Фредерик?!

– Послушайте, леди Лаура, – измученно сказал сэр Фредерик, прекрасно понимая, сколь диким покажется его рассказ тётушке Лауре. – Вам следует уйти отсюда вместе с пастором. Здесь опасно. Я сам едва избег гибели.

– Но что такое? – недоумённо возразила тётка. – Какие здесь, в доме моего брата, могут быть опасности? Я не понимаю…

И тут она вторично закричала, отступив к лестнице и роняя подсвечник:

– О Боже! Что это?!!

Фредерик невольно обернулся, и сердце прыгнуло в его груди. Как он и опасался, Годрик лишь ненадолго потерял сознание и теперь вышел на свет свечей. Правая сторона его лица оказалась залитой кровью из рассечённого лба, и он теперь смотрел левым глазом, откинув волосы с лица.

– О, Боже мой! – закричала тётка, опрокидываясь назад и теряя равновесие на верхней ступеньке лестницы. – Седрик Макгибур!!!

И тут Фредерик увидел нечто, что до сего момента оставалось незамеченным. На левом виске библиотекаря отчётливо виднелась седая прядь – отличительная черта потомков Макгибуров! И это лицо! Фредерик оцепенел. Да, это то лицо на портрете в галерее. Это оно, хотя и искажённое злобой. Под своими густыми волосами библиотекарь прятал не уродство! Он прятал подлинный лик потомка Макгибуров! Половина его природно-смуглого лица была изувечена и представляла собой фантастическую маску. А вторая, неискажённая, поражала надменностью и злобой.

Выходит, старый Джон ошибся и сказал неправду: сын Гордона Макгибура не погиб, упав со скалы в день бегства Глории. Он выжил и этот уродливый калека как раз и есть тот гордый красавец в рамке на стене в портретном зале дома Макгибуров. Годрик Сентон, лже-секретарь, смотрел на самого себя во время тихого домашнего застолья. Его подлинное имя – Седрик Макгибур! Отчего-то все трое – отец, дочь и сам калека – предпочли скрывать правду ото всех о том, что Седрик выжил. А теперь принуждают Глорию к браку с Фредериком, надеясь путём преступного обмана завладеть имуществом наивного молодого человека. Вот отчего погиб старый пьяница-дворецкий! Его жестоко утопили, опутав рыболовной снастью! Он мог увидеть Седрика и выдать тайну Макгибуров!

– Да это я, моя дражайшая тётушка Лаура! И вам не стоило узнавать меня. Теперь ваша участь предрешена.

С этими словами он надвигался на тётку, оставив Фредерика без внимания.

В глазах пожилой леди плескался ужас. Она невольно попятилась и в следующий миг с криком опрокинулась назад. Тело пожилой леди покатилось по ступенькам. Оцепеневший Фредерик видел, как голова её ударилась о столбик, и женщина застыла без движения.

– Проклятие! – крикнул Седрик Макгибур. – Она умерла!

Он в ярости обернулся к Фредерику, но тот опередил его. Сегодня удача явно была на стороне индийского негоцианта. Не дожидаясь, когда проклятый чернокнижник вцепится в него когтями, Фредерик с силой толкнул его и тот с воплем полетел по ступенькам вслед за тёткой.

Из библиотеки не было иного выхода, кроме как назад, в потайную нору. Или вниз по лестнице, мимо двух распростёртых тел. Библиотека находилась в одной из башен. И Фредерик уже хотел спуститься и попробовать перешагнуть через оба тела, но прежде решил вернуться в библиотеку и подобрать оброненную металлическую палку. Всё же какое-никакое, а оружие.

Он быстро кинулся в тёмный провал за дверью, освещаемый лишь беснующимися стихиями. Буря за окном не утихала. Она выла и гремела черепицей на крыше, отчего казалось, что наверху бегает тысяча людей. В этом диком свете Фредерик принялся ощупывать то место, где, как помнил, он обронил свою металлическую палку. Едва его пальцы ухватились за холодную железку, как из проёма выплыл свет свечи. С замиранием сердца молодой человек поднял глаза и застыл. Над ним стояла леди Глория с факелом в руке.

– Как хорошо, что с вами ничего не произошло. – проговорила леди.

– Как ничего не произошло? – хриплым голосом ответил Фредерик. – И это вы называете "ничего"? На моих глазах умер Франциск Медина. Ваш брат только что убил тётушку Лауру. Теперь на очереди пастор. А вы говорите "ничего"!

– Бегите немедленно в конюшню, сэр Фредерик. – ровным голосом сказала Глория. – Садитесь на любую лошадь и скачите прочь отсюда.

– Ну нет. – внезапно разозлившись, ответил тот. – Я не оставлю вашей семейке на растерзание беднягу пастора. Какие бы дела вы ни творили тут, на вас придёт возмездие. Я верил вам, Глория, я вас любил. В какие мерзости вы вхожи, в каких делах своего отца и брата вы участвовали? Зачем вы погубили Кларенса?

Глаза девушки расширились, и лицо побледнело так, словно она была трупом. Ни звука не издали её губы, но последние слабые краски оставили их.

– Да! – не замечая этого, ожесточённо продолжал сэр Фредерик. – Я видел его, вернее то, что от него осталось! Он умер при мне, в темнице, закованный в оковы! Живой скелет! А мне сказали, что ваш жених утонул во время бегства! И вы с тех пор пять лет скорбели о гибели его! Всё ложь, Глория! Всё ложь и мерзость! Ответьте мне, ведь вы теперь моя жена! Что за планы лелеяло ваше гнусное семейство в отношении меня?! Какую смерть придумали вы для меня?!

– Молчите, Фредерик! – выдохнула Глория. – Вернитесь в разум! Послушайте, что я вам говорю! Бегите прочь, несчастный!

– Я слышал ваш разговор внизу. – внезапно оледенев от гнева, ответил Фредерик. – Вы не любили меня нисколько. Лишь использовали. Но я прощаю вас. Возможно, вы и в самом деле мало что знали о вашем брате и отце.

– Вы безумец, Фредерик! – вся напрягшись, вскричала леди. – Я говорю вам: прочь!!

– А вы, миледи? – осекшимся голосом спросил он. – Вы покидаете меня? Простите мне мою дерзость. Прошу вас, последуйте за мной. Ведь вы жена мне. Я не покину вас.

– Если бы я могла плакать, – прошептала леди. – то плакала бы горькими слезами. Поймите, Фредерик, нас ничего не соединяет. Вся свадьба – фарс, обман, подделка.

– Вот как?! – изумился он. – Так даже пастор ненастоящий! А как похож! Я-то думал, что он и в самом деле приехал издалёка. Наверно, вы его прятали в конюшне. У вас тут целая компания актёров! Тётка за кухарку, хозяин дома за конюха, садовника и за всех прочих слуг! Брат изображал библиотекаря, а заодно – секретаря! А что за роль у вас, моя Глория?

– Идёмте. – печально ответила она, обойдя разгневанного Фредерика и направляясь к выходу.

Он невольно повернулся вслед и тут чудовищный разряд потряс, казалось всю Вселенную. И этот дикий свет озарил картину, стоящую у окна. На полотне высветилось нечто совершенно страшное. Но в следующий миг ослеплённые глаза не увидали ничего, кроме сплошного мрака.

– Постойте, что это?! – вскричал ошеломлённый Фредерик. – Там что-то было на картине, что-то совершенно демоническое!

Глория вернулась от двери и к изумлению молодого человека с силой опрокинула картину и швырнула её в дальний угол.

– Слишком много любопытства. – холодно сказала она Фредерику и в свете факела её глаза блеснули, как две льдинки.

Поражённый её поведением и не смея ничего спросить, он двинулся за нею следом. На лестнице его ожидало потрясение. Тело Седрика исчезло. Видно, он не свернул себе шею, а только снова потерял сознание. Потом очнулся и ушёл. Внизу осталось лежать только тело тётки.

– Её надо бы похоронить. – пробормотал, совершенно потерявшись, Фредерик.

– Оставьте. – бросила, не обернувшись, Глория. – Макгибуры сами хоронят своих мертвецов.

Ему вспомнился просторный пыльный склеп и множество гробниц. А в простых гробах, очевидно, спрятаны останки преступлений. И ещё больше их попрятано по нишам в тёмном подземелье. Фредерику стало необыкновенно тошно, и он с содроганием взглянул на свою спутницу.

Меж тем оба миновали тёмную столовую, и Глория свернула к дверям кухни. Там было тихо и темно, лишь свет молний прорывался в узкие оконца. Глория направилась к двери, ведущей наружу. В неё обычно вечером выходила тётка Лаура и выносила мусор.

– Наденьте это, Фредерик. – сказала девушка, достав из-за двери длинный тёмный плащ с высоким капюшоном.

– Идите в обход дома прямо на конюшню. – продолжала она, не замечая его беспокойства. – Кого бы вы ни повстречали, не отвечайте на вопросы.

– Глория, а вы? Я вас тут не оставлю.

– Идите, Фредерик, – с улыбкой ответила она. – я скоро тоже подойду.

– Я буду ждать вас, Глория! – сказал он, схватив её за руки. – О Боже! Да вы совершенно оледенели!

– Ах, это всё гроза. – небрежно ответила она. – Идите, а я попробую отыскать гостя. Что бы вы там ни говорили, он настоящий пастор и, может быть, его удастся вывести отсюда. Последний раз я видела его в столовой.

И с этими словами она вытолкала его за дверь, не давая ничего более сказать.

28

Дрожащими от холода и многих испытаний руками Фредерик постарался запрячь лошадей в коляску – она была вполне исправна, и ничто не мешало использовать её для бегства. Мысли молодого человека не отпускал страх за Глорию. Пожалуй, зря он доверился её отваге и отпустил девушку одну. И тут он вспомнил.

– О, Боже! – Фредерик сморщился от досады, как от зубной боли.

Бумаги! Его бумаги. Удостоверение личности, все банковские документы, расписки, аккредитивы. Без них он нищ и беспомощен, как любой бродяга, ночующий у дороги. Он даже не сможет покинуть Англию. Придётся вернуться в свою комнату и забрать шкатулку. Хорошо ещё, что он предусмотрительно запрятал её подальше от чужих глаз. Что-то всё время настораживало его в этом подозрительном доме.

Фредерик решился. Он вышел из конюшни под порывы ветра, в бешеную скачку бешеных стихий. Казалось, ночи нет конца, и мир навеки погрузился в хаос. Его тошнило от отвращения к дому Макгибуров. Настанет ли тот миг, когда они покинут его омрачённые проклятьем стены?

Гул ветра в доме превращался в свист. Во тьме колыхались драпировки, и блеск теперь уже ослабших молний выхватывал из мрака то камни стен, то почерневший дуб обшивки, то тусклое стекло и тёмные картины. Ощупывая на всякий случай руками стены, Фредерик медленно шёл вперёд, всей душой желая быстрее сделать своё дело.

Вот знакомый коридор. Вот дверь в его покои. Там, в своей большой и неприветливой спальне дома Макгибуров он прикрепил к нижней стороне кровати пакет с бумагами.

Фредерик толкнул рукою створки двери, и она с внезапным скрипом отворилась. Ранее он не обращал внимания на это. Теперь же его обострённый страхом слух словно содрогнулся от этого мучительного звука. Хотя, чего бояться? Этот скрип должен потонуть в вое и грохоте стихии. Но уши словно перестали замечать грозу, и лишь тихие шелесты и скрипы вызывали дрожь. Стихия здесь ничто рядом с ужасом, который поселяет человек. Бояться надо не этого блеска за окном, не ливня, не оглушительного грома. Бояться надо тихих, вкрадчивых шагов.

С замиранием сердца он проскользнул в свою опочивальню. Разум говорил: нечего бояться. Уж где-где, а в его спальне Макгибуры его искать не будут.

Внутри всё было тихо и спокойно, если не считать стихии за окном. Большая спальня мрачно освещалась блеском молний, по ней гулял лёгкий сквознячок, к которым в этом доме Фредерик уже привык. Он поспешно кинулся к кровати. Большая, массивная кровать, слишком огромная для человека. Скорее символ, чем просто мебель. Толстые витые столбы тёмного дуба, прихотливо украшенные искусно вырезанными дубовыми ветвями. Тяжёлый балдахин с осыпавшейся позолотой. Фредерику всю неделю плохо спалось на ней. Его одолевали кошмары. Сны были непонятны, и ещё более кошмарным было пробуждение. Но, наконец, он расстанется с этим мерзким домом.

Встав на колени, он протянул руку к тому месту, где закрепил среди пружин свой драгоценный пакет с бумагами. Деньги же лежали в одном из ящиков комода, в красивом портмоне из крокодильей кожи. Рука не доставала, и Фредерику пришлось почти улечься на пол. Досадуя на самого себя, он протянул руку как можно дальше, и вот под пальцы попалась плотная бумага свёртка. Осталось лишь ухватить покрепче и потянуть на себя, но в этот миг он ощутил движение потока воздуха. Холодная струя отчётливо коснулась его щеки. Дыхание в нём рефлекторно замерло. Фредерик поспешно огляделся, стараясь определить источник ветра. Слабый звук прогремел подобно грому, затмив собою грохот за окном. Оголённым нервом молодой человек вдруг уловил опасность. Не понимая ещё, что будет дальше, он моментально принял решение, скорее повинуясь инстинктам, чем разуму.

Фредерик, как ящерица, скользнул под широкую кровать и замер прямо перед своим пакетом. Под кроватью было пыльно, с досок свисала паутина, слегка касаясь вспотевшего от страха лба. Он чуть не задохнулся, представив себе, что где-то тут может быть мышиное гнездо. И тут же удивился: что за мысли в такой момент?!

Раздался тихий скрип, и пол за тяжёлыми парчовыми оборками полога осветила тусклая свеча. Кто-то проник в опочивальню. Приникнув к полу, Фредерик пытался рассмотреть из-под оборок, кто вошёл в его покой. Впрочем, выбор невелик – либо Гордон, либо Седрик Макгибуры.

В голове у Фредерика застучало. Он вдруг вспомнил модные в последнее время разговоры о хождении во сне. В своё время он тоже интересовался всякими околонаучными статьями, где говорилось о таинственном состоянии лунатизма. Якобы, некоторые люди могут во сне ходить и совершать поступки, о которых потом ничего не помнят. Сам он не слишком верил этому и иногда смеялся над серьёзным отношением к подобной теме. Теперь же многое вдруг приоткрылось ему. Его ночные сны! Эти странные приключения! Дом Макгибуров оказался источен, как мышиными ходами, потайными коридорами! И каким-то образом Фредерик обнаруживал во сне эти тайные проходы! Значит, всё что он видел и переживал во снах, было в самом деле?! Вот откуда на его руках взялись занозы и паутина в волосах!

Неизвестный поставил на комод подсвечник и стал ковыряться над замком. Затем начал открывать один ящик за другим, выкидывая на пол бельё, перчатки, носовые платки и прочие вещи Фредерика. Тот под кроватью задохнулся от гнева. Похоже, Макгибуры просто решили ограбить его и теперь ищут все его бумаги.

– Куда он спрятал их? – хриплый низкий голос хозяина дома подтвердил догадку.

Тот начал ходить по комнате, перерывая всё подряд. Выкинул из шкафа модные костюмы, которые щеголеватый Фредерик заказывал у лучших портных в Лондоне. Он понимал, что очень скоро его убежище будет обнаружено. Нет ничего глупее, чем прятаться, как ребёнок, под кроватью. Тогда, обуреваемый частично страхом, а частично – гневом, Фредерик тихо вытащил пакет и запрятал его за пазуху, решив, что лучше уничтожит документы, чем позволит Макгибурам воспользоваться ими.

Шаги затихли у самой его кровати. Кожаные сапоги со слегка ободранными носами, красноречиво говорившими о пошатнувшемся состоянии некогда богатых и чванливых Макгибуров. Гордон уже опускался на одно колено, как вдруг в комнате раздался новый шум.

– Отец, куда девался пастор?

Старый Макгибур быстро поднялся на этот голос, так походивший на его собственный.

– Чего тебе, Седрик? Мне нет дела до твоих преступных планов.

– Вот как, отец? – усмехнулся тот. – Вы, кажется, уже нашли кубышку нашего дорогого гостя? Не его ли портмоне торчит у вас в кармане?

– Я вор, но не убийца. – холодно проговорил отец. – По крайней мере, я не занимаюсь некромантией.

– Ох, не скажите! – засмеялся сын. – Вы вполне благополучно согласились с тем, как я намеревался избавиться от дорогого деверька. И, в самом деле, зачем вам, мой дорогой воришка, нужен пострадавший зять? А ну как он появится в N, да примется болтать направо да налево о том, как Макгибуры обчистили его карманы! Нет, батюшка, оставьте ваши приторные мины, вы не тётушка Лаура, чтобы простодушно изрекать простые истины морали! Вы молчаливо согласились с тем, что я задумал сделать с нашими гостями. И, следовательно, вы сообщник.

– Оставьте, сын мой. – напыщенно ответил Макгибур. – Да видит небо, я истинный христианин. И я не замараю убийством руки.

– Вот как?! – в бешенстве вскричал лже-библиотекарь. – Вы всё предоставляете моим рукам?! Скормить озёрным карпам старого дворецкого – работа для меня! Вы ж только молвили, что старый Джон слишком много разболтался! Вы даже дали тётушке Лауре на его помин! Сколько стоит самая маленькая свечка? А когда пять лет назад проклятый Кларенс чуть не увёз от нас мою сестру и вашу дочь, вы тоже лишь кудахтали, как старая наседка? Ах, Седрик, дорогой, кажется, мы сейчас лишимся перспективы удачно выдать замуж нашу Глорию!

– Напрасно вы так сурово выговариваете мне. – невозмутимо заметил старый Макгибур. – Не я вас заставлял затеять драку. Я думал, вы просто поговорите с Кларенсом и объясните, как мало он подходит нашим планам. Но вы не можете забыть, что именно я спас вас от смерти. Я выходил вас и вылечил.

– О да! – заскрежетал зубами Седрик. – Вы склеили меня, как вазу! Просто сложили вместе кости, как придётся, и предоставили природе решать мой жребий. Вы и полушки не выделили на самого дешёвого из докторов! Теперь я должен быть вам благодарен за этот горб, за плохо сросшиеся ноги, за эту маску из рубцов на моём лице! Но мало этого, вы позаботились всем объявить, что я разбился, падая с горы! Теперь я не мертвец и не живой!

– Ну, знаете, мой сын! – притворно возмутился Макгибур. – Вы сами виноваты в том! Вас губит наше родовое чванство. Никто из Макгибуров никогда ни по каким причинам не признается, что он неправ. Насколько помню я, не перспектива лишиться выгодного брачного контракта погнала вас к этой драке. Тогда, влекомый пагубными своими страстями, вы едва не погубили всех нас. Ваша противоестественная страсть была известна всей округе. Мало того, что вас отлучили от церкви за грех инцеста, вы ещё надумали увлечься некромантией. Не вам, мой сын, упрекать в жестокости отца! Уж коли на то пошло, вам благодарить меня бы надо. Благодаря легенде о вашей смерти, вы получили полную возможность заниматься вашим делом, сколь будет вам угодно. Я не вникаю в ваше колдовство, а вы не суйтесь в моё дело. Вам нужен пастор, вы его и отыщите. А я вот отыщу бумаги нашего родного Фредерика и укачу в его коляске. Мне надо ещё Лауру отвезти домой в деревню.

– Не выйдет, папа. – смеясь, заметил Седрик Макгибур. – Лаура нынче преставилась внезапно. Упала с лестницы и мирно упокоилась.

– Какой ты всё же озорник, мой сын. – с достоинством ответил папа. – Ну ладно, мне же легче. Не буду ездить взад-вперёд. Я только заберу бумаги Фредерика и уберусь отсюда. А ты, мой сын, целуйся с трупом.

– Опять ошибка. – зловеще и без тени смеха сказал калека. – Бумаги Фредерика мне пригодятся самому. Такую ценную добычу я не отдам вам, мой отец. Мне нужен Фредерик Уоллес целиком – всем телом, кошельком, брачным договором и прочими вещами, которые вы тут так неаккуратно раскидали.

Он сделал шаг вперёд, и старый Макгибур попятился.

– Постойте, Седрик. – забормотал он. – Не собираетесь же вы…

– Да, собираюсь. – передразнил его лже-секретарь.

Гордон не успел ответить, как повалился с криком на кровать.

– Седрик, ты убийца. – проклокотал, слабея, он.

– А ты не знал? – склонясь со смехом над кроватью, спросил его калека-сын.

Фредерик, лёжа под кроватью, зажал руками рот. Пружинный матрац быстро пропитался кровью, и теперь она капала на белую рубашку. Ужас, охвативший Фредерика, был силён. Но ещё сильнее был страх быть обнаруженным. И Фредерик остался недвижим, с содроганием ощущая, как кровь старого лукавца Макгибура проникает внутрь сюртука и скапливается под спиной.

Седрик между тем рыскал по опочивальне, как кабан под дубом. С рычанием он выворачивал шкафы и ящики. Он также искал бумаги Фредерика. И, наконец, остановился перед кроватью. Попытался опуститься на одно колено. Ничего не вышло. Тогда с гнусной бранью он одним ударом отшиб столб, держащий балдахин. Сооружение с треском наклонилось, посыпалась пыль. Седрик пришёл в неистовство. Он вышиб второй столб. Тот оказался, как и всё в этом доме, трухлявым. Балдахин с грохотом обрушился на матрац, вздымая облака пыли.

Раздавшийся крик на мгновение заставил его остановиться. Фредерик мгновенно выкатился из-под кровати и вскочил на ноги. Враги застыли по обе стороны обломков, а между ними бедово скалился мертвец. В следующий миг Фредерик кинулся вперёд прямо через кровать, через обломки балдахина. С отчаянием загнанного зверя он оттолкнулся ногой от трупа Макгибура и рухнул сверху на убийцу. Горбун не ожидал подобной прыти и замешкался. В следующий момент сокрушительный удар обрушился ему на голову. Он потерял сознание и опрокинулся. Не понимая, что делает, Фредерик ринулся в открытый зёв потайного хода.