Текст книги "Асель, дочь воина (СИ)"

Автор книги: Марина Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 16

Поздняя осень.

Ведьма Лабаста

Лабаста поплотнее запахнула роскошную лисью шубку и махнула рукой:

– Трогай! – повелела она внучке.

Внучка дёрнула за вожжи, и лошадь тронулась с места. За ней потянулись остальные три арбы. Колёса скрипели, взрыхляя мёрзлую землю. Лабаста уселась поудобнее, проверив ещё раз, цел ли замок на сундуке с серебром. Взгляд её скользил по унылому простору степи: бурые травы клонились под напором резкого ветра, а  далёкие холмы уже тонули в сумеречной дымке.

В этой тишине, нарушаемой только скрипом колёс, ведьма чувствовала, что-то надвигается. Лабаста боялась не столько за себя, сколько за свою внучку. После того, как  Догу-бей с отрядом отбыл на границу, Лабаста осталась без малейшей защиты. В степи становилось неспокойно: нукеры с беями уходили на юго-восточные рубежи, и разбойникам стало вольготно. И пока война с Онгольским Улусом не закончится, в степи будет неспокойно.

Именно поэтому она решила не медлить. Тайком от жителей соседних стойбищ, не прощаясь, Лабаста собрала самое ценное и отправилась в столицу. Там она уже заранее выкупила небольшой, но крепкий дом: с толстыми высокими стенами, глубоким подвалом, и защитными рунами, занесёнными на окна, двери и стены.

Лабаста положила руку на плечо внучки:

– Поедем через Старый овраг, по заброшенным тропам. Там даже разбойники не бродят – боятся нечисти. Не нам же их бояться!

И коротко захохотала от собственной шутки. Внучка коротко кивнула.

Ветер усиливался, поднимая вихри  сухой травы. Небо затягивало серой пеленой. И вскоре в этой, серой мгле исчезли две арбы, не оставляя после себя и следа.

*****

Последняя битва Догу-бея

Зима в том году в предгорьях выдалась лютой. Вьюги заметали тропы, а мороз сковывал дыхание, будто ледяные пальцы сжимали горло.

В ту ночь в дозор вышел Догу-бей со своим отрядом – пятьдесят отборных нукеров, закалённых в стычках с врагом. Оба сына были рядом.

Два дня назад разведчики принесли весть:

– Господин, – хрипло проговорил старый нукер, отряхивая снег – отряд Онгольского Улуса – не более двадцати всадников – движется со стороны Восточного ханства к перевалу. С ними большой обоз награбленного добра.

– Лёгкая добыча, – нахмурился Догу-бей, услышав весть от своего старого нукера. – Слишком уж просто.

– Отец! – воскликнул нетерпеливо старший сын. – Мы не можем упустить такой шанс! С чем мы вернемся в стойбище в этот раз?

Догу-бей медленно обвёл взглядом десятников своего отряда. Кто-то хмурился, но у многих глаза засверкали от желания быстро разбогатеть.

Но желание завладеть добром пересилило.

– Выступаем вечером, – решил Догу-бей. – Но будьте осторожны!

Они выступили в сумерках. Ветер уже крутил первые снежные вихри, предвещая бурю.

Когда отряд Догу-бея достигла ущелья, метель разыгралась не на шутку. Здесь и решил Догу-бей устроить засаду. Видимость упала до нескольких шагов.

И тогда из белой пелены ударили стрелы. Это была ловушка. Вместо двадцати всадников с награбленным добром их ждали триста отлично вооружённых онгулов. Ветер заглушал крики, а ледяные порывы сбивали с ног. Враги атаковали со всех сторон, словно хищные птицы, кружащие над раненой добычей.

– В круг! – крикнул Догу-бей, выхватывая меч.

Нукеры Догу-бея падали, пронзенные стрелами, ещё не успев разглядеть противника.

Старший сын дрался, как лев. Его клинок сверкал в снежной мгле, находя себе жертву за жертвой. Но в какой-то миг метко пущеное копьё впилось ему в грудь. Он рухнул в снег и остался лежать под копытами лошадей.

Догу-бей видел гибель сына, но не мог подойти помочь, зажатый в кольце нападавших. Рядом с ним держался второй сын, его меч уже покраснел от крови.

– Отходим к скалам! – крикнул Догу-бей. – Там продержимся!

Но к этому времени от его отряда осталась едва ли треть воинов.

У каменной гряды они стали спина к спине. Догу-бей дрался и видел, как тает его отряд. И в этот миг стрела пробила грудь второго сына...

Догу-бей погиб последним из всего отряда. Меч его был сломан, доспехи пробиты в десятке мест . Он лежал на спине, а снег вокруг его тела был алого цвета.

Враги приближались осторожно: они знали, что даже умирающий воин опасен.

О чём думал перед смертью Догу-бей, нам неизвестно. Может быть, он оплакивал смерть сыновей? Или думал о стойбище, где у него остался ещё один сын? Думал ли он об Асель ? Мы не знаем.

Но в последнем проблеске сознания он увидел – метель начинает стихать.

А вдали, сквозь рассеявшуюся пургу, пробивались огни – помощь всё-таки пришла.

Когда союзники из Южного Каганата достигли ущелья, бой был окончен. На снегу лежали мёртвые нукеры, сыновья и сам Догу-бей. Его глаза были открыты и устремлены вверх.

Каганатцы вступили в бой с оставшимися в живых онголами. Враги, уже праздновавшие победу, дрогнули при виде свежих сил. Клинки засверкали вновь.

Союзники смогли отбить вторжение, загоняя онголов за перевал, прочь с земель Восточного ханства.

Но победа была горькой.

На рассвете, когда солнце осветило алое поле битвы, воины Южного Каганата собрали тела павших. Они сложили их на сани и повезли на стоянку для достойного погребения.

Метель, словно насытившись кровью, утихла.

Глава 17

Прошла зима, середина весны.

Большой отряд разбойников бесшумно окружил стойбище, оставленное почти без защиты перед самым рассветом. В этот час в стойбище пробуждались лишь рабы и слуги, которые готовили еду для большой семьи Догу-бея и немногочисленных нукеров, оставшихся для охраны.

Многочисленные табуны лошадей и отары овец паслись вдали от стойбища.

Никто не замечал, как из тумана, словно призраки, выступали всё новые и новые силуэты – разбойники постепенно смыкали кольцо вокруг стойбища.

Только что молодой нукер, едва завершив свой ночной дозор, спешился с лошади, мечтая лишь об одном – поскорее добраться до своей юрты и забыться крепким сном. Он сделал шаг, и меткая разбойничья стрела, бесшумно рассекая  предрассветный воздух, вонзилась в его сердце. Юноша едва успел сделать сдавленный вздох, и рухнул лицом в молодую зелёную траву.

Его гибель случайно увидела старая рабыня. Она как раз тащила охапку сухого хвороста, чтобы разжечь костёр и начать готовить пищу для хозяев. От ужаса женщина застыла на месте, а потом не сдержалась. Из её груди вырвался пронзительный крик. Этот крик разорвал утреннюю тишину, всполошив всё стойбище.

Из тени юрты метнулась фигура к рабыне. Сверкнул в тусклом свете кинжал, и острый клинок без промаха  вошёл в сердце женщины. Она даже не успела понять, что происходит, как беззвучно опустилась на землю недалеко от убитого нукера.

Асель проснулась первой, яростный собачий лай ворвался в её сон. Она приподнялась на локте и, не теряя ни мгновения, растолкала Настю, спавшую рядом на низком войлочном ложе.

– Просыпайся, Настя. Кажется, на наше стойбище напали, – прошептала она служанке, сонными глазами посматривающую на свою хозяйку.

За юртой слышались крики нукеров, плач детей, визги женщин.

– Что? Как? – пролепетала служанка, ещё до конца не осознавая происходящее.

– Надо спрятаться, пока нас не заметили, – прошептала Асель,  схватив одной рукой сонную Настю за руку, а другой рукой поддерживая всё увеличивающийся живот. Девушки бесшумно выскользнули из юрты.

Асель замерла на мгновение, озираясь по сторонам. Везде, куда ни глянь, кипела жестокая схватка.

Асель быстро поняла, что разбойники побеждают количеством. Почти все нукеры из оставшегося полутора десятка охраны были уже или убиты, или тяжело ранены. Те немногие, кто ещё держался на ногах, отчаянно отбивались, но их силы явно были на исходе.

– Куда нам бежать? – прошептала Настя, сжимая руку Асель.

– Бежим к чану! – приняла она решение, увлекая служанку за собой.

Пригнувшись, они метнулись за юрту, стараясь держаться в тени, пока вокруг разносились топот ног, лязг оружия и крики.

Забежав за юрты, они быстро добежали до большого чана, к счастью, пустого. Рядом высилась куча сухого хвороста. Чуть дальше сушилась дорогая шёлковая одежда второй жены бея, растянутая на тонкой верёвке между двумя юртами.

– Перевернём и спрячемся под чаном,– высказала Асель свою задумку.

Асели, даже беременной, не составило труда перевернуть пустой чан дном кверху.

– Залезай! – приказала она Насте.

Следом, придержав чан спиной, залезла и сама, положив пару кирпичей под край, чтобы можно было дышать.

С тех пор, как сняли браслеты и обруч, сдерживающие её силы, жить стало легче. Асель чувствовала, как бурлит в ней молодая богатырская кровь. После того, как ведьма Лабаста тайно уехала в столичный город,  магические чары, наложенные на девушку, начали слабеть.

О ребёнке, растущем в её лоне, она старалась не думать.

Разбойники громили юрты, переворачивали сундуки, но при этом старательно избегали поджогов, дабы не привлечь лишнего внимания раньше времени. По всему стойбищу раздавался топот копыт и скрип колёс: разбойники запрягали захваченных лошадей и волов в телеги и в арбы, торопливо нагружая их добычей.

В центре поселения, на просторной площади, куда сходились все тропы, разбойники согнали женщин, детей и немногочисленных ремесленников, слышался лязг цепей.  Неподалёку глухо стучал молот, заковывая мужчин-ремесленников в кандалы. Умелые руки ценились не меньше красивых женщин.

Лай собак вскоре прекратился. Их всех зарубили одними из первых, да и собак в стойбище было немного. Сопротивление было подавлено быстро.

И тут послышался торопливый  топот женских ног. Тяжело дыша, какая-то женщина привалилась спиной к чёрным, закопченным бокам большого чана.

Асель, лежащая на куче тёплой золы, замерла. Сквозь узкую щель она разглядела пару красных сафьяновых сапог, тех самых, что носила Бенги-хатун. У неё были такие каблуки, окованные железом, которыми женщина любила пинать беззащитных рабынь. Теперь пришла её очередь бояться.

За женщиной в закуток вбежали два разбойника.

– А вот и главная ханша этого стойбища! – каркнул первый, оскалив пожелтевшие зубы. – Сейчас мы попробуем её на вкус.

Второй мерзко хихикнул, поддерживая друга. Вдвоём они набросились на кричащую ханшу, грубо разложили её на траве, торопливо связали руки обрывками верёвки. Бенги-хатун не сдавалась. Собрав последние силы, она резко пнула насильника в пах. Раздался  сдавленный  вскрик, и насильник согнулся от боли. Но уже в следующий миг разъярённый разбойник ударил женщину куском кирпича в висок.

Глава 18

Бенги-хатун затихла. Что делать? Это был излюбленный приём степных кочевников, когда женщина противилась насилию.

Закончив своё дело, первый натянул свои штаны, оправил рубаху, и сплюнул на землю.

– Будешь? – хрипло спросил он второго.

– Да. Потомкам буду рассказывать, как с самой ханшей любился, – отозвался другой. – Курбаши нас до жён бея и наложниц не допустит, себе заберёт или продаст на рынке. Так что, хотя бы с этой. Ещё не старая она. Второй разбойник шагнул вперёд, пристраиваясь на место товарища.

Раздался едва уловимый стон Бенги-хатун, слабый, прерывистый.

– Побыстрее, а то уже там собираются выезжать, – сказал первый и выбежал из закутка.

– Решил вернуться? Придётся подождать, я ещё не закончил, – сказал второй, тщедушный разбойник с грязными сальными волосами.

Он успел сменить свои лохмотья на чёрный стёганый халат из награбленного. Именно в этот момент он почувствовал на своём плече чужую руку.

Чуть повернув голову, он увидел молодую женщину на последнем месяце беременности, в простой длинной рубахе и с его мечом в руках, так неосторожно сброшенном в сторону.

– Ты кто? – успел он спросить, но не получил ответа.

Тяжело переваливаясь на бок, он упал уже мёртвым – меч пронзил его сердце. Подбежавшая Настя потрогала пальцами шею  Бенги-хатун.

– Не дышит, умерла, – прошептала служанка, глядя снизу вверх на бывшую хозяйку.

Асель молча кивнула и выглянула из закутка.

– Уходят, собаки, – прошипела она, наблюдая как из стойбища выходит караван телег с награбленным добром. За ними шли связанные женщины, мужчины-ремесленники и немногочисленные дети. Караван с пленными направлялся на юго-восток. Разбойников было много – стоило притаиться.

Впереди каравана на вороном коне скакал молодой курбаши – предводитель разбойников. Рядом на лошади золотистой масти гордо восседала любимая наложница бея – Айгуль. Именно она и навела разбойников на стойбище, ловко подгадав  момент, когда большинство нукеров уехали в горы.

*****

Схватив  тело убитого, Асель оттащила его в самый тёмный угол закутка и забросала сверху хворостом. На случай, если первый разбойник решится вернуться искать своего напарника. Обошлось, тот так и не вернулся.

– Собаки ушли, но могут прибежать шакалы. Настя, надо собираться, будем пробираться на запад, домой! – воскликнула Асель, оглядываясь назад.

– Собирай самое необходимое, – продолжила Асель. – Еда, вода, одежда и оружие!

Отыскалась старая, но ещё крепкая арба. Но разбойники увели всех лошадей.  Забежав в свою юрту, Асель обрадовалась, найдя среди разбросанных вещей свою одежду и обувь. Очевидно, набрав в ханских юртах дорогую одежду, разбойники побросали её  простые, неказистые вещи. Быстро переодевшись, Асель шагнула наружу и не удержалась от улыбки. Настя приоделась: на её ногах красовались красные сафьяновые сапожки Бенги-хатун, немного влажные зелёные шаровары и красная туника второй жены.

– Поменяй тунику на более тёмный цвет, в степи тебя хорошо будет видно. И отыщи для нас стёганые халаты, ночи в степи холодные, – приказала Асель, подыскивая себе оружие среди оставшегося хлама, оставленного разбойниками.

В юрте нукеров отобрала себе добротный лук и полупустой колчан. Из-под  убитого нукера вытащила неплохой меч. Обыскав его тело, вытащила из-за голенища хороший кинжал. Она выпрямилась, разглядывая добытое оружие. Теперь она чувствовала себя куда увереннее.

К этому времени Настя уже переоделась в чью-то старую рубаху – простую, но прочную, с длинными рукавами, не сковывающую движение.

Расстелив на земле кусок грубого полотна, она складывала туда тёплую одежду, среди которых алела и красная туника. Служанка ни в какую не хотела расставаться с красивой одеждой.

Вскоре целая куча одежды, два бурдюка с чистой водой, вяленое мясо, маленький котелок, мешок риса и всего понемногу предстало перед Аселью.

– Настя, только золота с серебром не хватает здесь. Как ты собираешься всё это забрать? – устало вздохнула Асель.

– Точно! – воскликнула служанка и убежала в закуток с чаном.

Немного погодя она выскочила оттуда с небольшим узелком.

– Я забрала украшения ханши. Теперь ей это ни к чему, – пряча глаза, сказала Настя.

– На себе потащишь? – едко спросила Асель.

– Нет, вон, лошадка идёт, – показала рукой на север Настя.

К ним неторопливо приближалась осёдланная лошадь одного из нукеров, убежавшая во время боя.

Асель негромко окликнула её. К её удивлению, лошадь не испугалась. Она подошла вплотную, доверчиво ткнулась мордой в ладонь Асели, будто ища утешения. Асель, не теряя времени, быстро запрягла её в арбу.

Окинув в последний раз взглядом стойбище, где она провела в  рабстве почти четыре года, Асель с горечью сплюнула на пыльную дорогу. Затем она тяжело уселась в арбу сзади, рядом с собой положила лук и колчан со стрелами. Настя, уже сидевшая спереди, ловко взялась за вожжи. Лошадь послушно тронулась  с места. Асель скривилась, наблюдая, как за арбой остаётся след от колёс. Отыскать их будет легко.

Подняв голову, она внимательно всмотрелась в окоём на севере. Там, вдали, медленно сгущались тяжёлые тучи, наливаясь свинцовой темнотой. Ветер усилился, принося с собой влажную прохладу.

– Было бы хорошо , если пойдёт дождь, – вслух произнесла Асель. – Дождь смоет все следы. Скроет наш путь, запутает любого, кто решится идти по нашему следу.

Природа, казалось, была на их стороне.

Путь лежал на запад, где за далёкими холмами ждал дом. Мысль эта согревала, придавала сил, заставляла сердце биться чуть чаще.

Настя обернулась и робко улыбнулась. Асель ободряюще кивнула головой.

Обе понимали, что впереди их ждёт долгий и нелёгкий путь, и у них появился шанс обрести свободу.

Глава 19

Они ехали целую неделю, прячась от степняков в руслах засохших рек, объезжая стойбища стороной.

Настя только удивлялась, как Асель по расположению главного Солнца держит курс на запад – домой.

Чаще всего лошадью правила Настя, а Асель сидела сзади, следя за степью.

Дни сливались в бесконечную череду восходов и закатов.

По вечерам, когда солнце опускалось за окоём, беглянки устраивались на ночлег в укромных ложбинках. Они разводили небольшой костёр  и делили скудные припасы. В эти дни степь как будто замерла, никого они по пути не встретили. Лишь изредка вдали проносились стаи роф, да по ночам доносился далекий вой шакалов. Пару раз Асель удавалось подстрелить рофу и тогда у девушек на ужин появлялось свежее мясо.

Однажды утром Асель вдруг положила руку на плечо подруги:

– Настя, останови лошадь! – потребовала она.

В её голосе звучала неподдельная тревога.

– Что случилось?– удивилась Настя.

– Слышишь? – спросила она, поднимая руку и вслушиваясь в тишину. – Недалеко от нас скачут несколько лошадей.

Настя прислушалась, но сначала она от испуга смогла услышать только глухой стук своего сердца, отдававшийся в ушах.

– Быстрее, заворачиваем обратно и прячемся вон в той балке, что мы проехали! Там кусты густые! – потребовала Асель, подготавливая лук и нащупывая стрелу в колчане.

Не теряя ни секунды, Настя развернула лошадь. Девушки завели лошадь вглубь зарослей и затаились среди густых ивовых кустов.

Подруги успели спрятаться вовремя, как из-за холма появились два всадника. Они двигались неторопливо, внимательно осматривая местность, время от времени перебрасываясь короткими фразами.

Асель замерла, едва дыша. Её пальцы  крепко сжимали лук, а взгляд не отрывался от незнакомцев.

Всадники остановились неподалёку, словно что-то заметили. Один из них указал в сторону балки, и у Асель внутри всё сжалось. Ребёнок в животе толкнулся. Асель невольно прижала ладонь к животу.

Но в этот момент с южной стороны донёсся блеяние овец. Всадники повернули головы, и не сговариваясь, направились на юг. Через некоторое время они выгнали из балки отбившихся овец и погнали на север.

Асель медленно выдохнула и расслабила пальцы, всё ещё  сжимавшие лук.

– Повезло им, – прошептала она, проводя рукой по лицу.

– Это табунщики, отбившихся овец искали, – тихо прошептала Настя, всё это время простоявшая рядом с лошадью.

Обе девушки замерли, прислушиваясь к удаляющемуся топоту копыт и блеянию овец. Солнце уже поднялось достаточно высоко, как наконец Асель произнесла:

– Нужно уходить. Они могут и вернуться сюда на водопой.

– Как ты услышала, что всадники идут по степи? – спросила Настя, когда они тронулись в путь.

– Ветер принёс запах. А шаг лошадей в степи я научилась различать с детства, отец учил, – ответила Асель, внимательно рассматривая окоём.

Она замолчала, снова приложив ладонь к животу. Ребёнок снова толкнулся.

– Главное, что всё обошлось на этот раз. Нам бы поскорее добраться до границы.

*****

– Асель, проснись, – разбудила ночью девушку Настя.

– Что? Где мы? —с трудом разлепила веки задремавшая Асель. – Что случилось?

– На юг посмотри, волк, – указала Настя.

Действительно, на вершине холма, что располагался с южной стороны их пути, появился силуэт степного хищника.

Сон слетел мгновенно. Протянув назад руку, Асель ощупью выбрала лук, потянула поближе к себе колчан со стрелами. В тишине ночи раздался лишь щелчок – и стрела сорвалась с лука.

Первая же стрела попала в цель – волк свалился замертво.

Вытащив из мёртвого тела стрелу( пригодится ещё!), Асель с сожалением оглядела тело хищника. Шкура могла бы пригодиться, но снимать её было бессмысленно, всё равно бы испортилась бы в пути.

– Хорошо стреляешь, – тихо произнесла Настя, не скрывая восхищения.

Асель лишь кивнула, очищая травой стрелу.

Ночь снова погрузилась в тишину, но теперь каждая тень казалась подозрительной, а каждый шорох – угрозой.

Но ни в эту ночь, ни в последующие дни девушкам волки больше не встречались. Казалось, сама богиня Кепе оберегала их путь.

*****

В один из таких дней Асель остановила арбу в лощине, где тихо журчал родник, а вокруг густо росли раскидистые ивы.

– Я посторожу, Асель, – сказала Настя, заметив, как тяжело даётся дорога беременной молодой женщине. – А ты отдохни, может, поспишь?

Асель с благодарностью посмотрела на свою подругу и прилегла на кошме.

Запасы, прихваченные в стойбище, подходили к концу. Но Асель снова удалось подбить степную рофу, так что без мяса они не страдали. Настя наломала сухие ветки и запалила огонь. Достав котелок, наполнила его чистой водой, установила над огнём. И стала разделывать добычу.

Когда Асель проснулась, в нос ей тут же ударил насыщенный запах ароматного варева.

– Как вкусно пахнет! – воскликнула Асель.

– Проснулась? Как раз вовремя. Всё готово, – предложила Настя подруге.

Плотно поев и потушив огонь, они только решили собраться в путь, как Асель различила отдалённые звуки.

– Возьми, – она протянула Насте небольшой кинжал, а сама приготовила лук. – Будь начеку.

Тут и Настя услышала топот лошадей. Через несколько минут из-за южных холмов появились шесть всадников, за ними тащились две арбы, которые сопровождали пешие люди. Они монотонно напевали тягучую заунывную песню, отчего у Насти по спине пробежали мурашки.

На верхушке копья  переднего всадника развевался на ветру грязно-белое полотнище с красными разводами.

– Это знак дикого рода, – узнала Асель, – знак немногочисленного рода, даже в степи известного кровавыми жертвоприношениями степным богам.

В последней арбе, запертая в крепкой деревянной клетке, находилась молодая девушка. По мере приближения арбы Асель заметила, что пленница вела себя очень тихо.

– Её напоили сонной настойкой. Это жертвоприношение кровавым степным богам, – в ужасе прошептала Настя, сжимая рукоять меча так, что побелели пальцы.

– Сможем ли мы отбить девушку? Или нет? – раздумывала Асель, считая людей и стрелы в колчане.

Процессия остановилась на южной стороне лощины.

– Что делать будем, Асель? – голос Насти дрогнул.

– Наблюдать будем, – Асель приложила палец к губам, требуя тишины.

Пешие сопровождающие сняли клетку с девушкой с арбы и поставили на землю. Густые заросли ивы почти полностью скрывали происходящее, девушки могли лишь унадывать.

– Что они делают? – прошептала Настя, вглядываясь в зелёную листву. – Неужели её убьют?

Асель молчала, напряжённо вслушиваясь. Из-за кустов доносились голоса, звон металла, затем – монотонная песня.

Спустя непродолжительное время все они, напевая песню, загрузились в арбы и уехали обратно, но с пустой клеткой.

И тут же, будто по зловещему сигналу , прилетели стервятники. Чёрные силуэты кружились над лощиной, описывая  все более  узкие круги над местом, где выгрузили клетку.

– Пойдём, посмотрим, – предложила Асель, держа лук наготове.

Перейдя небольшую впадину с водой, вытекавшей из родника, девушки оказались на южной стороне.

Пройдя сквозь густые заросли, девушки вышли на небольшую поляну. В центре, на плоском сером камне, лежала распятая пленница.Полуголая, она была крепко привязана кожаными полосками  – руки и ноги были  растянуты в стороны.

– Она жива, – прошептала Асель,вглядываясь  в лицо  девушки. – Но её напоили сонным зельем. Смотри, какие глаза безумные: чёрные, словно бездонные озёра.

Пленница едва заметно шевелила губами. Девушка пахла полынью и какими-то незнакомыми травами. Посмотрев по сторонам, и убедившись, что поблизости нет следящих глаз,  Асель коротко  кивнула  Насте. Та, не мешкая, вытащила кинжал и принялась осторожно разрезать кожаные ремни, стягивающие запястья и  лодыжки пленницы. Вместе они приподняли её, тело оказалось неожиданно лёгким, и поволокли её обратно к арбе. Уложив спасённую девушку в арбу, они тронулись в путь, на запад, в сторону дома.

Девушка очнулась лишь глубокой ночью. Всю дорогу Асель смачивала ей губы, стараясь облегчить состояние.

– Где я? – тихо произнесла она, с трудом оглядываясь по сторонам.

– Мы тебя спасли от смерти. Теперь  едем домой, – ответила Настя.

– А дом где? – едва слышно спросила девушка.

– Мы направляемся в Саргун.

– Я ... я тоже из Саргуна, – прошептала девушка.

Её начало вырывать. Повернув голову набок, ей дали очистить желудок от остатков выпитого зелья.

– Дайте воды, – попросила она после. Напившись воды, девушка рассказала о себе.

Бодену похитили месяц назад, когда она возвращалась из соседней деревни домой. Красивую девушку разбойники продали на ближайшем стойбище, где её решили принести в жертву кровавым степным богам.

– Вы спасли мне жизнь. Теперь я у вас в долгу, – завершила Бодена свой рассказ, и в её глазах блеснули слёзы.

– А далеко до кордона? – поинтересовалась Асель, настороженно поглядывая по сторонам.

– Меня везли до стойбища три дня и три ночи, – ответила Бодена.

– Значит, скоро будем на границе, – подытожила Асель, невольно кладя руку на живот.

Ребенок беспокойно толкался в животе.

– Только бы не родить в дороге от такой тряски, это может вполне случиться, – подумала Асель.