Текст книги "София: тернистый путь феи (СИ)"

Автор книги: Мари Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Утро приходит так быстро, что кажется, будто я вообще не ложилась спать. Рассвет пронизывает башни замка рыжими лучами солнца, заглядывает он и ко мне, солнечными зайчиками играя на ковре и стенах. Я прячу голову среди груды подушек, не желая просыпаться. Мне в моей кроватке слишком хорошо! Зеваю, потягиваюсь и высовываю нос, одним проснувшимся глазом поглядывая на потолок. Пора вставать. Мне нужно успеть разобрать вещи, а потом у меня первый урок с моей ученицей.

Привожу себя в порядок, прихорашиваюсь. Верчусь перед зеркалом, пытаясь уложить в прическу непослушные кудряшки. Отражение в зеркале мне нравится. Вполне симпатичная феечка. Нет, не феечка, а учительница. Здесь никто не должен знать, что я не совсем обычный человек. Ни к чему это! Испугаются или не поверят, или хуже того, примут за ненормальную и выгонят. Пусть лучше никто ничего не знает, так будет спокойнее. Ведь и я сама еще совсем недавно ничего не знала.

Достаю вещи из сундука, начинаю расставлять книги, по-хозяйски перекладываю вещи на полках. Мне хочется поскорее обосноваться в этой уютной комнатке. Пусть здесь все будет по-моему, так, как мне нравится. Утреннее солнце наполняет комнату, от чего кажется, что все здесь излучает свет. Отодвигаю шторы на окнах пошире и вновь любуюсь округой. Такое утро я вижу впервые! Лес наполнен гомоном птиц, воздух, согретый утренним солнцем, пахнет травами и медом, а небо такое чистое и безоблачное, что веришь, будто до него можно дотянуться руками. Что-то произойдет, моя жизнь скоро изменится. Я чувствую это!

Стою возле окна, заворожённо глядя в даль. Так хочется взглянуть на все это поближе, пробежаться по мокрой от росы траве, которая к полудню успеет высохнуть и под лучами палящего солнца изумрудными нитями будет пригибаться к земле, источая пряный аромат, дойти до змейки-речки, спрятавшейся на опушке, нарвать букет из полевых цветов, слившихся в разноцветный ковер у леса. После урока я обязательно выйду, в четырех стенах мне не усидеть.

Не успеваю я развесить платья в шкафу, а в дверь уже стучит Герда, приглашая меня к завтраку.

Завтрак подают в большой парадной зале. Во главе стола господин и госпожа. Немного удивляюсь, не увидев их дочь. Хотя, еще довольно рано и девочка, вероятно, спит. Хозяйка приглашает меня за стол.

– А где же моя ученица? – из любопытства спрашиваю я.

– Элиза встает позже, к завтраку ее не разбудить. Так что можете не торопиться, Софи. Вы успеете позавтракать и осмотреть комнату для занятий, а к этому времени наш маленький совенок проснется. А с завтрашнего дня будем приучать ее вставать раньше, ей нужно привыкать к дисциплине.

Подают кашу, гренки и чай. Я рада всему, в этом доме мне все нравится. А больше всего мне нравится, что меня пригласили за стол, а не прислали служанку с подносом в мою комнату, оставив кушать в одиночестве, как было в доме прежней хозяйки. Госпожа доброжелательна ко мне, барон сдержан и спокоен, но заметно, что он тоже рад моему приезду.

– При незнакомых людях Лиза обычно хорошо себя ведет, кажется застенчивой и такой тихой, а когда посторонних нет, ох! – вздыхает барон.

Жена в этот момент смотрит на с долей осуждения, будто говоря взглядом: "Ты сам ее избаловал!"

После завтрака мадам Айрин провожает меня в комнату для занятий. Это просторное помещение с высокими, почти до потолка, окнами, в центре которого расположился большой письменный стол, а возле стен – шкафы с книгами, диванчик и пара кресел. На столе стопки книг и тетрадей, чернильница, разноцветные карандаши, краски и кисточки. Почему-то принюхиваюсь, разглядывая эти сокровища. Запах дерева, графита, красок и шуршание бумаги напоминает о чем-то до боли знакомом, о чем-то, что было совсем давно, но так до конца и не стерлось из памяти...

Мой первый день в пансионе. Тогда я была не старше моей ученицы. Маленькая, напуганная и совсем растерянная. Дядя привез меня в пансион перед самым началом учебного года, передал под опеку воспитательниц и сразу же уехал, сухо попрощавшись со мной. Помню, как я стояла посреди длинного коридора, озираясь по сторонам и осторожно вытирая набежавшие слезы, чтобы никто не смог заметить, что я плачу. Плакс нигде не любят, этот урок я усвоила еще в доме дяди. Его дети были постарше меня, и постоянно меня дразнили, если я пускала слезу. Пансион казался мне огромным, он был наполнен шумом, голосами, топотом сотен детских ног. Мимо меня пробегали девочки, которые уже учились здесь, а я не решалась ни с кем заговорить.

– София, теперь это твой дом. Здесь ты будешь жить и учиться. Обещаешь, что будешь прилежной? – спросила меня женщина с необычными глазами разного цвета.

– Да, мадам, обещаю. – тихо ответила ей.

– Как странно! – подумала в тот момент я. – Разве такое бывает, чтобы один глаз у человека был голубой, а другой – карий?

Конечно, я ничего такого ей не сказала и лишь пообещала, что буду усердно учиться. Впоследствии, я часто видела эту женщину на уроках, мадам Сусанна оказалась одной из преподавателей. Со временем я привыкла к ее необычной внешности, перестала воспринимать как что-то странное. Мадам Сусанна стала для меня родной, будто я знаю ее всю жизнь, с самого рождения. А еще она очень напоминает мне крестную-фею из сна. Наверно, потому что тоже говорит мне о моем несносном характере, о том, как важно быть терпеливой, если хочешь работать с детьми. В чем-то она права. Любопытство завело меня так далеко, что я едва смогла спастись из дома мадам Ивонн...

Но это все в прошлом, а сейчас мне нужно готовиться к занятию. И, признаться честно, я волнуюсь. Смогу ли поладить с девочкой? Справлюсь ли? А вдруг мадам решит, что у меня совсем нет опыта, и я не гожусь на роль учителя для ее дочки? Но откуда ему взяться, этому опыту, если я едва получила место гувернантки?

Перебираю учебники, листаю страницы, выбирая, с чего начать первое занятие. Мадам Айрин просила уделить особое внимание изучению иностранных языков. Пока есть время, строившись в кресле, решаю прочесть учебник. Конечно, я помню программу, но мне нужно будет объяснить все так, чтобы ребенок смог понять и запомнить.

За дверью раздается шорох юбок, топот и смех. В комнату входит мадам Айрин, держа за руку девочку, которой на вид не дашь и семи лет. Совсем маленькая, худенькая, белокурая и курносая. Светлые вьющиеся волосы заплетены в косички и убраны в затейливую прическу, но несколько кудряшек, будто нарочно, выбиваются и, словно дразня, колечками прижимаются к лицу. Голубые, как весеннее небо, глаза сверкают любопытством и радостью, а улыбка делает лицо очаровательным. На Элизе надето нежно-розовое платье с воланами, вышитым воротничком и бантиком, в нем малышка похожа на юную принцессу.

– Маленький ангелочек! Какая же она милая! – думаю я, едва взглянув на Лизу.

– Здравствуйте, мадмуазель София! – девочка улыбается, приветствуя меня, а я замечаю, что для безупречной улыбки ей не хватает пары белоснежных зубов. Наверно, выпали недавно. В ее возрасте у меня было так же, и из-за этого я стеснялась улыбаться.

Мы садимся за стол, я начинаю раскладывать учебники, растерянно ища что-то глазами. С чего начать? Мысли теряются, я ужасно волнуюсь. Стараюсь взять себя в руки и сосредоточиться. Открываю первую страницу учебника по иностранному языку, заставляю себя улыбнуться и смотрю на девочку.

– Элиза, ты уже знаешь алфавит? – показываю девочке учебник.

– Да! – весело отвечает она и, показывая пальцем, почти без ошибок называет первые двенадцать букв.

– Молодец! У тебя хорошая память. – вспомнив наставления мадам Сусанны, решаю похвалить ученицу.

"Надо стараться не ругать ребенка, а почаще хвалить, чтобы он чувствовал, что у него все получится, а иначе ученик может замкнуться и потерять интерес к учебе". – эхом звучат в моей голове ее слова.

– Няня учила ее в прошлом году. – тихонько говорит мадам Айрин, наклонившись ко мне.

– А цифры? Можешь посчитать до десяти?

– Да! – девочка начинает бойко считать, загибая пальцы.

– Замечательно! Ты уже много знаешь!

– Может быть мне стоит пока выйти, чтобы я вас не отвлекала? А вы позанимаетесь? – вполголоса спрашивает мадам.

– Нет, останьтесь, пожалуйста! Элизе будет спокойнее, все-таки первый урок...

На самом деле я переживаю не за ребенка, а за себя. Мне тяжело, и я не могу понять, что со мной. Мне даже говорить трудно.

Продолжаю урок, решаю показать девочке несколько картинок из учебника, чтобы ей было легче запомнить слова.

– Смотри, это кошка! Повторяй за мной!

– А я уже знаю, как будет кошка!

– Хорошо. А какие еще слова ты знаешь?

Девочка молчит, пытаясь вспомнить.

– Элиза в прошлом году учила много слов с няней, но ленится повторять и...

– Но, мама! – огрызается девочка и показывает матери кулак. Милая улыбка куда-то улетучивается, и малышка становится похожа на злобного зверька.

– Элиза! – вскрикивает мадам Айрин.

– Элиза, что ты! Разве хорошие девочки так себя ведут? – пытаюсь пристыдить ее.

В ответ Лиза делает такую физиономию, что я не знаю, куда мне смотреть, чтобы не выдать свои эмоции.

Ситуацию удается сгладить, я продолжаю что-то рассказывать, постоянно поглядывая на часы. Большие часы с маятником застыли. Стрелка стоит на месте, совсем не двигается.

По прошествии получаса Лиза сползает со стула под стол.

– Я думаю, для первого раза достаточно, продолжим завтра! У Элизы прекрасная память, думаю, у нас все получится! – обращаюсь к мадам Айрин, в надежде, что она согласится закончить занятие пораньше. Из меня будто выпили все соки, совершенно нет сил.

– Хорошо! – соглашается мадам и уводит свое "сокровище".

Почему мне так трудно? Не понимаю, что со мной происходит.

Аккуратно складываю учебники в стопки и выхожу в коридор. С трудом доползаю до своей комнаты. Не снимая платье, падаю на кровать и тут же засыпаю.

Мне снится сон, очень странный сон, который я еще не видела прежде. Я стою будто в тумане где-то на высоком холме посреди леса. Кажется, облака спустились на землю и в танце кружат возле моих ног. И сквозь туман вижу молодого мужчину, паренька, чуть постарше меня. На нем не то доспехи, как у рыцаря, не то камзол. В тумане вижу совсем смутно. Я не могу разглядеть его лицо, отчетливо вижу лишь глаза. Такие ясные, небесно-голубые глаза. Я знаю, это Он. Тот, кто живет в моем сердце, тот, в чьем сердце живу я. Он не крал мое сердце, я сама его отдала. Все мои чувства, мои мысли принадлежат ему. Наши жизни связаны с самого рождения, судьба ведет нас запутанными дорогами навстречу друг другу. И однажды мы встретимся.

– София! – зовет он, протягивая мне руку, и мое сердце бьётся чаще, когда я слышу его голос.

Я будто знаю его всю жизнь, верю ему, доверяю безгранично, однажды мы станем семьей, единым целым. Рядом с ним мне нечего бояться, он никогда не обманет и не предаст. Я бы даже не побоялась вслед за ним шагнуть в пропасть.

– Где ты? – кричу ему в ответ, но видение пропадает. Я просыпаюсь и понимаю, что это был лишь сон.

Я в своей комнате в замке, нет здесь никакого тумана... И рыцаря тоже нет. Что за глупости в последнее время постоянно лезут мне в голову?

Глава 13

Потягиваюсь в кровати, оглядываюсь по сторонам и пытаюсь понять: сколько же я проспал? Солнце еще высоко, в комнате по-утреннему светло, но свежий, напоминающий вечерний ветерок проникает в приоткрытое окно, шурша шторой.

Приподнимаюсь, пытаюсь встать. Мне лучше, но сил совершенно нет. И куда же делись силы Заставляю себя встать и, слегка пошатываясь, подходу к зеркалу.

На кого я похожа? Растрепанная, помятая, бледная, какая-то измученная... Беру в руки расческу и начинаю приводить себя в порядок. Распускаю прическу, поглаживаю гребнем волосы, поправляю складки платья. И вдруг замечаю, что чего-то не хватает. Что-то не так! Внимательно смотрю на свое отражение и вдруг замечаю... Кулон! Где мой кулон? Хватаюсь за голову. Вспомнила!

Вчера вечером, перед купанием, я его сняла и спрятала возле камина под ковром, а потом забыла надеть. Утром я была так увлечена разбором своих вещей, что даже не вспомнила про него.

Никаких драгоценностей у меня нет, а значит, нет и шкатулки, чтобы их хранить. Вот я и решила его спрятать. Для меня это самая ценная, самая дорогая вещь. Я не думаю, что слуги в этом доме могут воровать, но осторожность никогда не бывает лишней. Тем более, когда кулон еще и магический.

Возле камина наклоняюсь, приседаю на колени и отгибаю край ковра. Вот он! Кулон на месте, никуда не пропал!

Сжимаю его в ладони и чувствую, как сначала по руке, а затем и по всему телу разливается тепло, силы постепенно возвращаются. Завязываю шнурочек на узелок, надеваю кулон и делаю глубокий вдох. Улыбка как-то сама появляется на лице, глаза блестят. Теперь я выгляжу совсем по-другому. И все-таки, что же со мной было? Непонятно как-то. Из произошедшего делаю вывод, что с кулоном мне лучше не расставаться, он меня защищает.

Остаток дня решаю провести в библиотеке за чтением книг и подготовкой к следующему уроку. Сегодняшний урок дался мне довольно трудно. Хоть девочка и схватывает все на лету, с ней все равно трудно, она неусидчивая, постоянно отвлекается. А уж ее выходки! Ее больше чем избаловали...

В библиотеке нежарко, ветер врывается в приоткрытое окно и шуршит страницами лежащей на столе книги. Я устраиваюсь в кресле, подложив под спину мягкую подушку с вышивкой. Книга увлекает меня, и страницы будто переворачиваются сами. Я не замечаю, как подкрадывается вечер, стихает шум, и лучи солнца прячутся за лесом, веером раскинувшись среди деревьев.

– Софи, мы вас везде искали! Скоро подадут ужин, а вас нигде нет! – ворчит Герда, внезапно появившаяся в дверях.

Я с неохотой отрываюсь от книги и, положив в нее закладку из переплетенных нитей, закрываю ее и оставляю на столе.

– Я должна была предупредить, где я, чтобы вы не волновались. – виновато отвечаю ей, но Герда и не думает сердиться. Она добросердечна и тут же забывает о том, что в поисках меня ей пришлось немало побегать по дому, заглядывая в многочисленные комнаты и залы.

Она снисходительно улыбается, глядя на меня, как на несмышленое дитя. Наверно, в ее глазах я совсем глупышка. Сижу в библиотеке, когда все уже собираются ужинать. У меня всегда хороший аппетит, голодная я даже заснуть не могу. А тут целый день ничего не ела и вроде бы не проголодалась. Иду следом за Гердой и вдруг вспоминаю, что нечто подобное со мной уже было... В доме мадам Ивонн, после общения с ее туфлями. Тогда я тоже чувствовала себя очень слабой, и у меня так же пропал аппетит.

Получается, и сейчас я соприкоснулась с чем-то нехорошим? Но где и когда? И с чем или с кем? Об этом лучше подумать на сытый желудок, поэтому спешу к столу.

Запеченное мясо и овощи, какой-то диковинный пирог с ягодами, компот – все выглядит таким вкусным. На кухне в этом доме я еще не была, но стоит туда зайти, чтобы познакомиться с поваром и поблагодарить его.

Малышка Элиза кричит, отказываясь есть овощи. Невкусные они, видите ли! Девочка кривляется, верещит, но родителям в конце концов удается ее уговорить. А мне овощи нравятся, меня и уговаривать не надо.

За чаем беседую с господином и госпожой, и как только служанка забирает Лизу, чтобы уложить спать, я прощаюсь и тоже удаляюсь в свою комнату.

Надеваю легкую белоснежную сорочку и еще долго сижу в кровати, обдумывая, что же из произошедшего за день могло так на меня повлиять. Закат постепенно гаснет, небо темнеет и становится похожим на темное полотно, и лишь кое-где по краям, словно дырочки на ткани, мелькают крошечные звезды.

Я пытаюсь почитать, но мысли сбиваются и путаются, поэтому убираю книгу, тушу свечу и закрываю глаза. Нужно отдохнуть, набраться сил перед новым днем, который вот-вот постучит в окна робким лучиком, зашумит шелестом листьев, запоет голосами сотен птиц.

Утро улыбается мне рассветным солнцем, заполняет мою комнату, не оставив ни единого шанса поспать подольше. Сквозь сон слышу голос петуха, который доносится толи со двора возле кухни, толи из ближайшей деревеньки. А быть может, я еще не проснулась, и он мне просто снится.

Вставать не хочется, но все же я выбираюсь из вороха подушек и подхожу к окну. Широко распахиваю ставни. Нужно впустить утро, легкий ветерок и щебет птиц.

Звеню кувшином и тазиком, весело напеваю и наливаю воду. Прохладная вода освежает, помогает стряхнуть остатки сна. Я вновь верчусь у зеркала, выбираю платье, делаю прическу. Теперь и позавтракать можно! Спускаюсь по лестнице и у входа в обеденную встречаю госпожу Айрин.

– Доброе утро, Софи! Я уже пыталась разбудить Элизу, пока ничего не вышло, но не переживай, после завтрака я обязательно заставлю встать эту маленькую соню! – госпоже, вероятно, неудобно передо мной, но я стараюсь не обращать на это внимание и меняю тему разговора на более безобидную – о погоде.

– Это лето и вправду чудесное! – соглашается мадам, и мы садимся за стол.

После трапезы мадам отправляется будить дочку, а я – готовиться к занятиям. Сегодня хочу уделить время рисованию, это должно заинтересовать Лизу.

Мадам Айрин приводит дочь на удивление быстро. Оказывается, как только мама ушла завтракать, девочка все-таки встала, и к возвращению мадам малышка, не без помощи служанки, конечно, уже была одета и причесана. Посмотрев на Лизу, все же понимаю: девочка явно не в духе! Губки поджаты, она чем-то недовольна.

– Пожалуй, я оставлю вас. У меня очень много дел. – говорит мадам, направляясь к двери.

– Вы нам совсем не мешаете! – сама не зная почему, пытаюсь ее остановить.

– Иди, мама! – командным тоном говорит моя очаровательная ученица, и мадам Айрин удаляется.

Хорошо, хоть кулак больше не показывает!

Я вновь показываю Элизе алфавит и прошу прописать несколько букв. Девочка с неохотой соглашается, на бумаге появляется несколько кривоватых, похожих на покосившийся забор букв.

– Я устала! – говорит девочка и сползает под стол.

– Элиза, вылези, пожалуйста! Давай попробуем записать несколько слов, а потом нарисуем, что они обозначают.

– Рисовать? Я очень люблю рисовать! – девочка хватает листок и чирикает по нему карандашом, выводя одной ей понятные узоры.

– Элиза, смотри! – беру другой листок и сама начинаю рисовать. – Вот это цветок.

Рисую что-то наподобие ромашки, а рядом пишу слово.

– Повторяй за мной! И пиши на своем листочке!

– Не люблю цветы! – девочка берет мой лист бумаги и начинает энергично заштриховывать рисунок. – Вот и нет никакого цветочка! – Лиза довольно улыбается.

– Ладно, хорошо! Тогда давай поучим слова устно! – не сдаюсь я и открываю учебник.

– Кошку ты уже знаешь, а это крыса, а это летучая мышь!

Девочка тут же повторяет, слова отскакивают, как горошины.

– Молодец! – хвалю ее. Хоть что-то...

– Я хочу рисовать! – визжит Лиза, пытаясь сползти под стол.

– Лиза, вылезай! – едва сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее.

– Я не Лиза, я кошка! Мурр-ао! Мяо! Мао!

Звуки получаются у нее очень правдоподобными, и, если бы я не знала, что под столом ребенок, поверила бы, что мяукает самая настоящая кошка.

– Я хочу рисовать! – доносится из-под стола.

– Хорошо, мы обязательно порисуем! Но сначала ты напишешь еще хотя бы две буквы...

Белокурая головка показывается на уровне стола и одобрительно кивает. На бумаге появляются хромоногие буковки. И это уже неплохо! Должна же я что-то показать родителям, если они спросят, чему сегодня научилась их ненаглядная доченька. Ведь если она ничему не научится, кто будет виноват? Малышка Элиза? Нет, конечно! Виновата буду я.

Я отрываю глаза от разрисованных бумажек, смотрю на часы и с облегчением выдыхаю. Время занятия закончилось, я справилась!

– Лиза, на сегодня все, ты можешь отдыхать! Пойдем к маме?

Вместе с Лизой выхожу в коридор, и как только мы подходим к лестнице, девочка, задрав кверху свой маленький носик, неожиданно говорит:

– Мадмуазель София, если бы мне не нравилось с вами заниматься, если бы я не хотела... Никто бы меня не смог заставить! Ни папа, ни мама!

Даже не представляю, что ей ответить. Поэтому молча улыбаюсь и провожаю ее к маме. Не знаю, как воспринимать ее слова. Это комплимент?

Лиза вбегает в гостиную, бросается на руки к маме, которая едва успевает отложить вышивку. Задорно смеясь, девочка хвастается, как много успела узнать на сегодняшнем уроке.

А я, измученная и обессиленная, уползаю в свою комнату. Да, именно уползаю, а не ухожу. Сил нет. Снова! Хотя мне уже и не так плохо, как было вчера. Пытаюсь понять, почему это происходит. Я ни с кем не общалась, никуда не ходила...

Получается, я так реагирую на ребенка? Это невозможно! Разве я раньше детей не учила? Были и похуже дочки барона.

На следующий день иду на занятие, как на каторгу. Неужели все повторится?

За что мне такое наказание?! Если бы у меня был выбор, никогда бы не стала учить Элизу. Права была мадам Сусанна! Чтобы обучать детей нужно огромное терпение! А мне его не хватает...

Мадам Айрин уходит, оставив нас с Лизой одних, и я начинаю занятие. Чтобы уговорить девочку прописать буквы, приходится разрешить ей порисовать мелом на доске. Когда в тетради выстраивается неровный ряд букв, Элиза что-то тихонько шепчет, и я сажусь поближе, чтобы расслышать.

– Мадмуазель София, я хочу рассказать кое-что по секрету. Вы знаете, что у меня есть сто десять друзей?

– Правда? – делаю вид, что поверила. – И кто твои друзья?

– Они невидимые! Я с ними общаюсь. Они рассказывают мне секреты и учат тому, о чем мне не говорят родители. Я никому про них не рассказываю. Однажды сказала кузине, но она не поверила! И мама не верит! Она говорит, что я несу чушь!

– Ну, и фантазия у ребенка! – думаю я, но вслух, естественно, не говорю.

– А сегодня, когда я останусь в комнате одна, у нас с ними собрание... Я должна выучить песню, которую они просили. В этой песне одни только плохие слова!

Что за слова в песне, я уточнять не решилась. Наверно, девочка наслушалась разговоров взрослых, вот и говорит всякие глупости.

– Завтра будет дождь! – говорит Элиза, вскочив из-за стола.

– Почему? – удивляюсь я. На небе ни облачка, солнце палит. Сегодня я снова что-то утомилась, а завтра обязательно хочу выйти на прогулку. С момента приезда мне так и не удалось погулять.

– Потому что я так хочу! Я люблю дождь! – гордо отвечает Лиза и как ни в чем не бывало продолжает выводить буквы в тетради.

После занятия я уже по привычке провожаю ее в гостиную к маме, а сама отправляюсь в библиотеку.

К вечеру погода и вправду начинает портиться. Небо темнеет, покрывшись сероватым налетом дождевых облаков, а к ночи совсем чернеет. После полуночи начинается гроза, от шума которой я и просыпаюсь. Черное угольное небо пронзают серебристые стрелы молний, а гром словно бьет в колокол, с каждым ударом становясь все сильнее. Я невольно вздрагиваю, когда всполохи озаряют комнату. Вот глупышка, грозы испугалась! Свеча давно догорела, а найти новую в темноте слишком сложно. Гром ударяет так сильно, что все вокруг сотрясается. Я вскрикиваю и хватаюсь на кулон, с которым теперь не расстаюсь.

– Хочу, чтобы здесь было светло и нестрашно! – шепчу не только из страха, но и из любопытства. Хочу вновь увидеть магию.

Комната озаряется всполохами, но на этот раз они не серебристые, словно клинок, а сиреневые, напоминающие цветы. Маленькие цветочки начинают кружить в воздухе, мерцают и оседают на занавесках на кровати, продолжая светиться. Я любуюсь волшебством и вскоре засыпаю.

Просыпаюсь, когда в комнате уже совсем светло. Дождь барабанит по окну, будто говоря, что уже давно пора вставать. Я смотрю на занавески и вспоминаю волшебные цветы, горевшие на них ночью. А что, если мне все это приснилось?

С тех пор, как я уехала (или убежала?) от мадам Ивонн прошло около месяца, воспоминания стали не такими яркими, и я уже почти не верю, что все произошедшее было правдой. Лучше бы это было страшным сном.

После всех утренних ритуалов направляюсь завтракать и, едва выхожу из комнаты, в коридоре встречаю Герду.

– Ах, какая страшная гроза ночью была! Как грохотало! А молния! Я, уж думала, пожар будет! – жалуется она.

– Да, действительно! Я проснулась ночью, все вокруг ходуном ходило!

– Ох, не говорите Софи! Там, откуда я родом, верят, что такую грозу насылает ведьма.

Я стараюсь сохранять спокойствие, но в голову мне приходит мысль. Нехорошая мысль!

– А что, если...?