Текст книги "Обещания (ЛП)"

Автор книги: Мари Секстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Зачем ты мне это говоришь?

– Думаю, он скучает по тебе не меньше твоего. Может, позвонишь ему?

– Нет.

– Джаред…

– Нет! – Я замолчал. Не стоило набрасываться на Лиззи, она этого не заслужила – всего лишь

хотела счастья для меня. Но следующий шаг не за мной. Именно Мэтт должен разобраться в себе и

принять свои чувства. Мне оставалось только ждать и надеяться.

– Джаред, могу я попросить вас об одолжении? – обратился ко мне Ринго, когда мы в начале

октября сидели в подсобке и разбирали банки с машинным маслом.

– Слушаю.

– Я хотел бы возобновить наши занятия.

– Математикой?

– Да. По программе сейчас дифференциальное исчисление. Там черт голову сломит.

– Конечно.

Удивительно, с каким воодушевлением я откликнулся на его просьбу. Моя социализация упала

ниже плинтуса.

– А в физике вы разбираетесь?

– Так написано у меня в дипломе. Тебе и с ней нужна помощь?

– Если это удобно. И, может, мы могли бы заниматься у вас дома – мне не хочется отвлекаться

здесь, в магазине во время работы.

– А как насчет твоего отца?

– Думаю, с ним проблем не возникнет. Он был доволен, что вы помогли мне прошлой весной. Я

сказал ему, что он должен больше доверять людям. И мне. Скоро мне исполнится восемнадцать – я не

ребенок и не идиот. – Ринго смущенно замолк. – Если не считать математику и физику.

– Ты не идиот. Ладно, давай у меня дома.

Мы договорились, что станем заниматься два раза в неделю – во вторник и четверг.

Первую неделю Ринго приходил один, во вторую появился на пороге с девушкой:

– Это моя подруга Джули. – Довольно милая, с не по-девичьи развитыми формами, темными

волосами и веснушками, которые она пыталась скрыть под слоем косметики. – Можно, мы вдвоем?

Так у меня появилось два ученика. Я заказал пиццу, радуясь компании, пусть это всего лишь двое

подростков, у которых проблемы с дифференциальным исчислением.

Выяснилось, что Джули страдает той же дурной привычкой, что и Ринго.

– Почему ты сразу подставляешь численные значения?

– Так же быстрее.

– С уравнениями в общем виде работать проще. Выведи конечною формулу и потом уже

рассчитывай. Смотри. – Я стал разбирать на примере задачи по физике, которую мы решали. – Что ты

знаешь про F?

– Сила равна массе на ускорение.

– Выведи из уравнения m.

– Но нам надо рассчитать F.

– Что мы получаем с правой стороны?

В ее глазах мелькнуло понимание:

– m и a.

Видимо, процесс пошел. Она черкала карандашом в тетради, бурча под нос:

– Вместо m подставляем 2а, сокращаем… получаем a!

– Верно, а так как мы уже имеем выражение для m…

– То, перемножив, получим F!

– Точно.

– Это как собирать пазлы.

– Да, похоже.

Ее воодушевленный взгляд пролил бальзам мне на душу.

Но этим дело не закончилось. На следующей неделе они привели с собой еще одну девушку, а

потом та привела с собой приятеля. К концу месяца я мог похвастаться десятью учениками, которым

не давались физика с математикой. Хотя регулярно ходили человек шесть. Мой дом два раза в неделю

превращался в своего рода интеллектуальный притон для подростков.

Только и оставалось ждать, когда же рванет.

Глава 18

Любой, кто вырос в Колорадо, с уверенностью скажет вам, что существует единственный день в

году с гарантированно скверной погодой. Это Хэллоуин. И, похоже, этот год не стал исключением.

Тридцатого октября с утра моросил мелкий дождь, потом температура упала ниже нуля. Вечером мне

позвонил Брайан:

– Джаред! – орал он как безумный. – Быстро в больницу! У Лиззи воды отошли.

Приехав в госпиталь, я несколько минут мотался по коридору в родильном отделении, не зная,

войти сразу или сначала постучать? Роды только начались или уже в самом разгаре? Лиззи лежит в

гинекологическом кресле? Повсюду кровь? Я понятия не имел, чего ожидать.

В конце концов я попросил проходящую медсестру передать Брайану, что жду снаружи. Спустя

секунду он выскочил из палаты:

– Что, черт побери, ты здесь делаешь? Ты должен быть там! – Его трясло, я никогда не видел его

таким взбудораженным: волосы торчат клоками, глаза вытаращены.

– Лиззи уже родила?

– Нет еще, но вот-вот родит. И она хочет, чтобы ты присутствовал.

– Что? – Как только я представил части ее тела, на которые вовсе не хотел смотреть, кровищу,

крики, мне поплохело. – Нет, мне там не место. Я не могу там находиться, пока она рожает.

И тут Брайан схватил меня за грудки и рванул на себя, чего не делал с подростковых времен – да,

он действительно волновался:

– Лиззи хочет, чтобы ты зашел, и ты зайдешь, даже если мне придется надрать тебе задницу и

затащить за волосы. Понял?

– Ладно-ладно. Брайан, успокойся.

Вот так мы и стояли – Брайан с одной стороны, я – с другой и держали ее за руки. Все

продолжалось дольше часа, бедняжка Лиззи совсем выбилась из сил. А я как никогда радовался, что

не женщина.

Наконец доктор наложил на голову ребенка что-то подозрительно напоминающее воронку, Лиззи

потужилась последний раз, и явилось чудо – розовый, лысый, морщинистый мальчик с головой в

форме воронки и страшным красным треугольником на переносице. Меня обуял ужас, но Лиззи

заверила, что все в порядке.

– Мы назовем его Джеймс Генри, – гордо сообщила она.

Генри звали нашего отца, а Джеймс – мое второе имя. Я поцеловал ее в лоб.

Брайан подошел ко мне с ребенком.

– Ты же не собираешься дать мне его подержать? Я не могу, а вдруг я его уроню или сделаю

больно?

Он рассмеялся:

– Лучше привыкай к нему, братишка. Лиззи говорила, что ты обещал сидеть с ребенком раз в

неделю.

– Ты имеешь в виду, не я обещал, а она меня развела?

Но как только племянник оказался у меня на руках, я понял, как он красив. И дорог мне. Впервые

после истории с Мэттом я ощутил хоть какую-то радость и громко рассмеялся:

– Я – дядя!

В первый вторник ноября ко мне на занятия пришли семеро учеников. Мы сидели вокруг

обеденного стола, когда раздался стук в дверь. Только Мэтт никогда не пользовался звонком, я

постарался подавить глупое волнение по поводу его прихода.

Но открыв дверь, сразу понял, что это не приятельский визит. На пороге стоял Мэтт в полицейской

форме, а рядом с ним еще один офицер. Мэтт заметно смущался – сжимал в руках фуражку и

старался не смотреть мне в лицо, а я отчаянно гнал от себя воспоминания о его губах на моей шее,

пальцах в волосах, твердом теле, прижимающемся...

– Сэр, – обратился ко мне другой коп, прерывая мои предательские мысли. Я с трудом оторвал

взгляд от Мэтта и перевел на него. – Нам сообщили, что в вашей квартире находятся подростки.

Мне потребовалось несколько секунд для ответа:

– Да. – Я шагнул в сторону, открывая обзор. Все казалось очевидным: две коробки с пиццей,

дюжина открытых учебников на столе и ученики. Они застыли кто с карандашом в руках, кто

поднеся кусок пиццы ко рту – какая-то дурацкая пародия на Тайную вечерю. Офицер – шеврон

гласил, что его звали Джемисон – прошел мимо меня к столу:

– Что здесь происходит? Кто из вас Эйден?

Эйден, залившись всеми оттенками багрянца, поднял руку.

– Это все? – уточнил Джемисон. – В спальне никого нет?

– Что? – в ушах зашумело, но я услышал, как Мэтт промямлил:

– Грант, не надо.

Но тот лишь ухмыльнулся.

До меня потихоньку начало доходить, что происходит. Я глубоко вдохнул и ответил:

– Странный вопрос. В спальне никого нет. Я просто с ними занимаюсь.

Джемисон открыл рот, чтобы прокомментировать, и наверняка собирался сказать какую-нибудь

гадость, но тут встрял Мэтт:

– Джаред. – По его лицу я понял, что он сам не рад. – Нам позвонил один из родителей. – Эйден

застонал. – Мать беспокоится, что ее ребенок проводит здесь слишком много времени, и попросила

проверить.

– Я не делаю ничего плохого. – Я так сильно сжал челюсти, что непонятно, как они меня

понимали.

Офицер Джемисон хмыкнул.

Мэтт неодобрительно на него глянул и ответил:

– Я знаю. – Уставился в пол, переложил фуражку из одной руки в другую. – Она волновалась и

обзвонила других родителей. Извини. – Он все же поднял на меня глаза, и я возненавидел себя за то,

как дрогнуло мое сердце. – Думаю, тебе лучше отпустить их по домам.

– Хрень какая-то! – Ринго встал из-за стола. – Только Джаред смог разъяснить нам этот материал.

Вы не можете нас разогнать!

– Послушай, сынок… – обратился к нему Джеймсон.

– Стоп! – Удивительно, но он замолчал. – Это мой дом, офицер, и вы не имеете никакого права тут

распоряжаться. Я не сделал ничего плохого, не нарушил закон и хочу, чтобы вы ушли. Прямо сейчас.

– Я посмотрел на Мэтта. – Оба.

Тот вздрогнул и отвернулся.

Джемисон хотел что-то ответить, но я демонстративно повернулся к ученикам:

– Естественно, мне не хочется, чтобы кто-то думал, будто я развращаю детей. – Я постарался

скрыть сарказм в голосе. – Поэтому давайте-ка по домам.

Ребята тут же громко запротестовали. В основном нецензурно.

– Джаред, вы не можете нас сейчас бросить. Нам нужна ваша помощь. У нас только-только стало

получаться.

Один из парней его поддержал:

– Точно. Я лишь в этом году получил проходной балл, чтобы играть в футбол. Два года меня не

брали в команду из-за низких оценок по математике.

– Послушайте, я продолжу занятия…

– Сэр, я не думаю… – попытался перебить меня Джемисон.

Я повысил голос:

– Но лишь с теми, кто принесет от родителей записку с разрешением. Остальным, кстати, тоже это

передайте. И я знаю ваш почерк, поэтому не пытайтесь подделать.

Все, кроме Эйдена, облегченно вздохнули. Похоже, только так я мог разрулить ситуацию.

Когда ребята разошлись, Джемисон отправился к машине, но Мэтт задержался, поглядывая на

меня с опаской. Я собирал бумажные тарелки, пустые банки из-под попкорна, словом, делал все

возможное, чтобы не смотреть на него.

– Джаред, мне очень жаль. Я знаю, что ты не делал ничего неподобающего.

Я молчал. Гнев потихоньку отступал, оставляя место неловкости и обиде.

– Именно поэтому? – спросил он тихо. – Поэтому ты не преподаешь? Дело совсем не в магазине.

– Да. – Мой ответ прозвучал тошнотворно обреченно.

– Может, ты мог бы…

Я не хотел говорить с ним об этом. Не сейчас, когда между нами столько недосказанного. Поэтому

постарался добавить к голосу яда:

– Что-нибудь еще, офицер Ричардс? – Я знал, что это его заденет, но ничего не мог с собой

поделать.

Он развернулся:

– Все.

Я с трудом подавил желание как следует хлопнуть за ним дверью.

Глава 19

В четверг большинство моих учеников пришли с разрешением от родителей. Некоторые даже

написали, что они доверяют мне и ценят то, что я делаю для их детей. Я почувствовал себя лучше, и

наши занятия продолжились уже без всяких инцидентов.

А через несколько дней позвонил Коул:

– Привет, дорогуша, ты свободен сегодня вечером? – Он всегда говорил игривым певучим голосом

и никогда не называл меня по имени.

– Мы оба будем свободны этим вечером, если ты меня опять так назовешь.

– Не будь занудой.

– Ты в Вейле? Разве сезон уже открыли?

– Я проездом, дорогуша. Подумал – почему бы не заскочить к тебе вечерком? Если только ты в

настроении.

Поначалу я хотел отказаться, но кого я пытался одурачить? Мэтт отнюдь не монашествует в своих

отношениях с Черри, так что у меня нет никаких обязательств. К тому же, мне выбирать не

приходилось. Кто знает, когда Коул опять объявится – может, в следующем месяце, а может, в

следующем году. Или вообще никогда. И мысли о месяцах, которые предстояло провести лишь в

компании с собственной рукой, подтолкнули меня к ответу:

– Коул, я с радостью с тобой встречусь.

– Буду к вечеру, дорогуша.

Когда я следующим утром вышел из спальни, он уже успел одеться. Невысокий и по-мальчишески

худощавый Коул с замысловатой прической нарочито демонстрировал гомосексуальные ужимки. Он

искоса посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

– Что?

– Просто интересно, дорогуша, кто такой Мэтт?

Я почувствовал, как заливаюсь краской. По крайней мере, оставалось надеяться, что я не произнес

это имя в самый неподходящий момент. Учитывая, чем мы вчера занимались. Коул, вероятно, увидел

легкую панику на моем лице, потому что рассмеялся: – Я тебе уже говорил раньше – ты болтаешь во

сне. – Он окинул меня пронзительным взглядом. – У тебя с кем-то отношения? Я знаю, что между

нами ничего серьезного, но не ожидал, что ты станешь обманывать любовника.

– Нет-нет. Все совсем не так. – Я тщетно старался говорить как можно небрежнее – вышло

печально и горько.

Коул расслабился:

– Но тебе хотелось, чтобы все было по-другому? – В голосе я не услышал ни капли ревности.

Наши встречи случались слишком редко, чтобы возникли хоть какие-то чувства. Он просто спросил.

– Да.

– Так в чем проблема? Он не заинтересован?

– Правильнее сказать, что его шкаф плотно закрыт. Заколочен наглухо.

– Ясно – сила отрицания. Тогда я не чувствую вины за прошлую ночь. А ты?

Я с улыбкой поцеловал его в подбородок:

– Ни капли. – И по большей части это соответствовало истине. – Наверное, мне следовало сводить

тебя куда-нибудь позавтракать.

– Естественно, но ты не станешь. Знаю я тебя. Не дай бог, кто-нибудь в городе прознает, чем ты

занимался.

Мы часто спорили по этому поводу и, как правило, безрезультатно.

– Коул…

– Не волнуйся. Подожду, пока ты сбегаешь в магазин. И не вздумай купить мне пончики. Я хочу…

– Булочку с корицей, обезжиренный творог и ванильный латте. – Я снова его поцеловал. – Сейчас

быстро помоюсь и сгоняю.

Выходя из душа, я услышал стук в дверь. У меня сжалось сердце – наверняка это Мэтт – все

остальные обычно звонили. Я заскочил обратно в ванную, чтобы поскорее вытереться, хотя понятия

не имел, что стану делать дальше и как справлюсь с ситуацией.

Скрипнула дверь, раздался возглас Коула:

– Здравствуйте, офицер. Знал бы, что нагрянет такая компания, не стал бы быстро одеваться.

Вот дерьмо.

Я быстро нацепил джинсы и вышел в холл с мокрыми волосами.

– Вы, наверное, Коул, – произнес Мэтт.

– Ух ты, – он подмигнул мне через плечо. – Польщен. А вы?

Мэтт молчал. Я никогда не видел его таким злым. Он смотрел на Коула, словно тот какое-то

насекомое, и он не может решить, как поступить – то ли выбросить на улицу, то ли просто раздавить.

Но Коула так просто не запугаешь. В качестве защиты от людей, которые смотрели на него сверху

вниз, он использовал свой шарм и дурашливость. Именно это и произошло сейчас. Коул положил

руку на бедро, взвел воображаемый курок, посмотрел на Мэтта из-под челки, слегка прищурившись:

– Какие-то проблемы, господин полицейский?

Щеки Мэтта залились краской – то ли смущения, то ли злости, но он даже не шелохнулся. Когда

стало очевидно, что он не собирается отвечать, я решил вмешаться:

– Коул, это Мэтт.

Коул, моргнув, тут же засуетился:

– Ладно, дорогуша, по-видимому, пора делать ноги. Дай мне одну минуту.

Мэтт и я стояли напротив, молча скрестив руки на груди, пока Коул застегивал куртку и

обхлопывал карманы, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Потом он походя приобнял меня и

потянулся к щеке с поцелуем. Я наклонился ему навстречу. Окаменевшее лицо Мэтта принесло мне

какое-то нелепое удовлетворение от столь абсурдной ситуации.

– Прекрасная ночь, как обычно, дорогуша. Я позвоню, когда опять окажусь поблизости. – Он

намеренно произнес это погромче, но потом тихонько прошептал на ухо: – Заполучи его, Джаред. – И,

поцеловав, направился к двери.

После его ухода мы продолжили молчаливый поединок. Первым прервал тишину Мэтт:

– Не ожидал, что у тебя компания.

– Уже понял.

Столько недель я ждал, что Мэтт придет или хотя бы позвонит, и вот, когда он здесь, я вижу лишь

осуждение и злость в его глазах.

Отвернувшись, я обошел стойку и засыпал кофе в кофеварку.

– Ну что, Мэтт, заглянул поведать, как тебе противен мой образ жизни? Или, может, чтобы

убедиться, что я не обучаю подростков у себя в спальне?

– Нет. Мне захотелось тебя увидеть, но я не ожидал… – Казалось, он с трудом подбирает слова,

сдерживаясь из последних сил. – Не ожидал его. Не ожидал, что ты не один.

– Почему, Мэтт? Почему бы мне не встретиться с кем-нибудь?

– Ты его любишь?

Я удивился, ответив на вопрос вопросом:

– Ты любишь Черри?

– Нет.

Честный ответ. Я пытался сдержать свой гнев, потому что знал: как только он иссякнет, я

почувствую себя грязным и опустошенным.

– Нет. Я не люблю Коула, и тебе это известно. Если бы все сложилось как я хочу, в моей постели

вчерашней ночью был бы ты. Каждой ночью. Но ты ясно дал понять, что не желаешь иметь со мной

ничего общего.

Мэтт уставился на стену над моей головой. Я видел, что он борется. Ему было неловко, больно, он

злился. И, как я надеялся, хотя бы немного ревновал.

– Я люблю только тебя, но если ты думаешь, что стану вымаливать прощение за то, что происходит

в моей жизни после того, как ты покинул ее без оглядки, то можешь катиться в ад.

Он постоял еще минуту, так и не взглянув на меня:

– Думаю, мне лучше уйти.

– Я тоже.

Мэтт вернулся следующим вечером. Когда я открыл дверь, услышав стук, он стоял на пороге,

прислонившись к дверному косяку с упаковкой пива в руках. Осунувшийся, мертвенно-бледный.

– Дерьмово выглядишь.

На его лице мелькнул намек на псевдоулыбку.

– Ты один? – Никакого осуждения в голосе. Он просто давал мне предлог отправить его к черту,

если бы я захотел.

– Да.

Он вздохнул и тихо произнес:

– Мы можем попробовать начать все сначала? В последний раз все вышло из-под контроля.

Из души испарились гнев и обида, исчезнув вместе ощущением несчастья. Я обрадовался его

возвращению:

– Конечно.

– Я слышал о ребенке, – сказал он, заходя в квартиру. – Ты теперь дядя-морпех?

Я деланно натянуто рассмеялся.

Он отнес упаковку пива на кухню и вернулся с двумя открытыми бутылками. Мы стояли и

смотрели друг на друга.

Мне оставалось, замерев, пожирать его глазами, – иначе я бы не выдержал и набросился на него с

объятиями. Ничего романтического, в конце концов, мы никогда не были любовниками, лишь только

друзьями, но от этого боль потери казалось еще сильней. И когда он вошел ко мне в дом без укора и

осуждения в глазах, я почувствовал, что впервые за последние несколько недель снова могу дышать.

Мэтт по-прежнему испуганно прятал глаза, словно ожидая, что я что-нибудь скажу или даже

накричу на него, а когда решился поднять взор, я лишь стоял и улыбался, как идиот.

– Так здорово снова тебя видеть, – сказал я, и его брови удивленно взметнулись вверх.

Облегченно выдохнув, он хлопнул меня по спине так, что я пошатнулся:

– Пошли присядем.

Мы устроились на диване бок о бок, как сотни раз до этого. Все привычно и знакомо. Мэтт

откинулся на спинку и смежил веки. Он все еще казался наглухо застегнутым на все пуговицы, но,

несомненно, был рад снова оказаться рядом со мной.

– Откуда ты узнал о ребенке?

Он сел и до боли знакомым жестом стал сдирать этикетку с бутылки:

– Черри рассказала.

Ревность – горячая, злая – всколыхнулась в груди, но я постарался ее унять. Однако мой

следующий вопрос прозвучал резко:

– Ну и как она?

Раздался невеселый смешок:

– Господи, Джаред, ужасно. С ней скучно, она с ног до головы обливается вонючими духами. Не

любит походы, ненавидит горы, постоянно что-то ворчит во время футбольного матча и даже не

знает, где находится зачетная зона. И без остановки талдычит одно и то же: как она ненавидит свою

работу и как ненавидит этот кусок дерьма – своего бывшего.

– Гм… – Я постарался сдержать улыбку.

После минутного молчания он добавил:

– Хуже всего то, что я прекрасно знал, что все так и будет. – Он посмотрел на меня. – Ты

собираешься мне сказать, какой я идиот?

– Если тебе полегчает.

Он опять грустно рассмеялся и вернулся к этикетке:

– Последние недели были просто ужасны.

Я потрясенно замолчал, стараясь собраться, и смог ответить спокойно:

– У меня тоже.

– Я скучал по тебе, – произнес он хриплым шепотом. Но когда я потянулся к нему, отпрянул. – Не

надо.

Пришлось отстраниться, сжавшись от боли.

– Я не это имел в виду. – Он вздохнул и опять откинул голову. – Я просто… – Прикусил губу,

уставившись в потолок. – Знаю, у меня нет права просить, но можно, я ненадолго останусь? Мне

хочется… хочется побыть здесь. – Его голос дрожал.

– Конечно.

Мы смотрели телевизор и пили пиво, в основном болтая о футболе, в нашей обычной – разве лишь

чуть более неловкой – манере подкалывая друг друга. Мэтт медленно расслаблялся, избавляясь от

налета скованности и грусти, но за весь вечер ни разу не улыбнулся. В конце концов он закрыл глаза

и через несколько минут заснул.

Когда я проснулся, его уже не было.

На следующий день ко мне в подсобку заскочил взволнованный Ринго:

– Джаред, там пришла миссис Рочестер.

Через минуту я понял, что это за птица:

– Ты имеешь в виду Элис Рочестер?

– Я не знаю ее имени.

– Директор школы?

– Да.

– Черт. – После истории с вызовом полиции с разрешением от родителей вернулись почти все

ученики, кроме двоих. Но, видимо, этого оказалось недостаточно – кто-то решил нажаловаться в

школу. – Скажи, что я сейчас выйду.

Я несколько секунд настраивался на конфронтацию, стараясь собраться с силами.

Миссис Рочестер великолепно выглядела для своих сорока лет – высокая, моложавая, подтянутая,

в строгом темно-синем костюме.

– Мистер Томас. – Со своей белозубой улыбкой она запросто могла сниматься в рекламе зубной

пасты. – Кажется, официально мы еще ни разу не встречались.

– Зовите меня Джаред.

– Джаред. Тогда зовите меня Элис. – Она все еще улыбалась. – Даже не представляете, какой

переполох из-за вас поднялся в школе.

Ее жизнерадостность начинала раздражать:

– Извините. Я просто пытался помочь.

– Почему вы извиняетесь? – удивленно спросила она.

– Вы ведь говорите о моем репетиторстве, я правильно понял?

– Конечно. Если вас не затруднит, не могли бы вы найти время для встречи со мной и некоторыми

учителями? Всего на несколько минут.

– Дерьмо. – Я произнес это вслух?

– Простите?

– Ничего-ничего. – Глубокий вдох, натужная улыбка. – Извините. Я приду, если это так важно.

– Вот и хорошо, – кивнула она с явным облегчением, заново демонстрируя великолепные зубы. –

Скажем, сразу после каникул Дня Благодарения, в первый понедельник декабря. Подходите в школу к

четырем.

– Договорились.

– Что это значит? – поинтересовался Ринго после ухода миссис Рочестер.

– Вероятно, конец наших занятий.

Глава 20

Два дня спустя Мэтт забарабанил в мою дверь так, что петли заскрипели.

– Я расстался с Черри, – сообщил он, как только вошел.

– Ух ты. – Оставалось надеяться, что мне удалось хоть немного скрыть очевидную радость. – А

почему?

Он покосился на меня гневным взглядом:

– Нет! Не надо. Ты знаешь, почему.

– Мэтт…

– Нет!

Я замолк, сердце билось где-то в горле, пока Мэтт метался по кухне, зверея с каждым шагом. Мне

бы все равно не удалось его успокоить, что бы я сейчас ни сказал, поэтому оставалось лишь ждать.

Вдруг он замер и что есть силы ударил кулаком о стену.

– Полегчало? – поинтересовался я.

– Нет. – Он прижался к стене лбом рядом с окровавленной вмятиной в гипсокартоне. Немного

помолчав, продолжил: – У меня такое чувство, будто я не спал несколько недель. – Казалось, он вот-

вот разрыдается. – Я чертовски устал и расстроен. Мне одновременно хочется тебя поцеловать и

выбить из тебя всю дурь.

Должен признаться, меня эти слова несколько встревожили:

– А мое мнение учитывается? Потому что я определенно предпочитаю первое.

Он даже не улыбнулся:

– Ужасно, что я не могу перестать думать о тебе, ужасно, что так сильно скучаю.

– Я тоже скучаю по тебе, Мэтт, – признался я. – Как бы мне хотелось хоть что-то сделать, чтобы мы

снова стали друзьями.

Он ответил минуту спустя, тщательно отводя взгляд:

– Ты был бы счастлив, если мы остались лишь друзьями?

– Конечно, мне хотелось бы большего, но да, если ты согласен. – Истинная правда, уж лучше так,

чем проклятое одиночество.

Мэтт опять замолчал, продолжив через минуту:

– Не знаю, смогу ли пойти на это. Я бы с удовольствием, но не думаю, что у меня получится

вернуться к нашим прежним отношениям. – Он глубоко вздохнул и наконец поднял на меня глаза. – Я

скучаю по тебе, но не желаю тех чувств, что испытываю.

– Зачем с этим бороться, Мэтт? Почему бы просто не принять, что тебя тянет ко мне так же, как и

меня к тебе? – Увы, говорить этого не следовало.

Он схватил меня за плечи и с силой прижал к стене:

– Ты думаешь, это так просто? Я всю жизнь отрицал свои чувства. Не знаю, смогу ли принять их

сейчас, не знаю, хочу ли. – Его лицо застыло в нескольких сантиметрах от моего, в глазах, сражаясь

друг с другом, затаились мука, боль, страх, ненависть и желание.

Я не мог этого вынести, но когда опустил взор, то удивленно застыл, заметив, что Мэтт возбудился

– в паху выпирал внушительный бугор. Зная, что скорее всего совершаю большую ошибку, я в страхе

и ожидании освободился из захвата и трясущимися руками начал расстёгивать ему джинсы.

Мэтт замер, мне даже показалось, что он перестал дышать.

– Что ты делаешь?

Я не смел смотреть ему в лицо. Его руки все еще цеплялись за мои бицепсы, он легко мог

остановить меня, если бы захотел.

– Пытаюсь не упустить шанс. – Я немного обуздал трясущиеся руки, но в любой момент был готов

прекратить, если он начнет кричать или, может, даже ударит.

Когда я закончил с последними пуговицами, из ширинки показался возбужденный член, все еще

скрытый бельем.

– Не думаю, что тебе стоит это делать, – пробормотал Мэтт хриплым голосом.

– Наверняка ты прав. – Я провел пальцем по напряженному пенису под хлопковой тканью. У

Мэтта перехватило дыхание, но он не двинулся. Осмелев, я обхватил ствол ладонью и слегка сжал.

Следующий легкий вздох прозвучал как капитуляция, Мэтт шагнул ближе и прижался лбом к стене у

меня над плечом. Его руки скользнули вдоль моих и обхватили меня за талию. Я заработал кулаком

быстрее, просунув пальцы глубже в джинсы. По тяжелому рваному дыханию я понял, что Мэтт

возбуждается все сильнее. Мне даже показалось, что он стал двигать бедрами. Я не хотел заходить

так далеко и давить на него, но все же…

Моя рука застыла в ожидании, а потом я услышал возле уха прерывистый шепот:

– Джаред, пожалуйста, не останавливайся.

После этого я ни минуты не колебался. Опустив его трусы пониже, опять взял пенис в правую

руку и услышал протяжный стон. Я поглаживал – сначала осторожно, затем начал ускоряться, по

мере того как дыхание учащалось и тяжелело. Мэтт впился мне в бока стальной хваткой – наверняка

останутся синяки – и зарылся лицом в мои волосы. Мягкие губы и жесткая щетина. Он не целовал

меня, даже не дотрагивался, но я чувствовал на шее его горячее дыхание, и это было непередаваемо.

Схватив его за рубашку свободной рукой, я вывернулся, толкнул Мэтта к стене, опустился на

колени и глубоко заглотил ствол. Мэтт на несколько мгновений задержал дыхание, и я подумал, что

сейчас-то он меня оттолкнет. Но он опять застонал и расслабился.

Я быстро работал кулаком, обхватив основание члена, кружа языком по гладкой головке, и не

помнил, старался ли так хоть раз в жизни. Мне нестерпимо хотелось поцеловать, раздеть и трахнуть

Мэтта по-настоящему. Или пусть он трахнет меня – мне было все равно. Но вряд ли Мэтт к этому

готов, так что мне оставалось лишь продолжать отсасывать. Я чувствовал его отклик – он,

постанывая, толкался мне навстречу и даже потянулся было к моей голове, но остановился и сжал

ладони. Наконец, положил их мне на плечи, на секунду коснувшись волос. Я помнил, как после дня

рождения он прижимал меня к стойке, запустив пальцы в мою шевелюру, и знал, чего ему хочется,

поэтому, отстранившись, прошептал:

– Ладно, только не дергай.

– О боже, спасибо, – пробормотал Мэтт и вцепился мне в волосы. Он не дергал, на самом деле у

него просто не хватило на это времени: лишь дотронувшись до моей головы, он тут же с

приглушенным возгласом кончил. И хотя столь быстрый оргазм оказался для меня неожиданным, мне

удалось проглотить сперму быстро и практически не подавившись. Я не выпустил его член, пока не

стихли последние толчки.

Как только все закончилось, я не знал, куда деваться. Моя собственная эрекция требовала

внимания, но я попытался уговорить ее оставить меня в покое. То, что сейчас произошло, было не

сексом, а скорее, психотерапией. Я словно помог стравить пар из перегретого котла, и мне не стоило

ожидать ответной любезности.

Мэтт убрал руки от моей шевелюры, но не успел я подняться, он съехал спиной по стене и закрыл

лицо ладонями, чуть подавшись мне навстречу. Я хотел его обнять, но он, почувствовав это, сразу

дернулся назад.

Надо было что-нибудь сказать, но я понятия не имел, что:

– Мэтт?

У него опять перехватило дыхание, но уже по-другому: он трясся и хватал воздух ртом. Я понял,

что он рыдает.

– Мэтт, все в порядке. – Я ожидал чего угодно, но только не этого.

– Мне так стыдно, – произнес он чуть слышно.

Мое сердце ёкнуло. Я не собирался его стыдить:

– Послушай, мне жаль…

– Нет. – Мэтт сделал глубокой вдох, а затем затараторил: – Стыдно от того, что мне понравилось.

Как мне было хорошо, как я этого хотел и как хочу, чтобы это скорее повторилось. Ничего подобного

с девушкой я не испытывал… – Он крепко обнял меня за талию. – Господи, Джаред… – Отчаяние в

его голосе разбивало мне сердце, но я слышал и кое-что еще, звучавшее как благословение.

– Мы не обязаны обсуждать это прямо сейчас. Ты вымотан. Мне не следовало подталкивать тебя.

Тебе действительно нужно немного отдохнуть. Что скажешь? – Я разговаривал с ним, как с

испуганным ребенком, и, похоже, у меня получилось. Он еще раз глубоко вздохнул и, поднявшись,

застегнул брюки, повернувшись ко мне спиной. Хотя Мэтт не смотрел на меня, в его глазах не было

гнева – лишь печаль, смятение и… может, немного облегчения.

– Да, наверное, мне надо поспать. – Он не двигался.

Я тоже встал и мягко подтолкнул его в сторону спальни. Мэтт подчинился, но вдруг застыл, с

ужасом глядя на кровать.

– Ложись, – тихо сказал я. – Я сегодня переночую на диване.

Мне пришлось постараться, чтобы не обидеться, увидев облегчение в его глазах. Мэтт разделся до

трусов и залез в постель. Я подумал, что нужно еще что-то сказать, но понятия не имел, что он хотел

бы услышать прямо сейчас. Что я люблю его? Что моя душа рвется от боли, глядя как ему плохо, и я

сожалею, что подтолкнул его и все бы отдал, чтобы всю ночь заниматься любовью? Но я выбрал

самое банальное:

– Спокойной ночи.

Я уже выходил, когда услышал, как он тихо произнес мое имя:

– Джаред, можешь лечь рядом со мной? Я не хочу, чтобы ты уходил. – Видимо, он не решался

посмотреть мне в лицо, поэтому даже не повернулся.

– Я сделаю все, что ты скажешь. Но… – я запнулся, не смея даже надеяться. – Ты уверен, что

хочешь этого?

– Просто полежи со мной, больше ничего. Мне хочется чувствовать тебя рядом. Вот и все.

– Конечно.

Только что делать с моей одеждой? Если разденусь, то давление на него с моей стороны только

усилится, с Мэтта и так достаточно на сегодня. Но мне не хотелось спать одетым. Я мысленно