Текст книги "По закону гор (СИ)"
Автор книги: Марина Кистяева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Касьян медленно перевел на нее взгляд. Его темные глаза были уставшими.
– Час назад, – ответил он отрывисто. – С дороги вырубился сразу же. Встал, сполоснулся и спустился попить. А ты?
И его ничего не смутило? Что в доме темень?
Или он настолько устал?
Его взгляд снова скользнул по фигуре Янины.
И на лице почти тотчас вспыхнуло уже знакомое ей раздражение.
– Что я? – не поняла она.
– Почему ходишь в таком виде? – Желваки на скулах нервно заходили. – Отец может увидеть!
Янина смутилась еще больше, скрестила руки на груди.
– Их… их нет в доме. Они уехали. Сказали, что останутся в городе.
Лицо Касьяна застыло. Все мускулы на его лице напряглись, взгляд стал острым.
– Они уехали? – переспросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная металлическая нотка.
– Да, – кивнула Янина, не понимая его реакции. – Позвонили и сказали, что вернутся только завтра.
Он медленно провел рукой по затылку, его взгляд ушел куда-то в сторону, будто он быстро что-то просчитывал.
– Я вернулся раньше… Не предупреждал своих, – добавил он негромко.
И их общие слова повисли в воздухе.
Касьян вернулся раньше.
Родители уехали…
В доме были только они двое.
И эта ночная встреча… в таком виде…
Янина не знала, что сказать. Жар разлился по щекам, а сердце снова начало бешено колотиться.
Надо уходить. Вот прямо сейчас.
Касьян резко вздохнул, снова посмотрел на нее.
И резко нахмурился, подобрался как-то.
– А ты где была? Ты же не слышала моего возвращения, так получается?
– Я гуляла, – растерялась Янина от его напора.
– С кем?
Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.
– С девчонками.
Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?
А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.
– С девчонками, – медленно повторил он.
Воздух в комнате резко потяжелел.
– Да. С Мадиной и Алиной.
Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел.
– Иди спать, Янина, – произнес он наконец. – И надень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.
Отчего-то обида скрутила горло Янины.
Какого черта он постоянно до нее докапывается!
Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!
Ни. За. Что.
Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались ее. Не отошли еще от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.
И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.
Она не успела понять, обернуться, как что-то сдвинулось в воздухе.
Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.
Сильная рука обхватила ее предплечье, резко отдернув назад. Янина потеряла равновесие и с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.
В его грудь.
Она врезалась в самого Касьяна…
Точнее, это он ее дернул… На себя.
Воздух с силой вылетел из ее легких, дыхание сжалось в груди в тугой, болезненный комок. От неожиданности в глазах потемнело. От него пахло свежей мятой геля для душа, но под этим чувствовался иной, дикий, животный запах. Запах его кожи, его пота, его гнева или чего-то еще, что она не могла определить.
Жар опалил Янину с головы до ног, будто ее окунули в раскаленную воду. Она почувствовала каждую мышцу его торса, каждую каплю влаги на его коже через тонкую ткань своей майки. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди.
– Касьян…Ты чего…
Ее голос прозвучал слабо, задыхающеся, больше похоже на стон.
И далее:
– Ничего.
Она как предчувствовала. Как будто где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, уже знала, что их встреча в этой тьме, в коридоре, не закончится просто так.
Что эта ночь, эта темнота, эта случайная встреча не может разрешиться тихим уходом в свои комнаты. Между ними натянулась струна, и Касьян ее оборвал.
Его вторая рука впилась ей в плечо. Он резко, почти грубо развернул ее к себе. В его темных глазах бушевала буря.
Ее Янина успела заметить. Смесь ярости и какого-то отчаяния, что ли. Жажды… Или она стрессанула и у нее разыгралось воображение?
Она видела то, чего и в помине не было? Не могло быть…
В глазах Терлоева не было ни капли привычной холодности или отстраненности. Это был взгляд человека, сорвавшегося с цепи.
Что, черт побери, происходит… Что…
Прежде чем Янина успела что-то понять, сказать, воспротивиться, его руки охватили ее лицо. Горячие ладони прижались к ее щекам, большие пальцы уперлись в виски, почти болезненно фиксируя ее, лишая возможности отвернуться, убежать. Он склонился к ней, и его горячее дыхание обожгло ее губы.
А дальше он ее поцеловал.
Его губы действовали жестко. Смело. Они атаковали Янину. Захватывали. Поглощали.
Касьян целовал ее жадно, властно, почти жестоко, его губы жгли ее, его язык требовал подчинения, вторгаясь в ее пространство. Забирая ее себе. Он пил ее, как умирающий от жажды, заставляя отвечать на эту бурю, на этот пожар.
Янина застыла в оцепенении.
Ее разум отказывался верить в происходящее.
Мир сузился до этого темного холла, до жара его тела, до вкуса его гнева и отчаяния на ее губах, до грубых пальцев, впившихся в ее кожу.
Она не сопротивлялась. Не могла.
Шок и какой-то первобытный, всепоглощающий ужас смешались с чем-то еще. Острым, запретным, пугающе сладким. Ее тело предательски отозвалось на эту ярость дрожью, ее собственные губы под его натиском разомкнулись, и она, к своему ужасу, ответила.
Их языки столкнулись. Грубо, властно, без спроса.
Его вторжение было самым что ни на есть настоящим захватом. Вкус его был мятно-горьким, горячим, чужим и в то же время до жути притягательным.
В нем чувствовалась вся ярость, все напряжение, копившееся в нем, и теперь оно обрушилось на нее, сметая все преграды.
На мгновение сознание Янины поплыло, захлестнутое этой лавиной ощущений. Тепло разлилось по жилам, спутав все мысли, погасив первоначальный испуг и заменив его чем-то темным, пугающим и сладким.
Но первой пришла в себя все-таки Янина. Инстинкт самосохранения громче оглушительного гула в ушах просигналил об опасности.
Она почувствовала, как изменилось его тело, прижатое к ней. Напряжение в нем стало иным, более острым, более... целенаправленным.
Он возбудился!
А учитывая, что на них минимум одежды – ее тонкая майка и его голый торс, легкие шорты и низко сидящие на бедрах штаны, – эта близость из неловкой превратилась в откровенно опасную.
Она чувствовала каждым нервом его мышечный рельеф, жар кожи, исходящую от него мощную животную энергию.
В голове у нее загорелись красные огни тревоги. Это зашло слишком далеко. Это было уже не про испуг и не про случайность. Это было про нечто иное, темное, чего она боялась и к чему не была готова.
– Пусти ты, – прохрипела Янина, кое-как отводя лицо.
Его руки по-прежнему держали его.
Огни в голове выли уже сиреной…
Она начала вырываться, извиваться в железной хватке Касьяна, отталкиваясь ладонями от его мокрой груди.
– Касьян, пусти!..
Ей кое-как удалось оттолкнуть его, сделать шаг назад, вырваться из плена его рук и губ.
Ее губы горели. Они припухли от грубоватого поцелуя, дыхание перехватывало. Она отпрянула, и взгляд ее тотчас напоролся на него.
И все внутри нее оборвалось.
Она сталкивалась уже с чем-то подобным…
Нет… Нет-нет… Пожалуйста…
Они же одни в доме…
Одни!
Янина мотнула головой.
– Ты не посмеешь…
Она выставила руку вперед.
А позади лестница…
Янина сто процентов на ней споткнется. Ну убежит она наверх, а дальше что? Через окно на улицу? И куда?..
Касьян стоял, дыша тяжело и прерывисто. Его грудная клетка с шумом поднималась и опускалась.
Его скулы были напряжены до предела, желваки на них дергались в такт бешеному пульсу. Вся его фигура, могучая и полуобнаженная, излучала такую мощную сконцентрированную агрессию, что стало физически страшно.
Он смотрел на нее так, будто готов был…
Сделать что?
– П-шла, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Слово вырвалось хрипло, с трудом, будто его выворачивало наружу. – К себе.
Дважды повторять не пришлось. Янина понеслась наверх, сверкая пятками.
Придурок! Как есть придурок…
Большой. Злой. И неадекватный.
Тогда почему обида все сильнее сжимала горло? Давила…
глава 9
ГЛАВА 9
Он придурок.
Причем конченый.
Он не просто набросился на Янинку. Он напугал ее.
И этот испуг на ее лице теперь стоял перед ним, чернее самой темноты в том проклятом коридоре.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался чистый животный ужас. И этот взгляд жег его теперь изнутри, как раскаленная кочерга.
Касьян рухнул на кровать. Спокойно, брат… Все поправимо. Правда же?
В конце концов, ничего криминального не произошло. Ну почти.
Касьян вернулся домой со сборов. А дома тишина. Ну чего уж там, бывает. Час-то поздний. Башка трещала, он откровенно плохо соображал. Еще тренер на него наорал.
А потом Михалыч и вовсе отозвал и посоветовал хорошо подумать, куда Касьян двигаться дальше будет. Хирургия и профессиональный спорт – вещи малосовместимые.
А то Касьян не знал! Он уже несколько лет руки берег, а что толку… Дурь куда-то девать надо было.
В универе пару раз не допускали до практики. Как допустить, если костяшки сбиты.
Хирург, мать вашу.
Отец, услышав от него это ругательство, молча втащил бы. Ругаться можно, иногда даже нужно, но по определенному формату.
Поэтому домой Касьян приехал в полном раздрае.
Со всех сторон какая-то херня происходит.
Вошел в дом, скинул кроссы, поднялся к себе.
Встал под контрастный душ. Сколько стоял – не помнил. Но, кажется, долго. Потому что в какой-то момент мерзнуть начал. Стуча зубами, не вытираясь, Касьян рухнул на кровать и выключил свет.
Он любил темноту. Иногда свет мешал думать.
Сколько Касьян так лежал, он не помнил. Но в какой-то момент понял, что что-то не так. Вот не так, и все тут. Решил спуститься вниз, проверить.
Ага, спустился называется. Свет рубануло на кухне.
Он там и остался. Сел на стул и продолжил сидеть в темноте.
Ну а чего… Хорошо же думалось.
Часы вон тикали. И стук сердца тоже им под стать. Только не тикал. А оглушал.
На самом деле, Михалыч прав. С профессиональным спортом пора завязывать. Будет тренироваться на уровне любителей.
Его корежило от другого. Он же домой рвался.
К ней… К Янине. Его словно на невидимом поводке тянуло. Думал о ней постоянно все эти дни. На каждой тренировке. В каждой разминке. В каждом спарринге.
Чем занимается? Куда ходит? Как добирается до универа и назад? Мысли в башке хороводом кружили снова и снова.
Парни стебались. Типа чего это их Терлой то весь думы думает, то в бой кидается, не угомонить. То еще что-то. Касьян молча усмехался. И смотрел. Недобро так. А то и кидался…
Потому что, сука, тестостерон херачил дико, попросту прессовал мозги в кашу.
Потому что все мысли о ней.
Об этой русской…
О Янине.
Какого черта матушка в дом ее привела? И этот вопрос он за прошедшие дни задавал себе раз сто. Жил, что называется, не тужил, научился «дружить» со своими демонами. И тут, нате вам, пожалуйста, получите – распишитесь.
На этот свой вопрос он как раз знал ответ.
Янина – сирота. Никого у нее нет. Ближайших родственников так точно. И то, что его матушка проявила доброту и желание помочь девчонке, – правильно.
Касьяну становилось смешно, когда он вспоминал те мысли свои в аэропорту. Про то, что Янинка может оказаться расчетливой «провинциалкой». Ага-угу. Кто угодно, но не она.
Она от любого подарка шарахалась, как хрен знает от чего. Мама ей много вещей напокупала. Сначала выдала карту. В тот день, когда Касьян повез Янину в ТЦ за первыми покупками, он реально ожидал, что она вернется с бесчисленным числом пакетов. Девчонке дали денег. Прилично так даже по местным меркам. А она что? Вот что? Два пакета. И то – самое необходимое!
Опять как самое необходимое… Она свой рюкзак видела?
Конечно, видела. Не дура. Касьян еще в аэропорту обратил внимание на него. Она за ним, как за щитом, постоянно пряталась. Держала крепко. А там и лямки пришиты и прочая херня! Серьезно… Лямки пришиты!
У него в голове не укладывалось. Ну ладно, нет денег на новый кожаный. Но на маркетплейсах дохера дешевых девчачьих.
Нет, в этот цеплялась… Потом, правда, Касьян решил, что, скорее, всего рюкзак или мать, или отец ей подарили. Поэтому так и цеплялась за него.
Он бы цеплялся…
Рюкзак он купил сам. Шел мимо, увидел…
Подарки девчонкам он редко дарил, обычно наличкой давал при необходимости или скидывал на карту. Девочки сами знают, что им надо.
Янина явно не знала.
Купил…
А как дарить, если в ее присутствии горло сжимало и если он что-то и выдавал, то получалась откровенная херь какая-то? Нормально, да, его крыло? И это только начало.
Рюкзак, кстати, она приняла без лишних слов. И теперь уже за него пряталась.
Последнее его тоже подбешивало. То, что она никак не адаптировалась. Хотя и старалась.
В доме ее приняли без проблем. Он, отец. Про матушку и говорить нечего.
Более того, сейчас Касьян даже мысли не мог допустить, чтобы Янина от них съехала.
Он должен ее видеть. И точка.
Должен просыпаться и знать, что она спит через пару комнат от нее. Что за завтраком он ее увидит. Сонную, в своих смешных носочках. Или, наоборот, с выпученными глазами, означающими, что она что-то там не успела и теперь ей не терпится сбежать из стола, чтобы доделать.
Но она никогда не уходила первой. Всегда ждала, когда завтрак подойдет к завершению. Она еще умудрялась первой собрать всю посуду и или помыть руками, или загрузить в посудомойку.
В такие минуты отец с матерью очень часто переглядывались, и на их лицах читалось уважение.
А еще он, как маньячелло, запах постоянно ее чуял в коридоре. Особенно после ванны.
О, сука, общая ванная вообще той еще песней оказалась!
Касьян сначала не понимал, в чем дело. Заходил в ванную и не врубался. У родителей была своя, а вот та, что на втором этаже, долгие годы фактически принадлежала ему единовластно.
А тут появились женские прибамбасы. И опять, черт с ними. Ну появились и появились, делов-то. Ванная большая, место для всякой мелочовки хватит.
В комнате появился ее запах.
Запах ее личного присутствия.
И это был полный пиздец. Вроде бы, казалось, что такого. Ну моется с ним в одной душевой еще девчонка. Никому ни холодно, ни жарко. Ага! Как же!
Были моменты, когда он входил в комнату и стоял посредине нее, как дебил малолетний. А перед глазами мелькали картинки… Как Янина умывается, как снимает одежду, как голенькая встает под теплую воду…
И все. Пиздец накрывал конкретный. Каждое утро заканчивалось дикой дрочкой. Касьян с такой силой сжимал член, что больно становилось. А потом башкой о кафель долбился…
Он на сборы ехал с облегчением. Думал, полегчает. Ага, как же.
Обычно он предупреждал родаков, если возвращался раньше времени. А тут приехал, что называется, без звонка.
Просто не выдержал. Собрал вещи и рванул с полдороги.
И почти по классике жанра…
Его никто не ждал.
Янинка почти голая по дому расхаживает. Норма, бля, да?
И пусть свет вырубило! И пусть в доме темно! А если бы Адам нагрянул? Так же, как он, без звонка? Нормальная бы картина перед глазами старшего брата предстала.
Он представил эту картину. Адам лицезреет полуголую Янинку. Братан недавно женился, и ему не до голых ног. Да и в целом по роду своей деятельности брат столько женских тел видел… Но! Всегда существовало долбаное «но»!
Перед глазами Касьяна поплыли красные круги.
И потом… Раз Янина спустится вниз в этих блядских шортах и майке, потом еще раз… Уже при отце!
Касьян вообще с ума сойдет. Его парализует нахрен от такой мысли. Ревность ядовитой змеей окутывала грудь. Сжимала, сука. Вытягивала все соки. Он чувствовал ее физически, горячий ком в глотке, холодные пальцы, сжатые кулаки.
Касьяна и понесло. Словно сорвало все предохранители разом.
А еще… Янина… И он. Одни в доме. Эта мысль просто размазала его. Уничтожила. В нокаут отправила. Он и сорвался к херам.
Поймал ее. Сжал. Думал, до хруста костей стиснет… Так хотел ее! Пиздец просто!
Его ладони запомнили податливую теплоту ее кожи под тонкой тканью, каждую мурашку, каждую дрожь.
Она такая хрупкая была в его руках. Казалось, сейчас сожмет чуть сильнее – и она переломится пополам.
С ее появлением все изменилось. Пошло по одному месту… Учеба, сон, спорт. Другие девушки… О ней только думал.
Касьян даже не смотрел больше ни на кого.
Зачем?
Он набросился на нее прямо в коридоре. Майка эта ебучая… Шорты. Он же видел ее! Если не всю, то многое!
Грудь небольшая. Его лапам самое то. Но со стоящими сосками! От холода или страха соски Янины напряглись, чертову ткань натянули. И он бы рад туда, на них, не смотреть, а нихера!
Он смотрел. Не мог оторваться. И хотел прикоснуться. Зубами. Губами. Языком.
И дальше его понесло.
Он не помнил, чтобы настолько кого-то хотя бы раз хотел.
Даже в первый раз было не настолько остро. Он не целовал ее – он жрал. Грубо. Отчаянно. Прижимал ее к себе, и ему было мало! Ничтожно мало!
И он, гадство, не сразу уловил момент, когда она начала сопротивляться. А это хуево, брат.
Он вроде и чувствовал, как она замерла. Как сначала обомлела, а потом начала дергаться. Как ее маленькие ладони уперлись ему в грудь.
Касьян любил разный секс. Любил нежничать. Любил жестко. Но где Янина и где жестко?.. А выходило как раз жестко.
Она же не из тех, кто будет играть в сопротивление… Она… Блядь, он вообще о чем?!
Ничего удивительного, что она начала вырываться. Сначала тихо, потом отчаяннее. Забилась в его руках. Хорошо, что в какой-то момент у него мозги встали на место и он ей отпустил…
А ведь мог и не отпустить. Серьезно. Мог прижать к стене и трахнуть прямо там, у лестницы... Настолько сильно он ее хотел.
Когда до него, придурка, дошло, какие мысли в башке варятся, – прогнал, можно сказать. Потому что на грани был. Еще секунда – и он бы не отвечал за себя.
А теперь что? Шарахаться от него будет?
Это хреново. Меньше всего Касьян хотел, чтобы она его боялась.
Не ладилось у них общение. Вот никак. Он сам не свой, херню какую-то постоянно творил. Дичь.
Касьян не спал всю ночь. Ворочался. Вставал. Ходил по комнате. Прислушивался к тишине за ее дверью.
Один раз ему показалось, что она плачет. Он аж к двери рванул, руку уже на ручку положил.
Потом замер. Уперся башкой в дверь и некоторое время стоял не шевелясь.
Войдет – еще хуже будет. Янинка решит, что он пришел завершить начатое. Надо как-то до утра дотерпеть. При свете дня иначе многие моменты воспринимаются…
Но как, спрашивается, до утра-то дотерпеть? А?
Он снова вернулся к себе. Некоторое время постоял у окна, раскачиваясь на пятках.
И, лишь когда часы просигналили шесть, он с облегчением выдохнул.
глава 10
ГЛАВА 10
Утро застало Янину в состоянии полной прострации. Она почти не спала, ворочаясь и раз за разом прокручивая в голове произошедшее.
Касьян ее поцеловал.
Это никак не укладывалось в ее голове. Вот никак.
Ее целовали… Чего уж. Первый поцелуй Янины случился в четырнадцать лет после осеннего бала. Ее пошел провожать Виталя, одиннадцатиклассник с соседней улицы. Ну и зажал на крыльце. Прижался губами к ее губам, начал тискать.
Не сказать, что Янина не ожидала поцелуя в тот вечер. Все-таки гормоны начинали давать о себе знать. Да и общая атмосфера вечера. А еще они с Виталей танцевали два танца. И вообще!.. Он одиннадцатиклассник, и в голове у нее сразу хороводом побежали мысли о свиданиях и прочей ерунде.
Поцелуй ей не понравился. Как-то все было не то.
Она аккуратно отодвинула Виталю в сторону. Парень сунул руки в карман и хмуро бросил:
– Все, что ли?
– Все.
Он обозвал ее дурой и был таков.
А потом появился ОН… Тот, кто превратил ее жизнь в кошмар. И вот его поцелуи ничего кроме отвращения и насилия не несли. А если учитывать, чем все закончилось…
Янина реально думала, что ее история с парнями завершена. По крайней мере, на ближайшие годы.
В голове другое было… В жизни тоже.
И тут Касьян.
Его взгляд… Его жар. Его интерес…
Интерес же, да?
Его грубоватые руки на ее талии и всепоглощающий жар его тела… Она чувствовала их всю ночь! Кожа в тех местах, где Терлоев к ней прикасался, горела! Янина несколько раз трогала свои губы.
Стонала в каком-то отчаянии и утыкалась лицом в подушку.
Она не должна придавать поцелую такое значение! Касьян просто…
Что «просто»?..
Решил поразвлечься? Решил воспользоваться тем, что они вдвоем в доме?
Такие вопросы вызывали у нее протест.
Вроде бы Касьян Терлоев не производил впечатление того, кто может просто поразвлечься.
И все же… все же…
Каждый звук, каждый шорох в большом доме заставлял ее вздрагивать и вжиматься в подушку, ожидая шагов за дверью. Но за дверью была лишь тишина.
Правда, один раз через полудрему ей что-то показалось…
Она подорвалась, села, судорожно втягивая в себя воздух и пялясь на дверь.
Нет…
Нет-нет! Он не посмеет…
Если войдет… если толкнет дверь…
Сердце билось где-то в горле, щеки горели.
И ладно бы только это.
По телу хлестал какой-то глупый судорожный жар. И бахал он в низ живота.
Янина сжимала ноги, не веря в собственные реакции. Это стресс.
И только…
Когда первые лучи солнца пробились сквозь щель в шторах, Янина заставила себя встать. Прятаться она точно не собиралась.
Сегодня воскресенье. Ни ей, ни ему, скорее всего, с утра точно никуда не надо. Поэтому встреча неизбежна.
Прежде чем выйти в коридор, Янина закуталась в халат. Быстро дошла до ванной, почистила зубы, умылась.
Отражение в зеркале оставляло желать лучшего. Под глазами отек, волосы взлохмачены. Красота, и только.
Янина грустно улыбнулась своему отражению. А для нее важно выглядеть хорошо? Именно сегодня утром?
Из кухни доносились звуки. Мягкий стук ножа о разделочную доску, шипение масла на сковороде.
Касьян уже был там.
Янина сглотнула и невольно замерла в дверном проеме. Ноги сами остановились.
Картина, открывшаяся ей, была настолько неожиданной, что ударила под дых.
Касьян стоял у плиты. На нем были простые темные спортивные штаны и серая футболка, обтягивающая мощный торс.
Он ловко помешивал что-то на сковороде, а на столе уже стояли тарелки. Хлеб был тоже уже нарезан…
А еще пустая кружка стояла под кофемашиной. Сам Касьян уже пил кофе. Прихлебывал его по ходу дела.
Мужчина, уверенно и умело готовящий завтрак… Это, конечно, производило впечатление. Особенно учитывая, что этот мужчина рос в семье, где традиционные ценности и патриархальный уклад еще были живы, где тетя Соня сама с любовью стояла у плиты.
Папа тоже иногда готовил…
Янина облизнула пересохшие губы.
Не так она представляла сегодняшнее утро. Она искренне рассчитывала позавтракать одна.
– Привет, – негромко сказала она, обозначая себя.
Спина Касьяна напряглась.
Он, что, не слышал ее шагов?
Оборачивался он медленно. Как в замедленной съемке. Или это так шутило с ней ее невыспавшееся сознание?
Чему она почти не удивилась, так это хмурому взгляду Касьяна. Тот впился в нее, сканируя. По телу Янины точно мелкими иглами прошлись.
Выглядел, кстати, Касьян не лучше нее. От этого факта волнение заново хлестнуло по крови.
Тоже не спал?
Касьян молча кивнул в ответ и снова повернулся к плите.
– Садись завтракать, – бросил он через плечо.
Янина вздохнула и прошла на кухню. Села на стул, чувствуя себя лишней.
– Я бы могла приготовить, – предложила она и перевела взгляд на технику, где высвечивалось время. – Время всего семь часов. Ты обычно так рано не встаешь.
Спина Касьяна снова напряглась. Янина мысленно отвесила себе подзатыльник. Молодец, правильную тему начала. Откуда она знает, во сколько он поднимается?
Он бегает почти каждый день! Точно…
Мысль о том, что он тоже провел ночь в беспокойстве, почему-то задела ее за живое.
Касьян проигнорировал ее слова. Может, и к лучшему. Он снял сковороду с огня и выложил на две тарелки кружочки с яичницей с помидорами.
Поставил одну перед ней, другую – напротив. Далее включил кофемашину.
И все молча.
Молчала и Янина.
Сейчас позавтракает и к себе! Ну нафиг эти утренние разговоры.
Но когда Касьян вернулся к столу и поставил перед ней чашку с кофе, что-то изменилось.
Воздух, что ли, вокруг. Или еще что-то.
– Спасибо, – пробормотала Янина, не глядя в сторону Касьяна.
Потому что его большая фигура была совсем рядом с ней.
А еще торс…
И бедра…
Янина поспешно схватила вилку. Та звонко звякнула о тарелку.
Рядом послышался чужой протяжный выдох.
А потом Касьян сел напротив.
Ели они в оглушительной тишине.
Янина ела, почти не чувствуя вкуса, ее сердце частило, сходило с ума.
Надо было что-то сказать. Пресечь это. Очертить границы.
Она отпила кофе.
Яичница вкусная, кофе тоже…
– Касьян… То, что было вчера, – начала она и решительно посмотрела на Терловева. – Такого не должно больше повториться. Это была ошибка.
Уточнения не требовалось. Они оба знали, о чем она.
И вот он. Снова. Тот самый взгляд. Бешеный, тяжелый, прожигающий. Он отложил вилку, откинулся на спинку стула, его лицо стало каменным.
– Повторится, Янина, – произнес он тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в воздухе, как клеймо. – И не раз.
Его уверенность, его безапелляционность взбесили ее, придав смелости.
– Нет! Ты меня напугал! Это было… это было ужасно!
Касьян чуть заметно вздрогнул. И как-то странно побледнел.
– Что напугал – извини, – глухо выдавил он, хмурясь.
Янина мотнула головой. Извиняется – уже хорошо. Но отчего скручивало все сильнее в области желудка?
Точно она что-то упускала. Очень важное.
– Надеюсь, ты меня услышал, Кась.
Янина назвала его сокращенным именем и быстро прикусила язык. Она точно на чужую территорию зашла.
Так называли его друзья. Парни вообще часто Терлоем величали.
Он шумно вздохнул, а потом выдал то, что она меньше всего ожидала:
– Ты нравишься мне, Янин.
Он говорил так, точно ему каждое слово давалось с трудом. Словно он вырывал его из самого нутра.
А еще…
Он говорил так, точно ему не нравился этот факт. То, что она ему нравится.
Янина притихла.
Н-да, утро вечера оказалось совсем не мудренее.
– Нет…
Начала она говорить и оборвала себя, мотнула головой. Слова также не подбирались, продирались сквозь горло.
– Нет, Касьян. Я не буду с тобой встречаться.
Его лицо застыло. В глазах что-то промелькнуло. Темное, тщательно подавляемое.
Он медленно поднялся из-за стола, упираясь руками в столешницу. Его тень накрыла Янину.
– А кто, – начал он говорить медленно и явно тщательно выговаривая каждое слово, – говорил об отношениях?
Вопрос повис в воздухе.
***
Янина влетела в свою комнату, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной.
Она стояла, дышала и пыталась унять бешеный стук сердца. В ушах гудело.
Что это вообще было? Вчера, сегодня… Что?..
Слова Касьяна вертелись, как заевшая пластинка: «А кто говорил об отношениях?»
Ну конечно, какие отношения… с ней…
Он сказал, что она ему нравится. А потом – бац! – и сразу другой расклад.
И взгляд…
Мамочки…
Он вообще по-другому умеет смотреть?
Умеет.
Янина оттолкнула себя от двери, прошла к кровати и кулем рухнула на нее, спрятав лицо в подушку.
Еще как умеет. Ей ли не знать.
Несколько раз было такое, что после универа, когда их расписание совпадало и Касьян ждал, когда она окончательно освободиться, они не ехали домой, а шли в кафе.
Такие дни особенно впечатывались в память Янины. Она все еще волновалась, встречаясь с девчонками и друзьями Касьяна. Ей не удавалось до конца расслабиться. Она не то чтобы ждала подвоха…
Хотя нет. Кого она обманывает.
Сначала ждала… Реально.
Потому что Касьян был настолько нелюдим, настолько угрюм, что порой она думала о нем не в лучшем свете.
Вдруг он подговорил своих друзей и те что-то замышляют?
Янина переводила взгляд с одного на другого…
Вроде бы нет. Приветливые лица, смех, легкие подколы друг над другом.
Им как будто было не до нее! Точнее, они ее о чем-то спрашивали, втягивали в разговор, но не делали тотальный акцент на ней.
И на их фоне довольно сдержанный, молчаливый Касьян.
Но когда к нему обращались девчонки, он смягчался. Морщины разглаживались, тон менялся. Он, черт побери, даже смеялся и улыбался.
А с ней?..
Стоило только ей вклиниться в разговор, как все, баста, приплыли.
Янина перевернулась на спину.
И все-таки он ее вчера поцеловал. Сегодня пошел дальше.
Пригласил на «танец», а потом передумал?
Она ему нравится, но встречаться он с ней не собирался?
Как интересно… Он как будто нашел интересную игрушку, поиграть с которой можно, но всерьез увлекаться не стоит.
Девушка грустно улыбнулась.
Да-а… Тяжелый случай. Это она уже про себя. Как, оказывается, легко вывести ее из равновесия.
Но это, наверное, и логично.
Ее общение с представителями мужского пола обрубилось три года назад.
Дальше было только «дочь уголовника», «мразь», «шваль», «шлюха» и прочие эпитеты, каждодневно сопровождавшие ее жизнь.
О каком доверии к парням могло идти?
И тут… Кто говорит об отношениях…
Жар разлился по щекам. И что бы Янина ни говорила себе, как бы ни убеждала в обратном, под этой показной бравадой копошилась мелкая, противная обида.
Иррациональная, злая, неприятная.
Янина уставилась в потолок.
Так, собраться…
Хватит.
Пронес Терлой какую-то несуразицу, и фиг с ним.
У нее сегодня столько дел. Заданий очень много. На весь день как раз.
– Да пошел ты, – прошептала Янина, не замечая, как поднимает ладонь и смахивает одинокую слезу. – Да пошел ты, Касьян Терлоев!..
Дом был большим. И можно вполне не встречаться в течение дня.
Так и вышло.
Но присутствие Касьяна в доме Янина ощущала подкоркой.
Он где-то здесь… Рядом…
Вернулись Терлоевы. Тетя Соня заглянула к ней в комнату, предварительно постучав.
Этот момент тоже вносил сумятицу в душу Янины. К ней стучали… Хозяева дома…
– Яниночка, привет, солнышко. Ты как? Касьян говорит, вчера небольшое ЧП было.
– Привет, теть Сонь. – Янина нацепила на лицо самую радушную улыбку. Она на самом деле была рада видеть Софью Маратовну. – Все обошлось.
– Странно, что нам сигнал не пришел. Но Валид уже с этим разбирается. Через час ужин, не заучивайся.
Софья Маратовна подмигнула и вышла.
Янина вздохнула.
Ужин пропускать нельзя. Ни в коем случае.
Янина спустила даже раньше. У нее вошло в привычку помогать тете Соне.
Старалась улыбаться и вести поддерживающий разговор, Янина постоянно поглядывала то на часы на технике, то на дверь.
Касьян дома. Она видела его машину. Никуда этот гад не уезжал.
Он появился на кухне в положенное время.
И словно туча накрыла собой всю комнату.
Он был мрачнее обычного. Молчал, на вопросы отвечал односложно и… постоянно смотрел на нее. Не украдкой, а прямо, в упор, своим тяжелым темным взглядом. Янине хотелось провалиться сквозь землю. Она чувствовала этот взгляд на своей коже как физическое прикосновение и не знала, куда деть глаза.
