Текст книги "Религиоведение. Индуизм"

Автор книги: Маргарита Альбедиль

В круге бытия

Привязывает человека к этому миру и обрекает его на «вечное возвращение» в него непреложный закон кармы. Человек осужден на бесконечные перевоплощения потому, что он принимает за действительность великую космическую иллюзию, майю. Как говорится в одной из пуран, человек, отдав ум и чувства женщинам, околдовывающим его майей, наслаждается их объятиями и уединенными беседами. Сея вокруг одни несчастья и послушно исполняя все прихоти ненасытных чувств, он старается противостоять обрушивающимся на него со всех сторон бедам и невзгодам, однако тщетно…

Но мир не исчерпывается только видимой, осязаемой и ощущаемой его частью, кругом бытия, сансарой. Есть еще абсолютная реальность, лежащая за пределами человеческого опыта. Как бы она ни называлась: атман, брахман или еще как-нибудь, – в любом случае это необусловленное, неразрушимое и бессмертное бытие.

Смысл человеческого существования в том, чтобы интуитивно постичь и узреть обманчивость притягательных переливов майи и понять, что настоящая жизнь измеряется не количеством прожитых лет, а познанием мира как он есть. Этого состояния можно достичь: в индуизме предлагается целый набор путей и приемов для обретения мокши, т. е. духовной свободы от сансары.

В этих кратких тезисах мировоззренческих основ индуизма собрано воедино несколько ключевых понятий, на которых необходимо остановиться подробнее. Первое из них – дхарма. Оно уже упоминалось в первой главе: так сами индуисты называют свою религию. Но слово «дхарма» многозначно. Происходя от глагола «дхар» – «держать, «нести», «поддерживать», – оно в самом общем виде означает все то, на чем держится мир, общество, человек; что может служить опорой.

В русском языке это слово полного и однозначного эквивалента не имеет и переводится в зависимости от контекста не только как «закон», но и как «правило», «установление», «долг», «нравственный долг», «мораль», «обязанность», «право» и т. п. В самом кратком виде суть дхармы, этого «золотого правила», формулируется следующим образом: «Не причиняй другому того, что неприятно тебе самому». Излишне объяснять, что эта заповедь известна не только индийской духовной традиции; она имеет общечеловеческое звучание.

Дхарма – это и безличная закономерность вселенского целого, и в то же время закон, определяющий судьбу каждого человека. Дхарма отдельного человека выводится из всеобщей вселенской дхармы и определяется ею. Все поведение, поступки, мысли и намерения человека оцениваются в зависимости от того, соответствуют они дхарме или нет. Праведным поведением считается соответствие дхарме, оно порождает хорошую карму (по нашей пословице: «Что посеешь, то и пожнешь»). Отклонение же от нее порицается, так как оно ведет к плохой карме. Итак, соблюдение каждым человеком своей дхармы – свадхармы является необходимым условием поддержания космического порядка.

Как же узнать свою дхарму и как ей следовать? Ее изначальным источником считаются веды, а также некоторые тексты смрити, особенно дхарма-сутры и дхарма-шастры, составленные мудрецами, и, конечно, обычаи, передающиеся из поколения в поколение. Самой авторитетной и богатой сведениями дхарма-шастрой является «Ману-смрити», «Законы Ману», составленные, как полагают, в промежутке между II в. до н. э. и II в. н. э. и содержащие более двух с половиной тысяч строф. Кроме общих поучений в них даются вполне конкретные наставления для разных жизненных ситуаций всем сословиям, преимущественно брахманам, от рождения до смерти. Многие из них сохраняют свою актуальность и поныне, например предписания, связанные с семейной жизнью.

В «Законах Ману» выделяются в числе прочего и некоторые качества, определяющие общую дхарму людей: правдивость, беззлобность, чистота, непричинение вреда другим существам и т. п. В наиболее общем виде дхарма, которая «всегда должна исполняться усердно», определяется десятью признаками: «Постоянство, снисходительность, смирение, непохищение, чистота, обуздание чувств, благоразумие, знание веды, справедливость и негневливость».

Индуистская литература полна рассказов о противостоянии дхармы и адхармы, беззакония, начиная с самых древних памятников индийской мысли, вед, где боги борются с демонами-асурами. Об этом рассказывается в великих эпосах Рамаяне и Махабхарате; противостоянием этих двух начал создается и вся история. О важности понятия дхармы в современной Индии свидетельствует тот факт, что именно колесо дхармы является главным символом государственного флага Индийского Союза.

Четыре цели жизни

Дхарма как одна из целей человеческого существования вошла в состав так называемых «четырех целей», или установок, лежащих в основе повседневного поведения. Они были выработаны примерно в начале нашей эры, но сохраняют свое значение вплоть до наших дней. Три другие: артха (буквально «цель», «польза», «выгода») – приобретение и использование материальных благ, практическое поведение; кама – любовь, или, скорее, чувственные удовольствия, и мокша – освобождение от уз бытия и достижение просветленного состояния сознания.

Эти цели соотносились с разными периодами человеческой жизни: детство и юность надлежало посвятить главным образом делам дхармы и отчасти артхи; в молодости на первый план выступала кама, но не следовало забывать также и о дхарме, и об артхе, а в старости нужно было думать о дхарме и мокше.

Принцип артхи, сугубо прагматический, затрагивает широкую сферу повседневных дел – приобретение имущества и т. п. Ее цель – выработка разумного поведения применительно к обстоятельствам. Свидетельства об артхе связаны с жанром шастр (от корня «учить»), с учебными, наставительными текстами. Примером является «Артхашастра», приписываемая ловкому политику Каутилье, советнику царя Чандра-гупты. В трактате содержатся наставления, полезные для правителя государства, «царственного мудреца», заботящегося о благе подданных и не гнушающегося сомнительных мер наподобие подкупов, провокаций, лжи, шпионажа, клеветы и т. п.

Близко артхе понятие нити, «разумного поведения», определяемого иногда и как «безупречная мудрость», которому также посвящено несколько сборников, созданных в разные периоды. Самым ранним и популярным является «Панчатантра», служащая «в мире для обучения юношества». Изначально она будто бы предназначалась для трех глупых братьев-царевичей. Их обеспокоенный отец Амарашакти обратился за помощью к мудрому брахману Вишнукарману, и тот составил для них поучения и правила поведения в пяти книгах. Считается, что, прочитав их, царевичи поумнели.

О чем эта книга? О самых важных жизненных вещах: о разъединении друзей и об их обретении, о мире и войне, об утрате богатства и о том, как оно добывается, о безрассудности и осмотрительности и т. п. Напоминая о бесценном опыте многих поколений, «Панчатантра» адресована всем и каждому. Кстати, эта книга совершила поистине триумфальное шествие в Средние века по Ближнему Востоку и Европе.

Третья цель, чувственное желание кама – не только плотское влечение к противоположному полу или стремление к телесному наслаждению, но еще и чувствительная восприимчивость к проявлению чувств другого, умение эротического сопереживания и способность оценить глубину своего наслаждения. Наука о любви, камашастра, изложена в «Камасутре», одном из древнейших трактатов на эту тему, созданном в Индии в первые века нашей эры мудрецом по имени Ватсьяяна.

Он старался помочь мужчинам и женщинам как можно полнее реализовать себя в этой важнейшей сфере жизни. Возможно, давая советы молодоженам и опытным в любви супругам, мудрец следовал божественному примеру, описанному в одном из древних текстов. Боги Шива и Парвати уединились после свадьбы в прекрасном дворце посреди цветущей долины. Шива видел смущение молодой жены и постепенно приучал ее к себе. Играючи, он украшал ее цветочными гирляндами, нежно прикасаясь к ней, снимал серьги и кольца, а потом снопа надевал их, шептал ласковые слова, драгоценными мазями рисовал на ее теле знаки, лаская ее. А то вдруг исчезал, а когда она начинала искать его, оказывался рядом и крепко обнимал ее…

«Камасутра» была написана для искушенных в любви горожан и советовала им никогда не отделять стремления к личному удовольствию от чувств и желаний партнера и считаться с ними, как со своими собственными. В ней в виде кратких изречений даны детальные предписания и наставления в сложном и прекрасном искусстве любви. Она адресована мужчинам и женщинам, юным и зрелым, до брака и после свадьбы.

Дотошные классификаторы, индийцы даже любовные игры умудрились разделить на множество видов. Одних только поцелуев, например, насчитывается не менее шестнадцати тысяч. «Камасутра» учит языку деликатной и трепетной интимности и нежной игривости. Знание любовной науки было обязательным, и женщина, не постигшая основы камашастры, не могла считаться по-настоящему образованной.

А если она к тому же красиво одевалась, умело пользовалась косметикой и носила хорошо подобранные украшения, то могла почти приблизиться к идеалу.

Итак, индуизм снабдил своих адептов предписаниями на все случаи жизни. Однако каждый человек чаще действует не под влиянием указаний священных или дидактических текстов, а движимый своими намерениями и желаниями. Об этом размышляет княжна Марья в «Войне и мире» Л. Н. Толстого: «Чем больше жила княжна Марья, чем больше испытывала она жизнь и наблюдала ее, тем более удивляла ее близорукость людей, ищущих здесь, на земле, наслаждений и счастья; трудящихся, страдающих, борющихся и делающих зло друг другу для достижения этого невозможного, призрачного и порочного счастия. ^И…И все они борются, и страдают, и мучают, и портят свою душу, свою вечную душу, для достижения благ, которым срок есть мгновенье”». Здесь трудно удержаться от искушения и не отметить, что лучшие произведения классической русской литературы, в отличие от западной, всегда отличались приверженностью высоким идеалам, во многом созвучным индуистским. Это подметил в свое время С. Цвейг: «Раскройте любую из пятидесяти тысяч книг, ежегодно производимых в Европе. О чем они говорят? <…> Женщина хочет мужа, или некто хочет разбогатеть, стать могущественным и уважаемым. У Диккенса целью всех стремлений будет миловидный коттедж на лоне природы с веселой толпой детей, у Бальзака – замок с титулом пэра и миллионами. <…> Кто из героев Достоевского стремится к этому? Никто. Ни один».

Согласно индуизму, до тех пор пока человека не оставляют бесконечные желания и обуревают страсти, он обречен вновь и вновь рождаться в этом мире и претерпевать страдания, перевоплощаясь не только в людей, но и в животных, растения, насекомых и т. п., пока не освободится от желаний, втягивающих его в череду перерождений. Это странствие из одной жизни в другую, этот круговорот жизни и смерти не ограничивается в индуизме только одним земным существованием. Областей сансары множество, и в них входят как круги мучительного ада, так и райские кущи.

Смену тел в земной юдоли регулирует закон кармы, глубокой причинно-следственной зависимости, который делает нашу жизнь приятной и удобной или тяжелой и невыносимой. По сути, это закон воспроизводства сансары. Он действует вечно, неопровержимо и недоказуемо. Разумеется, речь идет не о простейшей, бытовой причинности (съел много мороженого – заболело горло), а о сверхъестественной, которую можно считать предельным обобщением принципа причинности. Согласно ему благие или, наоборот, тягостные перерождения обусловлены поступками людей в предыдущих жизнях.

Любой сознательный (это надо отметить особо) поступок или даже намерение, мысль не проходит бесследно, а откладывается в глубинной памяти человека и запечатлевается на его тонком теле. Там их след может храниться как угодно долго, но при благоприятных для этого внешних обстоятельствах может проявиться и принести плоды. Так, убийца в одном из следующих рождений скорее всего сам будет убит или попадет в ад, где подвергнется нескончаемым мучительным пыткам. Как тут опять не вспомнить песню Высоцкого!

 
Пускай живешь ты дворником —
родишься вновь прорабом,
А после из прораба до министра дорастешь.
Но если туп, как дерево, – родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.
 

Вспоминается, кстати, не только Высоцкий. Вечные вопросы всю жизнь занимали и Л. Н. Толстого. Уже в ранней трилогии «Детство. Отрочество. Юность», принесшей Толстому литературную известность, Николенька Иртеньев рассуждает об инкарнации: «…Вот жизнь – и я нарисовал на доске овальную фигуру. После жизни душа переходит в вечность; вот вечность – и я провел с одной стороны овальной фигуры черту до самого края доски. Отчего же с другой стороны нету такой же черты? Да и в самом деле, какая же может быть вечность с одной стороны, мы, верно, существовали прежде этой жизни, хоть и потеряли о том воспоминание».

Разомкнуть круг сансары, выйти из него, освободиться раз и навсегда от тягот нескончаемых бренных существований, переходящих из одной юги в другую, из одного периода в другой и так до бесконечности, – вот высшая цель жизни индуиста, именуемая мокшей, т. е. «освобождением», «избавлением». Для этогонадо суметь отказаться от всякой кармы, как от благой, так и от дурной: первая ведет к накоплению добродетелей и религиозных заслуг, а вторая – к пороку. По-настоящему действенными признаются нейтрализация, «выжигание» следов старой кармы и прекращение ее действия. В разных направлениях индуизма эти процессы описываются по-разному, но чаще всего – как обретение свободы, блаженства, как вечное пребывание в боге. Достичь этой цели можно разными путями.

Как выйти из сансары?

Итак, жизнь и мир двойственны: с одной стороны, они заставляют человека страдать, втягивая его, как арканом, посредством кармы в круговорот перевоплощений, но, с другой стороны, они подталкивают его к поискам свободы, и чем больше он страдает, тем больше жаждет освобождения.

Интересно, что, хотя страдание в индуизме универсально и понимается как всеобщий и непреложный закон существования, а человек – всегда и неизбежно существо страдательное, никакого пессимизма этот вывод ни у кого не вызывает. Скорее наоборот, он имеет положительную ценность, указывая человеку на его зависимость от кармических пут и вызывая желание избавиться от них. Ни отчаяния, ни безысходной тоски ни в одном индуистском учении мы не найдем. Для них нет оснований, тем более что человек, в отличие даже от богов и других существ, обладает явными преимуществами: он способен превозмочь страдание и превзойти свое положение.

Метафизические знания, медитация и иные упражнения могут привести и к пониманию того, что на самом деле и сансары никакой нет, что все это – не более чем наваждение, игра майи, коварной иллюзии, которая, словно переливающийся всеми цветами и зачаровывающий занавес, скрывает от нас истинную реальность. «Жизнь наша – словно мираж, исчезающий в мгновенье; зная это, сходись с добрыми людьми ради добродетели и благополучия», – гласит древнеиндийский афоризм.

В индуизме каждый может найти ту дорогу к богу, которая ему ближе и понятнее. Брахман занимается жертвоприношением и рецитирует ведийские гимны; теолог изощряется в богословских спорах; философ предается глубоким размышлениям; аскет – истязает свою плоть; йог – медитирует; бхакт – сочиняет гимны во славу своего бога и т. д. При этом ни один из путей к постижению истины не будет считаться ни лучше, ни хуже всех остальных. Но во всем их многообразии выделяются основные четыре дороги-марги.

Первая из них именуется карма-марга, путь деяний (имеются в виду ритуально чистые деяния). В древности она – в самом общем виде – состояла в том, что человек должен был следовать своей дхарме, отправлять все необходимые ритуалы и соблюдать предписанные правила поведения. Позже карма-марга стала пониматься как путь бескорыстных деяний и как исполнение долга без оглядки на себя, т. е. с внутренним отречением, без вовлеченности в процесс и без привязанности к конечным результатам.

Второй путь – джняна-марга, путь знания, предполагающий размышления, интуитивное углубление и обретение знания единого абсолюта. Этот путь ставит во главу угла развитие интеллектуальных способностей и сверхчувственной интуиции. Если карма-марга связана главным образом с мирской жизнью домохозяина и предназначена социально активным людям, то джняна-марга предполагает отрешенность от мира и обращенность внутрь себя.

Третий путь, бхакти-марга, подразумевает беззаветную, всепоглощающую любовь и безоглядную преданность избранному божеству. В Бхагавадгите этот путь провозглашен наивысшим, доступным только духовно зрелым людям. В свое время он произвел большое впечатление на Л. Н. Толстого, писавшего: «Все учение и вся жизнь Кришны есть только любовь. Кришна… нс принимает ничего, кроме любви, действует только любовью, дышит только ею и говорит только ею. <…> Я твердо верю в основной принцип Бхагавад-гиты, всегда стараюсь помнить его и руководствоваться им в своих действиях, а также говорить о нем тем, кто спрашивает мое мнение, и отражать его в своих сочинениях».

Представляя служение божеству делом скорее внутренним, чем внешним, Бхагавадгита вместе с тем связала его с йогической тренировкой. Слово «йога» происходит от корня со значением «соединять», «связывать вместе». Подразумеваются мирские связи, опутывающие дух; освобождение может наступить лишь тогда, когда человек «развяжется» с этим миром и «свяжет» свою душу с богом. В самых общих чертах йогой называют любой метод медитации или любую аскетическую технику. Рядом с классической йогой как системой философии есть еще многочисленные формы популярной, несистематизированной йоги, но во всех случаях акцент делается на самодисциплине, которая осуществляется под руководством наставника.

Иерархии этих путей к богу нет. Как говорил мистик Рамакришна, все дороги хороши, даже плохие, и все человеческие судьбы хороши, если каждый будет искренне следовать своему предначертанию. Все остальное – от бога. Иллюстрацией к этим словам служит история отношений Рамакришны с актером Гириш Чандра Гошем, рассказанная Роменом Ролланом со слов одного индийца.

Этот великий актер и драматург был пьяницей и гулякой, хотя иногда играючи сочинял прекрасные религиозные произведения. При первой встрече с Рамакришной он был пьян и оскорбил его, но тот спокойно сказал: «По крайней мере, пейте во славу бога! Может быть, он тоже пьет…» Пьяница разинул рот: «Откуда вы это знаете?» Рамакришна ответил: «Если бы он не пил, как бы он мог создать этот сумбурный мир?» Гириш, потрясенный, ушел, а Рамакришна сказал, обращаясь к своим ученикам: «Он очень благочестив к богу». Впоследствии Гириш стал одним из самых преданных учеников Рамакришны.

В другой раз этот великий учитель отговорил одну дряхлую старушку, которая хотела удалиться в Бриндабан и вести там религиозную жизнь. Он сказал, что она слишком любит внучку, и та будет помехой в ее молитвах. Рамакришна ее убедил, что никуда не нужно уходить: все хорошее, что можно получить от жизни в Бриндабане, она получит и здесь, у себя дома, если сможет полностью отдаться нежному чувству к внучке, видя в ней саму богиню. «Ласкайте ее, сколько хотите, кормите, одевайте, балуйте ее досыта. Думайте только при всех ваших деяниях, что вы поклоняетесь богине Бриндабана!»

Итак, совсем не обязательны какие-то особые усилия или измышления. Нужно следовать своему пути, но только научиться видеть за завесой майи бога и не уставать благодарить его. Все эти стержневые идеи и представления, составляющие жизненную ткань индуизма, не зубрили в школах и вузах, а впитывали с молоком матери, узнавали в детстве из сказок и басен, наблюдали в повседневности и видели в театрализованных праздничных мистериях, – словом, им обучала сама школа жизни, в распоряжении которой было много опробованных и успешных методик.

Вот как говорится о главных, основополагающих понятиях индуизма в «Океане сказаний» кашмирского поэта XI в. Сомадевы. Один из героев повествования забрел как-то раз в пещеру и обнаружил в ней прекрасный дворец из драгоценных камней. Он подошел ближе, заглянул в окно и увидел там женщину, вращающую колесо, вокруг которого роились гудящие пчелы. Поблизости стояли бык и осел, первый изрыгал молочную пену, а второй – кровавую. Пчелы подлетали к ним и пили эту пену. Те, которые подлетали к быку и пили молочную пену, становились белыми, а подлетавшие к ослу и попробовавшие черную кровавую пену, – черными. Испив пены, они превращались в пауков и плели паутину. Белые оплетали ею благоуханные цветы добра, а черные – ядовитые цветы зла. Так пауки занимались своей паутиной, но вдруг явился двуглавый змей, у которого одна голова была белой, а другая – черной. Он стал беспощадно жалить пауков, и они падали замертво.

Женщина сгребла этих пауков и разбросала в разные сосуды. Они ожили, и опять принялись ткать паутину, как и раньше, но те, которые ткали ее на ядовитых цветах, мучились от яда и стонали, а следом за ними застонали и другие пауки. Неподалеку сидел подвижник, погруженный в медитацию. Стоны пауков нарушили его размышления, и он из сострадания к этим тварям изверг изо рта огонь и спалил паучьи сети. Все пауки убежали и скрылись в полом стволе бамбука, из верхушки которого возникло сияние. И вдруг все исчезло – и женщина с колесом, и осел, и бык…

Вернувшись, герой рассказал обо всем увиденном мудрецу, и тот объяснил, что бог все ему, счастливцу, показал. Оказывается, женщина, которую он видел, есть не что иное, как Майя, иллюзия, колесо же, которое она вращала – колесо земного бытия, сансары. Жужжащие пчелы – живые существа, а бык и осел – праведность и неправедность. Молочная пена, изрыгаемая быком, – добрые дела, а черная пена у осла – дела злые, недобрые. Белели те, кто совершал добрые дела, а чернели злодеи от своих злодеяний. Цветы благоуханные – это счастье людское, а ядовитые цветы – горе. Ну, а паутина – это наши житейские привязанности: дети, жены, имущество и все остальное.

Сколько ни копошились пауки в своих паутинах, все-таки сразила их смерть в облике двуглавого змея, который жалил и добрых, и злых. Но Майя в образе женщины разбросала их по разным женским утробам-сосудам, и снова они вернулись в круг земного бытия, продолжая ткать паутину мирских тягот и обрекая себя на счастье и горе. Наконец, черные пауки запутались в своих же тенетах и стали стонать, взывая к богу, а следом за ним обратились к нему и белые пауки. И тогда он явил сострадание и, превратившись в подвижника, спалил опутавшие их сети. Освобожденные, они проникли в посох великого бога, увенчанный диском солнца, и достигли высшей небесной обители. Перестали для них существовать и Майя, вращавшая колесо сансары, и бык-праведность, и осел-неправедность, и все остальное. Так был преподан герою урок, как избавиться от наваждения, с помощью которого Майя помрачает умы людей, и обрести освобождение от мирских тягот.