Текст книги "Хорошие девочки попадают в Ад (СИ)"
Автор книги: Марина Эльденберт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 27
Лукас
Монотонное пиликанье аппаратов убаюкивало. Тем не менее сна не было ни в одном глазу. Он смотрел на Ники, которая лежала в одиночной палате интенсивной терапии: сейчас она казалась еще более хрупкой, чем обычно. А он был в шаге от того, чтобы потерять ее. Снова.
В какой-то момент ему показалось, что так и будет, особенно когда она начала бормотать про ад. Путая слова, меняя их местами, мешая английский и русский. У нее были расширенные зрачки, этот пугающе-ровный пульс, и она не чувствовала боли.
Если бы она умерла…
На этой мысли он продолжить не мог. Даже после гибели Марии у него было будущее и продолжение, у него была месть. Сейчас на этой мысли обрывалось все. Просто терялось, расплывалось в сознании и переставало быть. Ублюдку, напавшему на нее, Лукас просто свернул шею. На месте. Это произошло слишком быстро, такие, как он, не заслуживают быструю смерть. Они заслуживают пережить все то, что пережили те, над кем они издевались. Но они совершенно точно не заслуживают того, чтобы о них думали, даже в таком ключе. Поэтому Лукас выкинул его из головы сразу, как только ему позвонили и сказали, что тела больше нет.
Возвращаясь в реальность, он поднялся и приблизился к женщине, которая за невыносимо короткое время стала для него всем. Раньше Лукас считал, что такое придумывают для сопливых мелодрам: иногда кассовых, иногда не очень. Раньше – до встречи с ней.
Ники не чувствовала боли из-за адреналина, к счастью, это помогло ей продержаться почти до самой операционной. Экстренная операция из-за черепно-мозговой травмы, хирург, которого выдернули из другого города и привезли сюда, один из лучших в своем деле. Временами все случившееся казалось сюрреалистичным, каким-то бредом, потому что в ее ситуации каждая секунда промедления, каждая задержка могла бы стоить ей жизни.
Но все обошлось.
Все. Обошлось.
Хотя операция была непростая, Ники выжила, и это так на нее похоже. Потому что она боец, боец по жизни, и она заслуживает раскрутить эту жизнь на полную, как никто.
– Она может прийти в себя на следующий день, а может через неделю, – так сказал врач.
Этот хирург спас ее, и поэтому Лукас ему верил, верил в то, что он говорит – операция прошла успешно, теперь все зависит от нее, от скорости ее восстановления.
Он сообщил ее отцу и матери, и мать уже летела через океан. Снова. Отец ничего не сказал, но Лукасу было плевать: он сделал все, что мог. Если этот идиот не понимает, какую драгоценность он мог потерять сутки назад, это его проблемы. Пусть идет на хер.
– Привет.
Ее голос, пока еще тихий и слабый, раздался так неожиданно, что Лукас на мгновение замер, а потом стремительно подался вперед и коснулся губами бледных губ.
– Я тоже рада тебя видеть, – сказала она, когда Лукас отстранился.
– Я позову врача…
– Не надо. Дай мне пару минут, чтобы сказать то, что я должна была тебе сказать сразу… на Мальдивах.
– Ты еще успеешь сказать мне все, что ты хочешь, а врач…
– Для меня это важно.
Он остановился на этих словах. Потому что в конечном счете нет ничего важнее чем то, что важно для того, кто тебе дорог. Настолько.
– Я тогда испугалась, – Лукас опустился на край ее койки, чтобы ей не пришлось прилагать усилия и говорить громче. – Очень. И я боялась, что в моем сердце опять случится полная катастрофа, если я позволю себе любить Амиру… и тебя. Мне кажется, я испугалась именно этого, а не того, что может произойти. Или всего вместе. И я жила с этим, думала, что смогу с этим справиться…
– Тебе не нужно ничего объяснять, – попытался остановить ее он, но Ники упрямо сжала губы.
– Но я не смогла. Вы для меня целый мир, и целый мир мне не нужен без вас.
Если бы Лукас пытался подобрать определение тому, что чувствует, точнее он бы не сказал.
– Прости, что я дотянула до… ну, почти до Рая. Но я рада, что мне подарили второй шанс, чтобы я могла тебе это сказать.
– Главное, что ты жива, – он коснулся ее щеки. – Для меня это главное.
– Ну, тогда, полагаю… – Ники сделала паузу, улыбнулась и добавила. – Мы в порядке?
– В полном, – ответил он. – И чтобы в этом убедиться, я позову врача.
– Теперь можешь звать кого угодно.
Она прикрыла глаза, а Лукас нажал кнопку вызова. И снова, не удержавшись, провел пальцами по ее щеке.
– В полном, – повторил он.
Ники
Меня спас Лукас. Буквально. То есть если бы меня не привезли в больницу вовремя, меня бы уже не было. Иногда мысль об этом до сих пор проходила дрожью по моему позвоночнику: даже несмотря на то, что меня уже перевели из отделения реанимации в обычное.
Похоже, ему придется здорово разориться на психолога, чтобы я могла с этим справиться. И слава богу, что у меня есть такой шанс, потому что у многих девочек, которое в свое время доверились психопатам, нарциссам и абьюзерам, у них его больше нет.
Не знаю, какие демоны заставляли меня читать статистику домашнего насилия, но я ее читала. А еще читала про маньяков, похищающих жертв и удерживающих их в подвалах. Психолог, которая уже ко мне приходила, говорит, что это мой способ справиться с травмой. Прожить ее.
И я справляюсь. Как умею. С помощью близких: мама решила остаться здесь, в Сочи, хотя бы до того, как меня выпишут из больницы. Ди тоже прилетела.
– Пожить в Красной поляне вместо Москвы? Шутишь что ли? Это ж мечта.
Она начала шутить когда меня выписали из реанимации и когда я начала говорить, что ей нужно вернуться к Андрею. Потому что я знаю, как сильно она его любит. В ответ она выдала мне это.
А до того, как меня перевели, я слышала, как она выдала Лукасу, что Роба нужно было оставить ей.
– Я бы засунула ему в задницу раскаленную кочергу.
Если честно, я до сих пор не поняла, была ли это шутка, знаменитый фирменный черный юмор от Дианы Астаховой, потому что Ди из тех людей, кто за своих близких загрызет любого. Мне просто повезло оказаться в ее стае, и меня оттуда не вышвырнули даже после всего, что я творила, когда запала на Роба.
Все это сейчас кажется таким далеким, что я даже не представляю, как вообще могла на него повестись. Наверное, мне нужно было себя наказать за то, что мама от нас ушла. Это если разбирать мою любовь-наваждение с точки зрения психологии, ну точнее, так сказала психолог. Потому что дети всегда переносят все на себя.
– Мне очень жаль, что все так получилось, Ники, – сказала мама в одном из наших разговоров. – Если бы я могла все исправить…
– Ты не можешь, – перебила ее я. – И я не могу тоже. Если бы могла, я бы не валялась тут после черепно-мозговой и никогда бы не встретила Лукаса.
Последняя мысль вызывает у меня тот же самый мороз по коже, как и мысль о том, что он мог не успеть. Не прийти. Или что тот доктор из Краснодара мог отказаться… в общем, когда я думаю о том, что наши с ним пути могли просто-напросто не пересечься, это вызывает во мне ужас, схожий со страхом стать жертвой безумия Роба.
Так что, наверное, все было не напрасно.
– Но ты сможешь простить меня когда-нибудь?
– Я уже тебя простила, мам. Потому что я сама сбежала от девочки, которую безумно люблю, потому что испугалась.
Мы с Амирой не говорили даже по видеосвязи, и я понимаю, почему. Сначала Лукас не хотел травмировать ее моим видом (а там было чего пугаться), потом… ну, возможно, я просто себя уговариваю, и Амира на самом деле не хочет со мной разговаривать. И вообще знать меня не хочет, хотя если бы моя мама вернулась тогда, сразу как ушла, я бы подулась на нее парочку дней, а потом не слезала бы у нее с рук. Как та кошка, которая изо всех мягких мест в доме выбирает тебя.
У нас с мамой уже совершенно нормальные разговоры, конечно, мы далеки от той близости, которой мне хотелось когда-то, но это уже что-то. Не все сразу, нам нужно время: и мне, и ей. Учитывая, сколько времени прошло…
Она показывала мне фото сестры, и я слегка удивилась. Если не сказать больше. Эта девчонка похожа на меня как две капли воды. Учитывая, что я была один-в-один Мария, вся эта псевдонаучная фигня про то что мы живем в Матрице уже не звучит как фантастика.
– У меня для тебя сюрприз, – сообщил Лукас за пару дней до выписки.
– Да? Какой?
– Тебе не говорили, что сюрприз – это когда тот, кому его делают, ни о чем не догадывается? – улыбается он.
Оказывается, его улыбка исключительно для меня. И для Амиры, я видела, как он общается с остальными, и его лицо – это просто эталонный покерфейс, даже если речь заходит о тех, кто ему импонирует. Но таких людей немного. Например, он совершенно не проникся моей матерью, зато проникся Дианой. Я поняла это, когда у них состоялся тот запоминающийся разговор про кочергу в заднице. Возможно, его как раз кочерга и впечатлила. Кстати, он ее взаимно впечатлил. Тем, что свернул Робу шею на месте, а потом… в общем, теперь никто не знает, куда он исчез.
Лукас и Ди думали, что я сплю, пока они обсуждали такие моменты, а я не спала. И поняла, что подруга отчаянно прониклась мужиком, которого я отхватила. В том смысле, что…
– Помнишь, что я тебе говорила про криминал и отца? – поинтересовалась она в нашем следующем разговоре. – Так вот, забей. Лукас зачетный. Рядом с ним я за тебя спокойна.
«Зачетный» – это ВИП-характеристика, особенно из уст Ди.
Надо будет как-нибудь ему об этом сказать.
Но с криминалом Лукас завязал, по крайней мере, он так говорит, а у меня нет причин ему не верить. Конечно, после того, какой информацией он ворочал в теневом мире, завязать окончательно сложно, но свой бизнес он передал Йонасу.
– И чем ты будешь заниматься теперь? – спрашиваю я.
– Моего состояния нам хватит примерно на сто пятьдесят лет нескромной жизни.
– Инвестиции и недвижимость спасут мир, – бормочу я. – Вообще-то я о том, что ты сам хочешь делать. Информационные технологии – твоя стихия, я хочу, чтобы ты был счастлив.
– Я счастлив, – говорит он, сжимая мою руку. – Ты даже не представляешь, насколько.
Его слова – обо мне. Его прикосновения обо мне. Все что он делает обо мне. Немногие бы отказались от информационно-криминальной империи ради женщины. В большинстве случаев для таких мужчин женщины – просто красивый аксессуар. Но это не про него. Не про нас.
И вот сюрприз. Лукас уже сказал, что снял для меня дом. Дом на побережье, потому что после случившегося мне лучше жить не на высоте, а еще мне нельзя летать минимум полгода. Можно конечно было воспользоваться старыми-добрыми поездами, но Лукас сказал, что это мы решим чуть позже.
– Мог бы и не завязывать мне глаза, – бурчу я, когда он помогает мне перешагнуть через порог. – Только не говори, что там огромный торт размером с меня и стриптизер.
– Единственный стриптиз, который ты увидишь, будет в моем исполнении.
– Ловлю на слове…
Я замираю, потому что Лукас снимает повязку, а в доме меня встречает вывеска: «С возвращением, Ники!», под которой с цветами собрались мама, Ди и Андрей, и… Амира.
– Сюрпри-и-и-и-з! – кричат все.
После чего Амира с визгом бросается ко мне и повисает на мне раньше, чем Лукас успевает ее перехватить.
– Амира! Я что тебе говорил…
– Не надо, – останавливаю я его, обнимая самая родную на свете девочку. Из глаз катятся слезы, но это слезы счастья, и главное, я не могу их остановить и не хочу.
Если бы кто-то спросил меня, как выглядит счастье, я бы ответила: так. А потом просто описала картинку, которую увидела, когда зашла в этот дом. И когда руки Лукаса ложатся на мои плечи, картинка становится полной. Мое счастье – такое.
Настоящее, родное, уютное.
Бесконечное. Как море, которое видно из окна.
Эпилог
Ники
– Ничего не забыла? – Я опустилась рядом с Амирой, которая застегивала рюкзачок.
– Не-а. – Она помотала головой.
Уезжать было грустно, все-таки этот дом стал нашим домом на целых восемь месяцев. Можно было уехать раньше, но Амире очень понравилась Имеретинка, а Лукас берег меня. Что, впрочем, не отменяло того, что ему тоже понравилось сочинское побережье. Мы вместе плавали в бассейне, вместе загорали в саду (дом, который он снял, больше напоминал замок, в котором даже был отдельный пристрой для персонала), вместе ездили на море, а ближе к осени, когда мне снова разрешили менять высоту, вместе покатались на канатных дорогах, от которых Амира пришла в восторг.
Даже когда он работал (а я училась на дизайнера), мы все равно были вместе. А еще наша семья внезапно вознамерилась стать больше. Ну не совсем внезапно, конечно, просто мы с Лукасом иногда забывали про предохранение, поэтому «внезапность» в данном случае называлась иначе.
– Тогда пойдем, – я сжала протянутую мне ладошку, и мы направились в холл.
В тот самый холл, где меня встречал сюрприз, когда я только-только вошла в этот дом. В холл, где было столько счастливых и смешных моментов. Например, когда Амира принесла найденного на улице котенка, и Лукас поскользнулся на… в общем, на продукте жизнедеятельности, который еще не заметили и не успели убрать. Котенка потом забрала одна из горничных, так что его судьба была гораздо более приятной. В отличие от судьбы вазы, стоявшей у стены, которую он разбил, когда прыгнул за длинными сухоцветами.
Мы успели и погулять на свадьбе Андрея и Ди, которую они перенесли в Красную поляну из Москвы (чтобы мне не пришлось ехать на поезде), и посмотреть каждый уголок Имеретинки и Сочи, но сегодня и эта глава моей жизни подошла к концу.
Наше пополнение в семействе ожидалось в мае, но Лукас настоял на том, чтобы мы были женаты. А нашу свадьбу мы хотели на Мальдивах и никак иначе, после чего нас ждал медовый месяц (действительно месяц!), Рождество во Франкфурте, путешествие по Европе, и уже после рождения нашего малыша (или малышки) мы планировали навестить маму в Штатах. Я собиралась получше познакомиться с сестрой и братьями, Лукас – с маминым мужем, с которым они планировали какой-то совместный бизнес. Они были приглашены на нашу свадьбу, но на свадьбе толком не познакомишься.
– Готовы?
Лукас улыбнулся, когда мы вдвоем спускались по лестнице. Надо отдать ему должное, он стал улыбаться гораздо чаще, когда мы стали семьей. Даже несмотря на то, что наша свадьба еще не состоялась, мы уже были семьей. Мне кажется, такие браки заключаются на уровне душ, или что-то вроде.
Раньше я бы покрутила пальцем у виска, если бы кто-то вздумал мне такое брякнуть, но сейчас все было по-другому. И глядя на него, на самого лучшего мужчину на свете, я чувствовала, как сердце снова начинает ускорять свой ритм. Казалось бы, столько времени прошло, но рядом со своим мужчиной никогда не получается оставаться равнодушной, никогда не получается смотреть на него и не воспламеняться.
– Готовее некуда, – фыркнула я.
Лукас протянул мне руку:
– Тогда пойдем. Нас уже ждут.
Он настоял на том, чтобы мы летели частным рейсом, и, хотя я уверяла, что вполне способна лететь регулярным, он категорически отказался от этой идеи.
– Для моей женщины все только самое лучшее.
Я вспомнила эту фразу, и она отозвалась в моем сердце теплом, а прикосновение к его ладони вспыхнуло огнем на коже и таким же пламенем заструилось по венам. Я была бы не против сейчас уединиться – почему-то беременность превратила меня просто в какую-то нимфоманку, но мы и правда должны были уже выдвигаться.
Если бы Амира с нами не летела, я бы предложила ему повторить сцену из нашего знакомства, а точнее, из нашего первого совместного рейса. Но сейчас пришлось довольствоваться только прикосновением руки к руке и многообещающим скольжением пальцев по его запястью рядом с часами.
Не без наслаждения отметив, как вспыхнул его взгляд, я закусила губу, и мы вместе направились к двери. Оставляя за спиной часть нашего прошлого, чтобы вместе начать новую главу нашей жизни.
Лукас
– Амира, бегом на виллу!
– Ну Ники-и-и-и-и…
– Бегом, я сказала! Сгоришь сегодня – завтра весь день насмарку.
Дочь надула губы, но послушалась. Поразительно, но с Ники она меньше капризничала и в целом вела себя замечательно. Как будто она обладала какой-то магией воздействия, превращающей маленьких вредных демонят в хороших девочек.
Сам же он исподтишка наблюдал за ней. За капельками воды, подсыхающими на светлой коже: как бы Ники ни старалась, загореть у нее не получится. А впрочем, она и не старалась, она просто наслаждалась отдыхом, стараясь выходить на мальдивское солнце исключительно тогда, когда не выходить было нельзя. Рядом с ней стоял запотевший бокал с фруктовым коктейлем, украшенный ломтиком ананаса, она выглядела расслабленной и счастливой.
И ему хотелось верить, что не только выглядела, потому что после того, что она пережила…
– Лукас, я чувствую, как ты на меня пялишься. И если я избежала солнечных ожогов, это вовсе не значит, что я хочу бороться с ожогами от твоих взглядов. В чем дело? – Она чуть приспустила солнцезащитные очки.
– Ты счастлива сейчас?
– Господи, что за вопросы? – Она вскинула брови.
– Я все время думаю о том, что не должен был тебя отпускать. Тогда бы тебе не пришлось проходить через это все.
– А я все время думаю, что не должна была рождаться. Тогда бы мне не пришлось проходить через это все.
Теперь уже он сдвинул очки пониже, а Ники расхохоталась.
– Видел бы ты себя сейчас! Лукас Вайцграф, конечно я счастлива! С тобой, с Амирой, вы мои самые любимые люди. И тот парень или девчонка, которые у нас появятся. – Она положила руки себе на живот. – Ты даже не представляешь, какое это счастье.
Лукас одним стремительным движением поднялся и оказался рядом с ней. Опустился рядом с шезлонгом, накрыл ее ладонь своей.
– Я тоже, – произнес он.
– Я знаю, – ответила она и добавила почти сердито, – поэтому пожалуйста, не вздумай больше говорить, что ты там не успел чего-то или не так сделал. Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – эхом повторил он.
И слова, которые казались невыносимыми после смерти Марии, вдруг снова дались ему легко. В них не было ни капли наносного, просто желание поделиться тем, что билось в его груди. Что наполняло его кровь вместе с кислородом. Поэтому Лукас подался вперед и коснулся губами ее губ, и она обвила руками его плечи, отвечая на поцелуй и снова возвращая его в день их свадьбы, которая состоялась почти две недели назад.
Если бы кто-то сказал ему, что в его жизни будет совершенно «киношная» арка на побережье, он бы не поверил. Но все-таки она была, и были гости со стороны невесты – семья Ники из Штатов, Ди и Андрей, и девчонки со своими парнями, с которыми Ники вместе училась на дизайнера-модельера. Они раньше виделись исключительно на созвонах и общались в чатах, но, когда Ники спросила, не против ли он, чтобы они присутствовали, Лукас сразу же согласился. В ее новой жизни никогда больше не будет одиночества и ограничений. С его стороны были Йонас с парнями, и, признаться честно, он был этому рад. Но, конечно же, больше всего он был рад окончательно назвать своей женщину, которая стояла перед ним.
В платье цвета шампанского, легком, летнем, с букетом цветов и цветком в волосах она стояла перед ним и излучала свет. Радость, жизнь, счастье. Все это сочеталось в ней одной, сошлось, как звезды, о которых любят говорить астрологи. И ни обстоятельства, ни встретившийся ей на пути урод не смогли вытравить это из нее, потому что это была ее суть.
Знала ли Ники сама, насколько она светлая? Понимала ли?
Вполне вероятно, что нет. Но именно она стала тем светом, который озарил его жизнь, который вернул его к жизни. Она спасла ему жизнь, сама об этом не подозревая.
– … можете поцеловать невесту.
Легкий ветер и гул океана, шелест волн, крики и аплодисменты, и даже самый громкий голос, принадлежавший Диане Шмелевой:
– Ма-а-а-ая!
Слились в фоновый шум, потому что Лукас чувствовал только ее дыхание. Нежную кожу под пальцами. Сладость любимых губ. Слышал только биение ее сердца.
Совсем как сейчас.
– Мне кажется, если ты не остановишься, я уже не смогу остановиться, – прошептала она ему в губы. – А няня вряд ли уже уложила Амиру спать…
Лукас с трудом оторвался от ее губ, прижимаясь лбом к ее лбу.
– Амира хочет братика, – произнес он, стараясь переключиться с мужской темы на родительскую.
Помогало плохо.
– Ну тут уж как получится, – фыркнула Ники. – Хотя еще месяц-полтора, и вы сможете удовлетворить свое любопытство. Вы оба.
Солнечные блики скользили по коже, покусывая ее теплом.
– Пойду поплаваю, – Лукас протянул ей руку. – Идешь?
– Через минуточку. Мой нос может не пережить нового выхода на солнце без дополнительной порции крема.
Он снова улыбнулся и направился к лесенке, когда со стороны соседней виллы на воде донеслось на чистейшем русском:
– Руслан!
И какой-то подросток, вылетевший из дверей, сиганул в океан прямо в одежде по мотивам многочисленных видео от трэвел-блогеров. Темноволосая красивая женщина вышла следом за ним и остановилась на самом краю, качая головой. Буквально через пару секунд к ней присоединился мужчина, собственническим жестом притянувший ее к себе за талию и наградивший его пристальным взглядом.
Лукас усмехнулся, и, как раз в тот момент, когда к нему подошла Ники, кивнул в сторону:
– У нас появились соседи.
– Никакой приватности.
– А я предлагал арендовать остров.
– Нет, спасибо, давай привыкать к тому, что мы не единственные в этом мире и социализироваться.
Ники помахала паре рукой и с разбегу, почти как их сын, прыгнула в океан. Лукас усмехнулся и последовал ее примеру.
