Текст книги "Обещания (ЛП)"

Автор книги: Мари Секстон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

других парней. – Сказал он тихо, не поднимая глаз.

Через секунду я сообразил:

– Из-за меня.

Он неохотно кивнул.

– Тогда какого мы сюда приперлись? – Мой голос дрогнул. – Ты приходишь ко мне домой, потом

ведешь ужинать, конечно, они начнут чесать языками.

Он пожал плечами:

– Меня бесит. – Не сколько зло, сколько печально. – Они не понимают. Все женаты. Тогда, когда мы

повстречались тут тем вечером, это был не первый раз. Они постоянно пытаются меня познакомить с

кем-нибудь. – Я не знал, что сказать. – Я с ними всего лишь работаю и хочу, чтобы меня оставили в

покое. Но после работы они идут к своим семьям… – А он идет в свою одинокую тюремную камеру.

Он не произнес этого, но я отчетливо уловил подтекст.

Мы ели в тишине.

– Здравствуй, Джаред. – Подняв взгляд, я увидел мистера Стивенса, завуча нашей школы.

Насколько я знал, он – единственный гей в Коде, кроме меня. В свои шестьдесят он довольно хорошо

выглядел – подтянут, одет в костюм с иголочки. По-моему, я ни разу не видел его без галстука-

бабочки.

– Здравствуйте, мистер Стивенс.

– Ты уже давно не мой ученик, поэтому можешь звать меня Билл. – Он постоянно твердил мне это,

но сложно назвать своего учителя, пусть и бывшего, по имени. – А вы – наш новый офицер? – Он

посмотрел на Мэтта.

– Да, сэр. Мэтт Ричардс. – Тот пожал протянутую руку.

– Очень приятно познакомится, мистер Ричардс. Рад, что вы присоединились к нашей крошечной

общине. Извините, но мне хотелось бы спросить – а в департаменте знают?

Я старался не улыбаться, очевидно, мистер Стивенс решил, что Мэтт – гей. Но, по крайней мере, я

точно знал, что Мэтт понятия не имеет, что за сцена сейчас разыгрывается. Видно, что он

недоумевал: «Знают что?», но решительно кивнул:

– Да, сэр.

Я с трудом сдержал смех.

– Рад слышать, даже не подозревал, что наша полиция столь прогрессивна. – Поведение Мэтта не

изменилось. Мистер Стивенс, вероятно, решил, что его молчание продиктовано смущением. – Ну, я

оставлю вас вдвоем. Хочу сказать, счастлив, что вы вместе. – Он подмигнул мне. – Это дает старику

надежду.

– Спасибо, мистер Стивенс, и вам удачи.

Когда тот ушел, Мэтт недоуменно спросил:

– Чем, черт побери, он тебя так рассмешил?

– Ты помнишь, что я тебе рассказывал о мистере Стивенсе, нашем завуче?

Я наблюдал, как в голове Мэтта загорелась лампочка, затем он сдвинул брови, видимо,

прокручивая в голове весь разговор, и залился краской, когда головоломка сложилась.

– Ну что, понял?

– Черт! – Похоже, он рассердился в основном на себя. – Я иногда такой идиот.

– Да ладно, расслабься, мистер Стивенс знает, как держать язык за зубами.

– Уверен, действительно знает.

– Тебя беспокоит, что он думает, будто мы вместе?

– А тебя?

– Ни капли.

– А ты и он, вы никогда… – Он не решился продолжить.

– Никогда. Наверняка никто о таком даже не помышлял. Слишком большая разница в возрасте. Он

был моим учителем, так что сам понимаешь. И я не уверен, но, по-моему, мистеру Стивенсу нравятся

более мягкие мужчины.

– А какие нравятся тебе? – Лицо его горело ярким румянцем, но взгляда он не отводил.

Мальчик, а вот это скользкий вопрос.

Потому что я предпочитал парней вроде него: высоких, темноволосых, мускулистых.

Единственное, чего бы добавил – побольше волос и татуировок. Хотелось спросить, есть ли они у

него.

Но я не решился и пробормотал:

– Богатые и развратные.

Опять этот его намек на улыбку. Подозреваю, Мэтт знал правильный ответ.

Глава 10

Он частенько теперь заглядывал в магазин перед закрытием, и мы шли ужинать – обычно два-три

раза в неделю. Я спрашивал, не возникли у него проблемы на работе, сначала он просто пожимал

плечами, но на третьей неделе мой вопрос заставил его покраснеть. И это меня смутило.

– Не понимаю. Так есть проблема или нет?

– Ну… есть, – неуверенно ответил он, пряча глаза. – Но я кое-что предпринял, чтобы от нее

избавиться.

– Что?

– М-м-м… я начал видеться с Черри. – Он занялся этикеткой.

– Что?

Мэтт посмотрел на меня со своей псевдоулыбкой:

– Ты слышал.

– Ты встречаешься с Черри?

– Нет-нет, никаких свиданий.

– Но ты сам только что сказал…

– Что начал с ней видеться. Это не то же самое. – Он словно пытался объяснить мне очевидные

вещи. Вероятно, у меня на лице отпечаталась растерянность, потому что он закатил глаза. – Можно

сказать, у нас договоренность. Как у тебя с Коулом.

– А. Понятно. Взаимовыгодная?

Он пожал плечами:

– Ну, для меня точно выгодная.

– Я думал, ты ценишь независимость.

– Ценю. Но я без сомнения не фанат целибата.

– Кто ж фанат?

Он подмигнул:

– Вот именно.

– А почему именно она? Не то чтобы… – Я пошевелил пальцами. – Но у нее...

– Определенная репутация? – Мэтт вернулся к этикетке.

– Ага. – Слава богу, он уже знал.

– Я надеваю плащик.

А вот это заставило меня покраснеть.

– Рад, но я не про то.

– Черри показалась мне подходящей и не заинтересованной в отношениях. У меня нет каких-либо

намерений относительно нее.

– Она действительно согласна с таким условием? – Конечно, я не эксперт, но всегда подозревал,

что на «отношения без отношений» женщины смотрят несколько иначе мужчин.

– Слушай, – он казался раздраженным от того, что мне нужно объяснять прописные истины. – Я не

сволочь и был с ней предельно честен. Она знает, что мы не встречаемся. Никаких романтических

прогулок под луной или праздничных ужинов. Я не знакомлюсь с ее родителями и подругами, не

дарю цветов, никуда не вожу. Мы просто трахаемся. Все.

– И она согласна?

– Говорит, что да. – Он пожал плечами. – Наверняка она думает, что со временем все изменится. Но

не изменится, и я ей об этом сказал. Не моя вина, если она не захотела прислушаться.

Я не мог выбросить из головы, что Черри, вероятно, была права. Пройдет несколько недель, и

Мэтт не станет возражать против более близкого «знакомства». Уверен, путь к сердцу мужчины

пролегает ниже желудка.

– Она лишь настаивала на «верности». Чтобы я не ходил на свидания и не спал с другими

женщинами, пока мы… видимся.

– Для тебя это приемлемо?

– Абсолютно. Не хватало мне еще разборками жизнь усложнять. Я хочу свести все проблемы к

минимуму.

– Думаю, у тебя выйдет.

– Кроме того, я получаю дополнительные преимущества.

– Какие?

На этот раз он почти улыбнулся:

– Во-первых, ребята на работе больше не пытаются меня ни с кем познакомить. И, что более

важно, теперь я могу болтать с тобой сколько угодно, не опасаясь надоедливых обвинений.

– Да так бы сразу и сказал: тебе пришлось согласится на секс без обязательств с горячей цыпочкой,

чтобы иметь возможность почаще со мной зависать.

В его серо-зеленых глазах плескалась улыбка, словно он вот-вот рассмеётся.

– Да, это большая жертва с моей стороны. И не говори потом, что я ничего для тебя не сделал.

– Да ты чертов манипулятор! – Я не мог удержаться от смеха.

– Не стану отрицать. – Вдруг он замолчал. – Тебе противно?

– Что ты трахаешься с Черри? – Немного. Что ты чертов манипулятор? – Ни капли. Она большая

девочка, и ты действительно с ней честен.

– Да.

– Тогда это вопрос взаимного согласия.

– Именно. – Мне послышалось или в его голосе действительно проскользнуло облегчение? – А что

там с твоим Коулом? Вы часто видитесь?

– Он обычно приезжает кататься на лыжах, мы встречаемся два-три раза с декабря по апрель.

– И ни разу с апреля по декабрь?

– Ага.

– Ничего себе, – посочувствовал он. – Засушливый у тебя сезон.

– И не говори.

Пицца положила конец этой удручающей теме.

– Ты работаешь в следующие выходные? – спросил он, когда я откусил.

– Угу.

– Сможешь сбежать или отпроситься?

Да легко. Сейчас летние каникулы, поэтому Ринго можно припахать на целый день, и Лиззи не

откажет, она еще успеет соскучится по работе, когда ребенок родиться.

– Конечно. А что?

– Я дежурю сверхурочно третьего и четвертого июля, а пятницу у меня отгул и два выходных

подряд. Давай отправимся в поход. На прошлой неделе я купил велосипед, так что можно устроить

заезд.

Я чуть не завыл от восторга. Мне нравится ездить по горам, но, как правило, я катаюсь в одиночку.

Иногда ко мне присоединялись Лиззи с Брайаном, но из-за работы Брайана и магазина нам трудно

собраться вместе. Новость, что у меня появится компания, да еще какая, меня воодушевила:

– Здорово!

– За тобой заехать?

– Да. Давай в пятницу с утра. Позавтракаем, соберёмся и в путь.

– Договорились.

– А Черри позовешь?

Он посмотрел на меня с ужасом:

– С чего бы мне вдруг захотелось испортить себе хорошие выходные?

Глава 11

Он постучал в мою дверь в семь тридцать утра в пятницу. Я все еще валялся в постели.

– Господи, – простонал я, пропуская его в дом. – Говоря «пораньше», я не имел в виду «затемно».

Раньше девяти настроение у меня ниже среднего.

Мэтт даже не хмыкнул, но, очевидно, ситуация его забавляла. Он сощурился и отвесил мне легкий

подзатыльник:

– Ты о чем? Солнце уже два часа как встало.

– Ненавижу жаворонков! – Я прошел на кухню, чтоб приготовить кофе. – По-моему, «пораньше»

значит «до обеда».

Тут он по-настоящему рассмеялся. Я слышал его смех второй раз в жизни. И да – я считал.

Позавтракав, мы стали упаковываться.

– Ты взял теплые вещи? – спросил я.

– Зачем? Сейчас же лето, довольно тепло.

– Мы поднимемся на три километра, а то и выше. Когда солнце сядет, похолодает, уж поверь.

– А где расположен кемпинг? – В голосе проскользнула подозрительность.

– Что? – усмехнулся я.

– Мы не остановимся в кемпинге? – Его озадаченный взгляд заставил меня откровенно

развеселиться.

– Черт, нет! Мы остановимся кое-где получше.

Отправились мы около одиннадцати.

Следуя моим указаниям, Мэтт проехал через национальный парк, свернул на грунтовку, а оттуда

на скалистый проселок.

С сомнением оглядев округу – мы практически добрались до вершины холма, но дорога шла по

серпантину, поэтому слева возвышался отвесный склон, а справа был резкий обрыв, – Мэтт пожал

печами и спросил:

– Ты уверен, что мы приехали куда нужно?

– Уж поверь.

Я улыбнулся и показал, где лучше всего припарковать джип. Вытаскивая вещи, Мэтт скептически

поглядывал по сторонам.

– Вероятно, придется делать две ходки, – сказал я, передавая ему переносной холодильник.

– Далеко?

– Нет, но уклон довольно крутой, так что не загружайся под завязку. А вот возвращаться в

воскресенье сюда будет хреново.

Мэтт поспешил за мной вниз по склону через кустарник и подлесок. Мы спустились метров на сто

на небольшое плато, затем повернули направо и прошли еще метров тридцать, пока не вышли на

поляну.

Немногие знали об этом месте. Еще ребенком я приезжал сюда с семьей. Мы ревниво охраняли

наш тайный уголок, а когда Брайан в первые пригласил сюда Лиззи, стали поддразнивать, что он

действительно решил на ней жениться.

В центре располагалось кострище, которое мы с Брайаном обложили высокими булыжниками, а

вокруг стояли скамейки, сколоченные из неотесанной древесины еще отцом и дедом. У некоторых

семей есть второй дом. Наш был здесь.

Я бросил на землю свое снаряжение и застыл, упиваясь спокойствием. Позади справа возвышался

один из скальных устоев, на который мы поднимались с Мэттом в день нашей встречи, а прямо перед

нами протекала река. Ну, в Колорадо это называется рекой. Большинство американцев назвали бы это

потоком, дед называл ручьем. Шириной около четырех метров, не больше метра глубиной, река

весело бежала по каменистому дну. Кое-где вы могли запросто ее перескочить, если, конечно, не

боялись поскользнуться на мокром валуне. Сквозь листву пробивались солнечные блики, над водой

то тут, то там появлялись маленькие радуги. На нашей стороне в основном произрастали ели и

сосны, а на противоположной шумели кронами осины и березы.

Я стоял, стараясь впитать в себя красоту и покой этого места, и задавался вопросом, похожи ли

мои чувства на те, что испытывают религиозные люди во время молитвы. Благоговение и трепет,

умиротворение и сопричастность. Легкий ветерок, запах леса, журчание воды. Все это наполняло

меня, открывая и очищая душу. Только такая вера жила во мне.

– Джаред, это удивительно, – выдохнул позади меня Мэтт.

– Мое самое любимое место. – Истинная правда, хотя звучало по-детски.

– Ты прав – здесь намного лучше, чем в любом кемпинге.

Мы разбили лагерь, немного пошлись по лесу, покатались на велосипедах и развели костер, чтобы

приготовить хот-доги на ужин.

Когда солнце зашло, мы подбросили в огонь дров и потеплее оделись. Казалось, нашим

разговорам не будет конца. С наступлением темноты костер полностью выгорел, и воцарилась

тишина, прерываемая лишь потрескиванием тлеющих рубиновых углей. На небе сверкали

миллиарды звезд, которые не видны в городе, ярко серебрилась луна, а над всем этим светлой

полосой завис Млечный Путь.

Мэтт прервал безмолвие:

– Спасибо, что привез меня сюда.

– Тебе спасибо, что согласился приехать.

Пришло время ставить палатку. Поначалу мы хотели взять каждый свою, но обе в джип не влезли,

поэтому договорились, что устроимся в одной.

– А сейчас самая худшая часть, – заметил я, обнажаясь до трусов. – Главное, раздеться в темноте

как можно быстрее.

– Ты с ума сошел? Холодно же.

– В спальнике теплее без одежды. – Я залез в мешок. – Ты греешь его, он греет тебя. Одежда будет

только мешать. Но особенно паршиво – это если ночью приспичит отлить. Хотя все равно лучше

раздеться, поверь. – Я уже застегнул молнию и тут же согрелся, чувствуя сонливость и позевывая. –

Можешь оставить белье, если хочешь. Ты разве не бойскаут?

– Нет. Мы постоянно переезжали, я нигде не оставался достаточно долго. – Он снял свитер, а затем

игриво изогнул бровь: – Наверное, это твоя уловка, чтобы увидеть меня голым.

Я усмехнулся:

– Ага. Нам предстоит такая студеная ночь, что единственная надежда согреться – залезть вдвоем в

один спальник.

Мэтт рассмеялся и, по-моему, несколько натужно, хотя все же стащил через голову футболку. Мне

оставалось только таращится. Все как я представлял: сильное мускулистое тело. Почти голая грудь

без волос, но от пупка вниз по животу спускалась темная дорожка, исчезая под боксерами. Я

мысленно представил, к чему вели эти густые заросли, и тут же вспомнил свою шутку про общий

спальник. Гладкая кожа Мэтта прикасается к моей, я веду пальцами по волоскам на животе… К

моему ужасу тело тут же отреагировало на эти фантазии соответствующим образом. Слава богу, я

забрался в мешок до того, как Мэтт начал раздеваться.

Зачем продолжать себя мучить? Закрыв глаза, я услышал, как он, загасив фонарь, устраивается

поудобней.

В тишине прошло несколько минут.

– Джаред.

– У?

– Спокойной ночи.

Пробудился я с каменным стояком – всю ночь мне снился Мэтт в ошеломляюще эротических

сценах. Он уже вышел из палатки, поэтому я воспользовался уединением, чтобы как можно быстрее

и тише облегчить столь затруднительное положение.

Одевшись и выбравшись наружу, я с удовольствием увидел, что Мэтт уже сварил кофе. Со своей

знаменитой почти-улыбкой он протянул мне горячую кружку.

– Чему радуешься? – спросил я.

– Ты болтаешь во сне.

Черт. Конечно, я знал, что иногда говорю во сне. Стараясь выглядеть как можно спокойнее,

поинтересовался:

– И что я сказал? – Господи, только бы не о нем.

– Ты сказал: «Хотелось бы пройтись…»

– Пройтись? По чему?

– По какой-то «дорожке».

Я отвернулся, чтобы скрыть румянец:

– Вероятно, мне приснился поход.

Глава 12

Мы несколько недель осваивали легкие велосипедные маршруты, пока Мэтт как следует не

приспособился к горному катанию. Хорошая физическая форма помогала ему там, где не хватало

навыков. В конце августа мы решились на одну из самых сложных трасс.

В тот знойный день не намечалось даже легкого дуновения ветерка, чтобы нас охладить. Ручей

пересох, обнажив каменистое русло, землю покрывала пыльная запеченная корка. Казалось, в лесу

все замерло, кроме нас.

На полпути я услышал, как Мэтт позади меня свалился вместе с велосипедом. Обернувшись, с

удивлением увидел, что он лежит на спине, но улыбается настоящей улыбкой от уха до уха. Словно

солнце выглянуло из-за туч.

– Мать твою, больно.

– Ты в порядке?

– Жить буду. – Он со стоном поднялся. – Наверное, старею. Эй, посмотри, я коленку разбил. -

Улыбка стала еще шире.

– Не научишься как следует, пока не расшибешься.

– Да неужели? Ты это вычитал в пособии для велосипедистов-мазохистов?

– Конечно. В третьем пункте.

Я воспользовался перерывом, чтобы собрать волосы в хвост – кудри так и норовили залезть в

глаза.

– Кровь течет по ноге.

– Замажь грязью.

– Что? – Он рассмеялся и посмотрел на меня как сумасшедшего.

– Это поможет оставить кровотечение.

– И это тоже оттуда узнал?

– Думаю, это бейсбольные штучки.

– Хорошо, но если из-за занесенной инфекции у меня ампутирую ногу, я подам на тебя в суд.

– Соглашусь оплатить протез.

Взобравшись на гору, мы разглядывали простирающуюся долину. Мэтт повернулся ко мне с

ослепительной улыбкой (второй за день), от которой у меня перехватило дыхание:

– Здорово, что я купил велосипед.

Остаток лета мы провели вместе. Не могу припомнить, когда последний раз испытывал подобное

счастье. У меня появился друг. Порой мне очень хотелось, чтобы Мэтт стал для меня кем-то

бόльшим, но все равно с огромным удовольствием проводил с ним время. Наконец-то я не был

одинок. Лучшее чувство в мире.

Мы ходили в походы, играли в геокэшинг. Заглядывали в гости к Лиззи с Брайаном и ужинали

вместе. Или просто сидели у меня на диване и под пиво смотрели телевизор. Иногда даже готовили

ужин в моем доме, а потом мыли посуду. И все становилось все странней и странней.

Как-то я нашел в шкафу старую игру «Морской бой», мы несколько дней в нее рубились, пока

Мэтт не заметил, что я мухлюю. В моей семье обман всегда считался частью веселья, но Мэтт,

потрясенный моим пренебрежением правилами, отказался играть дальше.

Большинство вечеров и выходных он проводил у меня дома. Я знал, что позже Мэтт частенько

отправлялся к Черри, но, верный своему слову, по-прежнему не планировал развивать «отношения

без отношений». Со мной он об этом предпочитал не говорить. Пару раз я осторожно предлагал

пригласить к нам Черри, но он смотрел на меня как на сумасшедшего. Я не настаивал.

Глава 13

– Я принес продукты, чтобы приготовить начос, – сообщил Мэтт, заходя на кухню и протягивая

мне бутылку пива.

– Ты сделаешь начос?

Он послал мне почти-улыбку:

– Думал, это сделаешь ты.

Я бросил в него крышку от бутылки. Мэтт проигнорировал, глядя в телевизор:

– Отборочный тур. Зачем ты это смотришь?

– Все же лучше, чем совсем без футбола.

– Никогда бы не подумал, что геи интересуются футболом, – поддразнил он.

Я закатил глаза:

– Слыхал я такое и раньше, но еще никто не отозвал мой членский билет сообщества геев.

Мэтт рассмеялся и вернулся к телевизору:

– «Ковбои» против «Мустангов». Черт, видимо, на этот раз придется болеть за ваших «Мустангов».

Я удивленно усмехнулся:

– На самом деле? Ты меня сразил.

– Я всегда болел против «Ковбоев», чтобы позлить отца.

– Забыл, что он поклонник «Ковбоев». Придется мне к тебе присоединиться. Просто из принципа.

– Всего лишь на неделю. – Я точно знал, что он имеет в виду. Мы вели отсчет до начала

регулярного чемпионата. Мэтт первый горячий поклонник футбола, которого я встретил, не считая

моего отца и Брайана. – А через недельку мы увидим, как мои «Шефы» вынесут ваших «Мустангов»

в одну калитку.

Согласно турнирной таблице, нашим командам предстояло встретиться в этом сезоне дважды.

– Посмотрим.

– Проигравший оплачивает ужин в течение недели.

– Идет.

Он поднял бутылку, провозглашая тост, и тут же болезненно поморщился.

– Все еще болит после падения на прошлой неделе?

– Да. Но все не так плохо, по крайней мере, теперь я могу спать выпрямившись. Утром проснулся с

огромным узлом в плече. Вероятно, именно так надвигается старость.

– Могу помочь, – не задумываясь выпалил я.

Он прищурился, словно скрывая улыбку:

– Со старостью?

– Нет, умник, с плечом.

– Как?

Он сидел на краешке дивана, так что мне не составило труда протиснуться сзади и устроиться у

него за спиной.

– Снимай рубашку.

– Что? – Обернувшись, он посмотрел на меня с таким ужасом, словно я предложил ему раздеться

до гола и сплясать посреди улицы.

– Успокойся. – Я отвесил ему подзатыльник. – У меня здорово выходит, я на маме тренировался. У

нее затекали плечи от многочасовых занятий живописью.

– Я не думаю…

– Да ладно тебе, не зажимайся. Не покушаюсь я на твою добродетель.

– Ну ладно. – Скепсиса в его голосе поубавилось.

– Больно?

– Ага.

– Хватит упрямиться и скидывай рубашку, детка. Обещаю помочь.

Стоит бросить вызов большому жёсткому парню, обозвав его деткой, как он поведется на что

угодно. Мэтт на секунду задумался, а затем слегка пожал плечами:

– Ладно. – Снял рубашку и отвернулся к телевизору. – Ниже пояса не прикасаться, – предупредил

Мэтт шутливо, но я знал, что он вполне серьезен.

– Обещаю, – рассмеялся я в ответ.

Он сидел, немного подавшись вперед, обеспечивая мне лучший доступ. Да, широкая мускулистая

спина совсем не походила на тонкие плечи моей мамы, и я быстро оценил, какими физическими

возможностями должны обладать профессиональные массажисты.

Поначалу Мэтт был скован, но со временем начал расслабляться. Голова склонилась, а из груди

стал вырываться глухой звук, похожий на кошачье мурлыканье. Я тщательно разминал узел, стараясь

не задеть огромный синяк, который тот заработал во время нашего последнего заезда; провел

пальцем вдоль длинного старого шрама слева от позвоночника. Я и раньше его видел, но не задавал

вопросов. Мэтт едва заметно дрогнул.

– Откуда он у тебя?

– Перелезал через ограждение из колючей проволоки на ранчо деда. – Мэтт на минуту замолк, но

потом продолжил: – В детстве. Мама нарядила меня на Пасху в новый костюм. Мне запретили идти

на пастбище, но я хотел посмотреть лошадей, решил, что никто не узнает. Застрял и повис на

ограждении. Как итог – огромная прореха на праздничной рубашке и я весь в крови по пояс. Думал,

отец и задницу в кровь исполосует.

– Исполосовал?

– Нет. Мама, конечно, сильно испугалась, но отец лишь рассмеялся.

– На самом деле? – Даже удивительно.

– Да. – Он опять замолчал на секунду. – Это было давным-давно. – Вероятно, Мэтту не хотелось

говорить об отце.

– Мы с Брайаном однажды умудрились опрокинуть в магазине полку с гвоздями. Сотни гвоздей

разных размеров рассыпались по всему полу. А может, и тысячи. Охренеть как много.

– Заработали неприятности?

– Папа чертовски разозлился, но мои родители всегда считали, что наказание должно

соответствовать тяжести проступка.

– И что?

– Следующие пять часов мы провели собирая и сортируя гвозди, раскладывая их по коробкам. Кое-

кто из клиентов, когда это видел, вызывался нам помочь, но папа говорил, что ежели мы смогли сами

разбросать, значит и собирать должны тоже сами.

Мэтт засмеялся, а я продолжил растирать ему спину. Его темная кожа казалась бы безупречной,

если бы не два шрама.

– Твой дед держит ранчо?

– Держал когда-то давно. Оно принадлежало родителям матери, но после их смерти перешло

моему дяде, который его продал. Мне нравилось наведываться туда и играть с двоюродными

братьями, но мы не часто их навещали. Семья матери недолюбливала отца. – Похоже, все его

разговоры помимо воли сегодня крутились вокруг отца. – Около двух лет мы жили в тридцати милях

от них и поэтому ездили почти каждые выходные. Но потом опять переехали. Мы нигде не

задерживались надолго. Дольше всего оставались на одном месте – целых три года – с седьмого по

девятый класс. А затем каждые две недели куда-нибудь мотались. Я ненавидел кочевую жизнь.

– Именно поэтому не пошел в армию?

Он ненадолго замялся:

– Одна из причин. – Похоже, эту тему он развивать был не намерен. – Наверное, хорошо все время

оставаться на одном месте?

– В каком-то смысле. Но возвращаясь сюда после колледжа, я чувствовал своего рода провал.

Казалось, в Коде застряли одни неудачники. Типа Дэна и Черри. – Я запнулся, понимая, что зря так

сказал, но Мэтт словно не обратил внимания. – Наверное, я просто привык. Я люблю Колорадо. Не

думаю, что смог бы жить в дали от гор. Всякий раз, когда уезжаю куда-нибудь на восток и не могу их

видеть, чувствую себя не в своей тарелке. Не могу объяснить. Это как потерять из виду основной

ориентир. Словно у меня внутри компас, но он указывает не на север, а на запад. – Я запнулся,

сожалея, что распустил язык. – Ну вот, так лучше?

Мэтт со вздохом откинул голову мне на бедро и посмотрел мне в глаза:

– Действительно помогло. Ты был прав.

– Я же говорил.

– Спасибо.

Он не двинулся – глаза закрыты, словно в дреме.

Мэтта как будто вовсе не беспокоило, что его голова лежит практически у меня на коленях. Но

лично мне это казалось очень интимным. У меня пересохло во рту и участился пульс. Я не мог

отвести от него глаз, в тот момент все исчезло. Не было на свете ничего более прекрасного. Я

смотрел на волевой квадратный подбородок, покрытый дневной щетиной, на мягкие полные губы.

Короткие, но густые темные ресницы. Мэтт никогда не носил солнечные очки, поэтому в уголках глаз

виднелись светлые полоски от морщинок на фоне загара.

Я мог бы пялиться на него целую вечность. Какое-то странное чувство заполняло все мое

существо. Немного терзающее, но не сказать, что неприятное, оно словно заставляло сиять и текло

сквозь меня, накаляя кожу. Как Мэтт до сих пор не обжегся, лежа головой на моем бедре? Как он мог

находиться так близко, прикасаться, но не чувствовать того, что чувствую я? Меня всегда к нему

тянуло, мне нравилось проводить с ним время, но именно в тот момент я понял, что в последние

недели это вылилось для меня в нечто большее.

Я полюбил Мэтта.

Осознание было столь болезненным, что перехватило дыхание. Я влюбился в человека, который

никогда не ответит мне взаимностью.

Нестерпимо хотелось его поцеловать, меня одновременно и раздражало, и радовало, что я просто

физически не могу этого сделать из своего положения, иначе бы не сдержался. Ладонь, действуя по

собственной воле, легла на его щеку, пальцы скользнули от скулы к подбородку. Он распахнул серо-

зеленые глаза и встретился со мной взглядом, наверняка на моем лице читались все мысли и

переживания, иначе и быть не могло.

Мэтт перехватил и убрал мою руку, но ладонь не отпустил:

– Уверен, что ты меня не клеишь?

Поначалу я не смог произнести ни слова. Конечно, ничего такого я не планировал, но в тот момент

был не в силах не прикасаться к нему.

– А у меня получается? – Мой голос прозвучал не громче шепота.

Мэтт колебался несколько секунд, – то ли потому что не мог уверенно ответить, то ли потому что

знал, что его ответ мне не понравится – а затем покачал головой:

– Нет.

Вполне ожидаемо, но до чего же больно. Больше я не мог на него смотреть, пришлось закрыть

глаза и напомнить себе, что нужно дышать. В горле застрял комок, у меня едва получилось

вымолвить:

– Думаю, это не имеет значения.

Я попытался вырвать руку, но он вдруг крепко сжал ладонь:

– Джаред, ты хочешь, чтобы я ушел?

Вопрос меня удивил, я честно ответил:

– Нет. – Я все же освободил руку и встал, прикрыв глаза. – Мэтт… – Что тут скажешь? – Мне жаль.

– Не извиняйся. – Слова звучали откровенно и благожелательно, мне немного полегчало.

Слава богу, похоже, из-за моего желания наша дружба не развалится, но я все еще не смел поднять

на него взор. Надев рубашку, Мэтт подошел и положил мне на плечо руку, дождался, когда я подниму

голову, и с почти-улыбкой сказал:

– Пошли, приготовим начос.

Все последнее воскресенье августа мы просидели на моем диване, смотря по телевизору футбол и

радуясь началу сезона, как дети Рождеству.

На утренней игре мы переживали за одну команду, но уже после обеда болели против друг друга.

Никогда я не испытывал такого идеального чувства товарищества. Мы смеялись, ругались,

швырялись чем попало, безостановочно пили пиво. Ближе к финалу Мэтт счастливо вздохнул,

откинулся рядом со мной на спинку дивана и сказал:

– Теперь каждое воскресенье я здесь.

– Не забудь, по понедельникам тоже есть игры.

Глава 14

Обычно я езжу на работу и обратно на велосипеде, на машину пересаживаюсь, лишь если

выпадает снег. Не берусь утверждать, но подозреваю, именно это помогает оставаться в хорошей

форме и не толстеть. Большую часть времени я наслаждаюсь поездками, но сегодняшний день стал

исключением. К вечеру поднялся ветер, предвестник грозы – частого явления в Колорадо в начале

сентября. Холодный ливень ограничил видимость на дороге. Вдобавок ко всему, на обратном пути

требовалось заскочить в гастроном – в холодильнике у меня мышь повесилась. Но из-за мерзкой

погоды хотелось только одного – как можно скорее попасть домой и обсохнуть.

Может, Мэтт сегодня меня навестит и мы закажем пиццу?

Я изо всех сил крутил педали, опустив голову, когда меня сбил автомобиль. Спасло меня то, что

тот медленно выезжал с парковки. Водитель ловил мух, болтая по телефону, как обычно и

предсказывала Лиззи. Надеюсь, теперь она счастлива.

Удар пришелся по левой стороне, я приложился головой о передний бампер и вылетел на

проезжую часть. Позже я понял – мне крупно повезло, что на дороге не оказалось встречных машин.

Я прокатился пару метров и остановился на разделительной полосе.

– О черт! Я тебя не заметил, прости! Ты цел? – Водитель выскочил из машины и навис надо мной.

Я узнал его – Джейсон, хотя мои сведения о нем ограничивались лишь именем.

– Кажется, со мной все в порядке. – На самом деле, я понятия не имел и ошеломленно пытался

установить повреждения. Похоже, ничего не болело, но ведь это еще не показатель.

– Лучше отвезу-ка я тебя в больницу.

Удивительно, но выглядел Джейсон ничуть не лучше меня.

– Думаю, я цел. – Вообще-то, меня больше беспокоило состояние велосипеда.

– У тебя кровь у виска.

Я потрогал левое ухо и посмотрел на окровавленную ладонь, которую быстро омыло дождем.

– Дерьмо. – Вся рубашка и тротуар подо мной были красными.

Джейсона начало трясти:

– Я отвезу тебя в больницу.

И тут пришла боль. Оставалось лишь решить – дождаться скорую или поехать в госпиталь на его

машине. Я выбрал Джейсона.

– Рана выглядит страшнее, чем есть на самом деле. – Сообщил доктор. – Конечно, если бы вы

надели шлем, перед тем как сесть на велосипед, отделались бы лишь ушибами и царапинами, но вы

разбили голову. – Знаю, он абсолютно прав. Хуже того, наверняка Лиззи, мама и Брайан прочтут мне

такую же лекцию раз сто. – Никаких признаков сотрясения, поэтому мы сейчас обработаем раны,

наложим повязки и отправим вас домой. Есть кому позвонить, чтобы вас забрали?

– Да.

– Хорошо. Я выпишу вам оксикодон.

– Ненавижу. У меня от него зуд.

– Довольно распространенный побочный эффект. Вы предпочли бы викодин?

– Определенно.

– Одну таблетку примете сейчас и еще одну перед сном. Но только сегодня. Назавтра болеть будет