Текст книги "Сделка с дьяволом. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Мариан Маринова
Соавторы: Вита Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
– Кто бы мог подумать… Сенатор, банкир, волейболист, гитарист, культурист… И только одной Джин известно о других твоих талантах, – усмехнулся Макс.
Из всех присутствующих, кажется, наибольшее впечатление я произвел именно на него. Да он и сам приятный малый. Я засмеялся.
– После твоих слов и правда кажется, что я не так уж и плох, – сой взгляд вновь поймал взгляд Джин, и в этот момент мы оба, кажется, вспомнили о моментах нашей совместной жизни, которые явно не хочется вспоминать.
Да я не с самого начала был нормальным. Я невыносим, деспотичен, непоколебим и упрям и действительно, Джин об этом знает.
– Кстати, как так вышло, что мы не знали о тебе, а потом резко свадьба? – спросил один из присутствующих.
Видимо этот вопрос вертелся у них на языке уже давно. Об этом знаем лишь мы с Джин и Каролина. Поэтому я решил врать максимально убедительно. Я глянул на Джин и с теплотой протянул:
– Эта была любовь с первого взгляда, – я наклонился к ней и подарил нежный поцелуй в губы, при всех, словно это доказательство моих слов. – Она сопротивлялась, но я был настолько настойчив, настолько не давал ей проходу, а через неделю и вовсе сделал предложение, что она не смогла устоять.
Я крепко обнял ее, целуя в висок, а после глянул на окружающих:
– Вот теперь мы вместе и я безумно счастлив.
Подобные рассказы под треск костра казались еще более романтичными.
– Эх… Я б тоже не устоял…, – сказал Макс, затем тут же получил от своей девушки подзатыльник.
Мы все рассмеялись, после чего я вновь взял в руки гитару, решая сыграть еще одно произведение собственного сочинения. Не говоря ни слова, я стал играть, в этот раз мелодия была немного быстрее, но оставалась такой же романтичной, порой даже страстной, на эмоциональном надрыве, который я передавал резко ударяя по струнам. В какие-то моменты мелодия убыстрялась, а после резко останавливалась, оставляя лишь лиричные нотки. Джин даже не подозревала о том, что вся эта музыка моя. У меня есть несколько песен, все они без слов, простая мелодия под гитару, но в каждую из них вложена часть моей творческой души, скрытой и никому не известной. Но сегодняшний день открыл многое для каждого из нас. Некоторых людей нужно подтолкнуть к тому, чтобы открыться другому. Или просто влюбиться, ровно настолько, чтобы захотеть стать другим. Джин затронула мое каменное сердце и теперь пожинает свои плоды, узнавая те мои стороны, которых казалось у меня и быть не должно.
Глава 27
Джин
Мне было удивительно видеть, как Ретт вписался в мою компанию. Не смотря на отсутствие своих друзей, с моими он оказался вполне компанейским. В чем был секрет? Я прекрасно знала, что когда этот человек хочет чего-то, он может в лепешку расшибиться. А Грейсон, судя по всему, хотел понравиться им, чтобы впечатлить меня. Как бы было не тяжело это признавать, но у него это получилось. Я впервые видела его таким расслабленным, таким человечным. Сейчас он не был похож на сурового тирана, на сенатора штата, человека, который держит под своим контролем всех и вся. Ретт был обычным мужчиной, который проводит выходные в приятной компании. Иногда, задумываясь о поведении Ретта, я прихожу к мысли, что если бы он захотел, он бы мог получить любую свободную девушку, но по какому-то странному стечению обстоятельств он выбрал меня. Я видела, что некоторые из присутствующих здесь девушек заглядываются на Грейсона, но этот мужчина, казалось, не замечал ни одну из них. Его взгляд был все время прикован ко мне.
Как всегда, по традиции чуть позже мы решили сыграть в волейбол. Как только игра началась, и Ретт с легкостью принял первый пасс, я чуть приподняла бровь. Это было не то, что не плохо, а очень даже эффектно! Его команда тут же оживилась, а Макс и вовсе довольно хлопнул его по плечу. Мы то и дело с улыбкой переглядывались с Реттом и чем больше мы играли, тем более ясно становилось, что Грейсон играет просто отлично. Он буквально тянул на себе всю команду. Сегодня мне пришлось играть с удвоенным старанием, потому что мне хотелось выиграть у Грейсона, а на деле это оказалось не так-то просто, как я думала. Пока что единственное, в чем Ретт мне проигрывал, так это готовка. К моей досаде практически всю игру обе команды шли вровень. Обычно к этому моменту я выигрывала у Макса, но не сегодня. Именно поэтому парень светился, словно новогодняя елка.
Да, я была расстроена, раздосадована тем, что наша команда не выиграла. Да дело было даже не в команде, именно я хотела обставить Ретта и вновь у меня это не получилось! Расстроенно кусая губы, я шла обратно к нашему лагерю, когда Грейсон нагнал меня и приобняв за талию, еще и подколол на тему игры. Метнув на него недовольный взгляд, я увидела его улыбку и не смогла не улыбнуться в ответ. Ничего, у меня еще будет реванш. Хотя, если бы мы с ним играли в одной команде, то точно были бы непобедимы. Какие странные мысли мне приходят, однако. Я и Ретт на одной стороне баррикад – это прям-таки явление поистине фантастическое.
Когда ребята решили пойти дурачиться в воде, я была уверена, что Грейсон останется сидеть подле меня. но каково же было мое удивление, когда он поднялся со своего места и пошел с ними. Он не видел моего удивленного взгляда и улыбки, но все то время пока они там развлекались, я наблюдала за ними. Странно, что я никогда не видела Ретта таким. Мой муж всегда представал передо мной в совершенно другом свете. Серьезный, ответственный, пробивной, он никогда не давал мне ни малейшего намека на то, что он может дурачиться словно ему лет двадцать.
– Впервые вижу его таким, – тихо сказала Каролина, подсев ко мне.
– Да я тоже, – протянула я, все еще смотря в их сторону.
Из-за того, что я была занята созерцанием, я не увидела загадочную улыбку подруги и даже не заметила, как она вновь отсела от меня, болтая с другими.
День плавно перетекал в вечер и вскоре все мы, переодевшись из купальников в обычную одежду, уселись у костра. Не смотря на теплую погоду в Финиксе, вечерами тут бывало прохладно, потому Ретт заботливо укрыл меня пледом. Допив вино, я отставила в сторону стакан и плотнее укуталась в плед, слушая красивые звуки гитары. Кажется, моего мужа так же заворожила эта уютная атмосфера. Его лицо было вдохновленным и расслабленным. Я сама настолько расслабилась, казалось, мысленно унеслась в какую-то другую вселенную, что не сразу поняла суть того, что сказал мой муж. Так, стоп. Брал в руки гитару? Я недоуменно перевела взгляд на Ретта. Судя по всему, раз Макс спросил Грейсона о том, умеет ли он играть на гитаре, слова мужа мне не послышались. Тот факт, что он и правда умел, поразил меня. Я не моргая уставилась на Ретта, не зная, что сказать. Почему меня настолько поразил этот факт? Дело в том, что я всегда считала Грейсона приземленным человеком. Банкир и политик он знал в точности все о цифрах, переговорах, но не о творчестве. Ретт никогда не говорил со мной о нем, никогда не делился предпочтениями. Именно поэтому я была уверена, что это для него чуждо. Он всегда любил все держать под контролем, а творчество подразумевает хаос. Мне не верилось, что этот мужчина когда-то играл на гитаре. Я с большим уважением и даже трепетом относилась к людям искусства, но то, что Ретт хоть каким-то боком относился к ним было для меня словно гром среди ясного неба. Я бы, наверное, скорее поверила в то, что он террорист, чем музыкант.
Как только же Ретт взял в руки гитару, тут мой мир вообще рухнул. Я пораженно, но вместе с тем с большим интересом наблюдала за ним. Мне было права любопытно насколько он хорош в этом деле. Ведь человек не может быть талантлив во всем, ей-богу! Каково же было мое удивление, когда Ретт заиграл мелодию, которая с первых же аккордов запала в мое сердце. Она была серьезная, как этот мужчина, а временами невероятно грустная и проникновенная, как некоторые совместные моменты в нашей жизни. Впервые я видела Ретта не только таким сосредоточенным, но и вдохновленным чем-то. Было видно, что ему нравится то, что он делает. Передо мной был человек, который зарыл свой талант, пустившись в пучину политики и лжи. До этого момента я думала, что изучила Ретта Грейсона вдоль и поперек, но сейчас что-то в нем заставляло меня осознать, что это далеко не так. В нем было еще что-то, возможно он даже сам не знал что, но я видела в Грейсоне эту искорку, которой, как мне казалось ранее он был лишен. С середины мелодии, Ретт поднял взгляд и больше не оторвал его, смотря прямо мне в глаза. Он словно играл не для всех этих людей, а только для меня одной. Я замерла, растворившись в той магии, что он творил, ловя себя на мысли, что если бы пару лет назад, будучи свободной девушкой, мы бы встретились здесь, в компании, и он вот так сыграл бы на гитаре, смотря мне в глаза, мое сердце бы дрогнуло. Хотя, нет смысла скрывать, оно дрогнуло сейчас, даже не смотря на все пережитое с ним. Стоило Ретту закончить мелодию, как слова вырвались быстрее, чем я успела подумать:
– Сыграй еще что-нибудь...
В моей жизни было всего трое мужчин, с которыми у меня были отношения. До этого момента мне казалось, что лишь двое из них имели отношение к искусству. Уилл преподавал в академии искусств, Дэвид танцевал и рисовал, как бог, а вот Ретт всегда выбивался из списка моих мужчин. Мне вообще казалось, что он равнодушен к искусству. Обычно если он посещал театры или галереи, это было по долгу службы, но не, чтобы полюбоваться на прекрасное. Меня же в свою очередь всегда очаровывали люди, которые любили и были причастны ко всему этому. Уилл поразил меня тем пылом, с которым он рассказывал об истории танца, Дэвид двигался и рисовал так, что я не могла быть равнодушной, а вот Ретт, он был приземленным человеком, по крайней мере мне так казалось до сегодняшнего вечера. Я была уверена, что изучила этого мужчину вдоль и поперек и что он уже не сможет преподнести мне какой-то сюрприз относительно своей личности. Как же я ошибалась!
Я зачарованно слушала и наблюдала за тем, как его пальцы перебирают струны. Я никогда не думала, что в Грейсоне может быть такая жилка. Сейчас же мой муж не казался мне тираном. В данную минуту мне вообще было сложно представить его той сволочью, какой он был. Но ведь в прошлом он был именно таким! Что же заставило его раскрыться перед всеми этими людьми и передо мной в частности? Я уже успела понять, что Ретт очень закрытый человек, но сейчас он открывался передо мной с другой стороны, с той, о существовании которой я не знала и никогда бы не поверила, что у него она есть.
Я слушала мелодию и не узнавала ее. Мне было интересно спросить откуда он знает ее, но мне не хотелось прерывать его игру. Конечно же все были удивлены моим мужем. Когда один из друзей спросил о свадьбе, я немного занервничала. Оказалось, что зря, потому что Ретт тут же выдал такую правдоподобную и невозмутимую ложь, что на долю секунды даже я сама поверила в нее. И чего уж греха таить, она мне даже понравилась. Я представила каким настойчивым мог бы быть Ретт, как бы ухаживал за мной и в голове вдруг промелькнула мысль, что это было бы интересно. Однако, у нас все было по-другому. Грейсон заполучил меня безо всяких усилий. Он просто заплатил и все.
Мои мысли вновь прервали звуки гитары. По многочисленным просьбам, Ретт вновь заиграл. После этой песни ребята так же не отпустили его и моему мужу пришлось сыграть еще парочку вещей, которые я так же не узнала. Мы просидели у костра примерно до часу ночи, а затем пошли в палатку. Как только мы улеглись, я задумчиво глянула на Ретта, хоть в темноте и не могла разглядеть его лица.
– Ты удивил меня сегодня.
– Надеюсь в хорошем смысле?
– Почему я никогда не слышала как ты играешь?
– Иди ко мне, – вдруг хрипло попросил он.
– Что? – не поняла я.
Повернувшись ко мне, Ретт приобнял меня и потянул на себя, буквально показывая, чего он хочет. В итоге я оказалась на его груди, словно мы и правда были влюбленной парой. Я замерла, немного смутившись.
– Потому что я не играл при тебе, Дана вот слышала мою игру, – пояснил он, усмехнувшись.
Счастливица! Я удивленно приподняла голову:
– Но почему? Ты очень красиво играешь!
– Я с университетских лет никому не играю. У нас своя группа была.
Я уставилась на Ретта. Такого поворота я явно не ожидала. Помолчав, я вновь улеглась на него, рассеянно касаясь пальцами его рубашки.
– И теперь я еще больше не понимаю из-за чего ты бросил.
– Я воспитывался в семье, где мужчина – это добытчик, сильный, расчетливый, способный содержать свою семью, отдавать семье все свои силы. В итоге после того, как один парень из группы спился, второй сел за кражу, а третий работает у меня в банке охранником, лишь потому что пришел ко мне и умолял взять его, я понял, что правильно сделал. Успешным музыкантом стать слишком сложно, мы бы не смогли.
О да. Ретт всегда думал разумом, а не сердцем. С одной стороны как мужчине ему это делало честь, с другой у меня уже вертелся на языке вопрос, который я и не сдержала.
– То есть ты променял свою мечту на деньги? – прозвучало это жестко, потому я добавила. – Ты же мог оставить это хобби, им тоже можно зарабатывать на жизнь. И вообще, у меня ведь получилось заниматься тем, что мне нравится и сделать это своей работой. Вот так неожиданно мы вышли на откровенный разговор о прошлом Ретта, о его предпочтениях и мечтах.
– И мелодии, те, что ты играл. Откуда они? Я не узнала...
– Понимаешь, женщине в этом плане проще. Ей не нужно вкалывать, ведь обеспечением семьи занимается мужчина. Во всяком случае я так воспитан. Мечты мечтами, но не всегда мечты для мужчины важнее материального благополучия. Я бы не добился всего того, что имею сейчас, у меня не было бы столько возможностей. Тем более, совмещать все было невозможно, в сутках слишком мало часов. Было обидно, но со временем я понял, что мой выбор был оправданным. Твой тоже оправдан, ты молодец, также добилась многого, но ты женщина, – он улыбнулся поцеловав меня в висок. – А музыка… Я ее написал.
– Как меня бесит это твое отношение к женщинам. Ты же женщина, низшее звено – я так возмущенно пародировала его голос, что Ретт засмеялся, но в какой-то момент, я резко остановилась и серьезно спросила. – Стоп, в смысле? Все, что ты играл, ты написал сам?
– Ни в коем случае не низшее звено. Наоборот – хранительницы домашнего очага, тепла, уюта. Хрупкие и нежные создания, которых нужно оберегать, ценить, любить и защищать. И да, я их написал.
Мне тут же захотелось записать его слова на диктофон, вернуться назад в прошлое и дать послушать эту речь после нашей свадьбы. Сколько раз он мне делал больно, унижал, а теперь до него, наконец, дошло, что он должен был оберегать свою жену, а не издеваться? Видимо, мой план и правда отлично работает.
– У тебя какие-то устаревшие понятия о женщинах… И много у тебя музыки собственного сочинения?
– Возможно, мне так-то под сорок. В моем вкусе не Жанны д'Арк, а хрупкие, нежные, как ты в общем, – усмехнулся он, затем не давая мне вставить слово, добавил. – Около четырнадцати. Музыка оставалась моим хобби, но для души, а не для денег. Сегодня был дебют некоторых песен, волнительно было надо признать.
Что ни говори, а Ретт – это мужчина-трудяга, который в жизни всего добился сам. Уже за это его стоит уважать. Но у меня сложилось такое ощущение, что его воспитывали в такой строгости, отсюда и эти убеждения. Я понимаю, что любому отцу захочется видеть сына успешным, но я никогда не пойму, когда родители навязывают свои ценности другим. Интересно, если бы Ретт не слушал отца и связал свою жизнь с искусством, каким бы он был сейчас? Возможно он стал бы известным музыкантом, композитором. Кто знает, может он был бы более мягким по характеру, чутким. Встретились бы мы с ним? Неизвестно. Во всяком случае, точно не при тех обстоятельствах, при каких встретились в прошлом. Ну и как бы ни хотелось признавать, но все же, иногда непоколебимый характер Грейсона меня впечатлял. Как бы я не относилась к нему вначале, я всегда знала, что с ним я и моя семья будут в безопасности.
Все же, отношение к женщинам у моего мужа просто фантастическое. Ладно, со мной он стал другим, но в общем, он относился к слабому полу так, словно они более низшие создания. Раньше и я это чувствовала, со временем это изменилось, но только лишь по отношению ко мне. У Грейсона несколько однобокие представления о роли женщин в обществе и рядом с мужчиной, в частности.
Когда Грейсон назвал меня хрупкой, я тихонько рассмеялась.
– Как-то я ударила тебя в нос, помнишь?
– Такое не забудешь, – рассмеялся он.
Закусив губу, я улыбаясь лежала, чувствуя, как бьется его сердце под моей ладонью.
– Сегодня ты правда был молодец. Не ожидала, что ты можешь быть таким.
– Надо признать я сам не ожидал, это алкоголь...
– Ты улыбаешься...
– Ты тоже...
Меня вдруг охватило очень странное чувство одновременного умиротворения и легкого волнения. Мне нравилось то, как мы общались сейчас и одновременно меня волновало то, что мне это нравится. Моя игра должна оставаться игрой, она не должна касаться сердца! Хорошо, что в палатке было темно и когда Ретт приподнял мой подбородок пальцами и притянул к себе, он не видел смятения в моем взгляде. Наши губы соприкоснулись, и я вдруг с четкой ясностью осознала, что не притворяюсь в данный момент. Я хотела его поцеловать, мне нравились его губы на моих губах. Меня возбуждало его тело, руки, обнимающие меня еще крепче. Вдруг мне стало страшно от своего же открытия. Поцелуй закончился, мы оба замолчали и уже через какое-то время Грейсон задышал чуть тяжелее, давая мне понять, что он уже спит. Я же лежала в его объятиях с широко раскрытыми глазами. Впервые в жизни я с такой ясностью осознала, что мне понравилось проводить время с Реттом, что мне нравится он таким. Мне нужно было убедить себя, что это лишь его маска, что на самом деле он другой, но вместо этого в голову приходили картинки того, как он играл сегодня на гитаре. Чертов, Ретт Грейсон! Не знаю через какое время и как, но я все же уснула.
Сразу скажу спала я ужасно, то и дело вскакивая. Пробуждение произошло и вовсе в такую рань, что я сама удивилась. Глянув на мобильник я увидела, что сейчас только пять утра. За ночь наша с Реттом поза изменилась. Я лежала к нему спиной, он прижался ко мне грудью и небрежно положил руку мне на бедро. Около получаса я пыталась заснуть, но когда поняла, что это просто бессмысленно, я осторожно убрала его руку и тихонько привстала. Взяв большой и теплый плед, я вышла из палатки. Каково же было мое удивление, когда за столом, я увидела Макса, доедающего один из салатов.
– Ты чего не спишь? – спросил он с набитым ртом.
– Не спится. А ты?
– Жор напал.
Немного улыбнувшись, я посмотрела вдаль, туда, где скоро должно было взойти солнце.
– Пойду прогуляюсь, – коротко сказала я.
Я знала куда я хочу попасть сейчас. Всю ночь меня мучили угрызения совести, ощущение неправильности происходящего. Между нами с Реттом промелькнула искра и он вне всякого сомнения это почувствовал, как и я. Именно поэтому я должна была, хотела попасть туда, где было мое место. Это было какое-то сверхъестественное желание, словно он ждал меня там, словно от моего прихода зависела его жизнь. Я уже иду, любовь моя. Пока еще я могу тебя так называть. Могу... но смогу ли в будущем?
В прошлом…
– Дэвид! Куда ты меня несешь? – зевая, пробормотала я.
– Скоро сама все увидишь, – с улыбкой ответил он.
– Ты же не собираешься устроить мне холодный душ, скинув в воду? – подозрительно прищурилась я.
Дэвид в свою очередь лишь рассмеялся. Это было раннее утро, солнце еще не показалось из-за горизонта, а Мерфи уже вытащил меня из палатки. Завернув в плед, он взял меня на руки и понес меня куда-то. Я бы, безусловно, злилась на него за такое раннее пробуждение, если бы меня итак не разбудило пение птиц. Судя по всему, Дэйв приготовил какой-то сюрприз, и мне лишь оставалось теряться в догадках что это. Прислонившись головой к его груди, я прикрыла глаза.
– Эй! Не спать! Мы уже пришли!
Я сонно приоткрыла глаза. Мы оказались на возвышенности, с которой открывался замечательный вид на водную гладь, а так же растительность на берегу. Дэвид усадил меня на одеяло, сложенное в несколько раз, чтобы нам не было холодно на остывшей земле, а сам сел сзади, обняв меня. Я откинулась на своего мужчину, довольно улыбаясь. И тут, словно по мановению волшебной палочки передо мной оказался закрытый стаканчик, в котором явно был мой любимый чай. Можно сказать, Дэвид сделал романтическое утро из ничего. Я повернула голову к нему, сияя влюбленным взглядом.
– Я люблю тебя.
Губы Дэвида растянулись в радостной улыбке.
– Смотри туда, – сказал он, кивая вперед.
Я послушно повернулась, устремив свой взор туда, куда он указал. Мерфи всегда умел видеть красоту там, где остальные люди не замечали ее или же считали уже чем-то обыденным. Вот так в объятиях друг друга мы встретили рассвет. Природа, атмосфера, объятия Мерфи, все это сделали свое дело. Я зачарованно смотрела на то, как поднимается солнце, озаряя все вокруг.
– Ты – моё солнце, – прошептал Дэвид мне на ухо.
Мое сердце забилось еще чаще. Как я могла жить раньше без него? Вновь обернувшись на своего брюнета, я буквально утонула в нежности его взгляда. Без слов я просто потянулась к его губам.
Настоящее…
Он стал всем для меня и потерять его казалось смерти подобным. И вот теперь, спустя столько времени я поднялась на тот самый холм, который мы посещали всегда, стоило Мерфи поделиться со мной этим укромным местом. Каждый раз приезжая сюда с друзьями, мы уединялись ото всех, чтобы побыть в нашем маленьком раю. И вот я здесь. Одна. Без него. Солнце еще не показалось из-за горизонта и это означало, что я не опоздала. С тоской я глянула вдаль, а затем опустилась на землю. Я сразу ощутила, как зябко было без одеяла, которое клал на землю мой Дэвид. Подтянув колени к подбородку, я замерла, чувствуя, как мое сердце словно налилось свинцом. Как я могла веселиться весь этот день? Как я могла забыть о нем, о нашем месте? И теперь, оказавшись здесь, я вспомнила.
– Дэвид, – еле слышно с тоской шепнула я, и ветерок унес его имя вдаль.
Я думала, со временем станет легче, но почему я чувствую, как мне больно? Просто потому что наши чувства были настоящими.
Услышав шорох позади, я обеспокоенно повернулась. Это был Ретт. Все внутри меня словно взбунтовалось. А когда он еще и сел так же, как сидел ранее Дэвид и притянул меня к себе, мне захотелось закричать, чтобы он ушел отсюда, чтобы не осквернял хотя бы эту частицу моего прошлого. В конце концов, я имею право на нее, я имею право на грусть, на мысли о нем. Я попыталась встать на ноги, но Грейсон не позволил мне.
– Нет, давай еще посидим тут.
Он заставлял меня сидеть с ним в этом месте, тогда как оно было не его. Это место принадлежало нам с ним. Мне и Дэвиду. Ретт был здесь лишним. Казалось, это был мой тот самый потаенный уголок души, который я мастерски скрывала от своего мужа. Именно за этой дверцей и прятались все мои чувства к мужчине, который стал моей первой любовью. Видимо, Грейсон не понимал этого, потому что его руки стальным кольцом обвились вокруг меня. С пару секунд я неподвижно сидела, а затем не выдержав, резко убрала его руки от себя.
– Я замерзла! Пошли в лагерь! – я вскочила, словно ужаленная.
Я просто не могла продолжать притворяться здесь. Только не здесь! Воспоминания – это очень важная, но вместе с тем хрупкая вещь. Я не дам разбить их остатки вдребезги!
