Текст книги "Дыхание ветра"
Автор книги: Мари-Бернадетт Дюпюи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
– Ну да, – пробормотала Эрмин. – Я забеспокоилась, не случилось ли чего с тобой. После того как на меня напали, я, чуть что, сразу теряюсь.
Бетти дала напиться корове и лошади. Хотя она и старалась держать себя в руках, ее движения выдавали сильную нервозность.
– Мимин, это один из моих кузенов. Он живет в Сен-Фелисьене, заехал поздравить меня с праздником. Видишь ли, Жозеф терпеть не может мою родню и меня заставляет сторониться их. Вчера я предупредила кузена, что сегодня буду одна и что он может меня навестить.
– Жозеф слишком далеко заходит, – сказала в ответ Эрмин, которая с трудом поверила в это неуклюжее объяснение. – А ты мне никогда не говорила о своем кузене.
– Да он недавно обосновался в Сен-Фелисьене. Что-то нам с тобой редко удается посудачить, не то, что раньше. Нечасто ты ко мне заходишь, Эрмин.
– Ты права, Бетти. Я как раз хотела пригласить тебя к нам на полдник. Был бы случай потрепаться, как говорит Мирей.
– Как-нибудь в другой раз. Скоро должен подъехать Жозеф с Мари. Главное, не очень распространяйся о моем кузене.
– Хорошо, – пробормотала Эрмин и поспешила уйти, абсолютно уверенная в том, что Бетти обманула ее.
Ей стало грустно, и возникло досадное ощущение, что привычный мир вот-вот обратится в хаос. Увидев, что дети чинно сидят за столом под присмотром экономки, она почувствовала облегчение. В воздухе распространился восхитительный запах растопленного сахара, смешанный с ароматом чая с лимоном.
– Мамочка, Мирей напекла оладий и сдобных булочек, – обратился к ней Мукки, – а я есть хочу.
– Эрмин, звонила мадам, – сказала Мирей. – Ты чуть-чуть не поспела, это было с полчаса назад. Конечно же, я сняла трубку. Твоя мать, похоже, в восторге от Шикутими. Я ей сказала только, что ты ушла с детьми на прогулку.
– Спасибо, Мирей. А больше ей ничего знать и не надо.
Тут Киона посмотрела на нее своими проницательными золотистыми глазами. Эрмин была грустна без какой-либо видимой причины. Киона удержалась от желания подбежать и обнять ее. Она с аппетитом ела теплые оладьи, которые положила ей экономка.
– Мамочка, скажи, ты прямо завтра отвезешь Киону в Роберваль? – стал расспрашивать ее Мукки. – Почему она уезжает? Было бы хорошо, если бы и бабушка с дедушкой с нею познакомились.
– Тала будет скучать без дочки, – ответила Эрмин. – Хорошо, что ты спросил об этом. Мне надо договориться с Онезимом, чтобы он нас довез, а то Симон забрал упряжку.
С этими словами, даже не притронувшись к содержимому своей тарелки, она перенеслась в мир своих невеселых мыслей. Необычное поведение Бетти и ее фальшиво звучащие объяснения неотступно преследовали и тревожили ее. «Боже мой, не могла же Бетти опуститься до того, что завести любовника. Я все это просто-напросто придумала! Учитывая скверный характер Жозефа, ее рассказу можно поверить: конечно же, речь идет о кузене. Но надо будет ее спросить, почему он вышел через заднюю дверь кухни».
Она представила себе непристойную сцену – полумрак спальни и слившаяся в объятиях полуголая пара, причем у женщины черты лица Бетти, а мужчина – тот самый кузен с подозрительным взглядом. Эрмин стало стыдно, она ощутила возбуждение, которое медленно растекалось по телу горячей волной и достигло низа живота. Из этого она заключила, что в ее возрасте вредно жить в разлуке с мужем.
Еще пять лет назад, в Квебеке, явные знаки внимания со стороны импресарио настолько вскружили ей голову, что она позволила себя поцеловать.
«Тошан, мне тебя не хватает, – сказала она себе, на мгновение прикрыв глаза. – Любимый мой, как я хотела бы оказаться рядом с тобой, ощутить на губах твой поцелуй. Ты боялся, что я не буду тебе верна. Такого не случится, но как же мне тебя не хватает!»
Мирей, озадаченная странным выражением лица Эрмин, громко кашлянула. Эрмин вздрогнула.
– Послушай, Эрмин, если есть не хочешь, хоть чаю попила бы, – пожурила ее экономка.
– Да-да! – смутившись, пробормотала она.
Наступило молчание, прерванное стуком во входную дверь. Ворча, Мирей пошла открывать. Она быстро вернулась в сопровождении Пьера Тибо. Молодой человек, держа в руках шапку, в смущении остановился на пороге кухни.
– Извините за беспокойство! – сказал он со своей всегдашней доброй улыбкой. – Эрмин, мне надо с тобой переговорить.
Эрмин поспешно поднялась и провела его в гостиную.
– Что случилось, Пьер? – спросила она. – Надеюсь, ничего плохого?
– И да и нет, – отрезал он. – Я привез сообщение от твоей свекрови. Сегодня утром, спозаранку, я был в Робервале и встретил там вашего соседа Симона Маруа. Они вместе с Мадлен собирались переехать через озеро на собачьей упряжке.
– Это мне известно, – сказала она. – Мадлен надо съездить к своим.
Пьер утвердительно кивнул, а затем добавил:
– Но и твоя свекровь, Тала, уехала с ними. Она просит тебя, пока ее не будет, присмотреть за Кионой.
– Что? Чепуха какая-то. Тала совсем ума лишилась?
Она кусала губы, чтобы не выразить вслух то, что ее тревожило и приводило в полное замешательство. «Завтра возвращаются родители и Луи, – думала она. – Если мама обнаружит здесь Киону, будут ужасные неприятности».
– Можно подумать, что для тебя это проблема, – удивился Пьер. – Еще один ребенок на Рождество – больше радости в доме.
– Конечно! – не стала спорить она. – Не беспокойся, просто я немного удивилась, только и всего. Я благодарна за то, что ты взял на себя труд предупредить меня. Ведь тебе пришлось сделать для этого крюк.
– Я готов на все, чтобы увидеть тебя, Эрмин, – сказал Пьер, не сводя с нее глаз.
Она смутилась, сначала даже не зная, что сказать в ответ, а потом решила свести все к шутке.
– Если бы тебя слышала твоя жена, она бы показала, где раки зимуют, подхалим ты несчастный! Пойдем, выпьешь чая, он еще горячий.
– Нет, лучше я поеду, – ответил он. – А что, Тошан написал тебе?
– Пока нет, но утром звонил по телефону. Счастливо добраться до дома, Пьер! – сказала она твердо. – Я тебя провожу.
Движением руки он остановил ее. Он выглядел очень взволнованным. Эрмин даже не успела повернуться, как Пьер схватил ее за руку.
– Я говорю серьезно, – сказал он глухим голосом. – Ты знаешь, как ты мне когда-то нравилась, и это у меня так и не прошло. Помнишь, как десять лет назад, когда мы уезжали из Валь-Жальбера, я тебя поцеловал? Уже тогда это было серьезно. Эрмин, я думаю о тебе ночью и днем, и, поверь мне, я не преувеличиваю, тот давний поцелуй не дает мне уснуть.
Кроме случая с известным соблазнителем, Октавом Дюплесси, молодой певице никогда не доводилось попадать в такого рода ситуации. Только Тошан признавался ей в своих чувствах, и он стал ее мужем, отцом ее детей. Однако она была достаточно проницательной, чтобы понять, что Пьер говорит искренне. И поэтому у нее не было намерения откликнуться на его признание.
– Ты ставишь меня в неловкое положение! – сказала она. – Будь благоразумен. А кроме того, Тошан – твой друг. Как ты можешь вот так его предавать?
– Я его не предаю, мы пока ничего плохого не сделали, – возразил Пьер. – В любом случае, он меня разочаровал. Ему выпало счастье жить с тобой, так зачем он тогда отправился в армию? Признайся, Эрмин, что он тебя бросил! Такая идет молва в Перибонке. Место твоего мужа – рядом с тобой. Он же оставил тебя, и тебе приходится одной растить троих малышей, а ведь ты только что потеряла грудного ребенка. Согласись, это некрасиво с его стороны. Не я один так думаю.
Эти слова разбередили едва затянувшуюся рану. Вся дрожа от волнения, Эрмин старалась не выйти из себя.
– Пьер, тебя это не касается! Если даже Тошан и поступил неправильно, не тебе обсуждать его решение, ты просто пытаешься опорочить его. Если хочешь знать, я восхищаюсь тем, что у Тошана хватило мужества пойти в армию. Он будет сражаться за то, что ему дорого: за равенство людей и за справедливость. Индейцы в этой стране многое пережили в прошлом, да их и сейчас презирают, обращаются как с париями. Так что не трать попусту силы, не старайся увлечь меня красивыми речами – я обожаю своего мужа. А теперь тебе лучше уйти.
– Эрмин, многие женщины слепы от любви, как и ты. Да, я ухожу, но подумай о том, что я тебе сказал.
– А ты, Пьер, не забудь про обручальное кольцо, которое носишь на пальце, и о своих четверых детях.
Пьер постоял в нерешительности, потом бросился к ней и обнял. Словно голодный, он зарылся лицом в ее волосы, а затем слегка укусил за шею.
– Да ты совсем рехнулся! – воскликнула она и оттолкнула его. – И чтобы впредь такого не было!
– Брезгуешь! Наверное, с другими ты не столь сурова. Ты думаешь, я слепой? В последний раз, когда я был здесь, ты с дрожью в голосе пела для Лафлера. Он, конечно, славный малый, да только у него мозги вместо мускулов.
– Бедный мой Пьер, мускулы – это не самое главное. И я запрещаю тебе нести всякий вздор. Уходи! Тебе должно быть стыдно!
Не сказав ни слова, он вышел с застывшим лицом. Эрмин не могла вернуться в кухню и опустилась на диван. Сердце громко стучало. Она с жаром защищала Тошана, однако во многом была согласна с Пьером.
«Боже мой! Дай мне силы отрешиться от сомнений, – взмолилась она. – Не знаю почему, но я все чаще и чаще думаю об Овиде. Прошлой ночью он мне даже приснился. Пьер не ошибся, мне действительно хотелось петь для него. Если, по воле случая, я снова встречу его, то постараюсь вообще не общаться или держаться с ним холодно и на расстоянии. Но разве я во всем этом виновата? Испытания следуют одно за другим, у меня нет времени ни передохнуть, ни вновь поверить в свое будущее. Неожиданно Тала решает следовать за Мадлен, неизвестно куда. Я послала Симона на другой берег озера Сен-Жан, завтра вечером он должен привезти моих родителей из Роберваля. А Киона? Как объяснить матери ее присутствие здесь? Конечно, Бетти могла бы взять ее к себе. Нет, я не хочу с ней расставаться».
Она сидела, охваченная мрачными мыслями, как вдруг дом буквально задрожал от мощного порыва ветра. Эрмин пришла в себя, встала и подошла к окну. Снег валил крупными хлопьями.
– Мимин? – раздался тихий голосок.
– Да, Киона.
Киона взяла ее руку в свои, погладила ее пальцы. Эрмин нагнулась и поцеловала девочку в лоб.
– Мимин, тебе грустно? Мне тоже. Я думаю, что моей рождественской елочке одиноко в Робервале, потому что мамочки там нет.
– Скажи-ка, ты что, подслушивала наш с Пьером разговор?
– Нет, я полдничала, вдруг все потемнело, и я увидела, что моя мама сидит в санях вместе с Мадлен. Мимин, я не нарочно это делаю!
Эрмин взяла Киону на руки и прижалась щекой к ее щечке. Так они и застыли, не произнося ни слова, умиротворенные.
«Сестра ты моя дорогая, мой чудесный ангелочек, – думала Эрмин, – пока ты рядом со мной, у меня достанет силы духа».
* * *
Наступала ночь. Эрмин, сидя в кресле между большой чугунной печкой и зажженной елкой, листала какой-то журнал. Дети играли на ковре с огромным количеством деревянных кубиков, которые по воле их воображения превращались в очередные шаткие сооружения. Из патефона звучали рождественские песнопения. Вкусный запах тушеных овощей разносился по хорошо протопленному дому. За окном, не переставая со вчерашнего дня, продолжал валить снег.
«Как здесь спокойно!» – подумала Эрмин.
Галдеж на крыльце нарушил гармонию, которой она наслаждалась. Тут же из коридора раздался топот, сопровождаемый громкими криками, и в гостиной появился Луи с красными от мороза щеками и в припорошенной снегом одежде.
– Вот и мы! – с ликованием воскликнул мальчуган. – А грузовик Онезима застрял и дальше проехать не может. Онезим ужасно ругается. «Эта чертова телега дала дуба!»
Забавно было слышать ругательства, расхожие в районе озера Сен-Жан, из уст ребенка, однако Эрмин сделала ему страшные глаза. И в тот же миг ее охватило чувство, близкое к панике, поскольку появление Луи предвещало другое появление. Оно не заставило себя ждать: в меховой шляпе и шубе в комнату вошла Лора.
– Эрмин, я жду от тебя объяснений! – не медля, воскликнула она. – Что за глупость – посылать за нами Онезима Лапуанта в роли шофера! Его жуткая машина заглохла, и нам не меньше десяти минут пришлось пробираться пешком, а снега – выше щиколотки. Твой бедный отец нагружен, как верблюд. Где Симон? Я ему заплатила вперед за обратную дорогу.
– Добрый вечер, мама! – отвечала Эрмин, обнимая ее. – Я сделала все, что могла. Главное, что вы добрались до дома.
Лора еще не увидела Киону, а вот Луи смотрел на нее с изумлением. Он узнал в ней ту самую девочку, чье красивое, озаренное светом лицо он разглядел в окне дома в Робервале.
– Ты случайно не ангел? – пробормотал он, прикасаясь к ее волосам.
Она тоже смотрела на него словно зачарованная. Лора, разгневанная донельзя, не обратила никакого внимания на группу детишек, она вглядывалась в лицо Эрмин, словно желая удостовериться, что та действовала злонамеренно.
– Мама, я расскажу тебе обо всем, что здесь произошло, – примирительным тоном сказала Эрмин. – Не распаляйся! Выпало много снега, и Симон не смог проехать по региональному шоссе. Снимай шубу и, прошу тебя, успокойся.
Тут вошел Жослин, собираясь отнести в кабинет пакеты, которые он не без труда донес до дверей.
– Какое это облегчение – оказаться наконец-то дома, – проворчал он. – Эта поездка в Шикутими – большая глупость.
– Не можем же мы круглый год сидеть в Валь-Жальбере, как в тюрьме, – возразила Лора; глаза ее при этом метали молнии.
– Несомненно, но в таком случае тебе надо делать все покупки летом, а не в декабре, – с укором ответил ее муж.
– Добрый вечер, папа, – сказала Эрмин, обнимая отца.
Жослин нежно прижал ее к себе. Ему хотелось только одного: влезть в свои домашние тапочки и отдохнуть. Он раньше жены заметил присутствие Кионы.
– Но что это… – воскликнул он.
Лора с любопытством проследила за его взглядом и увидела золотистую головку и расшитую бисером одежду из оленьих шкур. В изумлении она решила поначалу, что у нее нечто вроде галлюцинации, потом произнесла очень тихо голосом, в котором сквозил ужас:
– Эрмин, как ты посмела так поступить со мной?
Молодая женщина подметила два утешительных момента. Во-первых, ее мать ни на секунду не усомнилась в том, что эта девочка – Киона; а во-вторых, она понизила тон, явно стараясь удержаться от скандала.
– Отец и ты, мама, проходите в кабинет, – шепотом сказала она. – Мне надо с вами поговорить. Держитесь естественно – другого выхода нет. Дети не должны расплачиваться за ваши ошибки.
Эти слова в корне пресекли малейшие возражения. Лора и Жослин не стали спорить и прошли вслед за дочерью в кабинет. Здесь Эрмин в нескольких словах энергичным тоном обрисовала им создавшуюся ситуацию, хотя ей пришлось солгать только в одном. Не желая пока посвящать их в тайну необычного дара Кионы, она сказала, что Мадлен получила по почте, так сказать, с запозданием, сообщение о том, что ее брат серьезно болен.
– Допустим, – с яростью в глазах сквозь зубы процедила Лора. – Тале пришлось сопровождать свою племянницу, и так далее, и тому подобное, но прежде ты, Эрмин, воспользовавшись моим отсутствием, пригласила этого ребенка в мой дом. И при этом ты прекрасно знала, что твоя свекровь когда-то обещала мне, что Луи и Киона никогда не встретятся.
– Мама, ты все переворачиваешь с ног на голову, как тебе выгодно, – отрезала Эрмин. – Условие было только одно – они не должны узнать о родственных связях между собой. Согласись, что, если ты будешь вести себя нормально, никакого риска нет.
Жослину не хотелось вмешиваться в разговор. Лора ткнула указательным пальцем в грудь дочери:
– Эрмин, ты не можешь себе представить, какому испытанию ты меня подвергаешь. Я должна терпеть под своей крышей плод прелюбодеяния, ребенка той женщины, которую я с полным правом могу считать своей соперницей. Да, пять лет назад я навестила Талу в больнице в Робервале и мы расстались достаточно мирно, но ясно одно: я не стану терпеть в доме эту рыжую.
На этот раз возмутился Жослин. Он смерил жену с ног до головы возмущенным взглядом.
– Киона не рыжая, у нее великолепные золотистые волосы, скорее даже белокурые, такого оттенка, который называется венецианским. Лора, Эрмин права. Если ты будешь относиться к этому просто, не возникнет никаких досадных неприятностей. Я, например, очень рад, что малышка живет у нас дома.
– А я прошу у тебя прощения, мама, за то, что без спроса пригласила девочку сюда, – добавила Эрмин. – Просто представился удобный случай. Я сказала ей, что она увидит Валь-Жальбер и водопад Уиатшуан.
– Подумать только! Пятилетний ребенок жаждет увидеть этот опустевший поселок и какой-то там водопад, который уже почти замерз? Эрмин, от этого получаешь удовольствие только ты сама. Тебе совершенно наплевать на то, что мне это не нравится. Я бы все равно об этом узнала – Мирей проболталась бы. Я так полагаю, что все уже видели ее, твою Киону! Маруа, Лапуанты…
– Я представила ее как дочку Талы и сестру моего мужа. Один Симон знает правду. У меня не было выбора, потому что я должна узнать, кто напал на меня.
– Браво! – разбушевалась Лора. – А он все расскажет своим родителям.
– Симон умеет держать язык за зубами. И потом, мама, перестань кричать, не то дети быстро окажутся в курсе дела. Не устраивай из этого трагедии. Киона вернется к матери, как только это станет возможно. Сделай над собой усилие, постарайся обращаться с ней ласково, чтобы у нее не возникало лишних вопросов. Кроме того, отец сказал тебе: он доволен, что она здесь. Если ты его любишь, дай ему порадоваться вместо того, чтобы донимать его своими упреками.
Жослин счел необходимым подтвердить слова дочери и с горячностью произнес:
– Это правда!
– Что ж, радуйся! – со злостью выпалила его жена. – Ты думаешь о том, что сможешь теперь вволю налюбоваться плодом своей связи с индианкой, а я полагаю, что тебе это удастся сделать лучше, если ты будешь спать на диване в гостиной.
– Лора, дорогая, – возмутился он, – ты не можешь выгнать меня из супружеской постели. Я и так весьма обижен тем, что в отеле в Шикутими мы жили в разных номерах.
Эрмин пользовалась репутацией человека снисходительного, спокойного, уравновешенного. Однако такая несправедливость возмутила ее. Она в упор посмотрела на мать:
– Ты меня огорчаешь, мама. Как ты смеешь так обращаться с отцом? Для чего ты строишь из себя оскорбленную светскую даму – чтобы забыли о твоем прошлом? Сколько раз мне напоминать тебе об этом, просить вести себя естественно и проявлять сострадание? И я предупреждаю: если Киона услышит двусмысленное замечание, если она почувствует, что ее считают в доме лишней, то я вместе с детьми уеду встречать Рождество в «Château Roberval», не жалея своих сбережений.
Лора побледнела и опустилась на стул. В ее глазах стояли слезы.
– Ты не сделаешь этого, – запротестовала она. – Я проделала такой путь до Шикутими, чтобы купить тебе подарок, да, именно тебе! Утомительная дорога, долгий путь в поезде. Я утешала себя тем, что встречу Рождество без посторонних, по-семейному.
– Что ж, все зависит только от тебя, мама! И последнее: даже с Кионой мы все равно соберемся по-семейному. Она мне сводная сестра, сводная сестра Луи и Тошана, тетя Мукки и девочек.
Лора заткнула себе уши, только чтобы не слышать этого перечня. Но тут, без стука, вбежала перепуганная Мирей.
– Эрмин, быстрее, Киона лежит без сознания, как мертвая. Господи Иисусе, помоги нам! Месье, позвоните в Роберваль врачу!
Эрмин бросилась в гостиную. Мукки, Мари, Лоранс и Луи с ужасом смотрели на Киону, безжизненно лежащую возле елки.
– Дорогая, ангелочек ты мой! – став на колени и приподняв голову девочки, простонала Эрмин. – Мукки, принеси воды и сбегай скажи дедушке, что не нужно звонить врачу. Киона сейчас очнется.
Лора, словно окаменев, безмолвно стояла в нескольких шагах от них, и только странный ритмичный звук вывел ее из оцепенения: у Луи от ужаса стучали зубы. Он в самом деле подумал, что Киона умерла прямо у него на глазах.
– Будет, будет, сокровище мое! – успокаивала его мать, прижимая к себе. – Не надо бояться, ничего страшного, ей просто стало дурно. Мимин и Мукки ухаживают за ней.
Киона очнулась и открыла глаза, когда Эрмин смочила ей виски и шею холодной водой. Она полностью пришла в сознание и заплакала.
– Мимин, Мимин! – позвала она.
– Я здесь, дорогая моя девочка, сейчас перенесу тебя к себе в комнату.
Мертвенно-бледный Жослин в полной растерянности бессмысленно размахивал руками. Экономка, которая давно уже все поняла, успокаивала его, похлопывая по плечу.
«Бедный месье! Он еще сдерживается, – подумала она. – Лучше бы ему в открытую играть свою роль отца».
– Боже мой, мне кажется, этот ребенок страдает от нервного заболевания, – сказала Лора, стаскивая кожаные перчатки. – Дети мои, не делайте таких скорбных лиц, ваша подружка скоро поправится.
Близнецы схватили Луи за руки, чтобы увести его играть, а Мукки в задумчивости остался стоять на месте. Наконец, он пристально посмотрел на Лору, а затем спросил:
– Бабушка, ты сердишься? Мамочка нам запретила говорить с тобой о Кионе, теперь она здесь и ты рассердилась?
– Вовсе нет, мой мальчик, – сказал ему в ответ Жослин. Он сел на диван, держась рукой за сердце, которое разрывалось от боли. – Бабушка устала и немного удивилась. Лучше расскажи нам, чем вы сегодня занимались.
Все еще озабоченный Мукки нехотя начал рассказывать о большой прогулке по Валь-Жальберу. Лора уселась подальше от мужа. Ей дышалось легче, так как Кионы больше не было в ее поле зрения. Мирей предложила подать чай. Это походило на затишье среди бури.
На втором этаже Эрмин все никак не удавалось успокоить Киону. Девочка в панике всхлипывала, глаза ее были широко раскрыты, она хрипло дышала.
– Дорогая моя, прошу тебя, скажи мне, ну что такого ужасного ты увидела? – умоляла Эрмин. – Для тебя нет никакой угрозы, ты на моей кровати, в нашем доме. Сегодня вечером я ни на минуту не оставлю тебя одну. Мирей принесет нам поесть. Ну скажи же, Киона!
Девочка изо всех сил старалась унять дрожь. Задыхаясь, она пробормотала жалобным голосом:
– Они убили Дюка! Мимин, я любила Дюка, и ты тоже любила его. Бедный Дюк!
– Собаку Тошана? Нашего Дюка? – спросила Эрмин, которая уже не сомневалась в том, каким будет ответ. Раз Киона так бурно отреагировала, значит, она видела эту жуткую сцену. Она обняла малышку и стала осыпать ее ласками, сама содрогаясь от плача.
– Дорогая, больше никто не погиб? – волнуясь, спросила она. – А кто убил Дюка?
– Злой мужчина. Он выстрелил в него. Дюк завыл и упал на снег.
Больше говорить Киона не могла. Она громко рыдала. «Боже мой, защити нас, – молилась Эрмин. – Это была всего лишь собака, но Тошан так привязан к Дюку. В конце концов, чего хотят от нас эти люди?» Она вдруг почувствовала себя безнадежно одинокой, лишенной защиты мужа, ласки Мадлен и веселости Шарлотты.
– Хочу к маме, – захныкала Киона.
– Она очень скоро приедет, дорогая, – успокоила ее Эрмин, стараясь, насколько могла, придать уверенность голосу. – Раз ты видела это печальное событие, смерть нашего бедного Дюка, может быть, и Тала заметила тебя.
– Может быть, – неуверенно сказала Киона.
Совершенно убитая Эрмин раздела девочку плохо слушающимися руками и уложила в постель. Неожиданно ей в голову пришла мысль.
– В Квебеке я купила тебе подарок на Рождество, – объявила она, роясь в нижнем ящике шкафа, – но лучше я вручу тебе его сейчас.
Она положила перед Кионой довольно толстый пакет в розовой бумаге, перевязанный золотистой лентой. Все еще шмыгая носом, Киона открыла его и достала великолепного плюшевого медведя.
– Ой, какой красивый! – восхитилась малышка. – И такой мягкий!
– У него шерстка из мохера, такой особой, шелковистой шерсти. Посмотри, какие у него глаза и нос, они стеклянные. Он будет с тобой и днем, и ночью. Он тебе нравится?
– Да, нравится!
Киона прижала к себе плюшевого медведя и потерлась щекой о бежевую шерстку.
– А какое имя ты выберешь для него?
– Дюки! И он всегда будет со мной, Мимин. Спасибо, спасибо!
– Я рада, что тебе нравится мой подарок. Я купила еще четырех мишек, немного поменьше: коричневого для Мукки, серого и бежевого для близняшек, а для Луи смогла найти белого. Так что здесь, в Валь-Жальбере, обоснуется большая семья плюшевых медведей.
– Луи сказал мне, что ты его старшая сестра, – сообщила ей Киона. – Он такой милый, он гладил меня по волосам. Как я хотела бы, чтобы ты была и моей сестрой!
Эрмин боролась с собой изо всех сил, чтобы не сказать девочке правду. Она чувствовала, что для этого еще не наступил подходящий момент.
– Но я жена твоего брата, поэтому и твоя сестра, – заявила она, смеясь и плача одновременно. – Моя малышка, как я испугалась за тебя! Я так хотела бы освободить тебя от видений. Увы, я не знаю, как это сделать! Послушай, я спущусь на несколько минут сказать всем, что тебе стало лучше, и пожелать спокойной ночи родителям. Моя мама позаботится о Мукки и близнецах. Я сразу же вернусь, обещаю!
Киона с улыбкой кивнула и закуталась в одеяло, плюшевый медвежонок лежал у нее на подушке. Не успела Эрмин выйти из комнаты, как девочка уже спала.
