355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарита Полякова » Принц Густав. Выжить и победить (СИ) » Текст книги (страница 6)
Принц Густав. Выжить и победить (СИ)
  • Текст добавлен: 7 сентября 2021, 14:32

Текст книги "Принц Густав. Выжить и победить (СИ)"


Автор книги: Маргарита Полякова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 6

Ожидание, напряжение, удар, звон клинков… первый удар я парировал довольно удачно. Шаг, выпад, удар, поворот, удар… шпага противника мелькала с невероятной скоростью. Я, стиснув зубы, пытался устоять. Но следить за стремительным движением клинка становилось все сложнее. Круговой удар, защита, удар, уклонение, обманный маневр… и острие клинка остановилось у моей шеи.

– Деревянная насадка на кончике клинка оказалась не лишней, – хмыкнул Витр.

– Я никогда не смогу тебя победить, – разозлился я на собственную криворукость.

– Скорее всего нет, – не стал мне врать Витр. – Но ваше дело – дождаться помощи. Чтобы стать профессиональным фехтовальщиком, оружие надо брать в руки с малолетства. И тренироваться не в зале, а с живым противником.

– Меня втягивают в политику, – мрачно сообщил я. – Мне надо уметь себя защищать. Вполне может сложиться ситуация, когда просто некому будет прийти мне на помощь.

– Это связано… с недавним визитом иезуитов? – осторожно поинтересовался Витр. Лезть в чужие дела он не привык, но тут его интерес был объясним. Его благополучие зависело от моего.

– Они сделали предложение, которое не следует принимать. Но отказаться… отказаться у меня просто нет сил. Слишком заманчиво. Кажется, я впервые в жизни осознал, что такое дьявольское искушение.

Иезуиты действительно превзошли сами себя. Ибо привезли мне, ни больше ни меньше, послов из далекой Московии. С приглашением посетить их царя, Бориса Годунова.

Поскольку я числился шведским принцем, то интересовался историей и Швеции, и России, как ближайшего соседа. Раз уж проспал школьные уроки истории, надо было сейчас нагонять. А заодно учиться адекватно воспринимать местные рассказы об окружающем мире. Делить фантазии на десять, как минимум. Если уж в 21 веке, с наличием интернета и упростившимися связями между странами, про Россию разную забористую клюкву писали, что уж говорить о веке 16-том!

В сухом остатке получалась история о том, как царь Иоанн (прозванный за свою жестокость Васильевичем) пытался создать вассальное Ливонское королевство. Оно должно было и служить щитом на северо-западных границах Московского царства, и способствовать расширению торговых связей с Европой. В качестве правителя этого королевства рассматривался брат тогдашнего датского короля Магнус. Его даже обвенчали с дочерью двоюродного брата Грозного – Марией Старицкой.

Сама по себе идея образования Ливонского королевства была очень неплохая. Борис Годунов, став царем, решил к ней вернуться. И, раздумывая о том, кто может стать там вассальным королем, вспомнил про меня.

– Я же говорил, что меня в Московию приглашали, – напомнил Густав. – Еще в 1585-м.

– Тогда не срослось. Да и что могло срастись? Ты был 17-летний сопливый пацан. Это же несерьезно! А тут у них случилась очередная русско-шведская война… И я уже взрослый, состоявшийся человек… небедный, что характерно.

– Иезуиты намекали на возможность брака с дочерью царя, – приосанился Густав. – Послы говорят, что она красавица.

– А что еще они могут сказать? Что царская дочь страшна, как смертный грех? Ты хоть раз слышал о некрасивых девицах знатных и богатых родов?

– Нет.

– И я нет. Видеть – видел. А слышать не приходилось. Честно говоря, сомневаюсь я, что Борис действительно свою дочь в жены предложит. Скорее всего, кого попроще найдет. И еще больше сомневаюсь, что ему удастся Ливонское королевство организовать. Не говоря уж о том, чтобы возвести меня на его трон.

– То есть, мы откажемся? – разочарованно вздохнул Густав.

– Ни за что! Поездка в Москву – авантюра из авантюр. Но я никогда себе не прощу, если даже не попробую!

– Значит, соглашаемся?

– Не сразу. Надо поломаться, цену себе набить, условия узнать… но главное – хорошенько подготовиться к путешествию. Понятно, что ни мастерские, ни мастеров мы туда не повезем. Но собственный обоз надо организовать грамотно.

Даже при моем фиговом знании истории, я помнил, что до Петра I царевен замуж за иностранцев не отдавали. (Анна Ярославна – это совсем уж древняя история). И помнил, что были два иноземных кандидата в мужья царским дочкам. Оба раза не срослось. Один сбежал, а другой, вроде, так и помер в России[2]2
  В РИ Густав умер в России, а второй кандидат, про которого помнит ГГ – Сын датского короля Вальдемар, которому сватали Ирину Романову, сбежал. Ну и с количеством иноземных женихов для царевен ГГ слегка ошибся.


[Закрыть]
.

Понятия не имею, был ли в реальной истории среди этих кандидатов Густав. И если был, то чем это закончилось. Однако я – совсем другой человек. И даже если бы знал историю и хотел ей следовать, не уверен, что сумел бы. Просто… стать попаданцем и не побывать в Москве – это как-то неправильно.

К тому же, одно дело – вояж за свой счет, когда ты – всего лишь один из иностранцев, и не слишком интересен окружающим. И совсем другое дело – когда платит приглашающая сторона. Которая и дорогу обеспечить обещает с высокой степенью комфорта и безопасности, и перспективы рисует радужные.

Впрочем, венецианцам я тоже отказывать не стал. Более того, обещал рассмотреть их предложение в первую очередь. И даже поделился планами перевозки мастерских. Ибо помнил я еще одно историческое событие, до которого осталось всего лет пять (или шесть?) – Смута.

Если бы попасть в Россию хотя бы лет за десять, и хорошенько подготовиться, шансы были бы. Но в моем нынешнем положении – без вариантов. Для русских я всего лишь немец. Да и они для меня – чужие люди. Даже разговаривают иначе.

Кстати, о разговорах. Мне потребуется учитель русского языка. И нет, я не оговорился. Поскольку современный мне русский и тот, на котором говорит нынешняя Москва – это две очень разных вещи. Да чего там, я и на своем-то русском уже сколько лет только сам с собой разговариваю. И… не забыл, конечно, но изрядно от него отвык. Перенеси меня в родной мир прямо сейчас, и мне однозначно понадобится время на адаптацию. Немного, но понадобится. Так что учитель просто необходим.

Знаю, что попаданцы, обычно, первым делом пытаются спасти Россию. Ну или хотя бы принести прогресс в виде достижений 21 века. Но у меня был для этого чрезвычайно неудачный трамплин. Бежать к царю и рассказывать, «как нам обустроить Россию»? Так меня и послушали. Предсказывать будущее? Тоже сомнительно. Ну, помнил я, что вскоре в стране голод случиться. Но «вскоре» – это когда? Кассандра из меня однозначно никакая.

И все-таки мысль о собственном королевстве меня манила. Я понятия не имел, почему у Годунова не срослось в реальной истории. И не знал, возможно ли в принципе создание Ливонского королевства. Так что прощупать почву стоило.

До сих пор предложение венецианцев было самым щедрым. И самым реальным. Но мой потолок в Венеции – небольшой кусок земли, местный титул, связь с почтенным домом через брак и доход с мастерских. Да, это намного больше, чем я мог мечтать, оказавшись в теле Густава. И, поскольку сражение за корону никогда не казалось мне привлекательным, меня данный вариант устраивал. Более чем.

Но если за корону не надо воевать в одиночестве? Если ее можно получить, став вассалом Годунова? Прекрасный расклад. Но только при условии, что это получится сделать в ближайшие пару-тройку лет. До смерти Бориса и Смуты. Зато потом можно развернуться, ибо у меня будет возможность завести армию наемников и подкупить нужных людей. Не станет Годунова – не станет моих обязательств перед ним.

Самые головокружительные авантюры можно провернуть при падении и строительстве государств. И нажить большой капитал проще всего в тех же условиях. Упустить такой шанс… да я потом локти буду себе кусать до конца своих дней! Уехать в Венецию я всегда успею. И стать унылым обывателем – тоже.

Да, авантюра небезопасная. Но почему не подготовиться заранее и не продумать отступные пути? Я и фехтованием именно поэтому активно занимался. На износ. До изнеможения. Понятно, что профессиональным бретером мне не стать. Тут Витр прав. Учиться подобному надо с детства. Но защитить себя я смогу!

Закончив тренировку, я стащил с себя промокшую от пота рубаху и направился в купальню. Уж такую слабость я мог себе позволить! Обычно попаданцы строят себе бани, но я к баням был равнодушен. Не любил слишком сильный жар. А вот поваляться в ванной – очень даже.

Пришлось делать примитивный водопровод, но зато у меня был душ, где я мог смыть основную грязь и пот, и, собственно, купальня. Эдакий мини-бассейн, в который заранее заливали кипяток, предварительно опуская полотняные мешочки с сушеным можжевельником или мятой. Релакс полный! Особенно учитывая присутствие слуги, который и кипяточка мог добавить, и холодный напиток подать.

– Что мы будем делать, если московитский царь предложит нам свою дочь в жены? – неожиданно поинтересовался Густав.

– Дурак он что ли? Не предложит, – отмахнулся я. – Годунов сам на троне некрепко держится. Ему надо упрочить свое положение. А я, даже при наличии денег, не лучший жених. В лучшем случае, родственницу мне подсунет.

– Но если царевну?

– Значит, будем изображать, что она действительно красавица, – пожал я плечами. – В любом случае, у Бориса еще и сын имеется. Есть кому трон наследовать.

– Но ты же знаешь, что он не удержит власть и престол.

– Знаю. Поэтому и еду в Россию, – отрезал я. – Шведский трон нам не светит. На русский трон замахиваться бесполезно. Но если появится возможность получить корону Ливонского королевства… почему нет?

– Удержим? – засомневался Густав.

– Постараемся. И, если дело выгорит, сможем запустить новые проекты. По выделке бумаги, например. Или нового оружия. Спички, ароматическая вода, стеариновые свечи… В конце концов, попытаемся создать гуттаперчу из бересклета. Ты представляешь, какой это доход, если развернуться в рамках независимого государства?

– Независимого?

– Годунов долго не протянет. А с дядюшкой Карлом можно взаимовыгодно договориться. Ты помнишь, за сколько мы иезуитам секрет фосфора продали?

– А как же, – невольно рассмеялся Густав.

– А теперь прикинь, сколько можно слупить с них… или с церкви… за секрет создания стеариновых свечей? Да и самому через них продавать – очень жирно выйдет.

– Ты меркантилен.

– А ты предлагаешь нанять армию за простое «спасибо»?

Я просто не хотел слишком светиться. Идей, на самом деле, было море. Получить тот же карбид кальция не составило особого труда. А от идеи до ацетиленовых ламп было рукой подать. И это уже не просто деньги. Это неплохие перспективы. А стальное перо, на котором куча попаданцев делала себе имя?

Проблема в том, что начинать масштабно воплощать в жизнь свои идеи лучше всего там, где я осяду. Итак мастеров придется из Праги перевозить. И не факт, что все согласятся. И как я буду следить, чтобы те, кто останется, соблюдали мои права? Управляющего нанимать? Так он сворует больше, чем я заработаю.

– Ты говорил, что возможно, попал в совсем другой мир, – напомнил Густав. – Не тот, который знал по учебникам истории.

– Да ничего я не знал! В том-то и дело! Не увлекался я историей. От слова «совсем». Может, Сталину я бы поведал о ходе Великой Отечественной. Может, Кутузову что дельное подсказал бы. А Годунову я ничем помочь не могу. И не уверен, что хочу.

– Да почему?

Ха! Впору перепевать Высоцкого.

 
«…Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев —
Во все века сжигали люди на кострах».
 

– Потому что, даже если Годунов мне поверит, сделать ничего не сможет. Или не захочет. Или никаких результатов не добьется, а я крайним окажусь.

– Но ты все равно хочешь ехать в Московию? – недоумевал Густав.

– Да. У тебя нет Родины, поэтому ты меня не поймешь. Я должен это увидеть. Даже если ничем хорошим это не закончится.

Спесивые бояре, не любящий немцев простой люд, пропасть в мировоззрении, культуре и даже языке… «И я гляжу на это дело в древнерусской тоске»[3]3
  БГ.


[Закрыть]
. Да все я понимаю! Но, блин, как можно отказаться от подобного шанса?

Свойственная эмигрантам ностальгия? Отчасти. Но больше, наверное, шанс окончательно смириться с мыслью, что я действительно попал. Несмотря на то, что живу я в этом мире уже несколько лет, внутри нет окончательной убежденности. Жизнь за границей – это как некоторая психологическая защита от реальности. Дескать, здесь все и всегда не так, как я привык. Мне просто необходимо увидеть Москву, пообщаться с людьми и познакомиться с Годуновым, чтобы бесповоротно принять новую жизнь.

Была у меня и еще одна мечта. Попробовать еду из русской печи. Помнится, в школьные годы наезжал я в деревню к родственникам. И таких вкусных щей, как из печи, я в жизни не пробовал! А пшенные блины толщиной в два пальца? Единственная проблема – не уверен, что такие печи уже существуют.

Не скажу, что мой повар меня плохо кормит. Нормально. Все-таки он профи, причем не в первом поколении. Но с фантазией у него так себе. Здесь хорошие рецепты еды берегут не хуже, чем рецепты того же стекла. Профессиональные хитрости передаются из поколение в поколение. Плюс, в местном кастовом обществе даже еду надо употреблять согласно своему статусу.

Богатым подавали на стол пшеницу и мясо, ибо было дорого и престижно. Причем, преобладала дичина – в основном, кабанятина и птица. Овощи считались едой бедняков. Типа, только нищие жрут подножный корм. А теперь представьте, каких трудов мне стоило заставить повара их готовить. Объяснять ему про витамины, минералы и сбалансированную пищу, как вы понимаете, было бесполезно.

Несмотря на то, что средств у меня было достаточно, на стол подавали всего два раза в день – обед в середине дня и ужин вечером, как стемнеет. Мне это не нравилось, поскольку я – стопроцентный «жаворонок», и завтрак для меня – нечто обязательное. В идеале – с кофе. Но достать его в Европе конца 16 века было нереально. Ну или стоить оно будет столько, что жаба задушит. Да ладно кофе, нормального чая было не найти!

Даже то, что казалось мне скромным завтраком, я мог позволить себе только потому, что был богат. Молоко, как скоропортящийся продукт, доставляли только по предварительному заказу. Каша на молоке, соответственно, стоила недешево. Яйца были мелкими, и яичница тоже оказывалась практически золотой. А чтобы получить яблочный сок, пришлось самому изобретать механическую соковыжималку. То, что имелось в наличии, меня не устраивало.

Добавим к этому еще и то, что в соответствие с дурацкими средневековыми правилами, женщины обычно питались отдельно от мужчин. А если и допускались за стол, то скромно молчали. Меня это раздражало. Я и так чувствовал себя деспотом по отношению к своей любовнице, ибо заставлял ее ежедневно мыться и избавляться от волос хотя бы в подмышках. Невыносимо же!

А ко всем этим прелестям жизни добавлялись еще и церковные заморочки в виде поста. По самым скромным подсчетам, употребление мяса было запрещено почти треть года. Существовали, разумеется, способы обойти этот запрет, но просто бесило. Да и священники сами подавали… не лучший пример. Когда я читал Дюма, то полагал, что автор слегка постебался, описывая сцену, где Горанфло нарекает курицу карпом. Однако современные монахи на полном серьезе считали новорожденных кроликов «рыбой» (в смысле, не мясом), поскольку их можно было употреблять в Великий пост.

Не то, чтобы меня это сильно удивило. Священники в 21 веке тоже своеобразно понимают смирение и кротость, разжираясь до размеров китов и катаясь на иномарках ценой в новый храм. Просто не хотелось тратить время на всякую ерунду типа посещения храма и исповеди. И, что раздражало больше всего, выбора не было. Священники следили за всеми своими прихожанами (ибо получаемый с них доход – святое дело), а меня еще и иезуиты пасли.

Борис Годунов, проявивший ко мне интерес, вывел меня из проходных пешек в интересные фигуры. Иезуиты уцепились за предоставленный шанс. Они предпринимали уже множество попыток проникнуть в Россию и закрепиться там, но до сих пор терпели фиаско. А тут такой случай удобный!

Не было ничего удивительного в том, что в свои планы они посвящали меня только частично. И я не особо печалился. Во-первых, еще ни один план не выдержал встречи с реальностью, а во-вторых, я-то не Густав. Если потребуется, легко сменю католичество на другую религию, ибо на самом деле, абстрактно верю, что есть Высшие силы, и полагаю, что им абсолютно пофиг, как человек молится.

Однако для начала, мне требовалось встретиться с русскими посланниками. И от них, а не от иезуитов услышать, что мне предлагает Годунов.

* * *

Встреч понадобилось несколько. И по их итогам мое желание посетить Россию слегка подувяло. Начнем с того, что никаких конкретных предложений мне не передавали. Просто просьбу навестить их царя-батюшку. И даже это мне с трудом удалось выдавить из пышного пустословия русичей. Сначала я злился, а потом вспомнил, что читал же о том, как любили московиты затягивать переговоры. Типа, статус блюли.

Был бы я по-прежнему нищим Густавом, может, и прогнулся бы под них. Но мне, по большому счету, ничего от Годунова было не нужно. Ехать за тридевять земель без конкретных обещаний (подтвержденных документально) я не собирался. Время у меня было, так что я мог не торопиться.

На третьей встрече я всю эту бодягу прекратил. Поняв, что русские посланники так и будут спесиво задирать бороды, переливая из пустого в порожнее, я сказал, что у меня есть предложение от венецианцев. Конкретное. Документально заверенное. И что в Московию я поеду только в том случае, если мне предложат больше.

– А если они не вернутся? – расстроился Густав.

– Не вернутся, значит, не судьба. Но что-то мне подсказывает, что они и уезжать-то не будут. Наверняка у них в загашнике припасены грамоты от царя на все случаи жизни, – предположил я.

– А зачем же они вели себя так?

– Чтобы проверить, насколько меня можно прогнуть. От этого зависит, как ко мне относиться будут. Одно дело, когда к ним соглашается ехать на все согласный иностранец, для которого подобное приглашение за счастье. И совсем другое – когда знающий себе цену принц соглашается после долгих уговоров.

– И все-таки… что, если русские посланцы не вернутся? – упрямился Густав.

– Значит, едем в Венецию, – отрезал я. – Прежде, чем туда производства и людей перевозить, надо наведаться самому и прощупать почву. Посмотреть воочию на то, что нам предлагают. Так что обоз все равно надо собирать. И подарки готовить.

Дел было действительно море. Даже помимо обоза и подготовки подарков. То, что я не собирался разворачивать производство «прямщаз», не означает, что я вообще ничем не занимался. Наоборот. Пока были деньги, время и возможности, я экспериментировал напропалую.

И если первые мои «изобретения» были, в первую очередь, нацелены на зарабатывание денег, то теперь к этому прибавилось еще и желание удовлетворить собственные потребности. Сделать свой быт максимально удобным и комфортным. А это было не так-то просто, поскольку большинство окружающих меня предметов были чудовищно несовершенны.

Та же бумага. Довольно дорогое удовольствие, но отвратительного качества. Цену я снизить даже не надеялся, ибо дефибрирование древесины – это не для 16 века извращение. И использовать ненужные тряпки – не выход. Ибо нет сейчас ничего ненужного. Все в дело идет. Так что выходом была разве что конопля. Но далеко не любая. Я целое лето потратил, чтобы понять, откуда мне брать продукт и в какой момент его собирать.

Потраченного времени было не жаль. Я получил нужный результат, а для того, чтобы начать процесс выделки, мне все равно предварительно требовалось создать хотя бы примитивный холландер. Хотя, как выяснилось позже, гораздо больше времени ушло на то, чтобы научиться бумагу отбеливать и убирать шероховатости.

Геморрой был такой, что о больших партиях и широкой продаже речь не шла. Да и покупателей на такой товар было очень немного. Так что старался я исключительно для собственного удобства, поскольку писать приходилось много.

Ну и для понтов тоже старался, не без этого. А потому позаботился о водяных знаках на бумаге. Не такая большая сложность при наличии собственного производства. Всего-то наложить на черпальную сетку тонким проволочным плетением нужный рисунок. Для официальных писем – прекрасный результат.

Да, сделать себе металлическое перо я тоже не поленился. Ибо процесс очинки птичьих перьев бесил до крайности. Можно, конечно, было завести себе секретаря, который и письма писал бы, и перья точил, но… я не хотел доверять свои тайны постороннему человеку. Знаю, что многие знатные люди воспринимали слуг больше как мебель. Но я был воспитан в другое время. А потом на воспитание наложилась профдеформация, из-за которой я вообще разучился доверять кому бы то ни было.

Процесс изготовления стеариновых свечей тоже растянулся во времени. Точного рецепта я, разумеется, не помнил, примерно представлял только химические процессы, так что пришлось поизвращаться, добиваясь результата. Причем этим самым результатом я даже не очень-то пользовался – чтобы перед теми же иезуитами не засветиться. Данный секрет слишком много денег может принести, чтобы его проворонить. А я был достаточно богат, чтобы толстые восковые свечи покупать.

Единственным, что я все-таки начал продавать, была парфюмерия. И то только потому, что я не был уверен в спросе на данный продукт. Да, ароматические масла были давно известны. И европейские парфюмеры давно уже использовали не только растительное сырье, но и ингредиенты животного происхождения – мускус и амбру. Но, во-первых, использовали парфюм преимущественно женщины, а во-вторых, с гигиеной здесь было… никак.

Пусть не до такой степени, как стращали интернетовские байки, но для человека, привыкшего к другим реалиям – мрачно. Страшно сказать, сколько времени мне требовалось, чтобы приучить очередную любовницу мыться хотя бы раз в день и хоть немного ухаживать за телом. Не принято это было. И, кстати, церковь не одобряла. Ибо считала умерщвление плоти богоугодным делом, а под термин «умерщвление» попадало многое.

Как вы понимаете, я не разделял данных убеждений. И очень тосковал по хорошему парфюму. В какой-то мере спасали ванны с ароматическими маслами, но мне этого было мало. Так что я замахнулся на создание своего варианта Кельнской воды.

Неожиданно, но данное изобретение далось мне проще всего. До изысканных ароматов было далеко, однако пользоваться было можно. Удручало только то, что примитивный продукт обходился в приличные деньги, ибо масло апельсина и лимона не так-то просто было достать. К счастью, процесс поиска новых ароматов и для проведения экспериментов на мне одном не замкнулся.

Ставший довольно знаменитым в Праге магистр Бендер (он же аферист Лисак) не просто показывал фокусы. Он учился. И я даже иногда завидовал его упорству. С небольшой моей помощью, он действительно стал разбираться в алхимии. И думаю, мог бы стать приличным ученым. Ну и почему не стимулировать такой талант?

Точнее, даже три таланта. Один из моих стекольщиков создавал потрясающие миниатюрные фигурки людей и животных. Его-то я и припряг делать маленькие флаконы для духов. С плотно притертой крышечкой. Самое дорогое стекло приобретало причудливые формы, сверкало гранями и украшалось позолотой.

Ну и третьим был краснодеревщик, изготавливающий изумительные коробочки с бархатной обивкой внутри, в которых флакончики с духами хранились и перевозились. Получалось произведение искусства, которое стоило бешеных денег. И пользовалось не менее бешеным спросом.

Лично я получал 25 % от прибыли, которую приносили духи. И если учесть, что усилий для их создания почти не принимал, это было нормально. Да, вложился на первоначальном этапе, когда шла разработка. Подал идею. Но потом Лисак все сам сделал. Я только придал товару завершенный вид, пользуясь наработками 21 века – аромат плюс флакон плюс упаковка. Ну а налаженные торговые связи у меня уже были.

Да и вообще не стоило проявлять излишнюю жадность. Талантливых людей лучше стимулировать, предоставляя им простор для творчества. Тогда эффект будет больше. Тем более, если сам слабо представляешь, как изобрести ту или иную вещь. Работает Лисак? Вот пусть и работает, самосовершенствуется. Мое дело – дать нужное направление этой работе.

Вот раздражает меня писанина перьями. Даже стальными. Так почему не начать карандаши делать? В продаже я видел серебряные, свинцовые и «итальянские» – из жженой кости с растительным клеем. Может, где-то уже и графитовые были, но до Праги они пока не дошли.

Ну и почему бы не адаптировать имеющийся рецепт? И не запихать стержень в деревянную «рубашку»? Чтобы пользоваться удобно было? Новинку, скорее всего, быстро повторят, но какие-то сливки Лисак снять успеет.

* * *

Как я и ожидал, русские посланники вернулись.

Ладно, не было у меня стопроцентной уверенности, но что-то подсказывало, что бородачи имели при себе еще пару козырей. И что отправили их за тридевять земель вовсе не затем, чтобы они с пустыми руками вернулись. Раз царь меня приглашал, значит, имел планы. А мне было донельзя любопытно – зачем я понадобился тому самому царю Борису, который «презлым заплатил за предобрейшее»[4]4
  Х/ф «Иван Васильевич меняет профессию».


[Закрыть]
.

Знаю, что согласно литературным клише (не только в опусах жанра аи, но и в канонично классических произведениях), русский человек, оказавшись вдали от родных березок, начинает по этим самым березкам страдать. Я ничего подобного не чувствовал. Полагаю, меня спасало знание, что мне просто некуда возвращаться.

Дело ведь не в березках. Дело в воспоминаниях, друзьях, привычном образе жизни… ничего этого я вернуть не мог. Здесь и сейчас не было той страны, в которой я жил, которую я знал и любил. Нынешняя Москва была мне чужой, так же, как и я был ей чужд. Другая культура, другие обычаи, да даже язык другой! Не то, чтоб кардинально, но когда царские посланники между собой разговаривали, понимал я их, в лучшем случае, через раз.

Беседа с посланниками получилась долгой, выматывающей и необычайно раздражающей. Причем, умение сдерживаться и не поддаваться на явные провокации мне не помогало. И я никак не мог понять источник этого раздражения. Неужели меня выводило из себя то, что посланники были недостаточно почтительны?

Близко, но не совсем то. Привык я уже, что не больно-то меня принцем воспринимают. Низшее сословие выражает уважение, но больше как знатному и богатому человеку. А тот же император Рудольф смотрит на меня слегка покровительственно. И про нелюбовь русских к иностранцам я тоже знаю.

– Но я же свой! – возмущенно завопило подсознание, и до меня дошло.

Как бы я не отделял себя от здешней России, внутри меня жила вера в чудо. Вера в возвращение домой. Иррациональная и совершенно ни на чем не основанная. Скорее всего, нечто типа психологической защиты, чтобы крышей не поехать.

Плюс, вероятно, куча прочитанных книг в жанре альтернативной истории оказали-таки на меня свое воздействие. Видимо, было подспудное ожидание канонного Марти Сью – признание меня принцем, оценка моей гениальности, и водопад роялей с плюшками. Как так-то? Я весь из себя такой прекрасный попаданец, а никто мной не восхищается!

Хорошо, что хоть вовремя осознал и эмоции, и мысли. Сумел приструнить весь этот бардак. Спокойно! Никто и нигде меня не ждет. И никто не поможет мне, кроме меня самого.

Но в Россию по-любому съездить надо. Просто чтобы самому пощупать руками Кремль и убедится в его инаковости. Закрыть этот гештальт. Чтобы больше уже не думать в эту сторону.

А теперь собраться, выкинуть из головы дурацкие мысли, и выяснить, чего же ждет от меня Годунов. Хотя бы в общих чертах. И какие подарки будет уместно подарить ему и его окружению. У царя вроде жена и сын с дочкой имеются. Пацану, как выяснилось, десять лет, а девице 17.

Поняв, что я склоняюсь принять их предложение, русичи немного оттаяли, и твердо обещали организовать путешествие с высшей степенью комфорта. Сначала из Праги в Турнов, потом добраться до Эльбы, по воде к Гамбургу, оттуда по суше в Любек (ибо Кильский канал еще не построен, а огибать Данию нет никакого желания), потом по Балтийскому морю в Ивангород, и уже оттуда через Новгород и Тверь в Москву[5]5
  Карамзин пишет, что царские сановники ждали Густава «на границе в Новгороде, Твери». Не очень понятно, что он имел в виду. Я поняла так, что было две группы встречающих – одна в Новгороде, а другая в Твери.


[Закрыть]
.

– Похоже, придется договариваться с иезуитами, – пробормотал я.

– Зачем? – не понял Густав.

– Затем, что Балтийское море – оно пока не русское. И я не хочу проблем ни от Сигизмунда, ни от нашего дядюшки Карла.

– Думаешь, нам грозит опасность?

– Нам она всегда грозит, – вздохнул я. – Вопрос в том, как уменьшить риски.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю