Текст книги "Сделка с дьяволом. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Мариан Маринова
Соавторы: Вита Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
Глава 30
Ретт
Не знаю зачем, но я решил открыть жене одну из своих тайн. У нас действительно была своя группа с идиотским названием «Четыре черепа». Нас было четверо, но ничего умнее мы не придумали. Почему я бросил? Все было просто как дважды два. Я так воспитан. Отец был приземленным мужчиной, которому были чужды все эти творческие профессии. Он уверял, что славу заполучают единицы, в то время как остальные просто идут по наклонной, либо не выдерживая популярности, либо просто до нее не добираясь. Мой отец уверял меня, что зарабатывать нужно либо мозгами, либо руками, а творческие профессии для него было лишь хобби, тратить на которое нет смысла. Я бросил группу, но играть на гитаре продолжал. Для души, для расслабления, для того самого хобби. Тем более со временем слова отца подтвердились, ибо парни из группы все кроме меня пошли по наклонной. Они были злы на меня, что я оставил группу и только лишь один из них, придя ко мне и умоляя взять его на работу извинился. Теперь он работает охранником у меня в банке. Творчество не всегда выживает.
Сегодняшний день – день открытий и изменений. Я не особо хотел выдавать то, что пишу музыку, которой у меня за это время накопилось столько, но сыграв ее при всех, теперь уже было не так страшно признавать, что тираничный Ретт Грейсон немного творческая душа. Я не был романтиком, но при желании мог совершать романтичные поступки, я не был творческой личностью, но творчество было в моей душе. Я очень критично всегда отношусь к себе, к тому что делаю, поэтому как бы не нравилось окружающим то, что я исполнил, моя музыка не настолько хороша, чтобы зарабатывать ею нереальные деньги. На любительском уровне да, у меня получалось не плохо, но до профессионала мне было слишком далеко. Другое дело моя нынешняя работа, в которой я верчусь достаточно долго, изучив все еще тонкости, лазейки и специфику. Это мое. Это то, что у меня действительно получается.
Сегодня я ощущал себя свободным. Мне не приходилось быть сенатором, строгим, умным, расчётливым и непоколебимым. Я был обычным человеком, среди таких же обычных людей, именно такого мне и не хватало. Мне хотелось отдохнуть от работы и именно этим я и занимался сегодня, благодаря Джин и ее друзьям. В какой-то момент мне стало не по себе от того, что я таким похвастаться не могу, у меня нет друзей как таковых, нет возможности – вот так беззаботно развлекаться, не думать о том, что о тебе подумают. Для сенатора штата, к сожалению, это слишком важно…
Уснул я достаточно быстро и, видимо от большого обилия свежего воздуха, очень крепко. Я и дома при желании просыпаюсь раньше, но сегодня я хотел поспать подольше, только вот мне это не удалось. Проснулся я от того, что кто-то вне палатки на кого-то прикрикнул. Я мог бы дальше спать, но увидел, что рядом со мной не было моей жены. Сонно осмотревшись я ничего не понял, но уже было не до сна. Время показывало на половину шестого утра. Накинув на себя кофту я вылез из палатки. Передо мной предстала картина как трое сидят за столом и что-то уплетают, доказывая друг другу.
– Драка за еду? – усмехнулся я, отправляя мятную жвачку в рот.
– Да вообще офигели эти женщины, – смеясь заявил Макс отбирая ложку у одной из девушек.
– Джин не видели? – тут же поинтересовался я.
– Куда-то в ту сторону пошла, – ответил мужчина указывая рукой направление.
Я пошел именно туда, куда он показал. Я не знал этого места, не знал местности и вообще был тут впервые, но протоптанная тропинка явно указывала на то, что тут не заблудишься. Я шел пару минут и увидел Джин, укутанную в плед около берега, на возвышенности, а впереди виднелся яркий восход солнца. Я тихо подошел к ней, а после коснулся плеча. Джин вздрогнула, я же поспешил сказать, что все нормально, это всего лишь я. Быстро присев позади нее, я обвил двумя руками свою жену, кладя подбородок на ее плечо. Не прошло и минуты, как Джин засобиралась уходить, хотя понятно было, что не приди я сюда она никуда не рыпнулась бы. Сильнее обвив ее руками, я не дал жене встать. Неужели это место значит больше, чем нужно, а я своей наглостью вторгся в это пространство… Пусть это будут лишь мои догадки. Ведь все так хорошо начиналось…
Самое худшее всегда сбывается, мысли материализуются, словно Вселенная слышит их. У меня были догадки о том, что это за место и что оно значит для Джин, но как только она вновь подорвалась, желая, как можно скорее уйти отсюда, не позволяя нам долго сидеть в одной позе, я понял, что все именно так, как я предполагал.
Раньше она ездила в эту поездку с Дэвидом и готов дать руку на отсечение, что это было их место. Ревность к прошлому прожигала изнутри, а обида за то, что у нас с ней такого нет и все наше приятное общение привело к тому, что она вновь стала холодной, как земля под пледом, тут же дали о себе знать. Джин вскочила, словно ошпаренная и понеслась к лагерю, тогда как я остался на месте, словно оплеванный. Я разозлился на нее, меня грызла эта самая ревность. Почему так сложно блять просто забыть?! Да, я не знаю, что такое любить, не знал, до того, как не полюбил ее, но я бы смог перекрыть старые чувства в пользу новых. Во всяком случае мне так казалось.
Встав с места, я яростно подхватил плед с земли и пошел в сторону лагеря. Мое лицо не было добрым, оно даже не было дружелюбным, коим вчера я баловал окружающих. Теперь я выглядел как тот самый Ретт Грейсон из экранов телевизоров: серьезный, молчаливый, непоколебимый. Чертов Мёрфи портит все, даже не присутствуя здесь. Ебаный щенок, как бы хотелось избавиться от него, он как заноза в заднице.
Я вернулся в лагерь, молча, не говоря ни слова никому, хотя из палаток вышла большая половина пребывающих в этом месте. Я зашел в палатку и улегся на спину, пытаясь подремать еще хоть часок, но черта с два. Шум за пределами палатки не давал мне этого сделать, хотя кого я обманываю, я плевал бы на шум, если бы меня все так же не грызла ревность и обида. Почему так сложно было не портить все?! Почему нужно было напомнить о том, что есть такой больной мозоль как Дэвид Мёрфи?! В эти выходные мы должны были жить для себя, должны были наладить отношения, а не снова из-за него ссориться. Ладно, мы не ссорились, но эта обида внутри меня, явно не даст о себе так просто забыть.
Спать у меня хрен получится, поэтому я переодевшись, решаю-таки выйти из палатки и надеть на себя свою дежурную улыбку. Стоило мне выйти, как я осознал, что уже все проснулись. Я не смотрел на Джин, я не ловил на себе ее взгляды, я делал вид, что у меня все заебись, у меня шикарное настроение и ни одна тварь не испортит мне его, но этой тварью таки был Дэвид. Джин должна была это понимать, но явно она вряд ли что-то будет делать, а я тем более.
Я подошел к парням и включился в беседу. Меня уже вполне воспринимали как своего, поэтому через какое-то время я расслабился. Но не было больше тех поползновений, которые я демонстрировал вчера по отношению к своей жене. Хотя не скрою, мне безумно хотелось подойти к ней, обнять, снова получить ту улыбку, которая дарила она мне вчера, но обида, упрямство сильнее меня.
Мы наконец расселись за стол и принялись накладывать еду по тарелкам. Как джентльмен, я конечно спрашивал у Джин, что ей нужно наложить, но не целовал ее, не обнимал и даже не касался. Пусть поймет, как вчера все был идеально и как сегодня она все испортила. Я то и дело общался с ее друзьями, практически не обращая на свою жену внимания. Конечно, с моей стороны это может и глупо было, но блять, я имею право. Я старался эти дни, почему она не может постараться?
– Ну что, на сегодня ждет очередной концерт Грейсона перед костром? – усмехаясь спросил Макс.
– Нет, сегодня вряд ли. Это была едино разовая акция, – спокойно улыбаясь ответил я, закидывая кусок шашлыка в рот. —У нас есть кому играть, так что дорогу молодым.
Я усмехнулся и вновь принялся кушать.
– Скромность и самокритика конечно хорошо, но не сегодня, давай там пей больше, вчера ты был более сговорчив, – улыбаясь протянул Макс.
– Вчера у меня было хорошее настроение, сегодня его нет, – я пожал плечами.
Кажется, все окружающие заметили нашу с Джин отстраненность друг от друга, но конечно же Макс не мог промолчать по этому поводу.
– Оу, в любовном гнездышке разлад, все понял, молчу.
Я ничего не стал говорить и просто увлеченно жрал, хотя по сути есть не так уж и хотелось. Никогда бы не подумал, что я такой обидчивый, хотя чего удивляться, раньше и поводов не было, а также тех, на кого я мог толком обидеться. Я дал слабину, расслабившись, забыв о том, кто я есть на самом деле. Ретт Грейсон, сенатор, политик и бизнесмен обиделся блять на свою жену. Подумать только… Мне нужно срочно избавляться от этого чувства и зудящего ощущения. Никакой слабости, это удел мягких и слабохарактерных людей, но не мой. Однако сделать это в тот час же было слишком сложно.
Перекусив мы вновь разбились на группы, каждая из которых занималась своим делом. Девушки о чем-то сплетничали, загорали, а несколько парней собрались для обсуждения более мужских тем, с ними был и я. Вступать в споры со мной было для многих бесполезным занятием, потому что, будучи взрослым мужчиной, прожившим куда больше времени на этой грешной земле, я превосходил некоторых по уму, а может и всех. На каждые их фразы я находил весьма сильные опровергающие доказательства, демонстрируя свои познания. Некоторым это конечно не нравилось, но стоять спокойно, когда кто-то откровенно не прав я не мог. В этом моя сущность, это напоминало политически дебаты, когда ты не имеешь права сказать чушь, глупость, выглядеть при этом как идиот, потому что по итогу потеряешь голоса избирателей. Это уже было в крови, с этим ничего не поделаешь.
Внезапно наш разговор был прерван чьими-то нежными руками, которые обвили меня за торс. В мгновение воцарилась тишина, тогда как от этих прикосновений моего ангела, на моей коже появились мурашки.
– Пойдем купаться, – произнесла она, подушечками пальцев поглаживая мою грудь.
Как бы я не обижался на нее в этот момент, все прошло. Вот так за мгновение, от ее инициативы и действий на моих губах медленно появилась улыбка.
– Все, мы его теряем, – прокомментировал Макс, чем заставил окружающих усмехнуться.
Я до сих пор чувствую ее губы на своем плече, а где-то в области ее рук, внутри порхали… бабочки? Господи, сомнений в том, что я безоговорочно влюбился не было. От этой мысли становилось одновременно хорошо, но и страшно. Любовь – это слабость и из-за этого меняюсь я, меняется мое поведение и характер. Не один я заметил, что со временем я стал мягче и даже сам не знаю радоваться мне от этого или нет. В любом случае мне было хорошо с Джин, я был от нее без ума.
Я завел руки за свою спину, а в виду того, что позади, прижавшись ко мне, стояла Джин, мои руки оказались на ее талии, а затем на попке, которую я тут же сжал. Медленно повернув голову в бок, наблюдая за женой боковым зрением, я с улыбкой протянул:
– Ну не знаю… – руками я чуть сильнее прижимал ее к своей широкой спине.
– Боже, какие вы милые, я сейчас заплачу…, – засмеялся Макс.
За все выходные к этому парню я проникся больше всего. Интересный, веселый и явно одобряющий нынешний выбор Джин. Я усмехнулся, а после вновь поглядывал на Джин. Какая же она хитрая стала, ведь прекрасно знает, что я не стану делать первые шаги. Именно про эту хитрость я твердил ей вначале наших отношений. Только вот ощущая ее сейчас, я понимаю, что хочу не хитрости, а просто искренних взаимных чувств. Чувствует ли она их или это просто игра? Мы столько пережили вместе и мое влюбленное сердце, жаждет думать именно так, как мне хотелось бы, а не здраво. Я хотел влюбить ее в себя, а влюбился сам. Я умело обращался с женщинами в возрасте, ну или немного младше меня, что касается таких молоденьких, как моя супруга я оказался бессилен. Со временем притирка прошла, вроде бы, но из нас двоих эффекта добилась именно она. Интересно, она понимает это? Понимает ли она, что ей удалость пробить толстую, стальную броню, которую я годами выстраивал вокруг своего сердца? Понимает ли она, что, будучи такой юной девушкой, ей удалось изменить человека, который, казалось бы, обречен быть одиноким? Я сейчас получал удовольствие просто от этих объятий, которые она мне дарила. Кстати говоря, впервые за все время наших отношений, она первая подошла ко мне, сделала шаг на мировую, а также проявила инициативу, причем при своих друзьях. Ранее она не баловала меня внезапными объятиями, поцелуями, а в эти дни я просто наслаждаюсь этими шагами от нее. Как после такого можно продолжать обижаться на нее? Мне вообще сейчас кажется, что я готов ей простить все на свете, но это просто кажется. Все-все, я вряд ли ей прощу.
Вопреки всем моим ожиданиям, мой ангел сделала первый шаг, да еще и так эффектно. Чертовка. Вот так бы всегда, и я готов поддаваться под все ее уговоры. На самом деле со мной может быть легко и вероятнее всего, Джин сейчас в этом убедилась.
– Пойдем.
– Ну пойдем .
Я не сопротивлялся слишком долго, я поддался на ее уговоры и вот мы уже смотрим друг другу в глаза. От моего взгляда не укрылось то, как моя жена интимно закусила губу, от этого завораживающего вида у меня в момент пересохли губы, которые я тут же облизал.
Далее мне в голову пришла другая идея. Губы медленно расплылись в ленивой усмешке, в то время как я быстро закинул свою жену на плечо, да еще и шлепнул по ее аппетитной пятой точке. Она захохотала, я же так же весело посмеивался. Я видел взгляды людей, которые явно не понимали, как между двумя людьми, с такой разницей в возрасте, могут быть такие игрища. Хотя ладно, держу пари они поняли, что я совершенно другой, когда она рядом со мной. Я и чувствую себя моложе и порой совершаю глупости, которые в пору совершать подросткам, а не людям моего возраста.
Не прошло и минуты, как моя жена, все так же громко смеясь, шлепнула меня в ответ, причем так сильно, не щядя, что я засмеялся громче, издав немного болезненный стон.
– Вот тебе!
Чем глубже мы заходили в воду, тем больше я брызгался в нее водой, а это куда хуже, чем, когда резко окунаешься в холод. Джин визжала, прося меня наконец-то нырнуть, что я и сделал позднее. Я подался вперед, и мы оба рухнули в воду. На этом наши игрища не закончились, и моя жена принялась яростно брызгать в меня водой, я же делал тоже самое, но в щадящем режиме.
В конце концов она девушка и бороться с ней на равных можно, но максимум в постели. Чем больше я брызгался, тем ближе подходил к ней и спустя пол минуты мы уже стояли рядом, заключив друг друга в крепкие объятия. Эта коварная и хитрая женщина пускала в ход все свое очарование, ее взгляд блуждал по моему лицу, задерживаясь на губах, тогда как ее нежные ручки обвились вокруг моего торса. В такой момент я понимаю, что она идеальная женщина: красивая, сексуальная, умная, очаровательная. Чего еще можно желать? Разве что ответных чувств, какие кроются в моем сердце.
– Очень странно было видеть тебя таким...
– Милым? Ты вчера об этом же в воде говорила, – усмехнулся я.
– Нет, – она подняла на меня взгляд. – Обиженным, показавшим хоть не надолго, но слабость.
– Ничего подобного.
– А мне было удивительно видеть тебя человечным.
– Иногда слабости делают нас сильнее.
С этими словами она потянулась к моим губам. Поцелуй продлился не долго. Став в мгновение ока серьёзнее, я отрицал все. Я не слабый! Да, я стал мягче, да у меня проявилась человечность, но только по отношению к ней!
– Слабости делают нас уязвимыми.
– Уязвимость делает нас людьми.
– Будучи сильным тоже можно быть человеком.
– Невозможно быть сильным всегда, Ретт. Прятать эмоции, – она помедлила, а затем сказала. – Мне нравится, когда в тебе просыпается Ретт, который не держит все в себе. В такие моменты я вижу, что ты не робот и не чудовище, а внутри тебя есть кто-то, у кого есть искренние, человеческие эмоции.
Она провела своим носиком по моему.
– Дело конечно твое. Я просто делюсь мыслями.
Не знаю даже радоваться или возмущаться по этому поводу, но факт оставался фактом. Ее слова вертелись в моей голове, тогда как наши вновь слились в сочном поцелуе. Она все доносила до меня с хитростью, как бы не настаивая, не утверждая, а просто ненавязчиво высказывая свою точку зрения. Господи, была бы она с самого начала такой покладистой, то быстрее приручила бы.
Спустя какое-то время мы вышли на берег, где снова были одарены умиляющимися взглядами, потому что вышли мы за руки. Второй день был уже более расслабленным, я уже ощущал себя как рыба в воде, каждого запомнил по имени и свободно общался с теми, кто сам того желает. После очередного приема пищи и горячительного, ребята вновь решили сыграть в волейбол и каким же было мое удивление, когда Макс предложил мне быть капитаном, тогда как моим соперником будет собственная жена.
– Не-е-ет,– громко засмеялся я. – Я дам своей любимой супруге шанс на исправление ошибок вчерашнего дня. Любовь моя, в этот раз намного лучше обдумай брать меня или не брать в свою команду.
Я сделал пару шагов к ней и заключил ее в свои объятия при всех, нагло, лапая ее за задницу. Ну давай же, милая, только попробуй меня не выбрать первым, отлуплю при всех…
– То есть ты так уверен в своей победе? Твоя самоуверенность не знает границ!
Мне хотелось показать Джин, что мы с ней вместе, играя за одну команду, могли бы быть непобедимы. Это была бы такая фееричная игра, да мы б с моей малышкой разгромили их в хлам, как детишек, но Джин решила не так, как хотелось мне. Детка, за такое я принципиально не дам тебе победу! Чтоб ты очередной раз понимала, что у каждого действия есть противодействия, а у каждого решения – последствие.
– Что ж… Тогда пощады не будет, ангел мой! – уверенно заявил я, становясь напротив нее. – Дам тебе поблажку выбрать игрока в свою команду первой.
Я сложил руки на груди, внимательно глядя на свою жену. Я был нацелен на победу и только. Мы начали поочередно набирать команду, а когда выбор был сделан, игра началась.
Первое время мы вели в счете и Джин явно занервничала, это было видно невооруженным взглядом. Детка, нужно было просто взять меня к себе в команду. Очередной пас от нас и они урвали очко в свою пользу. Расслабляться было рано, поэтому я и моя команда были сосредоточены как никогда. Я требовал от них внимательности, наблюдая за тем, у кого из противников какие слабые стороны, в то время как у нас отмечал сильнейших. Я всегда был наблюдателен, именно это во многом мне помогало, правда не в отношениях с Джин. Так же я заметил, что если настало время моей жене стоять слева, то процентов на девяноста она пропустит мяч. Ее правая рука намного сильнее. Я подошел к подающему и сказал, подавать на Джин, в то время как сделав это Джин не смогла отбить, но ее вовремя подстраховали. Я глянул на жену и подмигнул ей, пусть понимает насколько хреново было ее решение. Раз уж она решила быть на равных, тогда к чему поддавки? К моему удивлению спустя пару пасов, Джин попросила тайм-аут.
– Устали? – немного насмешливо спросил я.
Мы разбрелись на пару минут по разным местам, тогда как я пошел попить воды. Джин стояла со своей командой что-то обсуждая, а после направилась ко мне. Позлорадствовать или промолчать? Господи, как же хочется ляпнуть о ее фиаско. Но, к своему удивлению я промолчал, но моя улыбка была красноречивее всяких слов. Джин взяла стаканчик и налила туда воды, а после немного отпила. Однако, как только она заговорила, мои брови поползли вверх. Она спросила меня, неужели я думаю, что после такого она даст мне этой ночью. Эта стерва меня шантажировала сексом! Мне было одновременно смешно, и я был в шоке. Как она могла шантажировать сексом?! Чем угодно, только не это! Она знает мою Ахиллесову пяту, и сейчас нагло, но в тоже время не честно, добивалась победу. Мне даже сказать нечего было, я не мог подобрать слова, чтобы выразить все то, что сейчас бурлило в моей голове. Та хитрость о которой я ей твердил, сейчас она во всю использовала ее. Да и держу пари это не первый раз, в то время как я просто наслаждаюсь происходящим. Хитрая Джин мне очень даже нравится, это значит ради своей цели она на многое пойдет. Честь и хвала, но вот что делать мне?! Я немного рассеянно улыбнулся, а после пошел к команде.
Дальнейшая наша игра напоминала избиение младенцев. Да, я целенаправленно поддавался, мотивируя это то болью в руке, то неправильным ударом, то еще чем.
– Ты поддаешься ей, не надо этого делать, Ретт! – услышал я голос Макса чуть сбоку.
– Все нормально, так нужно, – чуть улыбаясь ответил я.
Так хочется победы, Джин? Ты ее получишь, но вечером все поймут почему ты победила. Было сложно понимать, что я отдаю победу ей, но моя победа будет заключаться в другом. Я на это согласен.
Счет сравнялся, и моя команда была теперь на взводе, но не я. Последний пас, мяч летит ко мне в руки, и я готов его словить, но вместо этого я просто убираю руки и мяч касается земли, тем самым принося очко в команду Джин. Это был решающий пас, и я целенаправленно отдал победу своей жене. Пусть порадуется, а я порадуюсь ночью. Негодования полетели в мою сторону, тогда как я пожал плечами и спокойно заявил:
– Моя жена потрясающий игрок, что поделаешь…
После я глянул на Джин и расслабленно улыбнулся. Она радовалась и надо признать, не так уж и плохо проигрывать, когда тот, кто тебе дорог от этого радуется.
