Текст книги "По закону гор (СИ)"
Автор книги: Марина Кистяева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
глава 19
ГЛАВА 19
Янину лихорадило. Чай не помогал.
Из-за нее снова пострадал человек.
Янина сидела в углу почти пустого кафе, сжимая ладонями горячий стакан и не делая ни глотка. Как же ей было плохо! Кто бы только знал…
Эта тяжесть на сердце, эта тошнотворная вина, что разъедала изнутри. Она закрыла глаза, пытаясь нормализовать внутреннее состояние.
Если она будет грызть себя снова и снова, ничего не улучшится.
У нее в голове не укладывалось. Ее словно назад качнуло, на три года назад. Почти те же эмоции душили ее сейчас.
Все исчезло. То спокойствие, что рождалось в ней. Уверенность в будущем.
Тетя Соня была к ней добра. Помогла раздеться, что-то говорила.
А сама постоянно на дверь смотрела. Вниз ее тянуло! К своим мужчинам.
Янина несколько раз аккуратно говорила, что с ней все в порядке, что она вполне справится одна и ей даже надо остаться в одиночестве.
Ничего подобного. Тетя Соня ушла, лишь когда Янина забралась в постель.
А вот Валид Адамович… Его Янина по-настоящему испугалась. Нет-нет, он ей слова не сказал. Но как он смотрел на сына!
А далее была тишина. В доме так точно. Лишь из кабинета доносились приглушенные звуки.
И ладно бы на этом все.
Касьян уехал. Его отправили в своеобразную ссылку. В горы… На несколько дней. Или недель. Она не знала.
Она порывалась ему написать. Что-то сказать. Но что?
Янина ничего не понимала, и от этого было тошно.
Ее разрывали противоречивые чувства. Стыд. Жгучая обида на ситуацию в целом.
И вроде бы никто не виноват!..
Ни она, искавшая сережку, ни тот придурок, что решил дебильно пошутить. Ни Касьян, защитивший ее.
Он как раз поступил как мужчина.
Как бы она хотела в случае, если бы нуждалась в настоящей защите.
В груди полыхнуло…
Ее уже однажды защитил близкий человек. Папа… И чем дело кончилось?
Почему… Ну почему из-за нее должны страдать близкие люди?
Больше она не могла сидеть. Янина встала и вышла из кафе. Улица встретила ее резким ветром и равнодушными взглядами прохожих. Все спешили по своим делам. Она поежилась, поправила шарф-хомут, но холод шел изнутри.
Она сделала несколько шагов, погруженная в свои мрачные мысли.
Резкий визг колес заставил ее вздрогнуть и обернуться. Прямо рядом с ней, фактически на тротуаре, затормозила большая черная машина.
Янина даже не успела сообразить, что и как. Не успела даже испугаться… А надо было бы…
Задняя дверь распахнулась, и оттуда стремительно выпрыгнули две крупные фигуры в черном с накинутыми на головы капюшонами.
У Янины не было ни секунды на осмысление. Один из них схватил ее за руку с такой силой, что она вскрикнула. Второй же мгновенно накинул ей на голову что-то мягкое и темное, перекрывая обзор.
Ее оторвали от земли и не церемонясь затолкали в салон.
Она в шоке, в ужасе…
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Ее швырнули на кожаное сиденье, тело сжалось в комок от страха.
– Тихо, Янина, не кричи, – прозвучало над самим ухом.
И сквозь пелену паники ее сознание ухватилось за что-то знакомое в его интонациях. Это же Дарий!
И вроде бы должно было прийти облегчение.
Но не приходило.
– Дарий, – промычала она сквозь тряпку.
Подняла руки, чтобы снять, но их тотчас перехватили.
– Не надо, Янин…
– Что…
– Тс-с-с…
Какое, нафиг, тс-с! Ее мысли заметались, не находя ответа.
Ей что… похитили?!
Инстинкт самосохранения пересилил паралич. Она начала сопротивляться. Забилась, пытаясь вырвать руки, лягнула кого-то ногой.
Послышалось грязное ругательство.
– Ах ты…
– Аккуратнее с ней!
– Да знаю, блядь…
Далее последовал резкий шлепок липкой ленты по губам. У Янины глаза распахнулись еще шире. Ничего не было видно, кроме каких-то силуэтов…
Мамочки…
Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с пылью на ткани, наброшенной на голову.
Она полулежала, трясясь от рыданий, которые не могли вырваться наружу, слушая лишь рев мотора и свое бешеное сердцебиение.
– Янина, давай успокаивайся уже. Мы вроде тебя аккуратно…
Это снова был Дарий.
Если она выживет… Если она выберется живой… Она убьет этого гада!
Она издала нечленораздельный звук, полный ненависти.
– Я сейчас дам расклад. Мы тебя похитили. У тебя же в роду крадут невест? Есть такая традиция?
От его слов Янину качнуло. Или это от того, что машину занесло…
Смысл происходящего начал проникать в мозг.
Крадут? Невест…
Эти слова ударили по сознанию с новой силой. Что он несет? Какие невесты? Паника сменилась полнейшей, абсолютной прострацией. Это что, шутка? Дурной розыгрыш? Но все вокруг было слишком реальным.
Янина начала еще сильнее сопротивляться, пытаясь вырваться, но ее тут же прижали еще грубее, пригвоздив к сиденью. Движения машины стали плавнее, они выехали на трассу и набрали скорость.
– Да сиди ты смирно… Нет, ей надо связывать руки.
– Ты уверен?
– Да. Не довезем иначе…
– Янина, нам надо связать тебе руки, – уже более спокойно, но не допуская возражений, уточнил Дарий.
Как будто она не слышала!
Она замычала, пытаясь протестовать сквозь скотч.
Тщетно.
– Положено же… И вроде как еще в ковер, по классике, положено... Но, пожалуй, обойдемся без экстрима.
Ковер? Он вообще о чем? Они прикалываются, разыгрывают же ее? Может, это и правда чудовищная шутка? Неправдоподобная, ужасная, но все же шутка?
Не похищение…
Янина еще посопротивлялась. Но ее все же связали. Ее руки отвели за спину и стянули запястья. Больно, унизительно, но уже не так страшно, как минуту назад. Если это игра...
Дальше была дорога. Долгая, укачивающая. Монотонный гул двигателя, повороты, темная тишина в салоне. Адреналин отступал, сменяясь леденящей усталостью.
Предыдущую ночь она не спала, мучаясь чувством вины, и теперь ее начало неудержимо клонить в сон. Она несколько раз проваливалась в короткое, тревожное забытье.
Из которого ее безжалостно выдернула следующая фраза:
– Может, в багажник ее?
– Зачем? – раздраженно отозвался Дарий.
– Так принято... вроде бы...
– Да Терлой нам и так башки поотрывает за эту авантюру, если что-то пойдет не так. Сиди уж там, где сидишь.
Терлой?!..
То есть они везли ее к нему?!
Мысль пронзила сознание, взорвала мозг Янины.
Они психи! Они сошли с ума!
Сейчас среди бела дня никого не похищают! Похищение невест – это пережиток прошлого. И ни она, ни Касьян не из традиционных семей! У них мамы русские!
Возмущение крыло волнами.
И, несмотря на то что вроде бы как ситуация прояснилась, легче не становилось.
Янина притихла.
Пусть везут…
На месте разбираться будет.
Машина начала замедляться, съезжая на разбитую грунтовую дорогу. Подпрыгивая на колдобинах, она, наконец, остановилась.
Двери открылись. Холодный ночной воздух ударил в лицо.
– Принимай.
Тишина не просто давила. Она резала без ножа.
А если не Касьян… Там, снаружи…
– Вы… Блядь, вы…
Касьян!
Он…
Облегчение, накрывшее Янину, просто ее снесло, размазало по сиденью. Она обмякла, не в силах даже пошевелиться.
– Закон гор, Касьян… Принимай невесту…
Голос Артура донесся через какую-то пелену:
– И это… Мы, если что, жить хотим, Кась. Ладно, мы отчаливаем. Тут ураган обещают. Трассу заметет, хрен разгребут потом.
Касьян не слушал.
– Убью…
– Ага, потом убьешь. Забирай давай ее…
И он ее забрал.
Снял чертов мешок и вытащил из машины. Ноги не слушались, подгибались. Но Янина кое-как выпрямилась.
Она стояла, не в силах пошевелиться, глядя на Касьяна, а он смотрел на нее, на ее испачканное слезами лицо, на связанные за спиной руки.
И в его взгляде сквозь гнев и недоумение она вдруг увидела что-то еще. Что-то, от чего по телу пробежали холодные мурашки.
глава 20
ГЛАВА 20
Охуеть.
Охуеть.
Охуеть…
Никогда в жизни Касьян так не тормозил. Мозг отказывался воспринимать картинку, выдавая ее за бред, за галлюцинацию, вызванную одиночеством и выматывающими думами.
Но нет. Она была реальной.
Прямо перед его порогом, в кромешной горной темноте, которую разрывал свет из двери, стояла она. Янина. Зареванная, испуганная, с перекошенным от ужаса лицом. И связанная.
Эмоции били нещадно, волна за волной.
И ладно только бы это!
Пальцы, которыми он пытался снять веревки с Янины, одеревенели. Нихера не слушались!
– Придурки... долбо... ящеры...
Слов приличных не было.
– Потом нам спасибо скажешь! – донеслось откуда-то справа. – Дяде Валиду сообщим!
И на том спасибо…
Отец… Он их точно всех порвет.
А главное, реально же связи не было! От Дария чудом прошел звонок.
Газанули... Правильно, сволочи, правильно, бегите. Иначе он бы им морды снес. На месте. Без разговоров.
Он снова обернулся к Янине, и новый приступ бешенства, острый и режущий, пронзил его. Скотч...
Суки, у нее скотчем рот был заклеен! В темноте сначала не рассмотрел…
Его пошатнуло от ярости и какой-то беспомощности, что ли.
Ветер стремительно усиливался, завывая в кронах сосен, гнул их вершины. Здесь горы... Здесь другая погода. Она промерзнет насквозь.
То, что на нем самом один свитер, похер… Даже не заметил.
– Янина, я сейчас скотч отлеплю. – Его голос прозвучал неестественно тихо. Дрогнул, что ли? – Будет больно...
Она молчала. Не кивнула, не сделала ни единого движения. Просто смотрела на него огромными, полными слез глазами.
И шапку где-то потеряла... В машине, наверное. Идиоты! Ублюдки!
Он сгреб ее в охапку, почти внес в дом, захлопнув дверь ногой. Тепло и тишина дома оглушили после ветра. Он усадил ее на табурет перед камином, сам опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне.
Пальцы, все еще дрожа, нашли край скотча.
– Я аккуратно, – выцедил из себя Касьян, не в силах смотреть ей в глаза.
После чего резко дернул скотч.
Янина всхлипнула от боли.
Он вздрогнул. Черт… Аккуратнее надо было!
Он швырнул ленту на пол. Потом посмотрел на руки Янины.
Придурки… Порешит… Всех. Морды точно набьет.
А потом… Потом, может, и спасибо скажет.
Он осторожно дотронулся до запястий Янины.
– Янин, я разберусь с парнями. Я не знал… Слышишь меня?
Она молчала.
Просто смотрела на него. И этот взгляд добивал его окончательно. Он чувствовал себя последним уродом, хотя не сделал ей ничего плохого.
Ну почти.
Хорошо, что веревку стянули не сильно. На самом деле, если бы Янинка не была в таком шоке, могла бы от нее избавиться.
Но не смогла.
А значит, напугалась сильно…
Девочка…
Он не отпускал ее руки. Сжимал по максимуму осторожно.
– Кровь разогнать надо. Затекли.
Он говорил на каком-то автомате.
Сам же ждал, когда Янина взорвется. Начнет кричать, бить его, обвинять. Он был к этому готов.
Он заслужил это.
Она дышала громко. И часто.
Касьян не стал противиться, когда она высвободила свои руки из его. Лишь чуть прищурился.
– Янин, ты как?
Идиотский вопрос…
Она медленно подняла руку.
И дотронулась подрагивающими пальцами до его щеки, до жесткой щетины.
Он накрыл ее ладонь своей, прижал к своей щеке, чувствуя, как дико бьется его сердце, и закрыл глаза.
Охуеть.
А потом щеку обожгло.
Ему прилетела пощечина. Заслужил...
– Янин... – начал он, снова чувствуя себя идиотом, который двух слов сказать не может.
А Янина, наконец, отмерла.
– Не… ненавижу…
Касьян машинально протянул к ней руку. Правда, не знал зачем. То ли удержать, то ли успокоить. Она дико дернулась назад, испуганно отшатываясь от его прикосновения.
Не рассчитав движение, она начала заваливаться с табурета.
Его тело среагировало раньше мозга.
Он рванулся вперед, подхватывая ее. Не позволил ей упасть, но зато потерял равновесие сам.
Они рухнули на грубый деревянный пол. Касьян принял удар на себя, больно ударившись лопатками. Янина, не успевшая даже вскрикнуть, тяжело приземлилась на него сверху, пригвожденная его руками, все еще державшими ее в железной хватке.
Не отпустит…
Не выпустит.
На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием.
Он лежал, чувствуя под собой холод досок.
А еще ее…
И Касьяна сорвало.
Он хотел ее успокоить.
Только успокоить.
– Янина… Янин…
Как начал целовать, тот еще, сука, вопрос. Разум отключился, остались лишь инстинкты.
Но он начал. Его губы оказались приклеенными к ее влажной, соленой от слез коже. Он не искал ее рта.
Нет, сначала он целовал ее щеки, скулы, веки. Он только хотел убрать слезы. Слизать их, впитать их в себя, как бы это паскудно ни звучало.
Она же уже его. В мыслях. В будущем. Его любимая. Его жена. Мать его сыновей.
Его она... Все смешалось в один сплошной, оглушающий вихрь.
И то, что он начал ее целовать, было естественнее естественного, мать вашу. Естественнее, чем дышать.
Его руки, все еще державшие ее, ослабили хватку, сменили железную силу на податливую жадность. Он перевернул ее, оказавшись сверху, но не придавил ее, а лишь прикрыл собой, продолжая этот немой, отчаянный диалог на языке прикосновений.
Она сначала замерла.
Потом попыталась отвернуться, слабо упереться ладонями в его грудь. Но ее сопротивление было сломлено той же бурей, что бушевала и в нем.
Ее губы сами разомкнулись под натиском его поцелуя.
Он потом раскается... Клянется. Все потом...
– Янина... маленькая… где болит? Тут?
Его голос был хриплым, сдавленным, прорывающимся сквозь ярость и желание. Он поймал ее руки, что слабо упирались ему в плечи, прижал их к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу.
– Тут, да? – Касьян прижал ее ладонь к своему лицу, к тому месту, куда она его ударила. – Тебе сделали больно? Что эти придурки натворили?
Она судорожно втянула в себя воздух, и ее тело выгнулось под ним.
Под ним…
Она была!..
Его ноги зажали ее бедра, его торс нависал над ней, отрезая путь к отступлению, его руки держали ее.
Черепушка загорелась.
И надо тормознуть. Тормознуть, блядь, немедленно.
Она в шоке, она напугана, она только что отбивалась, считай, от похитителей, а он сейчас ведет себя точно так же, как они. Не слушает, не слышит, берет силой. Ее слезы еще не высохли на его губах.
А он не мог…
Ее прерывистое и горячее дыхание, ее тело под ним, ее запах… Все это сводило с ума. Било по рецепторам! Снова и снова!
Его кровь гудела в висках, как перегруженный трансформатор.
Он сдерживался… Из последних сил.
Нельзя же, сука! Нельзя…
Янина продолжила смотреть на него. Молча.
И, кажется, перестала сопротивляться.
Мир полыхнул пожаром, адовым пламенем.
Да гори оно все!..
Касьян снова поцеловал. Грубо, жадно. Хотел иначе… Но не выходило!
Его колотило самым что ни на есть натуральным образом. Его язык вторгся в ее рот. Сладко!.. Охренеть как…
Одна рука все еще сковывала ее запястья, прижатые к его груди, а другая впилась в ее бок, чувствуя под тонкой тканью платья резкую линию ребра. Его тело прижало ее к полу, и он чувствовал каждый ее изгиб, каждую мышцу, напряженную в попытке сопротивления. Его, блядь, накрывало все сильнее.
Но Янина не отвечала.
Просто лежала под ним…
По башке точно молотом ударило.
И он отодрал себя от нее.
Идиот конченый…
Касьян отпрянул назад, давая ей пространство, его собственное дыхание срывалось на хрип.
Она сразу же, толкаясь ногами в пол, как заяц, попавший в капкан, отползла от него. Прижалась к стене, обхватив себя за плечи.
А глаза…
Бля…
Не то затравленные, не то испуганные…
И все, сука, по его вине!
Они сидели друг напротив друга на холодном полу, оба дыша так, словно только что пробежали марафон.
Внутренности точно достали, перемешали и назад вбивали ногами.
Чтобы очнулся! Пришел в себя, наконец…
– Все… Не трогаю… Прости… Я идиот, дебил… Я…
Слов, блядь, не было.
Но, оказывается, и тех, что он произнес, хватило. Они подкосили и без того пограничное состояние Янины.
Она заплакала. Всхлипнула жалко, тоненько, обхватила себя руками, ноги подтянула к груди, точно защищаясь.
глава 21
ГЛАВА 21
– Пей.
– Что это?
– Вино.
– Не буду.
– Пей. И поговорим.
Она с опаской посмотрела на напиток, потом на него.
Потом все же приняла его. Вот и умница…
Янина уже немного успокоилась, даже забралась с ногами на диван. Сняла куртку, что тоже было хорошо.
Ее пальцы обхватили бокал, и она сделала большой глоток. Поморщилась. Потом сделала еще один.
Касьян присел на корточки перед диваном. Янина мгновенно напряглась и демонстративно отодвинулась.
– Янин. – Он не хотел, но прозвучало предупреждающе.
– Отстань от меня.
– Нам надо поговорить. Обсудить то, что произошло.
Она упрямо потупила взгляд в темное вино, избегая смотреть ему в лицо.
И это, блядь, бесило!
Она имела право на злость. Кто ж тут спорит!
Но все же…
– Нет.
– Нет? – Касьян как-то потерял нить разговора. Его внимание прилипло к ее тонким пальчикам. И к бокалу, который она прижимала к груди.
Горло свело… А в паху потяжелело. Он гребаный озабоченный придурок. О чем бы ни думал, все сводилось к похоти.
Он до ломоты в яйцах хотел Янинку.
– Мы не будем разговаривать. Я не хочу.
– Янин, что за детский сад?
– Я уже сказала – отстань.
Касьян сдержал раздражение, вцепившись пальцами в собственные колени.
– Я не знал, понимаешь? Не знал о планах моих парней. Меня просто поставили перед фактом. Я открыл дверь, а там... вы. Ты, точнее.
Ее пальцы сильнее сжали бокал. Костяшки побелели.
И она по-прежнему отказывалась смотреть на него, бунтовала.
Тоже имела право.
– Про ураган я не шутил. Не было бы его, отвез бы сразу же домой.
Янина отвернулась и быстро заморгала.
Не шла она на контакт с ним! Ни в какую.
– Слышишь ветер? Посмотри в окно. Метель там…
За окном бушевала тьма, погода разъярилась не на шутку.
И можно десятки раз вслух сожалеть и сетовать на непогоду, но в душе Касьян ликовал. Потому что, как бы он ни хотел, но второе его «я», то, что провалилось в Янину с первого взгляда, быстро свело пазлы.
Они одни…
На несколько дней.
Даже если ураган будет не таким сильным, как прогнозировали, дороги занесет основательно. А впереди что? А впереди выходные.
Нет, понятное дело, технику выгонят на работу. Но когда она доберется до отдельно стоящих частных домов?
Два дня у него точно есть.
Может, и три.
Дарий должен сообщить его родакам. Не полный же дебил.
Блядь… Додумались же! Украли Янинку!
Сейчас он уже иначе реагировал. Но о той радости, что клубилась в грудине, лучше не говорить вслух.
Касьян достал телефон. Провел по экрану и развернул его к Янине.
– Пустая сетка. На нас идет сильная метель. Точнее, она уже здесь.
Янина закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.
Трудно его девочке…
Но ничего, ничего… Сейчас придет в себя. А он поможет. Все сделает…
Он вообще все для нее сделает!
– Мы не сможем молчать все это время, – произнес Касьян. Прямо напротив его лица находились колени Янины. И они не давали ему покоя.
– Сколько? – спросила она, не открывая глаз.
Он нахмурился.
– Что сколько?
– Сколько будет длиться ураган?
– По прогнозам – ночь, – ответил он, следя за ее реакцией.
Она была прогнозируемой. Янина облегченно вздохнула. А его закорежило.
– Мы взрослые люди. Давай мыслить адекватно.
– Не могу. – По ее лицу пробежала судорога. – Не получается…
Касьян выругался.
– Я виноват. Вины не снимаю. Что мне еще сделать или сказать, чтобы ты отмерла?
Наверное, что-то цепануло ее в его словах, потому что она резко распахнула глаза и даже подалась вперед.
– Ты говоришь мыслить адекватно… Меня привезли сюда против моей воли. Связанную. Ты... – Янина запнулась, губы ее задрожали, но она собралась и выпалила дальше: – Ты набросился на меня! Это нормально? Я спрашиваю, это нормально?
– Я успокоить тебя хотел! – Касьян не заметил, как повысил голос.
Янина порывисто огляделась. Ее взгляд остановился на куртке, которую он, идиот, не додумался убрать.
Касьян мгновенно насторожился. Провел пятерней по коротким волосам и приготовился в случае чего блокировать порыв девчонки.
– Успокоить?..
Девчонка начала бесноваться.
Тоже вроде бы неплохо…
Касьян напрягся. Второй раз он по морде не даст врезать.
– Да, успокоить, – процедил он.
– Ты набросился на меня с поцелуем!
– И что?! Я говорил, что ты мне нравишься!
Янина не додумалась ни до чего лучшего, как вскочить на ноги.
Теперь она была выше него. Ненамного, но выше.
Это ей давало моральное преимущество?
Да похер… Пусть…
– Не приближайся ко мне! – зашипела она кошкой.
– Сейчас шмякнешься через диван, дура! – рявкнул он, инстинктивно подаваясь вперед, чтобы поймать, если она действительно потеряет равновесие.
Но она удержалась, уперевшись руками в спинку. Ее глаза сверкали гневом и предупреждением.
Касьян резко встал, развернулся и отошел к камину, с силой швырнув в огонь несколько поленьев. Искры взметнулись вверх. Он стоял спиной к ней, и вдруг его плечи слегка задрожали. Сначала почти незаметно, потом все сильнее. Его начало трясти – от выброса адреналина, от сдерживаемой ярости на себя, на Дария, на всю эту гребаную ситуацию.
А ведь были еще и родные.
Которые спросят его за произошедшее.
И он ответит.
– Блядь, – прошипел Касьян себе под нос, сжимая и разжимая кулаки.
Что-то сегодня эмоциями крыло конкретно. Надо завязывать с матом. Тем более при Янине.
Он заставил себя сделать глубокий вдох, выдох. Потом еще один. Дрожь понемногу стала утихать. Он провел рукой по лицу, словно стирая с себя все напряжение последних минут.
Не оборачиваясь к Янине, он двинулся в сторону кухни.
– Я пошел готовить, – бросил он через плечо, голос нарочито спокойный, почти обыденный. – Надумаешь – присоединяйся.
Себе он особо ничего не готовил. Но Янину надо покормить.
Он принялся громко греметь посудой, доставая кастрюлю, открывая холодильник. Делать вид, что все в порядке.
Нихера не было в порядке.
***
Янина осталась одна.
Ее колени подкосились, и она снова опустилась на диван. Тишина, нарушаемая лишь завыванием метели и звуками из кухни, давила на уши.
Она начала думать о ситуации. По-настоящему думать, без паники.
Она с Касьяном в одном доме. На неопределенное время. Совсем одна.
Мысли путались, цепляясь за нелепость произошедшего.
Как она будет смотреть в глаза Терлоевым после этого? Точно ей не хватило драки… Нате вот еще интересненького. Получите – распишитесь.
Как она взглянет в глаза тете Соне, которая целовала ее в лоб и называла красивой? Суровому Валиду Адамовичу, который уже отправил сына в ссылку? Из-за нее отправил…
И вот она тоже… У него. С ним.
Пипец просто.
Она поставила бокал с недопитым вином на небольшой деревянный столик. Красивый, между прочим. Из цельного дерева. Наверное, дорогой.
Не о том думаешь, Янина! Не о том…
Нужно что-то делать. Сидеть сложа руки не вариант. Она встала и направилась в сторону кухни.
Но развернулась на полпути. Почти бегом вернулась, схватила бокал, залпом допила вино, ощущая, как теплая волна растекается по телу.
Зря она, конечно…
Или нет?
Касьян стоял спиной к дверному проему, резал лук. Его спина была напряжена, плечи подняты.
– Что мне делать? – спросила Янина первое, что пришло на ум.
Надо было как-то себя обозначить.
Касьян обернулся. И этот его взгляд...
Он пробрал ее до костей.
– Картошку почистишь? – спросил он просто, едва ли не обыденно.
Она кивнула, слишком быстро, почти с облегчением.
– Конечно.
Он молча кивнул на пакет с картофелем. Подал нож. Они погрузились в молчаливую готовку. Скребок в ее руках ровно шкрябал по кожуре, его нож ровно стучал по разделочной доске, шипело масло на сковороде. Пахло луком, грибами и невысказанными словами.
Она против воли следила за Касьяном. Вроде бы и не хотела, а ее глаза снова и снова настырно возвращались к нему.
Красивый… Как хищник.
Почему она именно его так воспринимала?
Почему не могла относиться к нему ровно?
И то, что было у камина.
Это же безумие.
Янина пыталась анализировать произошедшее.
Испугалась ли она, когда Касьян на нее набросился?
Она только сейчас позволила себе задать этот вопрос. И когда…
Когда он рядом. Удивительно-поразительно. Двоякость ситуации била реальность.
С одной стороны, что получалось. Парень ее придавил к полу. Целовал. С другой, именно рядом с ним она чувствовала себя защищенной.
С ума сойти…
Или нет. Не так. Это она уже сошла с ума.
Движения Касьяна были плавными. Он шикарно управлялся с ножом.
Он сам был… шикарен.
В памяти всплыли его грубые ладони на ее коже, его вес на ней...
Янина… Ты о чем думаешь, а?
Губы до сих пор горели от его поцелуев. Она машинально коснулась их кончиками пальцев, будто пытаясь стереть воспоминание, и тут же отдернула руку, поймав себя на этом.
В голове билась, как набат, одна и та же мысль. Они одни... Наедине... И за стенами бушует метель, отрезая их от всего мира.
Они вместе накрыли на стол. Просто, без церемоний. Сковорода с картошкой и грибами, миска с салатом, два прибора.
Они сели друг напротив друга. Ели молча. Звуки вилок о тарелки казались оглушительно громкими. Она не смотрела на него, чувствуя его взгляд на себе.
– Не смотри на меня, Касьян.
– Янина… Не могу. Даже не проси меня об этом.
