Текст книги "Асель, дочь воина (СИ)"

Автор книги: Марина Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 8

– Собака рыжая, – заорала Айгуль, глаза её вспыхнули гневом. – Я пожалуюсь бею и он накажет тебя плетью!

– Сама дура! – выпалила Асель, не сдержавшись.

Слово за слово, и вот уже девушки вцепились  друг в друга, рвали волосы, толкались, забыли обо всём. Кувшин с дорогим вином полетел на землю, осколки разлетелись во все стороны, а алая жидкость растеклась по пыли, словно кровь.

Служанка, испугавшись, побежала в юрту Бенги-хатун. Через мгновение Бенги-хатун появилась на пороге юрты. Звонкой пощёчиной привела в себя Айгуль. А разгорячённая Асель, не удержавшись, отправила наложницу одним ударом в густую пыль перед юртой. Вокруг воцарилась тишина – все ждали решения Бенги-хатун.

– Эту к травнице, а потом на цепь на три дня за пролитое вино! Пусть знает своё место! – резко бросила Бенги-хатун, указав на Айгуль.

– Ты, Асель, за мной в юрту! С тобой потом поговорим!

– А ты, – приказала она своей служанке, стоявшей за её спиной, – принеси ещё один кувшин вина. Да смотри, не пролей! А то окажешься рядом с этой криворукой на цепи.

Служанка торопливо кивнула и бросилась исполнять приказание своей хозяйки.

Повернувшись, Бенги-хатун первая вошла в юрту. Она не видела, и не могла видеть,  с какой злобой перекосилось милое смуглое лицо Айгуль, лежащей в пыли. Как шевелились губы, шепчущие ей вслед проклятия.

Оказавшись в полумраке юрты после яркого дня, Асель заморгала глазами, привыкая к приглушённому свету.

Постепенно очертания предметов стали проясняться.

В глубине юрты, у самого очага восседала ведьма. Спина прямая, пальцы с длинными ногтями перебирали бусы из зелёного камня.

Привыкнув к сумраку, она разглядела, что в юрте, помимо ведьмы и Бенги-хатун, сидит и  Догу-бей. Догу-бей уставился на Асель маслянистым взглядом, но молчал.

– А вот и Асель пришла, – мягким голосом пропела ведьма.–  Садись на кошму.

От её голоса Асель пробила крупная дрожь. Она села на кошму, разложенную в середине юрты. Солнечные лучи в юрту проникали как раз через её верхушку, рассыпаясь золотистыми искорками по пыльному воздуху. Асель сжала пальцы, стараясь унять дрожь, но взгляд ведьмы, холодный и пронизывающий, не отпускал её.

Ведьма зажгла вонючие палочки и замахала ими. Густой зеленоватый дым заполнил всю юрту, проникал в горло, но, к удивлению, не вызывал  удушья. Он обволакивал, словно вязкий туман, приглушая звуки и размывая очертания предметов.

Зато кружил голову, Асель захотелось спать. Веки отяжелели, мысли стали тягучими, как мёд.

Плавным голосом ведьма начала петь, испуская из пальцев зелёные нити, которые, как паутина, оплетали Асель.

У ослабевшей девушки не было сил противиться магии ведьмы, она могла только следить глазами за ее действиями. Нити мерцали, сплетаясь в сложный узор вокруг неё.

Плавный напев ведьмы резко сменился на каркающий, скрипучий голос. Она вдруг сорвалась с места, забегала вокруг Асель, подпрыгивая и стуча в бубен. Звуки были резкими, рваными. Ведьма кружилась всё быстрее и быстрее. Наконец, резко выдохнув, она упала на спину. А бубен отлетел в сторону, глухо стукнув о кошму. В юрте повисла тяжёлая тишина, лишь прерывистое дыхание ведьмы нарушало её.

Отдышавшись, ведьма встала и объявила:

– Поздравляю вас, Догу-бей! В девушке просыпается богатырская сила предков.

Бей вскочил, восторженно вскрикнул и подбежал к Асель.

– Эй, уважаемый Догу-бей! До восемнадцати лет не трогать девушку! А то силы богатырской не наберёт вдосталь. А без силы и дети будут обычными, – встала между ними ведьма, протянув руки.

Смутился Догу-бей, но под взглядом ведьмы отступил. К этому времени Асель уже хорошо понимала и даже говорила на степном языке. И в этот момент она ясно поняла, для чего её взяли в плен. Но ничем она не выдала свою ярость, только глаза опустила вниз, чтобы они не заметили, как в них ярко полыхает ненависть.

– Сын мой, у тебя две жены и наложницы для услады, погоди пока,– мягко положила руку на плечо бея мать.

Получив оплату, ведьма уехала, загрузив арбу припасами. В степи уже сгущались сумерки, и арба вскоре растворилась темноте .

В пару к браслетам на шею девушки надели магический обруч, скрывающий её богатырскую силу.

Ведь богатырши на земле не валяются, они все на службе  у государства. А прознает хан про Асель, так и забрать может к себе.

– Эх, как бы обрадовался отец, услышав такую долгожданную новость! – мысленно  воскликнула Асель.

От рабынь, деливших с ней кров в ветхой юрте, она знала: отец жив.

Отец, потеряв дочь и похоронив жену, обозлился и снова вернулся в кордон на службу. Долгие поиски не дали результата – следы Асели словно растворились в степи.

Никто, кроме Догу-бея, его матери, старой ведьмы и самой Асели не знали, чья она дочь. Сообщила бы Асель отцу весточку, да ведьма наложила заклятие молчания на неё. Как только девушка пыталась расспросить у рабынь, как весточку отправить, так начинала она задыхаться.

– Даже не пытайся рассказать кому-нибудь, кто твой отец, задохнёшься сразу, – мерзко хихикала ведьма после наложения заклятия.

Но в глубине души Асель не теряла надежды. Она знала: рано или поздно найдётся способ снять браслеты и обруч.

*****

С этого дня жизнь нашей героини заметно переменилась к лучшему. Её освободили от тяжёлой домашней работы, а питание стало гораздо сытнее. Днём старый нукер Догу-бея начал  с ней обучение ратному делу, чему Асель была только рада. Окружающим объявили, что Асель готовят на место охранницы матери  бея Бенги-хатун.

Масляными глазами смотрел бей, как расцветает красота Асель. Рыжие густые волосы доходили до пояса, тело после тренировок налилось силой и гибкостью.

Ведьма строго наказала старому наукеру следить за безопасностью девушки до восемнадцатилетия.

Асель мечтала сбежать, искала случая, но случай не находился, стерегли её сильно. Да и побег был почти невозможен: магические браслеты и обруч тут же выдали бы Асель в степи. Первым делом требовалось снять их с рук и шеи. И в этом заключалась главная ловушка: снять браслеты и обруч могли лишь маг или ведьма.

Так что, побег пока оставался несбыточной мечтой.

Глава 9

На юго-восточных рубежах Восточного ханства участились стычки с Онгольским Улусом. И вот уже третий год Догу-бей со своим отрядом надолго уезжал по призыву хана.

И каждый раз, как на окоеме поднималась пыль от копыт его отряда, в душе Асель рождалось чувство облегчения и радости. В такие месяцы надзор над Асель уменьшался. И она отдыхала от его пристального, оценивающего взгляда.

Однажды, занимаясь стрельбой под надзором старого охранника, Асель заметила, как воины Догу-бея пригнали новую партию рабов. Грязные, оборванные, едва держащиеся на ногах, они медленно брели по степи. И вдруг Асель услышала родную речь. Сердце дрогнуло, рука невольно ослабила тетиву. И пущеная ею стрела пролетела мимо мишени – мешковины, набитой сеном, и с глухим стуком вонзилась в землю.

И сразу же получила лозой по спине,  мать бея запрещала бить плетью – рубцы, мол, останутся. Суров был старый наставник.

– Будь внимательнее, Асель. Иди, ищи стрелу, – приказал недовольно старый охранник.

Оставив колчан со стрелами у наставника, девушка побежала искать потерянную стрелу, время от времени поглядывая на пленников.

Было их трое: один постарше, крепкий, бородатый, с угольной сажей въевшейся в кожу. Двое намного младше него.

– Отец с сыновьями, – решила Асель.

– Вы откуда? – тихо спросила она, проходя мимо и почёсывая битую спину.

– С Саргуна, юго-восточный кордон, кузнецы мы, – так же тихо прошептал старший, оглядывая её ладную одежду.

После пробуждения магии Бенги-хатун немного приодела Асель. Ей выдали плотные коричневые штаны, длинную рубаху ниже колен, с высоким воротником, закрывающим обруч и браслеты от чужих глаз, и крепкие кожаные сапоги, явно ношеные, но ещё надёжные.

Рыжие длинные волосы Бенги-хатун заставляла заплести в косы и прятать под шапочку.

Сильно загоревшая под палящими лучами степных солнц, окрепшая телом, заметно выросшая в последнее время и постепенно  набиравшая богатырскую силу, Асель теперь мало походила на себя прежнюю – какой она была три года назад. За эти годы жизни в степи её кожа приобрела бронзовый оттенок, мышцы стали крепкими и выносливыми, а движения уверенными и стремительными. Теперь она стала почти неузнаваемой для тех, кто знал её раньше.

Вечером уважаемая Бенги-хатун велела Асель отнести новым рабам еду.

Пленников, с развязанными руками, но с тяжёлыми колодками на ногах, разместили в отдельной старой юрте, стоявшей в отдалении от остальных жилищ.

Асель осторожно переступила порог, держа в руках миску с похлёбкой.

– А ты кто? – спросил старший, получая из рук Асель миску с похлебкой. Его взгляд задержался на браслетах и обруче на её шее. – Днём этих украшений я у тебя не заметил.

Девушка невольно коснулась обруча на шее.

– Я рабыня, как и вы, уже третий год. А эти побрякушки надели на меня, чтобы я не сбежала, —ответила Асель и закашлялась.

Обруч на шее слегка затянулся и разогрелся, предупреждая, что девушке не следует говорить лишнего.

В её словах не было лжи, но и всей правды они тоже не вмещали.

*****

Пленников, оказавшихся кузнецами, отправили работать в строение, расположенное на краю стойбища. И вот, с утра до вечера со стороны кузницы начал раздаваться мерный гул тяжёлых  молотов – ритмичный, будто биение сердца. Асель иногда отправляли относить им еду. Кормили кузнецов хорошо, хозяева понимали, что металлические изделия высоко ценились в степи.

В один из таких дней Асель замешкалась у входа. Старший сын кузнеца Тимер как раз выходил из кузницы, чтобы глотнуть свежего воздуха. В руках он держал раскалённый прут, а на предплечье у него алели ожоги.

– Асель?! Обед принесла? Спасибо! – хрипло поблагодарил Тимер, щурясь от яркого света.

Асель кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Она невольно засмотрелась на его сильные руки , на капли пота, стекающие по смуглому лицу, на упрямую чёрную прядь волос, выбившуюся из-под кожаного ремешка.

– Да, еду принесла. У тебя ожоги?! Помощь нужна? – спросила девушка, заметив воспалённую кожу на предплечье.

– Заживут, – беспечно махнул Тимер. – Не впервой!

Тимер погрузил прут в бочку с водой. Вода вскипела, зашипела, окутав его клубами пара. Тимер вытер руки о грубый фартук и взял корзину с едой из рук Асель. Их пальцы на миг соприкоснулись... Этот мимолётный контакт словно прожёг невидимую границу между ними. Время как будто замерло, звон молотов стих, остался лишь громкий, стук двух сердец.

– Спасибо, —засмущался Тимер, ощутив неловкость, и позвал отца с братом на обед.

Асель невольно улыбнулась, заметив, как он смущённо отвёл свой взгляд. Это был тот самый миг, когда между двумя молодыми людьми  зарождалось новое, трепетное чувство первой любви...

А вечером Асель принесла мазь от ожогов, выпрошенную у травницы.

– Ты всегда такая заботливая? – тихо спросил он, наблюдая за её действиями .

– Только с теми, кто это заслуживает, – ответила она, едва слышно.

С тех пор Асель стала чаще приходить  к кузнице. Тимер, в свою очередь,  находил время, чтобы выйти к ней, перемолвить словом, поделиться улыбкой.

Однажды парень смастерил для Асель подвеску в виде сердца.

В один из тёплых  летних вечеров, когда девушка принесла им обед, он, волнуясь, протянул ей свой подарок.

– Я не знаю, понравится ли тебе... Просто подумал, что тебе подойдёт, —пробормотал Тимер,  пряча взгляд. Асель бережно взяла подарок, и её глаза засияли.

– Она прекрасна, – прошептала Асель, любуясь сердечком.

И тогда Тимер решился признаться в своих чувствах к Асель. Собрав всю свою смелость, парень шагнул ближе.

– Асель, – произнёс он, сжимая её руки  в своих, – я больше не могу скрывать от тебя. Я люблю тебя, Асель...

Асель замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще. Она медленно  подняла взгляд и заглянула ему в глаза – в них читалась искренность, робкая надежда и нежность.

– Тимер, я тоже люблю тебя , – тихо прошептала девушка и на ее губах расцвела счастливая улыбка.

Тимер на мгновение замер, словно  не веря своим ушам. Затем медленно поднял руку и  нежно коснулся её щеки. Он наклонился ближе и время словно остановилось. Их первый поцелуй был робким, почти невесомым – как прикосновение крыльев бабочки. Тимер едва коснулся её губ...

Глава 10

Вот в этот момент влюблённых неожиданно застала служанка Бенги-хатун. Громким, изумлённым возгласом она привлекла к себе внимание пары. Не теряя ни секунды, женщина грузно затопала ногами, направляясь к юрте Бенги-хатун.

Было ясно: она намеревалась немедленно донести увиденное до хозяйки.

– Ох, что теперь будет? Бежать нам надо! – в отчаянии воскликнула Асель.

И тут же судорожно схватилась за шею. Магический обруч  моментально  отреагировал  на слова девушки. Холодный металл нагрелся и впился в кожу, а по телу прокатилась волна невыносимой боли. Колени подкосились и Асель беззвучно рухнула на пол, потеряв сознание.

– Асель! Что с тобой?! – воскликнул Тимер, пытаясь привести в чувство девушку.

Дрожащими руками парень приподнял голову девушки. Лицо Асель было смертельно бледым, дыхание едва угадывалось.

Прибежавшие нукеры Бенги-хатун решительно отодвинули в сторону парня,  подняли Асель и отнесли в юрту травницы. Травница, не теряя времени даром, принялась за лечение. Сначала аккуратно обтёрла тело девушки льняной тряпкой, смоченной в прохладной воде. Потом приготовила настой из лекарственных трав. И стала по капле вливать целебный напиток в рот Асель. Прошло не менее получаса, прежде чем ресницы девушки затрепетали, а дыхание стало ровным и глубоким. Асель медленно приоткрыла глаза. Взгляд её сначала был растерянным, словно она не могла понять, где находится и что с ней произошло.

Травница склонилась над ней, мягко улыбнулась и произнесла:

– Вот  и хорошо. Ты очнулась.

Асель хотела что-то сказать, но голос её не слушался, губы лишь беззвучно шевельнулись.

Травница поднесла к её губам чашку с остатками настоя:

– Выпей до дна. Теперь тебе нужно отдохнуть.

Асель послушно сделала несколько глотков. Тёплое питьё мягко разлилось по телу, принося ощущение покоя. И девушка погрузилась в целительный сон.

Травница поправила тонкое одеяло, проверила пульс и тихо вышла из юрты.

Быстрыми шагами травница отправилась в сторону юрты Бенги-хатун. Надо было доложить хозяйке о состоянии Асель.

*****

Асель открыла глаза, чувствуя приглушённую тяжесть в теле.  Полумрак юрты пронизывали тонкие лучи утреннего света, пробиваясь через дыры в войлоке. Воздух был насыщен терпким ароматом сушёных трав – они висели на перекладинах, тихо шелестя на сквозняке. Она медленно приподнялась на локте, прислушиваясь к своему состоянию. Немного болело горло и чувствовалась тяжесть в ногах.

На низком столике дымился травяной отвар – видимо, травница приготовила её для Асель. Самой травницы в юрте не было. Асель осторожно села, потянулась к чашке  и сделала несколько глотков вкусно пахнущего напитка. Тёплая жидкость принесла облегчение.

В этот момент полог юрты резко откинулся в сторону. В проёме возникла фигура служанки Бенги-хатун.

– Бенги-хатун ждёт тебя немедленно. Собирайся, – пропищала служанка, нервно теребя край рукава.

Асель невольно вздрогнула. Не говоря ни слова, она встала с постели, и поспешила за служанкой. Она понимала, что её вызывают из-за вчерашнего происшествия.

*****

Бенги-хатун восседала на шёлковых подушках, лицо её было мрачным, а глаза сверкали яростью.

– Что у тебя было с кузнецом? – гневно спросила Бенги-хатун, нахмурив брови так, что между ними пролегла глубокая морщина.

Асель подняла взгляд, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Ничего не было. Обедом покормила только, – она выпрямилась, глядя прямо в глаза хозяйке.

Звонкий звук пощёчины раздался в юрте. Щека пылала, но Асель не опустила взгляда.

– Негодница! Я тебя готовлю младшей женой моего сына! А ты с молодым кузнецом целуешься! Запрещаю даже подходить к кузнице! – приказала Бенги-хатун.

– С этого дня ты не сделаешь и шага без моего дозволения!

Асель сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Она знала : угрозы Бенги-хатун – не пустые слова!

*****

В тот же вечер молодого кузнеца наказали плетью. Крики, полные боли, разносились по всему стойбищу. Асель тоже привели посмотреть на наказание. На краю стойбища толпился народ. Люди стояли молча, опустив глаза, лишь  изредка перешептываясь. В середине круга слышались резкие звуки плети и крики жертвы.

– Смотри, как из-за тебя страдают другие! И запомни на будущее – ты полностью принадлежишь Догу-бею! Ты – имущество бея! – прошипела Бенги-хатун, любуясь страданиями молодого раба.

Её глаза блестели холодным светом, а губы скривились в торжествующей усмешке.

Избитый, связанный по рукам, потерявший сознание Тимер висел между двумя вкопанными в землю брёвнами. Мухи, учуявшие запах крови, уже облепили его и густым роем ползали по его спине. От рубашки остались одни ошмётки, сквозь которые проступали кровоточащие раны. Воздух пропитался тяжёлым запахом пота и крови, от которого к горлу подкатывала тошнота.

Асель беззвучно давилась слезами, сдерживаемая двумя охранниками.

– Развязать его и увести к себе в юрту! – Отец с младшим братом, гремя колодками, развязали Тимера и потащили к себе. Асель только и успела перехватить взгляд кузнеца, преисполненный лютой ненавистью, брошенный в сторону Бенги-хатун.

– А ты будешь сидеть в юрте, пока Догу-бей не приедет, – сказала она Асель.

*****

– Ты думаешь, это конец? – спросила Бенги-хатун, зайдя вечером в юрту к Асель, прикованной цепью к бревну. Асель сидела, подтянув колени к груди, цепь тихо звякнула, когда она чуть шевельнулась.

Она медленно обошла Асель, словно хищник, наслаждающийся беспомощностью жертвы.

– Это лишь начало. Каждый раз, когда ты ослушаешься, он будет платить своей кровью. И не только он... – её голос звучал ровно, отчего слова становились только страшнее.

Она остановилась перед Асель, взяла её за  подбородок, заставляя посмотреть в глаза:

– Ты должна понять, твоя судьба уже решена. Ты только вещь для, Догу-бея. И ты будешь делать только то , что тебе скажу я или Догу-бей. Без вопросов. Без возражений.

Слёзы застилали глаза Асель. Но она заставила себя смотреть прямо, не отводя взгляда. В глубине души разгоралось пламя холодной, ясной решимости.

– Я не сдамся, – мысленно твердила она. –  Я найду способ помочь и ему, и себе.

Бенги-хатун , не дождавшись ответа, резко сжала пальцы на подбородке девушки,  затем отпустила  и отстранилась .

– Подумай над моими словами, – процедила она,  повернулась и вышла из юрты.

*****

Сидя в тёмной юрте одна, прикованная цепью к бревну, Асель слышала от приходящей рабыни, что Тимер заболел лихорадкой.

Боясь потерять хорошего кузнеца, Бенги-хатун вызвала к нему знахарку. Дни тянулись медленно, каждый звук за пределами юрты заставлял Адель вздрагивать. Новость, переданная служанкой, обрадовала Асель.

Крепок оказался  Тимер, выкарабкался из объятий  смерти.

А через две недели, когда кузнец встал на ноги, стойбище потрясло новостью. Все три кузнеца сбежали! Изготовив в кузнице отмычки, они смогли снять с себя колодки! И это ещё не всё! Кузнецы смогли зарезать обоих охранников, охраняющих их. И захватив лошадей, оружие, и небольшие припасы, смогли уйти в ночи. Высланная погоня, выискивая сбежавших по степи, вернулась ни с чем. Ветер унёс  их следы.

Асель про себя радовалась, что любимый человек смог сбежать.

Печалило лишь одно – Тимер не предпринял попытки освободить и её.

Оставалось только надеяться, что отец узнает, где она находится.

Желание жить после этого происшествия только усилилось. Оно крепло, как молодой дуб, наконец-то крепко укоренившийся в земле и тянувший свои могучие ветви к свету, к трём солнцам на небе.

Глава 11

В стойбище стоял невообразимый, оглушительный шум. Но в нём было только радостное предвкушение приближающегося праздника. В воздухе раздавалось то ржание и топот лошадей, то бряцание и звон металла. Где-то рядом слышался звенящий женский смех. К нему присоединялись весёлые детские крики и топот их ног. Время от времени доносились отрывистые мужские возгласы.

Весь этот шум проникал сквозь плотные войлочные стены юрты, где в одиночестве коротала уже второй месяц Асель. Она была прикована  цепью за ногу к массивному бревну, вросшему в земляной пол.

А до этого часом раньше над бескрайней степью пронёсся мощный, ликующий крик мужских голосов. Это возвращались воины Догу-бея из дальнего, нелёгкого похода на юго-восточные окраны ханства. Их усталые кони шли быстро, чувствуя близость дома. А всадники, едва увидев на окоеме знакомые очертания родного стойбища, не сдержали радостных возгласов. Даже самые сдержанные не смогли сдержать радости – глаза их светились, а голоса звучали громче обычного.

Здесь их с нетерпением ждали жёны и дети, старые родители и наложницы, от них ожидали богатой добычи . Но бывало и так, что вместо любимого сына им привозили хладный труп или только известие, что где-то далеко от дома в одинокой могиле покоится тело сына.

Но в этот раз судьба была милостива.

Тюки на спинах лошадей тяжело свисали от награбленной добычи. Уже по одному виду обоза было ясно – поход удался.

Опоздавшая с завтраком служанка всё не появлялась, Асель  уже давно прислушивалась к шагам за  пологом юрты, но всё  было тщетно. В животе настойчиво урчало, хотелось и есть, и пить. Благо, ведро для нечистот стояло в углу и Асель могла дотянуться до него. Это было единственным удобством в её  нынешнем положении.

За эти полтора месяца Асель отощала, провоняла насквозь. Одежда висела на ней мешком, кожа потускнела. А волосы сбились в неопрятные пряди. Только зелёные глаза сверкали ненавистью ко всем окружающим.

Неделю назад она в одиночестве встретила своё восемнадцатилетие. И Асель вспоминала, как отмечала этот день в детстве – в кругу семьи, подружек, друзей отца.

Асель сжала кулаки, чувствуя, как отросшие ногти впиваются в ладони.

И тут наконец она услышала топот уверенных, медленных шагов, направляющихся к её месту заключения. По уверенному шагу Асель догадалась, что это идёт Догу-бей.

Полог юрты откинулся и,  Догу-бей, в блестящей кольчуге и кованых железом сапогах, вступил в темноту. Его приземистая и крепкая фигура на мгновение застыла застыла в проеме,  словно высеченная из камня.

За его спиной, в полосе дневного света, маячила  Бенги-хатун. Она нерешительно переступала с ноги на ногу, прикрывая нос шёлковым платком. В её глазах читалось отвращение – запах нечистот, прочитавший юрту, был для неё невыносим.

Догу-бей смерил её холодным оценивающим взглядом.

Подойдя поближе, недовольно поморщился.

– Так вон как содержат мою будущую наложницу, – проскрипел он, медленно обводя взглядом жалкое убранство юрты и  недовольно разглядывая Асель.– Отмыть и приодеть. И ночью привести в мою юрту.

В его голосе звучала брезгливость.

Асель невидящим взглядом посмотрела на своего хозяина. И повернула  голову в сторону, туда, где сквозь прореху в войлоке пробивался  тусклый луч дневного света.

Догу-бей только  хмыкнул. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из юрты.

Ругаться с матерью по поводу содержания и внешности Асель ему не хотелось.

Он был счастлив уже тем, что вернулся в родное стойбище живым и здоровым.

В мыслях Догу-бея до сих пор отдавались отголоски боёв: лязг оружия, топот копыт, крики раненых.

Он рассчитывал привезти много награбленного богатства, но трофеев оказалось куда меньше,  чем он надеялся. Но куда тяжелее были потери. Среди погибших были юноши, которые выросли на его глазах.

Догу-бей глубоко вздохнул, стараясь отогнать тяжёлые мысли. Сейчас нужно держать лицо – показать соплеменникам, что он по-прежнему силён и уверен. Пусть добыча скромна, а ряды поредели – но войско вернулось, а значит, сможет восстановить силы до следующего похода. Время залечит раны, а новые победы помогут вернуть утраченное уважение и захватить новые трофеи.

Он бросил короткий взгляд в сторону юрты Асель. Пожалуй, именно сейчас ему нужна эта девушка. Это поможет ему вернуть утраченную уверенность в себе.

Бенги-хатун не осмелилась зайти в вонючую юрту, осталась стоять у порога, прикрывая нос шелковым платком. Она недовольно сморщилась, когда служанки, гремя ключами, отомкнули замок и вывели Асель из юрты мимо неё.

– Быстрее! – резко бросила Бенги-хатун, – Как можно держать девушку в таком скотском состоянии?!

Хотя сама и запретила служанкам убираться в юрте.

Выйдя из юрты, Асель полной грудью вдохнула сухой степной воздух, пропахший навозом и лошадьми, и закашлялась, сплюнула густую тянучую слюну на землю. После затхлой юрты даже этот резкий запах казался ей свежим.

– Держись, Асель. Кажется, твоё заключение в вонючей юрте закончилось, – прошептала седоволосая служанка, поддерживая девушку под руку.

Асель лишь молча кивнула.

Бенги-хатун, наблюдая за ней, холодно произнесла:

– Отмыть её как следует! Волосы – особенно! Грязную одежду, что на ней, снять и сжечь?!

Под присмотром Бенги-хатун девушку повели к чану, сначала отмыли тёплой водой рядом с чаном, только потом позволили погрузиться  в чан с горячей водой. Служанка добавила в чан ароматные травы, и над девушкой поплыл аромат давно забытых весенних степных цветов. Та же служанка расплела косы Асель, имевшие вид жалких лохмотьев, и долго отмывала их в горячей воде. Асель впервые за долгое время рабства наслаждалась горячей водой. Натёртые ржавой цепью ноги зудели, и Асель не заметила, как рядом оказалась мать Догу-бея.

– Догу-бей передумал брать тебя младшей женой. Будешь наложницей, ничего другого ты не достойна, раз не сумела оценить то, что предлагали,– усмехнулась Бенги-хатун, разглядывая отощавщее, но всё равно сильное тело девушки.

Асель промолчала. Ей было всё равно.

Отмыв от грязи и расчесав тёмно-рыжие волосы, ниспадавшие по спине, девушку приодели в шёлковую зелёную длинную рубаху и отвели в крайнюю небольшую юрту. Всё это время: пока её отмывали, расчёсывали волосы и переодевали в чистую одежду – она молчала, и разрешала привести себя в порядок.

– Отныне эта юрта твоей будет, если угодишь бею, – намекнула Бенги-хатун, стоя в проёме. – Но не обольщайся, свобода тебе не светит!

Воин, стоявший позади Бенги-хатун, молча шагнул в юрту, держа в руках цепь. Холодное железо вновь обхватило её лодыжку. Щелкнул замок – привычный, безжалостный звук. Цепь снова прикрепили к толстому бревну, вкопанному в земляной пол. Но в этот раз вместо гнилой соломы, кишащей насекомыми, на полу лежали чистые кошмы. Воздух здесь был свежее.

– Запомни: твоя жизнь теперь зависит от воли Догу-бея! Будешь послушной – получишь сытую жизнь. А будешь упрямиться ...– Бенги-хатун не договорила, а лишь хищно улыбнулась.

– Поесть принесите, а то с утра не кормили, – сказала Асель, глядя в глаза Бенги-хатун. – А то умру от голода, не успев стать наложницей бея. И кого из вас тогда на цепь посадят в наказание?

Та усмехнулась, и не проронив ни слова, вышла из юрты.

Через небольшой промежуток времени в юрту вошла служанка с подносом в руках. На нём дымился ароматный плов с бараниной и кувшин с водой. Поев и попив, Асель  подергала новую цепь на крепкость. Металл звякнул, бревно осталось на месте. Асель повторила попытку с тем же успехом .

– Крепкая, – пробормотала девушка и улеглась на мягкую кошму.