Текст книги "Асель, дочь воина (СИ)"

Автор книги: Марина Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4

Аскар

Воевода Кашкарский тяжело спешился с лошади, с трудом выпрямившись после долгой скачки. Медленно, словно преодолевая невидимую тяжесть, он направился к телу старого воина, своего друга, неподвижно раскинувшегося у самого порога дома. Даже в смерти тот не выпустил из рук окровавленный меч.

Разбойники как-то упустили меч из виду. Во дворе валялись изрубленные Аскаром два тела разбойников. Рядом, в примятой траве, лежало затоптанное лошадьми тело слуги.

– Боярин Кашкарский, у этого в кулаке зажата ханская монета! – окликнул своего командира молодой воин.

Воевода повернулся и увидел в поднятой руке воина кругляшок, тускло сверкавший в лучах утреннего Солнца. Он медленно подошёл ближе , вглядываясь в находку. Его лицо на миг застыло в задумчивости, а затем исказилось в гневе.

– Предателем оказался племянник Гюнеш! – с яростью выдохнул он, зло сплюнув на землю, – Всё сходится: и внезапное нападение, и знание тайных троп...

Присев на одно колено, воевода осторожно наклонился к телу старого друга. В воздухе всё ещё витал слабый запах крови.

Вражеская стрела вонзилась в тело старого воина с правой стороны груди. Дыхание Аскара было едва уловимым – лишь изредка его грудь  слабо приподнималась...

Воевода замер, не в силах поверить в происходящее. Он положил ладонь на грудь друга, вслушиваясь в каждый едва заметный подъём.

– Все сюда! Он дышит! – громко закричал воевода, привлекая к себе внимание.

Несколько воинов мгновенно обернулись.

– Живой! – воскликнул один из бойцов, падая на колени рядом.– Вызовите мага!

И тут же четверо стражей подбежали к нему.  Бережно они приподняли тело Аскара, стараясь не потревожить   стрелу, всё ещё торчавшую из груди. Ступая мерно и ровно, воины направились к дому.

Услышав крик, во двор вбежал маг, приехавший вместе с отрядом из кордона.

– Положите его на обеденный стол! – крикнул он вдогонку воинам, уже скрывшимся в дверях.

Воины без промедления исполнили приказ. Аскара осторожно уложили на массивный деревянный стол.

В доме маг осторожно извлёк стрелу из тела воина. Осмотрев рану и проверив состояние Аскара, он наконец произнёс спокойным, но твёрдым голосом:

– Стрела обычная. Не отравленная. Это уже немалая удача.

Воевода, всё это время стоявший рядом, едва слышно выдохнул.

– Господин маг, вылечи его, верни к жизни моего друга?! Ты же можешь... –  произнёс он с мольбой голосе, обращаясь к магу.

– Шанс спасти Аскара есть. Я сделаю всё, что в моих силах, – ответил маг.

Не теряя ни минуты, маг приступил к лечению. Из своей дорожной котомки он выставил на стол целый ряд небольших флаконов с разноцветными жидкостями. Сначала маг омыл рану особым настоем, от которого по  столовой разнёсся терпкий аромат.  Затем, произнося заклинание на незнакомом воеводе языке, он нанёс на рану вонючую мазь и перевязал рану чистыми бинтами. В самом конце маг влил в горло Аскара несколько капель густой перламутровой жидкости.

– Это живительная настойка, – пояснил маг, заметив вопросительный взгляд  воеводы. Воевода внимательно следил за действиями мага. Он видел, как

постепенно дыхание Аскара стало ровнее, глубже, бледные губы чуть порозовели, а на щеках проступил румянец.

Маг продолжил свою работу, чередуя заклинание за заклинанием.

Спустя час маг наконец отстранился, с трудом переводя дыхание. Его лицо было бледным от усталости, но глаза довольно заблестели.

– Он будет жить, – произнёс маг, – Его жизнь вне опасности. А сейчас ему нужен покой.

Дыхание Аскара теперь было глубоким и размеренным, как у спящего человека.

– Спасибо, господин маг! Ты не просто спас воина – ты вернул к жизни моего друга!– с глубоким поклоном поблагодарил воевода. В его голосе звучала неподдельная искренность.

– Я выполнил свой долг.– ответил довольный маг, а в его глазах читалась гордость за проделанную работу. Он был доволен собой.

– Но сейчас мне надо пополнить свои силы, я полностью опустошён. Тут есть еда для меня? – пробормотал маг, проверяя шкафы и кастрюли на кухне.

Пальцы его слегка дрожали, а движения были замедленными, сказывалась сильная усталость.

*****

Аскар пришёл в себя на третий день.  Измотанный и обессиленный потерей сил, маг задремал в тревожном сне, уткнувшись головой об стол.

– Пить, – попытался произнести он, но из его горла вырвался лишь хриплый, едва уловимый звук.

Но даже это услышал маг. Он торопливо налил воду из глиняного кувшина в большую кружку.

– Тише, тише, – зашептал маг, приподнимая голову Аскара одной рукой, а другой полнося кружку к его пересохшим губам. – Не спеши.

– Ещё, – зашептал Аскар, когда кружка опустела.

Маг кивнул и наполнил кружку снова. Когда кружка опустела во второй раз, Аскар откинулся на подушку.

*****

Ему не говорили, что разбойники жестоко зарезали жену, а единственную дочь похитили.

Но Аскар, проживший немало лет на границе, догадался сам. Сердце сжималось от недобрых предчувствий, но он упорно гнал от себя страшные мысли, цепляясь за хрупкую надежду.

Шаря глазами пустое пространство, он искал родных людей, а они не приходили к нему. Он ждал, что вот-вот появятся родные люди. Но часы текли мучительно медленно, а они не появлялись.

Зашла кухарка, молчаливая, с сочувствием во взгляде. Она накормила его жидким бульоном с ложки и ушла.

И вот, когда на пороге появился старый друг – воевода Кашкарский,  Аскар смог произнести только четыре слова.

– Говори! Где моя семья?!

Воевода приблизился к постели, молча положил тяжёлую руку на его левое здоровое плечо.

– Крепись, друг, – голос воеводы звучал глухо, – Жену твою, Гюнеш, убили. Похоронили уже. А Асель... Асель похитили... Мы искали. Поверь, мы искали несколько дней. Следы пересекают границу в районе оврагов. А дальше мы потеряли след...

Плечи его разом сникли после сообщения жестокой вести.

Аскар завыл дико, протяжно, как старый одинокий волк. Он забился в постели, рана его заново открылась и начала кровоточить. Прибежавший маг насильно влил в горло успокоительный настой.

– Ты должен жить, друг! Асель в плену, но её можно отыскать. Выкупить или выкрасть!

Аскар медленно поднял взгляд. В его глазах затеплился слабый отблеск надежды.

– Так надо знать, где её содержат!

– Узнаем! Мои люди прочёсывают окрестности, расспрашивают всех, кто мог заметить что-то подозрительное. Мы найдём след. Но ты должен выздороветь и встать на ноги!

Надежда снова увидеть родную дочь пересилила телесные раны и душевные муки старого воина. И Аскар стал поправляться. Но покоя в сердце с тех пор не было. Даже во сне его преследовали образы жены и дочери. Но теперь у него было главное – воля к жизни.

Глава 5

Больше разбойники не пили, вплоть до становища Догу-бея, владеющего обширными землями на Востоке от  Озёрного Края.

Сначала Асель, измученная  долгой дорогой , заметила дым. Она лежала на телеге боком – спина заживала медленно и причиняла постоянную ноющую боль.  Руки и ноги были крепко связаны грубой верёвкой.

Из-за  холмов внезапно  появились вооружённые  всадники. Они окружили разбойников, коротко переговорили с курбаши и повели всех к юрте бея – высокой, украшенной разноцветными полотнищами, что возвышалась посреди становища.

Девочка заметила вдали и стада овец, и табуны лошадей.

Белоснежная юрта бея красовалась на небольшой возвышенности. Её окружали юрты и кибитки ближайших родственников. На своём посту стояла стража, бдительно охраняющая покой семейства.

У подножия холма неспешно протекала небольшая речушка.

Здесь было довольно чисто. Почти сразу появились женщины. Они

быстро окружили ее, лежащую на телеге. Руки и ноги Асель были крепко связаны верёвками.

Разговаривая на каркающем языке, они осматривали её-то издалека. Время от времени раздавался  гортанный смех, а взгляды, брошенные на неё, были полны  неприязни и презрения.

Они были широколицые, с  узкими, чуть раскосыми глазами. Среди них встречались привлекательные женщины: ухоженные, со стройными фигурами. От палящих солнечных лучей они укрывались прозрачными накидками.

Со всех сторон сбежались дети – шумные, любопытные, с горящими глазами. Они тыкали пальцами в Асель, перешёптывались и хихикали. Рядом заливисто лаяли собаки.

Впоследствии Асель узнала, что в этих юртах жили мать Догу-бея, его жёны и наложницы, а вместе  с ними – их дети и служанки.

И тут из белоснежной юрты вышел сам Догу-бей со своими нукерами. Величавая поступь, гордый взгляд – всё в нём выдавало человека, привыкшего повелевать. Вокруг него стояли его телохранители-нукеры, молчаливые, настороженные. Их руки покоились на ножнах кривых мечей.

При его выходе разбойники склонили головы в почтительном поклоне.

Глава рода оказался мужчиной лет пятидесяти, плечистым, всё ещё стройным, с кривоватыми ногами. Одет он был нарядно: в жёлтый шёлковый халат, перетянутый красным поясом, украшенным золотистой вышивкой. Красные штаны были аккуратно заправлены в низкие полусапожки жёлтого цвета. На бритой голове сидела маленькая чёрная тюбетейка , тоже украшенная золотым орнаментом.

Лицо скуластое, обветренное, с густой сетью мелких морщин. Чёрные надменные глаза прошлись по Асель и тонкие губы скривились.

– Худая, грязная и страшная, – заключил Догу-бей, осмотрев Асель, на своем языке.

Заметив, как больно дёргает девочка спиной, мужчина рывком повернул её к себе спиной.

Увидев грязные, пропитанные чем-то бурым бинты, всё сразу понял.

Гнев обуял бея.

Брови его резко сдвинулись к переносице, лицо побагровело, жилы на шее напряглись. Кто посмел тронуть его имущество?!

– Кто?! Кто посмел избить её?! – с шумом, с силой выдохнул он.

Асель невольно съёжилась от его окрика.

Охранники быстро окружили разбойников. Курбаши с размаху упал на колени, уткнувшись лицом в пыльную землю.

– Она! Она зарезала моего младшего брата! Бей! – завыл он, размазывая слёзы  и слюну по грязному лицу, – Я не выдержал и ударил её один раз! Всего один раз!

Курбаши судорожно потянулся вперёд, целуя край сапога Догу-бея.

Догу-бей молча вытащил из-за пояса плеть – длинную, с утяжелённым концом. Резким движением приподнял лицо курбаши за подбородок. И с размаху ударил по лицу так, что на коже тотчас же вздулся красный рубец. Курбаши захлебнулся криком, схватился за щеку, но не решился отстраниться.

– Никто! Слышишь, ты, земляной червь! Никто не имеет права портить моё имущество на моей земле! – раздельно по слогам произнёс он, буравя глазами рассечённое лицо курбаши.

Курбаши лишь скулил, съёжившись под его взглядом.

– Догу-бей своё слово держит! Бери! – резко  бросил бей, кидая мешок с монетами прямо в пыль.

Мешок глухо звякнул, ударившись о землю. Курбаши замер, не решаясь потянуться к мешку. Он медленно поднял взгляд на Догу-бея.

– Бери, и будьте сегодня моими гостями,– усмехнулся бей, скрестив руки на груди.

– Благодарствуем, великий бей, – забормотали разбойники, торопливо склоняясь в поклонах.

Когда разбойники с четырьмя нукерами отправились в гостевую юрту, Догу-бей обратился к женщине, стоящей недалеко от него.

– Мать! Забери её пока к себе! – приказал он стоящей рядом с ним ещё не старой, довольно красивой женщине в нарядном шёлковом жёлтом платье, поверх которого был накинут шёлковый же жилет красного цвета, богато украшенный золотистым орнаментом.

И, больше не говоря ни слова, вернулся в свою юрту.

*****

Женщина, оказавшаяся матерью бея, сдержанно поклонилась сыну. Её лицо оставалось бесстрастным.

Не удостоив Асель даже мимолётного взгляда, она лишь коротко махнула рукой своим служанкам:

–Отмойте сначала.

Те, подхватив её под мышками, потащили в закуток между юртами, огороженный высоким плетнем.

Когда её втащили внутрь, Асель невольно зажмурилась.

Здесь стоял большой чугунный котёл, до краёв наполненный водой, с поверхности которой исходил пар.

Служанка ловко разворошила угли под котлом. Без лишних слов и взглядов две женщины  быстро сняли с Асель  остатки изношенной одежды, а затем разделись сами.По небольшой деревянной лестнице помогли ей подняться и залезть в котёл с тёплой водой.

От прикосновения воды к ране на спине Асель тихонько зашипела. Степной язык девочка понимала плохо, но то, что ей разрешили помыться, поняла прекрасно. Это казалось настоящим подарком после долгих  дней пыли и пота.

Служанки помогли ей расплести запутанные косы, помыть волосы и тело мягкой мочалкой и куском вонючего мыла.

Пришедшая травница здесь же осмотрела её, помазала раненую спину травяным настоем, затем жирной мазью и наложила чистую повязку.

Из одежды ей выдали старую рубаху, толстые шаровары и  подбитую шерстью жилетку.

После купания Асель снова предстала перед очами матери бея. Её кожа сияла чистотой, волосы, вымытые от дорожной  пыли, струились по плечам. Бенги-хатун, восседавшая на мягких подушках, медленно подняла взгляд.

В этот момент к ней приблизилась травница. Наклонившись, она что-то зашептала на ухо  госпоже.

Бенги-хатун слушала, слегка кивая головой, а затем улыбнулась.

– Красивая будет, и крепкая. То, что надо. Волосы заплести и убрать под шапку! – скомандовала она служанкам и щёлкнула пальцами.

Служанки тут же бросились выполнять распоряжение своей госпожи.

На ночь Асель отвели в юрту служанок. Постройка стояла позади юрты Бегги-хатун.

Скромное жилище, лишённое пышного убранства, но зато чистое и сухое, стало пристанищем для Асель на многие месяцы. Здесь она постепенно привыкала к новому укладу жизни, к чужой речи, к непривычным запахам и звукам степи.

Глава 6

Нукер широко улыбался, но взгляд его оставался холодным. В этой улыбке не было ни теплоты, ни искренности.

– Ешьте! Пейте! Догу-бей доволен вами и угощает! – громко провозгласил он, приглашая их в дальнюю гостевую юрту.

Разбойники, переглянувшись, неохотно потянулись в юрте. В их взглядах читалась настороженность после недавнего наказания курбаши, но голод брал своё: аромат жареного мяса, насыщенный, пряный,  манил нестерпимо. Не успели разбойники расположиться в юрте, как тут же рабыни принесли им на деревянных тарелках дымящееся варёное мясо, свежие лепешки, бурдюки с брагой и кумысом.

Один лишь старый разбойник настороженно осматривался по сторонам. Многолетняя привычка не доверять щедрости и улыбкам въелась в него глубоко. Он помнил, как в юности доверился попутчику, а наутро проснулся без вещей, без оружия и без лошади. Поэтому и сейчас, несмотря на соблазнительный аромат мяса, долго не мог расслабиться. В конце концов голод победил старого разбойника. Желудок сводило от голода, а в памяти всплывали недели скудных трапез в пути.  Он ел ароматное мясо, запивал кислым кумысом, и постепенно пьянел. Плечи старика расслабились, рука перестала тянуться к ножу на поясе. Веки отяжелели, мысли расплылись, словно дым над остывающим костром. И наконец, поддавшись усталости и хмелю, он опустил свое тело на кошму. Он  заснул тут же, не замечая, как в полумраке юрты за ними следят  глаза верного нукера Догу-бея.

А ночью разбойников зарезали, тихо, без лишнего шума, когда они напились браги и прокисшего кумыса, щедро выделенным им беем. Не прошло и получаса, как всё было кончено. Нукеры Догу-бея работали молниеносно. Ни один из разбойников даже не успел  вскрикнуть, удары были точны и стремительны.

Так что и деньги, и награбленное добро, и Асель оказались в руках Догу-бея.

*****

Появление одинокой рыжеволосой девочки-подростка в стойбище стало предметом оживлённых разговоров. Но вскоре внимание жителей переключилось на другое: они заметили, что  Бенги-хатун проявляет к молодой рабыне совершенно особое внимание, не свойственное её положению.

– Эй! Рыжая собака саргунская! – выкрикнул хорошо одетый мальчишка,  размахнувшись и швырнув в девочку комок сухой земли.

Но рыжая девочка оказалась на удивление ловкой. Она вскинула руку и  поймала в воздухе кинутый в неё твёрдый, как камень, комок земли. Не теряя ни мгновения, быстрым движением отправила его обратно в обидчика. И попала точно в нос мальчишке, разбив его до крови.

– В следующий раз убью, – прошипела она на саргунском языке.

Мальчишка понял её угрозу без перевода и зажав кровоточащий нос в кулаке, спешно убежал с поля боя.

Служанки шептали: услышав о происшествии, Бенги-хатун сильно развеселилась и потребовала рассказать ей во всех подробностях. Асель не наказали, а всем жителям стойбища строго запретили обижать рабыню.

*****

Догу-бей знал, чью дочь привезли мёртвые разбойники.

Старая степная ведьма, живущая на его земле, предсказала, что у воина Аскара родится дочь-богатырша.

А с Аскаром у Догу-бея были свои счёты. Тот крепко держал восточные кордоны на границе: не раз, и не два раза уничтожал десяток Аскара воинов Догу-бея.

Была мечта у Догу-бея прославиться, а тут от саргунской богатырши можно получить сыновей-богатырей! Мечтал Догу-бей, как завоюют его сыновья-богатыри земли для него.

У Догу-бея была заветная мечта – прославиться так, чтобы его имя гремело далеко за пределами родных степей. И вот теперь, когда ему доставили дочь саргунского воина, в душе бея окрепла надежда – быть может, эта девушка родит ему сыновей-богатырей? И уже не раз Догу-бей представлял в своём воображении, как эти сыновья-богатыри ведут его воинов в бой, захватывают саргунские крепости, расширяют границы, завоёвывают новые земли и привозят ему богатые трофеи, многочисленных рабов...

Богат был Догу-бей, и воины его были сильны.

Однако в делах, требующих изощрённого ума, он неизменно оказывался не на высоте.

Если бы соседние беи прознали о его замысле, непременно донесли бы великому хану. Но порой фортуна улыбается недалёким: тайна осталась нераскрытой и появление рыжеволосой рабыни осталось незамеченным за пределами его стойбища.

Но в этот раз Догу-бей проявил редкую для себя проницательность: магические браслеты, сомкнувшиеся на запястьях Асель, очень сильно подавляли её стремление к бегству.

Степная ведьма собственноручно надела их на девичьи запястья, прошептав заговор.

– Попытаешься сбежать – прикажу своим воинам убить рабынь, твоих землячек, – ухмыльнулся Догу-бей, не сводя пристального взгляда с  девушки.

Так миновали три месяца. Асель носила магические браслеты на руках, делила ночлег с рабынями в душной юрте, прислуживала матери Догу-бея. Ни свободы, ни надежды – лишь монотонное повторение одного и того же дня.

Заглядывался, конечно, Догу-бей на красивую рабыню, только старая мать, Бенги-хатун, в сговоре с ведьмой, зорко следила за Асель, не позволяя ни малейшей вольности.

Никто из мужчин не решался подойти к Асель – страх перед Догу-беем удерживал их на расстоянии. Им и без неё хватало других рабынь.

Через три месяца исполнилось девушке пятнадцать.

Глава 7

И в этот день, ближе к вечеру, когда тяжелый зной, словно густая пелена,  окутал всё окружающее пространство, над становищем прошёл небольшой дождь.  Воздух мгновенно преобразился: исчезла духота, а вместо неё пришла свежесть. Дождь сбивал дневную пыль, а земля жадно впитывала влагу. Через несколько минут всё было кончено: только влажные пятна на земле и едва уловимый аромат мокрой травы напоминали о мимолетной прохладе.

Со стороны ближних курганов, там, где бьют из-под земли два родника, внезапно показалась двухколёсная арба, запряжённая  парой рыжих лошадок.

Один родник источал обычную холодную питьевую воду – прозрачную  и свежую .

А второй же выделялся резким, вонючим запахом. Вода в нём была тёплой, чуть мутноватой, но обладала удивительным свойством. Старожилы знали, если искупаться в такой воде, то старые кости  на время переставали ныть и болеть перед непогодой.

Лошадки,  неспешно переступая копытами по влажной после дождя земле, тянули арбу, скрипевшую старыми осями.

Арбой ловко управляла маленькая девочка, укутанная в овечьи шкуры. Её короткие жёлтые волосы, яркие, словно степные одуванчики, забавно  торчали во все стороны. Жители стойбища говорили, что это то ли дочь, то ли внучка ведьмы.

– Ведьма едет, Лабаста едет,– зашептались в становище, едва арба появилась из-за курганов.

Имя " Лабаста" висело в воздухе – липкое, древнее, страшное...

Её боялись, избегали встречаться на дорогах, сторонились. Но когда приходила беда – именно к ней, преодолевая страх, тайком пробирались за помощью.

Женщины засуетились, торопливо загоняя  малолетних детей в юрты.

Те упирались, капризничали. Они не хотели прятаться. Им хотелось увидеть её, ту самую Лабасту, о которой шепчутся у костров и которую называют одной из самых известных ведьм ханства. И дети смотрели из всех дыр и щелей на знаменитую ведьму.

Так было всякий раз, когда Догу-бей или его мать, уважаемая Бенги-хатун посылали за Лабастой.

Стоило ей появиться на окраине становища, как всё замирало: разговоры стихали, работы прерывались, люди прятались по юртам, и даже собаки не лаяли. А в воздухе нарастало то особое напряжение, когда страх и любопытство сплетались воедино.

В остальных случаях женщины и мужчины сами ходили к ней тайком, прячась от людей.

Не доехав до становища, лошади остановились.

Из арбы молодцевато выпрыгнула Лабаста, старая ведьма, одетая поверх разноцветных лохмотьев в почти новую рыжую лисью шубу.

Шуба явно была чьим-то подарком, слишком роскошным даже для знаменитой ведьмы.

По словам уважаемой Бенги-хатун,  ведьма была старой ещё в дни её молодости, когда она прибыла в становище в качестве молодой жены предыдущего бея, отца Догу-бея. И с тех пор ведьма не менялась, словно время обходило её стороной.

Лабаста прошествовала мимо притаившихся жителей становища с мерзкой, едва сдерживаемой улыбкой, обнажавшей её раздвоенную верхнюю губу. Жёлтые волосы, непривычно чистые для этих мест, струились за её спиной, будто знамя над полем битвы. При каждом шаге её тяжёлые груди колыхались, нарушая плавность движения.

Женщины за юртой служанок переговаривались тихо, боясь, что их может услышать ведьма.

– В новолуние, – шептала одна, – ведьма сбрасывает обличье старухи и превращается в красивую девушку с рыжими волосами и завлекает молодых мужчин. А потом, во время соития, забивает их до смерти своими большими грудями.

– Зачем убивать молодого мужчину? – удивлённо спросила  Асель, подслушав разговор служанок.

– Глупая! Она через смерть забирает жизненную силу мужчины и продлевает свою жизнь! – с умным видом ответила ей служанка старшей жены Догу-бея.

И тут к стоящей кучке женщин подбежала старшая служанка Бенги-хатун. Окинув всех строгим взглядом, наклонилась к Асель, и тихо прошептала:

– Асель, тебя ведьма вызывает, иди!

И, не дожидаясь ответа, схватила девушку за руку. Асель попыталась вырваться, но служанка уже вела её сквозь  толпу и... неожиданно они столкнулись с наложницей Айгуль. Красивая черноволосая девушка была продана полгода назад отцом за долги Догу-бею.

В руках Айгуль был кувшин с дорогим вином. И при столкновении девушка расплескала часть вина, испачкав подол своего шёлкового зелёного наряда...