Текст книги "Сделка с дьяволом. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Мариан Маринова

Соавторы: Вита Фокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 16

Ретт

Да что ж там такое? Мне было интересно, но увидеть я не мог. Боль была адская, ноющая, заставляющая меня болезненно постанывать то и дело. Джин аккуратно коснулась пальчиками очага боли, говоря, что там огромный синяк. В ее голосе слышалось беспокойство, что не могло не радовать. Однако, моя радость длилась не долго, еще касание и я снова дергаюсь от резкой боли. Джин еще более взволнованно стала простить прощение, хотя виной всему не она. Пуля. Шальная пуля, которая предназначалась именно мне. Хорошо, что я закрыл Джин собой. Я бы не простил себе, если бы с ней что-то более серьезное случилось. Я поражался тому, каким сильным было мое волнение за свою жену. Я за себя так не волновался, как за нее. Готов был выложить любые деньги за то, чтобы вызволить ее и отомстил, за то, что они посмели забрать ее у меня. Значит ли это, что я отношусь к ней как-то иначе? Значит ли это что она дорога мне? Да. Я ни к кому так не относился, как сейчас отношусь к ней. Почему, с чем это связано, я понятия не имел. Однако, отдавал себе отчет, что за нее готов на убийство, что сразу же подтвердилось сегодняшним днем. Она дорога мне. Джин, моя Джин, которая порой совершает глупости, но даже несмотря на это сейчас, в глубине души я понимаю, что она мне нравится. Слишком сильно. Я боюсь произносить про себя мысль о слове на букву «в», стараюсь отогнать эти мысли, но они снова появляются. Нет, Ретт Грейсон не способен на глубокие чувства, это исключено – таким образом успокаивал я себя.

В какой-то момент поток моих мыслей прервала Джин, когда ее эмоции стали зашкаливать. Она кинулась мне на шею, крепко вжимаясь в мое обнаженное тело и даже не смотря на боль, сковывающая мои движения, я обнял ее. Она боялась, что я не приеду. Как я мог не приехать?! Как я мог не вызволить моего ангела из лап этих ублюдков?! Не мог! Не простил бы себя, да у меня даже вариантов не было.

Чуть позднее я мягко отстранил свою жену и тут же взял ее за личико. Она плакала, ее трясло, она была такой беззащитной, что я загорелся еще большим желанием оберегать эту девочку. Конечно, порой ее надо оберегать и от меня, но сейчас я хотел быть ее каменной стеной, ее крепостью, ее оплотом. Я стал аккуратно вытирать ее слезы, которые снова и снова текли по щекам. Я успокаивал ее, говоря, что не позволил бы никому ее обидеть. Теперь она в безопасности, я рядом, и я прогрызу горло любому, кто посмеет снова ей навредить. В какой-то момент она замерла, глядя мне в глаза и поблагодарила. Не прошло и пол минуты, как она тут же подалась вперед и поцеловала меня. Я обнял ее, отвечая на ее торопливые поцелуи. Ее губы были нежными, как крылья бабочки, она дарила мне эту нежность, благодаря за спасение, и даже не понимала, что это мне надо ее благодарить. Несмотря ни на что, она держится, не смотря на мой скверный и непоколебимый характер, терпит все. Она меняет меня, а судя по тому, что нам стало легче уживаться, это хороший знак. Это похищение целиком и полностью моя вина, если бы я не был сенатором, а мои деньги не были бы целью похитителей, с ней ничего бы не случилось. Разорвав поцелуй, я коснулся ее лба своим, замирая и прося прощения.

Как я мог поднимать на нее руку? На эту малышку, на этого ангела?! И я осознал это только сейчас, когда была вероятность потерять ее, когда волнение за нее перекрывало мою эгоистичность. Чего уж говорить, я сейчас искренне просил у нее прощения. Я, Ретт Грейсон, просил прощение! Слишком много эмоций обуревают меня. Сердце колотилось, как бешенное и я тут же вновь поцеловал Джин. Ее губы были такими нежными, сладкими, а поцелуй и вовсе заставлял мое ледяное сердце таить. Что она делает со мной?! Как, черт возьми, ей это удается!? Я лишь опасаюсь того, что это слово на букву «в» преследует меня. Наши поцелуи были лихорадочными, жадными, ровно настолько, что в порыве страсти мы потревожили рану Джин. Она отстранилась, болезненно щурясь. Я достал в кармашке машины влажные салфетки. Касаясь влажной салфеткой уголка ее губ, я стал вытирать засохшую кровь. Вот скоты… Ну, они поплатились за то, что сделали. Видя, как она щурится от боли, я стал тут же дуть на ранку, стараясь уменьшить болевые ощущения моей девочки. Мои переживания вылились в головную боль, но я не подавал виду. Мое состояние меня волнует меньше всего. Мы скоро будем дома, и тогда уже окончательно можно будет расслабиться. Однако я не на секунду не выпущу ее из своих объятий, слишком долго ее не было дома, слишком сильно я волновался. Эти чертовы дни были как года, мне нужно было наверстать упущенное.

Кто бы мог подумать, что в ситуации, когда даже не знаешь, будешь ты жить дальше или нет, мой ангел умудрилась проявить силу и сделать плевок в лицо смерти. Это было практически так. Я знаю многих таких ублюдков, все они, не получая желанного убивают жертв, пытаются замести следы и уйти живой ей вряд ли получится. Я был удивлен, правда. Я знал, что она сильна духом, что она смелая, но что она сделает это. Молодец какая, однако это было рискованно, за что она и получила по своему красивому личику. Обидчики получили по заслугам, но все равно тот факт, что некто посмел поднять руку на Джин, меня выводил из себя. Я нахмурился, немного злясь, но стоило Джин продолжить, как мои брови поползли вверх. Оказалось, что этот кретин еще и угрожал пустить ее по кругу, для удовлетворения плотских утех своих неотесанных идиотов. Вот тут все внутри меня закипало с двойной силой, но успокаивало только то, что они уже ничего и никому не сделают. На моих руках кровь, много крови, но я об этом не жалею. В голове вдруг всплыла картина нашей первой брачной ночи. Чем же я лучше его в тот момент был? Ничем. Нужно исключить подобные моменты, потому что когда жизнь Джин в опасности, я становлюсь слабым, уязвимым, а хуже всего то, что внутри меня начинает просыпаться совесть. Как сейчас. Твою мать…

Что она думает обо всем? Понимает ли она, что я убил ради нее? Я и сам не понимаю этого. Раньше единственные за кого бы я убил – это члены моей семьи, значит ли это, что таковой же я считаю Джин? Да, черт возьми. Кто бы мог подумать. Я ощущаю ответственность за эту девушку, за ее семью и теперь я уже представить не могу, что тогда поступил бы как-то иначе. Выбрал бы не Джин, а какую-то другую девушку. Видимо судьба должна была свести нас, пускай и таким отвратным способом.

– Джин, ты оказалась в такой ситуации из-за меня, – я взял ее лицо в свои руки и буквально заставлял смотреть на себя. – Ты все тот же ангел, которому просто грозила опасность. Я не простил бы себе, если бы поступил как-то иначе.

Не дав ей сказать что-либо в ответ, я потянул ее на себя и коснулся губ жены своими. Поцелуй был не долгим, но нежным, не причиняющим боли ее поврежденной губе. Отстранившись мы оказались уже около дома. Я медленно, щурясь от боли, выползал из машины, а затем выпрямившись, словил на себе взволнованный взгляд Джин.

– Все хорошо, я не умираю, просто немного ноет, – я не подавал виду и вел себя словно у меня действительно почти не болела спина, однако боль была адская.

Я никогда не позволял себе выглядеть жалко, никогда не позволял никому жалеть себя, сейчас не исключение. Я мужчина, я должен терпеть и быть опорой для жены, должен всем своим видом показывать, что ей нечего бояться рядом со мной, меня не сломить. Так и есть, но это не отменяет того факта, что мне пиздец как больно. Медленно передвигая ногами, обнимая свою блондинку за талию мы направлялись к дому. Стоило войти в дом, как к нам тут же подлетела Дана, виляя хвостом и издавая счастливый писк.

– Дана скучала и тоже переживала, – улыбнулся я. – Нужно принять ванную, а то я эти дни пренебрегал ею, воняю уже... Может, ты кушать хочешь?

Вдруг я вспомнил о том, что ее держали взаперти и вряд ли оказывали какие-либо услуги.

– Могу приготовить что-нибудь на скорую руку пока ты будешь душ принимать.

Ей по любому нужно смыть с себя весь негатив, все те мысли. Я смотрел ей в глаза, а затем в голову снова пришла лиричная мысль. Я ведь сегодня мог ее потерять. Больше в этом доме не звучал бы ее голос, я не ощущал бы больше запаха ее духов, которым она брызгается по утрам. От этой мысли сердце предательски забилось, а сам я подчинился внезапному порыву. Я подался вперед и крепко обнял Джин, забывая и забивая на боль. Я поглаживал ее по голове, ловя себя на мысли, что именно в этот момент я понял, что она больше не просто купленная девушка, она намного больше. Она зацепила что-то внутри, что-то что делает меня другим. Я не знаю, как на это реагировать, неужто ли я влюбился? Если это так, то мне чертовски не повезло, ибо я для нее чудовище.

– Пойдем вместе.

Я замер, не веря в то, что она предложила принять нам душ вместе. Впервые в жизни я искренне растерялся, а затем взяв себя в руки согласился, натянув довольную улыбку. Она сама это предложила? Судя по выражению лица моего ангела, она хоть и предложила, но сама от себя не ожидала подобного желания. Наши отношения определенно меняются и так быстро. Еще не так давно, мне было плевать на эту девушку, я не хотел делать ничего для нее, но хотел влюбить ее в себя, чтобы укротить. В итоге что мы имеем? Кажется, кто и укротил кого, так это она меня.

В комнате я быстро скинул с себя одежду и направился в ванную, дожидаясь Джин, которой явно необходимо было привести мысли в порядок. Я давал ей время, давал возможность принимать решения, не принуждая ее ни к чему. Хотя признаюсь, я очень расстроюсь, если в итоге она не придет. Не закрывая кабинку душа, я стал под струи теплой воды, которые словно смывали усталость с моей кожи. Становилось хорошо. В какой-то момент я ощутил присутствие еще кое-кого в ванной комнате. Сомнений не было в том, что рядом со мной стояла моя жена. Я глянул на нее, внимательно просканировав ее фигуру. Она как гитара: тонкая талия и пышные бедра, при этом чертовски стройная. Идеальная. Она была голой, но при этом в свете всех событий желание трахнуть ее, заменилось на желание обнять и защитить. Волосы аккуратно прикрывали соски, но при этом ее небольшая, но аккуратная грудь, немного выглядывала из-за прядей.

Она словно боялась сделать шаг ко мне, а я, ощущая это, решил помочь ей. Медленно протянув руку, я внимательно глянул на нее, взглядом передавая все то тепло, что сейчас копилось во мне. Джин не была уверена в том, что делает, но в итоге ее ручка оказалась в моей. Чуть крепче сжав ее ладонь, я аккуратно потянул ее на себя, увлекая под струи воды, которые тут же уверили Джин в правильности принятого решения. Она закрыла глаза, наслаждаясь происходящим. Впервые мы с ней были так близки, но не в интимном плане, а духовном. Мы были абсолютно голые, но это не был акт похоти и страсти, мы наслаждались просто присутствием друг друга. Словно две колонны, поддерживающие строение. Если не будет одной, вторая не выдержит, и вся конструкция рухнет. Она нужна была мне. Да вот так именно в этот момент я понял, что Джин нужна мне. Не как сексуальный объект, а как женщина, в которую я влюбился. Я влюбился. Черт возьми, как это получилось?! И все бы может не было так печально, если бы не тот факт, что я купил Джин, я бил ее, насиловал. Я столько говна сделал, столько проблем ей принес. Я не испытывал этого чувства раньше. Я знал какого это, когда бабочки внизу живота порхают, принося ни с чем не сравнимые ощущения, те, что описывают в книжках. Я не знал какого это, до этого момента.

Поддавшись некому наплыву нежности, я коснулся подушечками пальцев щеки своей жены, внимательно глядя в ее голубые глаза. Коснувшись ее лба своим, я замер. Мои руки поползли по ее талии, прижимая к себе ее хрупкое тело. Мой ангел не оставался в стороне, и практически сразу же обняла меня в ответ. Такие моменты намного более интимные нежели те, которые происходят с нами во время секса. Сейчас мы намного ближе, чем когда-либо вообще. Мы нужны были друг другу, именно такие какие есть. Я всегда остерегался слабостей, а сейчас до меня дошло, что есть одна слабость, такая, которой возможно мной манипулировать и это пугало. Нужно было паниковать, нужно было что-то с этим делать, но не сейчас. Сейчас по моему телу текла вода, а в моих объятиях стояла дорогая сердцу девушка, с которой, не смотря на все проблемы, было хорошо и спокойно. Конечно же теперь, а не тогда когда я не знал, что с ней. – Я так волновался, – шепотом произнес я, обнимая ее крепче.

Одной рукой я прижимал к себе Джин, другой потянулся за мочалкой, на которую тут же налил пару капель геля для душа. Добившись пены, я стал бережно водить мочалкой по коже Джин, помогая ей смыть с себя все хреновое, что происходило за эти дни. Немного надавливая, но не сильно, я водил по ее рукам, шее, груди, животику, а затем и вовсе присел на корточки и стал бережно касаться ее бедер. Я не хотел сейчас заниматься с ней сексом, точнее хотел, но это было не уместно. Впервые мне хватало того, что она рядом и между нами сейчас происходит нечто важное, которое еще полгода назад, казалось, для меня полной хренью. Я положил ее ножку себе на бедра и аккуратно касался мочалкой ее икр, другой рукой проводя по гладкой коже ладонью. Поцеловав ее коленку, я проделал тоже самое с другой ножкой, а затем вновь выровнялся во весь рост. Одаривая ее нежным и трепетным взглядом, я развернул ее к себе спиной, начиная намыливать грудь. Не прекращая движений руками, я поцеловал свою блондинку в висок, а затем стал смывать пену, которой было покрыто все ее тело. Будь я тем самым Реттом Грейсоном за которого она вышла замуж, то в первые минуты под струями воды, я бы нагнул ее и выдрал раком, но теперь я другой человек. Влюбленный.

Глава 17

Джин

Ретт верил, что я все тот же ангел, которым была, по его мнению, до встречи с ним, но я-то знала, что больше это не так. Если сзади меня и были мифические крылья, то теперь одно из них полностью почернело. Я стала жестче, расчетливее, тогда как Ретт вдруг в какие-то моменты был мягче. Мне хотелось думать, что я делаю его лучше, но было ли это так на самом деле я не знала. Одно я понимала точно, с ним я меняюсь, в лучшую или худшую сторону – покажет время. В любом случае, знай он мои планы насчет него самого, уверена, он бы больше не называл меня безгрешным ангелом. Но в любом случае, сейчас все замыслы отошли на второй план.

Я позволяла Грейсону целовать себя, чувствуя, что мне это не неприятно. Наоборот, мне было хорошо. Это был один из тех не частых моментов, когда именно с этим мужчиной я чувствовала себя хорошо, в безопасности. Пока мы утешали друг друга, мы оба не заметили, как приехали к дому. Выйдя из машины, я поддерживала Ретта, а он в свою очередь обнимал меня за талию. Именно так, в обнимку мы и поковыляли к его дому. Интересно, когда-нибудь я смогу назвать его своим? Не уверена. Нас обоих сильно потрепало за эти сутки и нам оставалось лишь попытаться восстановить силы и дух. Почему-то мне казалось, что именно находясь вместе у нас это получится. Ни один из моих знакомых никогда не попадал в такую ситуацию, которая случилась с нами в эти дни. Нам не у кого было спросить совета. Да что уж говорить, все, что происходило в моей жизни за эти месяцы – это полное безумие, но я держалась, у меня попросту не оставалось выбора. Ретт был прав в одном, я оказалась сильной, пусть сама об этом даже и не подозревала. Наверное, человек может вытерпеть многое. Не знаю, есть ли у меня предел этого самого терпения и мужества.

Как только нам навстречу выскочила Дана, я счастливо заулыбалась, опускаясь ниже, трепя ее по голове. Потом я и вовсе подхватила ее на руки, позволяя собаке облизать мне шею и щеку. Это было таким счастьем видеть, как рада встрече со мной моя радость. Пока мы с Даной миловались, Ретт предположил, что я хочу есть и принять душ. Тут он был прав. Я умирала с голода и безумно хотела смыть с себя все безумие этих суток. Однако, я понимала, что именно это сейчас хочет сделать и мой муж. Вдруг, совсем неожиданно для нас обоих, у меня вырвалось приглашение сделать это вместе. Клянусь, это не было игрой, неким планом. Я правда сама не ожидала, что скажу это. Наверное, по выражению моего лицо это было видно. Было видно, что Ретт слегка удивлен, но это удивление быстро сменилось доброй улыбкой. Вот так просто я сама предложила принять душ вместе со своим мужем. Грейсон пошел в комнату, чтобы снять одежду, тогда как я застыла у двери с Даной. Казалось бы, что такого вместе принять душ? Мы уже видели друг друга голыми и не раз. Но я-то понимала насколько это интимный процесс. Душ с мужчиной в своей жизни я принимала, но это был один-единственный мужчина, имя которого было Дэвид. Я никогда не думала, что кто-то другой заменит его место. С другой стороны, сейчас у меня была грандиозная возможность продолжить свой план, просто нужно было немного успокоиться и откинуть все тревожные мысли, которые волей-неволей лезли в голову. Глубоко вздохнув, я опустила Дану на пол и пошла в комнату вслед за Реттом. Зайдя туда, я увидела одежду, лежащую на кровати. Именно в этот момент в душе полилась вода. Грейсон был уже там. Медленно сняв с себя всю одежду, я замерла перед дверью, которая раздела нас. Была не была. Повернув ручку, я вошла в ванную комнату. прикрыв за собой дверь, я посмотрела на своего мужа, стоящего под струями воды. Мой взгляд прошелся по его фигуре. Я всегда понимала, что у меня очень привлекательный супруг, но лишь сейчас смогла признаться в этом самой себе спокойно. Грейсон повернул голову, и мы встретились взглядами. Мои волосы были рассыпаны по плечам, прикрывая грудь. Я выжидающе смотрела на это брюнета, не торопясь заходить к нему в кабинку. Ретт так же не торопил события. Наконец, он медленно протянул мне руку. Интимность момента сейчас просто зашкаливала. Решив, что ждать больше нет смысла, я вложила свою ладонь в его и шагнула к нему под теплые струи воды. Запрокинув голову, я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением, которое нахлынуло на меня. Одна моя рука все еще была в его. Не прошло и тридцати секунд, как я ощутила пальцы Ретта на своей щеке. Открыв глаза, я встретилась с его взглядом, в нем сквозила нежность. Приподняв мою руку, которую он держал в своей, Ретт положил ее себе на плечо, а затем легонько обняв меня за талию, притянул к себе. Коснувшись своим лбом о мой, он замер. Потоки воды лились на нас, а мы просто стояли в объятиях друг друга. Вторая моя рука медленно обняла Грейсона за шею. Вот так. Мы были в душе. Голые, без единого намека на секс. Похоже Ретт впервые не воспринимал меня только как сексуальный объект. Сейчас между нами было нечто большее. Общий пережитый стресс, желание излечить друг друга, ощущения, что мы нужны друг другу. Как бы это меня ни пугало, в данный момент я просто не могла поступать иначе.

Не будь в моей голове того самого хитрого и коварного плана, я бы уже сама себе мысленно кричала «Джин, что ты творишь? Неужели ты забыла все унижения, доставленные этим человеком?». Нет, я ничего не забыла. Я прекрасно все помню, просто сейчас это было не важно. На сегодня мы отпустили все обиды, все недопонимания, мы просто приходили в себя с помощью друг друга, ведь больше у нас не было никого, кто бы понял, что мы чувствуем. Поразительно, каким-то образом он можно сказать втянул меня в свою секту. О всем произошедшем я не могла сейчас рассказать даже Каролине, что-то останавливало меня. Меня мог понять и поддержать только он. Стоя в его объятиях под струями воды я осознавала некую абсурдность всей ситуации, но пока что мне было все равно. Впервые за эти сутки я чувствовала себя в безопасности и можно даже сказать счастливой. Мне было это нужно! Кажется, Грейсон понимал это. Я не боялась, что сейчас он начнет приставать ко мне. Этого не могло быть. Этот мужчина так смотрел на меня, так касался, что у меня не оставалось сомнений в адекватности его действий. Когда он взял в руки мочалку, я уже знала, что он будет делать, оставалось решить самой для себя, хочу ли я этого. Голос разума твердил, чтобы я не сопротивлялась, но мое сердце все равно беспокойно билось. Лишь одно заставляло меня успокоить нервы, его голос, его слова о том, что он беспокоился. Я безоговорочно верила ему, наверное, впервые в жизни. Именно поэтому я позволила ему касаться моего тела мочалкой, проходя по груди, животу, бедрам. Это был очень интимный момент. Я никогда не думала, что он вообще наступит у нас с Реттом. Когда мой муж и вовсе опустился на колени, я зачарованно смотрела на него сверху вниз. Что с ним вообще происходит? Последний раз он встал на колени, чтобы сделать мне приятно, а сейчас делает это, чтобы вымыть меня. Что за проявления нежности? Я внимательно смотрела за тем, что делает Ретт, чувствуя его прикосновения каждой клеточкой своего тела. Как бы мне ни хотелось признавать, мне нравилось происходящее в данную минуту. Именно поэтому в глубине души я ненавидела себя за это. Я ненавидела себя за слабость, за податливость. Как только Ретт поднялся и снова стал возвышаться над моей головой, у меня слегка захватило дух. Я принимала душ с мускулистым брюнетом, чье достоинство даже не в возбужденном состоянии было очень даже не маленьким! Плюс ко всему, мой муж еще и развернул меня спиной к себе и стал намыливать грудь. Пытаясь отвлечься от всяких похабных мыслей, я закрыла глаза, сосредоточившись на шуме воды. Как только Ретт закончил и стал смывать с меня пену, я повернулась к нему спиной и тихо сказала:

– Спасибо.

Мы смотрели друг другу в глаза и оба прекрасно понимали, что думает каждый из нас. Происходящее было каким-то чудом и каждый из нас боялся испортить этот воцарившийся шаткий мир. Вдруг перед моими глазами всплыло лицо Каролины. «Поступай так, как считаешь нужным. Откинь все сомнения». Стоило мне вспомнить ее фразу как я уже знала, что буду делать.

– Повернись, – все так же тихо попросила я.

Грейсон явно не понимал, зачем я прошу его об этом, но он не стал спорить или спрашивать, а просто повернулся ко мне спиной. Мне бы как истинной извращенке уставиться на его шикарный зад, но мой взгляд был прикован к синяку, оставленному пулей. Осторожно, стараясь не причинить Ретту боли, я коснулась его пальцами. В тот же момент я увидела, как мой муж напрягся. Ему явно было больно. Вдруг поддавшись какому-то внезапному порыву, я наклонилась и нежно, и трепетно коснулась губами этого самого синяка. Я сделала все аккуратно, так, чтобы не причинить Грейсону лишней боли. Судя по тому, как долго он стоял не шелохнувшись, даже когда я выпрямилась, он был в легком шоке от моих действий. Да что уж говорить, а сама не ожидала от себя такой откровенной нежности и заботы. Закусив губу, я опустила голову:

– Извини. Не знаю, что на меня нашло.

Я не знаю, как он отнесется к такому, но что сделано. то сделано. В конце концов это просто поцелуй. Хотя, кому я вру... это не просто поцелуй. А вот что это на самом деле, какой у него подтекст, я еще сама не разобралась.

В моей жизни было трое мужчин. Уилл был мимолетным увлечением, страстью, вспыхнувшей внезапно, интересом, который быстро угас. Потом в моей жизни появился Дэвид. Он был моей первой любовью. Я действительно любила и до сих пор люблю его. Мне казалось, что именно этот мужчина предназначен мне судьбой, но именно эта сука и разлучила меня с ним. В мою жизнь ворвался Ретт, буквально с пинка. Он отобрал меня у Дэвида, вырвал из его объятий, заставив быть его. Если поразмыслить, то ни в одних отношениях с самого начала я ничего не решала, все решали за меня. Уилл откровенно соблазнил меня, а я, будучи еще неопытной повелась на его шарм. Перед Дэвидом я так же была беззащитна, я не могла сказать ему четкого «нет». А Ретт, он вообще отдельный разговор. Отношения с ним – это нечто не поддающееся логике, нормам и всяческим канонам. Конечно если бы я выбирала, какого мужчину оставить в своей жизни, я бы не задумываясь выбрала Дэвида. Я до сих пор уверена, что именно он был моей судьбой, и от этого становилось горько. Иногда мне казалось, что в моей жизни больше нет места любви. Думать, что будет со мной через пять лет не хотелось, поэтому я решилась на авантюру, направленную на затуманивание разума своего мужа. Судя по тому, как он смотрел в мои глаза, у меня отлично получалось. И хотя я хотела верить, что на Грейсона мне абсолютно плевать, его поцелуй не оставил меня равнодушной. Да, он снова поцеловал меня. Отчасти я отвечала на его ласки не потому что должна была, а потому что мне самой это нравилось. В данную минуту мне были приятны его губы, руки на моем теле. Ретт прекрасно знал, что он привлекательный мужчина и нагло пользовался этим и всеми приобретенными за жизнь умениями. Чувствуя, как ему нравится моя реакция на все, что сейчас происходит, я сильнее прижалась к своему мужу. Видит Бог, у меня не было желания воевать с ним, но раз у меня нет выбора, я использую весь имеющийся у меня арсенал. Но как бы то ни было, в эту минуту я была благодарна этому человеку, я увидела его с другой стороны, и сей факт не мог остаться мною незамеченным. Почему он показал себя такого, когда я уже составила об этом человеке настолько негативное мнение? Неужели нельзя была раскрыться раньше? Вздохнув, я стояла прижатая к его обнаженной груди. Между нами воцарилось умиротворение, чего не было еще ни разу за всю нашу совместную жизнь.

Когда же выйдя из душа, Ретт стал трепетно вытирать воду полотенцем с моей кожи, я зачарованно наблюдала за его действиями. Как бывает порой удивительна жизнь! Месяц назад я бы не поверила, что этот мужчина может смотреть на кого-то такими глазами, как сейчас. И вот они проявления чудеса заботы и нежности.

– Пойдем, я приготовлю что-нибудь. Это не будет так вкусно, как у тебя, но я постараюсь.

Попав на кухню, я устроилась на стуле, наблюдая за Грейсоном.

– Куколка, у нас из еды только яйца, макароны, кое-какие крупы. Что отварить? Можешь мне подсказывать, чтобы я все правильно сделал и не отравил нас, – его взгляд упал на чайник, к которому он в момент подорвался, наливая в него воду. – Для начала чай. Можем не рисковать, а заказать еду на дом, к примеру роллы...

Кажется, сейчас он готов на что угодно ради меня. Интересно, попроси я его развестись, он подумает над моей просьбой? Усмехнувшись своим мыслям, я отрицательно мотнула головой.

– Пока они будут везти заказ, я погибну смертью храбрых, – усмехнувшись, я кивнула на кастрюлю. – Отвари макароны, а потом можно их обжарить с парочкой яиц.

Удивительно, как такой мужчина может держать все под контролем и как он совершенно теряется, стоит ему попасть на кухню. В этот раз я не стала делать все за Ретта. Последовательно говоря ему все этапы готовки, я наблюдала за тем, как он справляется со всем сам. Когда передо мной уже стояла чашка чая, я облегченно отпила от нее глоток.

– Как же хорошо, что все кончилось…