355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарита Полякова » Принц Густав. Выжить и победить (СИ) » Текст книги (страница 18)
Принц Густав. Выжить и победить (СИ)
  • Текст добавлен: 7 сентября 2021, 14:32

Текст книги "Принц Густав. Выжить и победить (СИ)"


Автор книги: Маргарита Полякова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17

Густав

Зря я сомневался в шведах. Очень зря. Победы принесли им уверенность, а смерть Кшиштофа Радзивилла сказалась на боеспособности поляков не лучшим образом. Теперь даже жалование не с кого было требовать! И вдохновлять на сражения некому. Новый лидер так и не появился, ибо на данную должность оказалось множество претендентов.

Я всегда полагал, что одних только амбиций для победы недостаточно. Нужны знания, умения и опыт. Но поляки, похоже, не разделяли мою точку зрения, искренне полагая, что «любой гасконец с детства академик». Впрочем, их бесконечные свары были нам только на руку, поскольку теперь мы шли от победы к победе. Братья Кетлеры помешать нам тоже не могли. Да и не больно старались, если честно[27]27
  В РИ, в 1603 г. во время польско-шведской войны, Вильгельм собрал войско, но напасть на шведов так и не решился. Сборы же назвал учебной тревогой и проверкой лояльности. Фридрих принимал участие в битве при Кирхгольме, командовал отрядом в 600 всадников. Но судя по тому, как легко его подвинули из Курляндии в пользу брата, талантами в военной сфере тоже не отличался.


[Закрыть]
.

В результате военных действий, Ливонское королевство приросло Курляндией, а шведы дошли-таки до Городно. Похоже, Неман все-таки станет границей. По крайней мере, на ближайшее время.

Речь Посполитая войну на два фронта вести не могла. Даже на основном русском направлении дела у них были не очень. Похоже, им все-таки не хватало короля, способного держать в узде гордую и норовистую щляхту. В результате, не получилось собрать силы в единый кулак, а русские пользовались ситуацией и множили на ноль разрозненные отряды.

Трудностей, разумеется, хватало. Поляки, которые притащились в столицу вместе с первым Лжедмитрием, не хотели так просто отступать. И на арене появился Лжедмитрий III.На сей раз, без моего участия. Хотя… его даже иезуиты не поддержали. Поняли, что шикарная идея превращается в фарс.

Сдаться они, конечно, не сдались. Полагаю, предпримут еще множество попыток обосноваться в России. Но вовремя отступить – это тоже полезное умение. Собрать силы, проанализировать ошибки и выстроить новый план. Но уж точно не долбиться, как баран, в новые ворота.

К моему удивлению, в России нашлись те, кто Лжедмитрия III поддержал. В смысле не поляки, а местные оппозиционеры. Полагаю, самый последний валенок понимал, что перед ним стопроцентный аферист. Но в борьбе за власть не брезгуют ничем.

Мне даже интересно стало – откуда взялся этот новый претендент на престол? Может, это тот, кто в моей ветке истории был вторым? Колесо истории – штука мощная. Вполне могло повернуться самым непредсказуемым образом. Про второго Лжедмитрия я помнил только то, что он был. И что отирался где-то возле Тушино. Или Тушинский вор – это уже третий кандидат в цари?

В этой ветке истории супостат засел под Вязьмой. Причем вел себя так, что местное население, изначально довольно равнодушно отнесшееся к смене власти, стало бунтовать. Да и то сказать – свита у третьего кандидата в Дмитрии собралась такая, что клейма ставить негде. Помимо поляков к нему прибились остатки войска Болотникова и множество авантюристов, желающих погреть руки во время военного конфликта.

Возможно, если бы в России не было царя, история пошла бы другим путем – сходном с тем, как это было в знакомой мне реальности. Однако царь был. И легитимность Скопина-Шуйского сомнению не подвергалась. Там и с происхождением все в порядке было, и на трон он не сам себя посадил, и даже мог считаться полноправным преемником Годунова, женившись на его дочери.

Добавим к этому личную храбрость (что в начале 17 века очень много значило), удачливость (что тоже немалую роль сыграло), ну и слухи, которые зарождались и гуляли не просто так, а по утвержденному плану. В итоге, царь получался мудрый, справедливый, насквозь законный, а кто идет против него – враги и супостаты. Ату их!

Дополнительным плюсом стало то, что в 1607 году Ксения родила наследника престола. Москва, позабыв о войне, праздновала это событие чуть не неделю. Давненько в городе не случалось подобных событий – Годунов-то вступил на престол, имея уже взрослого сына.

Скопин-Шуйский в это время, додавив супостата под Вязьмой, двинулся на помощь Смоленску, но соответствующее письмо супруге отправил. И с поздравлениями, и с ценными указаниями. Я, услышав новости, только убедился в том, что колесо истории – штука неповоротливая. Похоже, на Руси все-таки будет царь Василий IV. Если, конечно, Михаил Васильевич сможет удержать шапку Мономаха.

Пока, вроде бы, у него всё получалось. Осознав, с какой скоростью он рвется к Смоленску, я даже забеспокоился. Надо что-то с Оршей решать. Неофициально – у нас давно уже крепкие торговые связи. Но включить ее в состав Ливонского королевства я не решался, опасаясь реакции поляков. Но теперь-то можно! И даже нужно! А то, если я заторможу, русские успеют первыми. И доказывай потом, что ты тут раньше стоял, и просто отошел ненадолго.

Нет уж, пусть дальше своим маршрутом движутся. Могилев-Бобруйск-Слуцк-Туров-Киев и дальше до самого Кременчуга. Оттуда воевать Крымское ханство будет куда как удобнее. А я уже намекал на свою помощь, если русский царь затеет-таки войну в том направлении. В обмен на конкретные плюшки, само собой.

Во-первых, я хотел сесть на хвоста тем, кто будет добывать на Урале злато-серебро. Постепенное оборудование нормального тракта до нужных мест – за счет российского государства. Охрана и сопровождение – тоже. Так чего бы не присоединиться к хорошем делу? Прибыли-то светят просто сказочные.

Кстати, Скопин-Шуйский, по-моему, поверил в существование драгоценных металлов именно после того, как я начал искать способы присоединиться к разработке и вывозу. Не сказать, чтобы мы с Михаилом Васильевичем хорошо друг друга знали – не друзья все-таки. Но достаточно для того, чтобы понимать характер друг друга. А русский царь уже давно уяснил, что я весьма прижимист, скуп на эмоции и стараюсь просчитывать любое свое действие.

Вывод для него был очевиден – я что-то разузнал о месторождениях. Наверняка Скопин-Шуйский еще в Норвегии наслушался, как мне повезло найти золото и серебро. Да и сам он с моей легкой руки на месторождение наткнулся. Кто-нибудь верит в такие случайные совпадения? Михаил Васильевич – точно нет.

Может, сам по себе он ещё посомневался бы, но рядом с царем продолжал ошиваться Делагарди! И вот он-то уж рассказал все слухи, которые обо мне ходят по Ливонскому королевству и по Швеции. А было их немало. Я сам офигевал, когда они до меня доходили. Дескать, познал я в далекой Италии секретную науку алхимию, и хоть превращать металлы в золото не научился, но зато научился проникать в суть вещей. Неизвестно, что выгоднее.

Вот что неймется этому Делагарди? Его карьерному росту можно только позавидовать. Шутка ли – царев ближник! В Швеции он такого поста не добился бы никогда, так что Якоб держался за свое место зубами. И был истово верен Скопину-Шуйскому. Похоже, в этом варианте истории у него есть все шансы пустить в России корни. И стать, как и многие другие иностранцы, русскими по духу и приносящим пользу и славу своему новому Отечеству.

Я к данному повороту истории отнесся довольно спокойно. Пусть талантливый военачальник работает на Россию, а не против нее, организовывая марионеточное Новгородское государство. Но кто же знал, что Делагарди, набравшись обо мне вздорных слухов, начнет ими делиться со Скпиным-Шуйским?

Русский царь, впрочем, отличался редким прагматизмом. Да, он был порождением своего века, и просто не мог не верить в различные сверхъестественные явления. Но Михаил Васильевич принадлежал к той части людей, которые не страшились неизведанного, а стремились извлечь из него выгоду.

Кто бы мог подумать, что моя репутация тайного алхимика и расчетливого, хитрого лиса заставит Скопина-Шуйского не медлить с поиском золота на Урале. Да если б я его лично уговаривал, и то, наверняка, такого эффекта не добился бы! Кажется даже, русский царь поддался паранойе Делагарди и уверился, что на норвежское золото я его специально навел. С далеко идущими целями.

Я даже получил послание от русского царя, где в основном обговаривалось взаимодействие во время войны с Польшей, а между строк уточнялось – чего мне надобно. Уверять Скопина-Шуйского в своей альтруизме было совершенно бесперспективно. К тому же, это не было правдой в полном смысле этого слова. Но не рассказывать же ему о своем попаданчестве, о влияние Смуты на историю государства Российского и о том, что я реально хотел помочь стране.

Пришлось сочинять письмо в ответ, где говорилось о признании Ливонского королевства в новых границах, о подтверждении льгот русским купцам, а главное – о сотрудничестве против Польши, если она попытается вернуть утраченное. Россия намного ближе к моим границам, и ее помощь могла бы пригодиться. (Тем более, что по эффективности она не будет уступать шведской, но обойдется намного дешевле).

Закинул я удочку и насчет детей герцога Сёдерманландского. А что? Меня в свое время сбагрили в Речь Посполитую, так что зуб за зуб. И я, кстати, поступал милосерднее, ибо детям герцога не придется голодать и чувствовать себя ущербными. Я назначил им неплохое содержание, а Марии Елизавете еще и приданое хорошее обещал.

Михаил Васильевич ничего против не имел. Мои резоны избавиться от возможных претендентов на престол он прекрасно понимал. И осознавал, что получает небольшой рычаг для шантажа Швеции. Мой пример доказывает, что даже если тебя сослали и заставили сменить веру, это не означает, что ты больше неперспективен. Так что кто знает, как повернется колесо истории…

Карлу Филиппу уже 6, а его сестре 11. Сколько еще ждать можно? Пока они еще достаточно юны, чтобы влиять на них в нужную сторону, необходимо их отправить подальше от Швеции. А то «доброжелатели» такого Карлу Филиппу в уши напоют, потом от попыток дворцовых переворотов избавляться устанешь.

– Шведам придется смириться, что их единственный король – Эрик XV, – поддержал мои размышления Густав.

– Им еще со многим придется смириться. Помнишь, Оксеншерна при последней встрече рассуждал, с кем надо породниться в интересах страны? У шведов уже планы и на Эрика, и на Анну.

– Ну, королевские особы не выбирают себе супругов. Всё решает политика.

– Ну, да. Жениться по любви не может ни один король, – согласился я, процитировав старую песню. – И брак по расчету может быть вполне удачным. Нам, во всяком случае, очень повезло с Катариной.

– Тогда что не так? – не понял Густав.

– Наследственность. Я же тебе говорил. Нужна максимально свежая кровь. За Эрика, конечно, придется сражаться с риксдагом, а вот для Анны нужно уже сейчас начинать суетиться.

– Заранее искать ей жениха?

– Нет, выводить из-под шведского контроля. Хочу сделать ее правительницей Норвегии.

– Что?!

– У риксдага, полагаю, будет примерно такая же реакция, – рассмеялся я. – Ты помнишь, сколько лет мы бьемся с ними за Норвегию? Они же обещали признать меня королем, но постоянно оттягивают под тем предлогом, что страна еще не находится под нашим полным контролем. Так что кандидатура Анны для них должна стать приемлемым вариантом.

– За корону Норвегии для себя мы бороться не будем? – недовольно пробурчал Густав.

– А оно тебе надо? Для статуса неплохо, но раз уж обстоятельства так сложились… нужно поиметь с них максимум пользы. Но зато нас, наверняка, поддержит не только риксдаг, но и сами норвежцы. В свое время, датчане лишили Норвегию самостоятельности. Причем совершенно. Не пожелали уступить даже в мелочах. Это было одной из причин того, что местное население нас поддержало во время войны. Особенно после обещаний, что всё будет по-другому.

– Ну, начальство из местных, свои деньги и свои законы у них уже есть, – напомнил Густав.

– Так почему не быть своей королеве? Понятно, что это будет только титул, и что Норвегия не станет независимой страной… однако обеспечить лояльность было бы неплохо. А Анна в будущем вполне может выбрать жениха из представителей местной аристократии. Пусть у нее будет принц-консорт.

– Идея интересная…

– Выборы будущего мужа вообще можно будет в шоу превратить, – занесло меня.

А что? Смотрел я как-то в прошлой жизни китайский сериал, где претенденты на руку принцессы должны были продемонстрировать воинские умения и навыки стихосложения. При всем моем уважении к поэзии, я так и не понял, как умение сочинять стихи может помочь в государственных делах. В русских сказках задания были посложнее – пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю чего. Сразу по множеству параметров жених проверялся.

Но шутки шутками, а думать о будущих браках следовало заранее. В 17 веке это обычное явление. Не только короли, но и самый последний крестьянин норовил выгоду получить, решая судьбы детей. Да чего далеко ходить – я сам свою Катарину незадолго до свадьбы увидел. И ничего. Сложилось как-то.

Тут, конечно, не угадаешь. Отец Густава женился на неподходящей женщине, о чем шведы не уставали напоминать, и что являлось одной из основных причин нежелания видеть меня на престоле. С другой стороны… останься Эрик XIV у власти, и ни у кого вопросов не возникло бы. Сильный правитель многое может себе позволить. Тот же Петр Iзахотел свою Катю короновать, и короновал.

Оксеншерна, кстати, тоже думал заранее о будущих союзах. И смотрел в сторону европейских принцесс. Я не возражал. Толку то? Конкретных предложений у меня пока не было, а время терпело. Дети еще совсем мелкие. Однако насчет короны Норвегии я почву прощупал. И, кажется, сумел действительно удивить Акселя.

Сложившаяся ситуация была противоречивой. С одной стороны, датчане не хотели окончательно отказываться от Норвегии, с другой – активных военных действий не велось. Периодически возникали очаги сопротивления, возглавляемые датскими ставленниками, которые не желали терять кормушку. Или управляющими, которые старались для своих хозяев.

Однако большинство норвежцев восприняли смену власти с облегчением. Во-первых, им было обещано (и частично дано) намного больше свобод и самостоятельности. Во-вторых, после того, как было найдено несколько интересных месторождений, шведская власть пошла на временное снижение налогов. Кому охота воевать, когда нужно искать дальше?

Были обещаны приличные вознаграждения (и не только финансовые, но и титулом) для тех, кто найдет что-нибудь интересное. Ну а поскольку в Швеции народу было мало даже для собственной территории, практически все начальственные посты потихоньку заняли сами норвежцы. И, надо сказать, для собственной страны старались не за страх, а за совесть.

Позволить им иметь собственного правителя, пусть и зависящего напрямую от Швеции, казалось естественным продолжением уступок. Шутка ли – потихоньку, без всяких войн, территория освобождалась от датского владычества. Так чего не пойти навстречу? Тем более, что это ничего не будет стоить? И сильнее привяжет Норвегию?

Оксеншерна, выслушав меня, погрузился в раздумья. Я прямо-таки видел, как в его голове щелкают костяшками счеты, оценивая все плюсы и минусы. И меня даже не удивило, когда он пришел к тому же выводу, что и я – собственный правитель действительно сильнее привяжет к нам Норвегию. Если, конечно, всё правильно рассчитать.

Рано или поздно, датчане попытаются вернуть свои владения. И в наших интересах было так стимулировать местное население, чтобы оно оказало максимальное сопротивление бывшим хозяевам. В то же время, я понимал, что давать норвежцам слишком много свободы и самостоятельности – чревато. И именно поэтому даже не вел речи о короле-мужчине.

Я уже говорил, что в 17 веке отношение к женщинам было… довольно потребительское. И даже довольно успешные дамы (правительницы в том числе) не могли изменить это мнение. Так что моя дочь Анна в качестве королевы была идеальным вариантом для Норвегии. И для Швеции. Чисто символически будет числиться правительницей страны, а фактически будет подчиняться Швеции.

Полагаю, что даже на норвежского мужа в качестве принца-консорта шведы посмотрят сквозь пальцы. Удачно выдать принцессу замуж – это целый квест, причем не всегда хорошо заканчивающийся. А тут такой финт провернуть можно! Признать претензии Дании на Норвегию ничтожными (так как большинство обязательств, взятых на себя в рамках Кальмарской унии, выполнены не были), заявить о своей поддержке и скрепить браком союз двух государств.

Понятное дело, что союз будет неравноправным. Но норвежцы получат гораздо больше, чем имели под властью датчан. Они уже могут буквально руками пощупать результаты своего выбора в пользу Швеции. Ибо и начальство стало собственное, и рабочие места новые появились, и законы, наконец, начали приводить в порядок.

На правах завоевателей шведы, конечно, на подобное не пошли бы. Но раз подвернулась возможность решить вопрос без сражений (а это значит, без огромных денежных трат), то почему бы нет? Шведы не были ни дураками, ни фанатиками. Норвежцы тоже.

Католики, кстати, рванувшие возвращать свою паству и размечтавшиеся о кренделях небесных, столкнулись с жестокой реальностью. Протестантизм местным не нравился, но и в лоно католической церкви они возвращаться не спешили. Раздумывали. Учитывая, что практически вся политическая верхушка осталась протестантами, похоже, католики просто опоздали.

Ну, это не ко мне вопрос. Я сделал для них все, что мог. И даже чуть больше. Практически все иезуиты, поддерживающие со мной отношения, искренне верят, что в протестантскую веру я перешел «притворно». Я не разубеждаю. Так даже удобнее. Католическая церковь – это очень серьезная и сильная организация. И ссориться с ней нельзя. Особенно если учесть войну с Польшей.

Впрочем, здесь рулит голый прагматизм. Я на эту тему переписывался со Скопиным-Шуйским, и мы дружно пообещали, что на приобретенных нами территориях гонения на католиков не будет. Что все церкви и монастыри, которые имеются на завоеванных нами землях, так и останутся католическими. Что за веру никто преследовать не будет, но при одном условии – не хаять чужую веру и не призывать к ее уничтожению.

Опыт Ливонского королевства показывает, что католики, при необходимости, умеют вести себя прилично. И находить общий язык с другими верующими. Да, фанатики среди них встречались. Но среди тех же православных их было не меньше. Да и протестанты не отставали. Не скажу, что было мне было просто справиться с этим бардаком, но постепенно все утряслось.

В этом плане завоеванные территории даже удобнее, чем собственные, на которых уже все устоялось и где существующее положение вещей даже немного сдвинуть с места было проблематично. На чужих землях ты, как завоеватель, устанавливал свои правила. Именно поэтому мне было проще продвигать свои идеи в Ливонском королевстве (особенно когда я с крепостничеством боролся).

Завоеватель всегда устанавливает свои порядки. И если он хоть немного идет навстречу местным традициям, это уже считается небывалой милостью. Оставили католичество? Но рядом появятся другие религии. И их священники тоже станут влиять на местное население. При правильной государственной политике, католики сами постепенно уйдут. Пусть не все, но решающей силой однозначно быть перестанут.

В Ливонском королевстве, кстати, я даже никаких усилий против католиков не прилагал. Мне они не мешали. Наоборот. Вести с ними дела было одно удовольствие. Совместные проекты приносили не только деньги, но и сведения. Из первых рук, из самых дальних окраин земного шара.

Именно от католиков я узнавал и о битве при Гибралтаре, где нидерландский флот уничтожил испанский, и о крестьянском восстании в Англии, и о многих других интересных событиях… С одной стороны – знания эти ничего не давали, но с другой… чувствовать пульс эпохи открытий и изобретений было волнующе.

Даже любопытно – посветят ли будущие учебники истории хотя бы строчку моей скромной персоне? Я был слишком прагматичен, чтобы верить в то, что Ливонское королевство после моей смерти долго просуществует. Моей задачей было сделать так, чтобы Россия со Швецией не сцепились за данные территории. И я думал, как лучше это сделать.

Первые шаги были предприняты – дети герцога Сёдерманландского отправлены в Москву. Наконец-то! Конечно, случай – это тварь непредсказуемая, но вряд ли они смогут претендовать на престол. Скопин-Шуйский на пару с Ксенией посодействуют их переходу в православие и правильным бракам. Следующим шагом было возможное появление у царской четы дочери. Учитывая, сколько детей рождалось в семьях, хоть одна девчонка у них должна была получиться!

У меня вот вторая, София, получилась в 1609-м году. Супруга явно надеялась подарить мне еще одного наследника (про запас), но я решил, что хорошего помаленьку. Хватит и того, что имеется. Трое детей – вполне достаточно.

Меня, конечно, осудят фанаты высокой любви и сторонники теории, что величайшее женское счастье – родить как можно больше детей. Однако я предпочитал любить живую жену, чем строить в ее честь Тадж-Махалы после смерти от родов 14-го ребенка. Такой я неромантичный и прагматичный тип. Для Анны я хоть Норвегию выторговал, а теперь надо думать, как Софию удачно пристроить.

Собственно, я мог оставить ей корону Ливонского королевства. При условии, что муж принцем-консортом станет. На такое приданое желающих будет – не отстреляешься. Тогда имеет смысл жениха из России выписывать. Чтобы территория оставалась совместным шведско-русским владением. Торговцы обеих стран имели здесь расширенные права, платили минимальные налоги, всегда первыми приглашались к участию в новых проектах, и мне хотелось бы, чтобы так оставалось впредь.

Другое дело – ни у шведских, ни у русских предпринимателей периодически денег не хватало, чтобы соперничать с венецианцами и голландцами. Но тут уж я ничем помочь не мог. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Если не будет нормальной конкуренции, история с места не сдвинется. А различия уже видны невооруженным глазом. Русские купцы не только имеют собственные корабли, но и активно торгуют под шведской крышей.

Англам, кстати, такая их активность вообще не понравилась. Им, конечно, и набирающая силу Швеция поперек горла была, но русские? За гранью добра и зла! Англия же привыкла совать свой нос во все московские дела. Закупать нужные товары по самым щадящим ценам. А то и просто вывозить, грабя страну. И тут вдруг русские сами решили осваивать морскую торговлю!

Не удивительно, что Англия захотела вмешаться. Вот только русские не в одиночестве плавали. И неплохо платили шведам за сопровождение. Так что после пары столкновений со Столармом пыл островитян слегка поугас. Проигрывать они не любили, так что сделали вид, что никаких русских в упор не видят. Наверняка, до поры до времени. Но в политике это нормально.

В этой реальности Россия оказалась в гораздо лучшем положении, чем в знакомой мне ветке истории. Если учесть итоги своевременно подавленной Смуты и нашей войны с Польшей, будущим русским царям не придется рубить окна в Европу, вздымать страну на дыбы и строить флот из сырого леса. Даже со Швецией не придется сражаться ближайшие лет 20-ть (уж столько-то я, наверное, проживу!).

* * *

Войну за Сконе мне удалось оттянуть до 1611-го года. Разделаться с Польшей было важнее. Шведы, надо сказать, превзошли все мои ожидания и дошли аж до Берестья. Правда, удержаться не сумели. Поляки тоже были не лыком шиты, и уступать свои территории не желали. В результате, в конце 1610-го был заключен «Вечный мир», и граница была установлена по Неману: остров Русне-Городно-Мосты.

Стороны разошлись недовольные друг другом, так что в будущем с этой стороны следовало ожидать проблем. Нескоро, правда, поскольку серия поражений привела к кризису власти. И к началу 1611 года в Речи Посполитой образовалось два центра силы – король Владислав IV, которому было всего 15, и мятежник Николай Зебжидовский, которому уже стукнуло 57.

– Кто бы мог подумать, что Зебжидовский так высоко взлетит, – удивлялся Густав.

– Так сколько денег мы на него потратили! – вздыхал я.

– Но одно дело – рокош, и совсем другое – претензии на корону.

– Еще какие претензии-то! Страшно подумать, чуть не угробил короля Владислава! Вмешиваться пришлось.

– А потом дарить его благодарность русским, – проворчал Густав. – Не могу тебя понять. Сами бы этого Владислава использовали! Зачем ты заставил его поверить, что спасением жизни он русским обязан?

– Да потому что сразу двух претендентов на польский трон мы не потянем финансово! – огрызнулся я. – Или попадемся на какой-нибудь мелочевке. Ты понимаешь, насколько трудно работать сразу на два лагеря?

– Непросто…

– В том-то и дело. Ладно бы, мы ничем другим заняты не были. Но нам новые территории осваивать, да еще и с Данией сражаться за Сконе. В наших интересах, чтобы полякам было не до нас.

– Не только в наших, – рассмеялся Густав. – То-то Скопин-Шуйский ухватился за шанс.

– Ему тоже никаких войн в ближайшее время не надо. Разгрести бы тот бардак, который во время Смуты возник. И помощников в этом деле придется поискать, если учесть, сколько боярских голов полетело.

– Ну да, за измену царю и Отечеству…

– А что, не так что ли? – вскинулся я, запустивший в народ эту фразу. Словосочетание быстро стало популярным и официально звучало в вынесении приговоров. – Ладно с первым Лжедмитрием. Там реально могли поверить в его происхождение. И то наверняка не все. Но второй и третий – явно аферисты. Понятно же, что это бунт против царской власти!

– В принципе, да, – признал Густав.

– Нет худа без добра. Скопин-Шуйский может действовать самостоятельно. И отказаться от многих мешающих традиций типа местничества, с чего он и начал, заявив, что многие бояре не оправдали надежд, посрамив славу своих предков. Не зря все-таки, мы его по Норвегии гоняли, знакомя с новыми способами ведения войны!

– Но Михаил Васильевич и без того талантлив был, – счел нужным напомнить Густав.

– Не спорю. Но не менее важной я считаю его способность к переменам, к новому. Большая часть русских людей довольно консервативна, так что это очень хорошее качество. Осмелился же он послать на Урал людей, разведывать золото! И это тогда, когда война еще не кончилась!

– Ну и результат получил. Нам же писали, что золото нашлось, и что в Москву привезли первые образцы.

– Вот поэтому я и предложил Скопину-Шуйскому взять на себя финансовую поддержку короля Владислава. Удовольствие это не дешевое, но…

– Дешевле, чем новая война с Речью Посполитой, – согласился Густав. – Особенно если мы будем постоянно поддерживать связь с Михаилом Васильевичем и направлять враждующие польские стороны в нужном нам направлении. Противостояние может затянуться лет на несколько.

Я, если честно, рассчитывал хотя бы на 10. После этого полякам будет точно не до возврата территорий. А этого времени мне хватило бы более важные дела решить. Я, между прочим, Скопина-Шуйского сагитировал не только против поляков. Я ему и на Крым намекнул. Типа – доколе?! Сколько можно терпеть постоянные нападки с этой стороны? Надо зачистить территорию раз и навсегда!

Пока я разбираюсь с Данией, Михаил Васильевич начнет наводить порядок на завоеванных территориях. Он-то Вечный мир с Речью Посполитой подписывать не стал. Подписал только перемирие при условии не нарушать существующих границ. А Россия, между прочим, добралась до Кременчуга. И вела активные переговоры с русскими казаками.

Границы Михаил Васильевич подвинул хорошо, я даже Оршу ему уступил. И не потому, что такой добродетельный бессребреник. Просто, когда дело дошло до заключения союза, меня начали шантажировать. Дескать, дайте нам вот то, вот это, и еще сверху отсыпьте, а то к русским уйдем.

Посидеть на двух стульях сразу и поиметь с этого выгоду – дело насквозь понятное. Только совершенно мной не одобряемое. Так что я договорился со Скопиным-Шуйским, защитил свою торговлю, свои интересы, и уступил Оршу. Не хотят в Ливонское королевство? Пусть под пятой русского царя сидят. Потеря, конечно, неприятная, но, посмотрев на результат, больше никто шантажировать меня не будет.

Я и так проглотил слишком много территорий. Теперь усвоить бы. Ливонское королевство слишком мало времени существует, и присоединение земель, вдвое увеличивших мои владения, не могло пройти безболезненным. Выручило то, что Курляндия числилась вроде как независимой страной, пусть и находящейся в вассальной зависимости от Речи Посполитой.

Сами поляки были слишком озабочены собственными проблемами, им было не до выполнения взятых на себя когда-то обязательств. Братьев Кетлеров приняло герцогство Прусское. Я даже выкуп за них просить не стал, ограничился подписанием взаимных договоренностей.

Нет, это была вовсе не неуместная щедрость. Денег ни у Курляндии, ни у Пруссии все равно не было. И смысл? Чтобы трясти с них мелочь каждый год и провоцировать конфликты? Зачем, если можно получить преференции для своих производств и торговли? Если можно влезть на местный рынок янтаря и постепенно начать подминать его под себя?

В правительстве там, правда, все было сложно. Поскольку нынешний герцог Альбрехт IIФридрих, очередная жертва близкородственных браков, страдал слабоумием, я имел дело с регентом, курфюрстом Бранденбурга Иоганном III Сигизмундом. Он был немного моложе меня, всего года на четыре, но выглядел не на свои 39, а, как минимум, на 45. Массивный, хмурый, с квадратной короткой бородой, Иоганн походил на прямоугольник на тонких ножках.

Ну…. я со своим стремлением одеваться по собственному вкусу, а не принятой моде, тоже, наверняка выглядел в его глазах довольно странно. Но это не помешало нам договориться. Было совершенно очевидно, что Альбрехт II не оставит наследников. А значит, главными претендентами на герцогство станут сам Иоганн и княжество Пфальц-Нейбург. Так что наше взаимодействие выглядело весьма перспективным.

Собственно, почему бы Иоганну не помочь мне в славном деле ослабления Речи Посполитой? Денег у него нет, зато есть связи при польском дворе. И влияние. И нужные люди. А это иногда намного важнее денег. К тому же, когда человек работает в своих интересах, он становится весьма активен и изобретателен.

Смогу ли я поддержать Иоганна в случае чего? Я даже врать не стал. Не сегодня. И даже не завтра. Пусть сначала станет герцогом Пруссии, а там видно будет. Но я могу вложиться в несколько многообещающих проектов. И организовать пару производств, так будет даже удобнее. Я не помнил, когда в моей ветке истории Пруссия обрела независимость, но почему бы не приблизить этот славный момент?

Нет, я не стремился сделать герцогство собственным вассалом. Во всяком случае, официально. Люди вокруг нервные, на слова о зависимости реагируют плохо. Иногда даже достают всякое колюще-режущее, чтобы независимость отстоять. Но я, получивший опыт 21 века, прекрасно понимал, что главное – не громкие слова. Главное – деньги.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю