Текст книги "Религиоведение. Индуизм"

Автор книги: Маргарита Альбедиль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

И змей надо почитать

Панорама праздничной жизни индуизма будет неполной, если не упомянуть о тех своеобразных и колоритных красках, которые вносят в нее некоторые совсем необычные праздники, например почитание змей. Как мы относимся к змеям? Мы привыкли их бояться, потому что они могут нас ужалить. Мы можем понять, когда змей ловят, чтобы держать в зоопарке или добывать яд для медицинских целей. Змей еще можно изучать, потому что в их поведении и образе жизни есть много интересного. Но чтобы устраивать специальные праздники и почитать змей? Вряд ли подобное придет нам в голову.

Однако индуисты издавна почитают змей под разными именами и в разных формах. Зловеще притягательная «безногая» змея – один из самых загадочных и до конца не понятых образов мировой мифологии и фольклора, а культ змеи относится к числу древнейших. Эта рептилия, вызывающая трепет и благоговение, всегда воспринималась как наполненный глубоким и разнообразным смыслом символ. Змее приписывали мудрость и вещее знание. Источник смертельного яда, который в то же время является лекарством, она всегда ассоциировалась с жизнью и смертью. Змею связывали с землей и плодородием, а значит, и с женской производительной силой. Ее приобщали к таким стихиям, как огонь и вода, соотносили с образами гор и пещер и видели в ней хранительницу кладов. Вспомним «Джунгли» Редьярда Киплинга. «Ни один человек не приходил сюда и не уходил с дыханием под ребрами. Я страж сокровищ королевского города», – говорит там старая кобра.

Змея в индуизме может воплощать образы многих богов, быть их спутницей или символом. Так, она является постоянным спутником Шивы и часто присутствует в его изображениях. Некоторые змеи стали широко известными героями мифов и легенд. Особенно популярны кобры; их раздутые капюшоны – частый орнаментальный мотив в иконографии индуизма. В мифологии змея называют именем чага, а змею – нагими, так же называют и реальных рептилий.

Праздников, посвященных змеям, в году несколько, в общей сложности около десятка. Особенно часто их устраивают в сезон дождей. Это и неудивительно: перед наступлением этого сезона змеи покидают свои норы, так как чувствуют приближение дождей и становятся агрессивными, беспокойными и опасными для человека. Их поведение в эту пору – одна из примет приближающегося сезона. Люди должны быть осторожны. В это время запрещается устраивать свадьбы, заниматься важными хозяйственными делами, покидать свой дом и отправляться в далекие путешествия. Как бы ни опасна была змея, убить ее считается большим грехом, а увидеть убитой – плохим предзнаменованием. Один из самых популярных змеиных праздников – нага-панчами. Его отмечают в пятый день месяца шравана (июль-август), чтобы умилостивить нагов и защитить себя от укусов змей. В разных местностях праздник проходит по-разному. В одних деревнях устраивают вокруг домов охранительные круги из коровьего навоза, в других и заклинатели змей, и простые жители селений, преимущественно низких каст, идут в лес и приносят оттуда полные корзины или горшки змей; предпочтение отдают кобрам, при этом стараются не повредить их ядовитые зубы. Змей выпускают во дворах храмов, проносят по улицам, угощают молоком, набрасывают себе на шеи наподобие шарфов и обертывают вокруг рук. Змеи терпеливо и снисходительно сносят поклонение людей, а ближе к ночи, обласканные людьми и утомленные этими ласками, уползают в свои норы.

Во время праздника девушки делают изображения кобры из глины или навоза, рисуют змей на стенах, а матери молятся о благополучии своих детей. Чтобы не беспокоить змей, земледельцы не работают на полях. Поклоняются муравейникам, обиталищам змей; женщины водят вокруг них хороводы с песнями.

В январе в Ахмадабадс устраивают праздник бумажного змея, отмечая начало движения солнца на север. В этот день на восходе солнца в небо запускают бумажных змеев, больших и маленьких, окрашенных в яркие цвета и имеющих самые причудливые формы. Они взмывают ввысь, и там начинается настоящая баталия. Мальчишки стараются палками или ветками поймать неосторожного, «подсеченного» змея, упавшего на их территорию. Победа достается и тому, кто победил змея в воздухе, и тому, кто сумел подобрать его в качестве трофея на земле.

Этот краткий набросок праздничной стороны жизни, отраженной в индуизме, показывает его яркую многогранность. Хотя религиозный смыл большинства праздников очевиден, во время их проведения стараются решать также экономические, социальные, политические и другие вопросы.

Но главное, что делает праздники привлекательными для всех участников, – это неосознаваемые признаки «синдрома рая», заключенные в каждом из них. В наше недоброе время, калиюгу, праздник невольно воспринимается как подлинное возвращение в рай, когда человек может вдоволь есть, не работать и наслаждаться свободой. Наконец, праздники удовлетворяют извечную человеческую жажду обновления мира.

Глава 10
ОТ РОЖДЕНИЯ ДО ПОГРЕБАЛЬНОГО КОСТРА

Сколько обрядов должен выполнять индуист?

Героиня одного из рассказов современной индийской писательницы Дины Мехты, жительница большого города, в разгар утренней суеты – надо приготовить завтрак, погладить костюм мужу, дать детям витамины, проверить школьные задания – вдруг вспоминает, как се мать всегда молилась перед изображением домашнего божка, как украшала его гирляндами цветов и умащивала сандаловой пастой, как медленно водила свечой перед его глиняной фигуркой.

Мать никогда не спешила; «молитва была временем для неспешного, благоговейного размышления», и она «уносилась куда-то вдаль, оставляя на земле будничные мысли, сливаясь с богом в радостной молитве». Торопясь приготовить завтрак, героиня с горечью думает, что теперь радость молитвы – не для тех, чья жизнь проходит в тревоге и суете.

Да, в прежние времена всю жизнь ортодоксального индуиста обряды заполняли весьма плотно: праздничные и повседневные, большие и малые, официальные и частные, храмовые и домашние, совершаемые жрецами или самим домохозяином и домочадцами. Их диапазон был чрезвычайно широк: от торжественного водворения на царство до повседневных бытовых мелочей, вроде полоскания рта после еды. Именно ритуал составлял главный нерв жизни индуиста и психологически разрешал все сложные ситуации. Для верующего ритуал – серьезное и ответственное дело, и наша обычная фраза: «Ну это всего лишь ритуал» – никак не могла бы быть им одобрена.

Сейчас жизнь в большом городе просто несовместима со многими из этих старых ритуалов. Но не будем сетовать на горести современной жизни: они нам всем хорошо известны. Отметим в приведенном литературном отрывке другое: особую роль женщин, так как именно они в Индии не дают угаснуть традиционной культуре в ее важнейших проявлениях, прежде всего в религии.

Несмотря на суетность повседневной жизни, они стараются не забывать о необходимых домашних обрядах. Женщины, движимые глубокой верой, бережно хранят религиозные обычаи и соблюдают правила и запреты, когда, готовясь к праздникам, украшают свои дома магическими рисунками, делают угощения к праздникам жизненного цикла или совершают пуджу. Именно они стараются следовать религиозным нормам поведения, которые предписаны правилами.

Свод этих правил содержится в древнеиндийских трактатах дхарма-шастрах, как и во множестве других книг, и ортодоксальные индуисты стараются ими не пренебрегать. Правила у разных каст и в разных районах отличаются друг от друга, вероятно, поэтому огромные своды предписаний составлены самым скрупулезным образом: подробно перечислены составляющие их элементы и их последовательность, рассмотрены возможные варианты их изменения, указаны благоприятные или неблагоприятные условия выполнения, оговорены жесты и мантры, описаны результаты и т. п.

В сборниках домашних обрядов утомительно подробно описаны ежедневные обязанности индуистов; сейчас их под силу совершать только глубоко верующим ортодоксам, брахманам да брахманским вдовам, преимущественно пожилым людям. Для того чтобы исполнить домашние ритуалы в полном объеме, требуется несколько часов ежедневно, а где их взять, если живешь и работаешь в современном большом городе? Особенно много времени – не менее трех часов – занимают утренние обряды. Нс случайно работа в учреждениях и занятия в школах начинаются в Индии довольно поздно, в десять-одиннадцать часов. Но все равно многие индуисты выполняют лишь часть из предписанных процедур, хотя и это немало.

По правилам, они должны проснуться до восхода солнца и, шепча имя бога, встать с ложа обязательно с правой ноги (вспомним нашу поговорку о том, как плохо вставать «не с той ноги»). Затем нужно мысленно выразить готовность повиноваться своему духовному учителю, посмотреть на свои ладони, подумать обо всех делах наступающего дня, мысленно пожелать добра всем живым существам, прочесть утренние молитвы и пообещать божеству не забывать о нем в течение всего дня.

После этого следует совершить омовения, причем делать это надо левой рукой; правой умываться нельзя, потому что ею берут пищу. Придя на берег водоема, нужно выпить воды, окропить ею пространство вокруг себя, сесть лицом на восток, совершить дыхательные упражнения – пранаяму, приложить ладони ко лбу, потом к плечам, груди, животу, бедрам, мысленно посвящая свое тело и всего себя богу.

После омовения на лоб наносят священный пепел и, размышляя о боге, читают мантры. Сложный утренний ритуал завершается приемом пищи, который тоже представляет собой непростое действо. Только после этого можно приступать к выполнению домашних и служебных дел. Все гигиенические процедуры, одевание, еда, т. е. почти все, чем заполнен день, с точки зрения индуизма может рассматриваться как проявления религиозности.

В старых дхармических текстах все эти и им подобные вещи детально расписаны. Так, сказано, что после принятия пищи каждый раз нужно совершить обряд омовения водой «негорячей и непенистой», предписанной – для каждой касты разной – частью руки, в уединенном месте, обратясь лицом к востоку или к северу, производя следующую процедуру: «Сперва путь он трижды хлебнет воды, потом дважды омоет рот, а также омоет впадины на голове, местопребывание души и голову».

Вечером тоже нужно молиться, читать священные тексты и медитировать. Может возникнуть вопрос, в чем разница между молитвой и медитацией. Кратко говоря, во время молитвы верующий говорит с Богом, а во время медитации, наоборот, слушает его, дает возможность Богу говорить с собой.

Чтение священных текстов считается весьма богоугодным делом. Приступать к нему следует в особом состоянии. Для того чтобы его вызвать, нужно совершить омовение, запахнуть особым образом одежду, нанести на лоб знак своей касты, сделать ритуальный глоток воды для очищения и приступать к чтению – обязательно с чистыми помыслами.

Таким образом, главная задача всех ежедневных домашних процедур индуиста – вызвать в себе ощущение присутствия божества, установить с ним внутреннюю связь и стараться удерживать ее в течение всего дня.

Основной домашний обряд, как и храмовый, – пуджа. Место, где «живут» боги, которым поклоняются все обитатели жилища, есть в каждом доме. В зависимости от достатка и преданности божеству это может быть отдельная молельня, алтарь или ниша в стене. Знатные и зажиточные семьи пользуются услугами жрецов: гуру, духовного наставника; пандита, знатока священных текстов, и пуджари, совершающего пуджу. И хотя пуджу может совершать старший мужчина в роду, особо ревностные индуистские семьи стараются приглашать жреца.

На свадьбы и другие домашние торжества и праздники приглашают несколько жрецов. Бедняки могут для этого объединяться в группы, но строго в пределах своей касты. Связи жрецов и его паствы обычно передаются из поколения в поколение. Время для совершения основных домашних обрядов и праздников определяют по лунному календарю. Этим занимаются астрологи. У многих индуистов они постоянны, живут на правах уважаемого члена семьи, и дел у них хватает: то требуется предсказать судьбу, то составить или уточнить гороскоп, то установить дату для проведения ритуала или для начала важного дела. Астрологи регламентируют все; они владеют не только историей рода, но и знаниями, унаследованными от своих предков-астрологов.

Важно соблюдать как правила, так и запреты, а их количество тоже практически неисчислимо. Например, строгие запреты связаны с правой и левой руками. Как и у многих других народов, правая и левая сторона имеют в индуизме религиозный смысл. Правая сторона соотносится с более высоким статусом, а левая – с более низким, и потому действия, которые нужно делать той или иной рукой, строго разграничены.

Правая рука, рука благодати, считается ритуально чистой, поэтому ею можно приветствовать человека, брать предметы, приготовленные для пуджи, а также еду; делать это левой рукой запрещено. Любое достойное дело соотносится с правой стороной, потому что она связана со счастьем, удачей и благополучием, в то время как левая – с несчастьем и неблагополучием. Вот почему начинать движение и переступать через порог следует правой ногой и т. п. И, наоборот, снимать одежду и обувь, совершать омовение нужно левой рукой.

Этапы человеческой жизни

Индуизм очень внимателен к человеку, заботливо ведет его по жизни от самого рождения до погребального костра. Точнее сказать, забота начинается еще до рождения и не прекращается со смертью, поскольку рождение и смерть – не пределы человеческого существования. Правильное формирование человека – процесс не столько физиологический, сколько мистический, и направляют его в нужное русло ритуалы и закон, или доктрина стадий жизни, выработанная, видимо, еще в период упанишад.

И хотя она отражала, скорее, некую идеальную схему, чем реальную действительность, приближение к ней весьма поощрялось. Христианские миссионеры в XIX – начале XX в. отмечали, что брахманы, даже обучающиеся в колледжах, стараются строить свою жизнь в соответствии с установлениями «четверичного закона». Подражатели им находились и в других кастах. Согласно этому закону, весь жизненный цикл членов высших каст делился на четыре стадии – ашрамы. Первая стадия, ученичества, начиналась после обряда посвящения. Ученик – брахмачарин должен провести некоторое количество времени в доме наставника, штудируя священные тексты, поддерживая священный огонь, обслуживая учителя и его семью и т. п.

Согласно предписанным правилам, «в присутствии гуру надо всегда есть меньше, чем он, носить худшую одежду и украшения; полагается раньше него вставать с постели и позже ложиться. Нельзя ни отвечать, ни разговаривать с ним ни лежа, ни сидя, ни стоя, отвернувшись. Надо стоять, когда гуру сидит, приближаться, когда тот стоит, идти навстречу приближающемуся, бежать вслед бегущему».

Окончив обучение, индуист вступал во вторую стадию, домохозяина – грихастха: он должен был жениться, взрастить детей, обрести практическое знание жизни, заниматься определенной деятельностью, словом, выполнить свой гражданский долг.

«Когда домохозяин увидит у себя морщины, седину и детей у детей, ему следует отправиться в лес с женой или без нее, поручив ее ухо, ту детей» – так сказано в «Законах Ману» о переходе в третью стадию, лесного отшельника – ванапрастха. В этот период надлежало предаваться благочестивым размышлениям и стараться выполнять религиозные предписания по усмирению бренной плоти.

Что же разрешалось отшельнику? Правила гласят: «Он может валяться на земле или стоять целый день на цыпочках, проводить время то в стоянии, то в лежании, купаясь утром, в полдень и вечером. Летом следует подвергаться жару пяти огней, в дождливое время года проживать под тучами, зимой иметь мокрую одежду… иссушать тело… быть отшельником без огня и крова», иметь ложем землю, а жилищем – корни растений и т. п. Истязать плоть можно как угодно сурово, например, «имея пищу в виде воды и воздуха». Дремучие индийские леса давно уже вырублены, и трудно найти даже небольшой лесок, чтобы укрыться там от шума и тревог современной цивилизации. Но это не имеет значения. Лес – это метафора, главное – другое: предаваться размышлениям о бренности жизни, а для этого совсем не обязательно уходить в чащу.

И, наконец, в последней, четвертой стадии, странствующего аскета – санниясина, предписывалось предаваться подвижничеству, отринуть тщету земных притязаний и все узы привязанности к жизни и готовиться к переходу в мир иной. Опять заглянем в свод правил: «Глиняная чаша, корни дерева, лохмотья, одиночество и одинаковое отношение ко всему – таков признак освобожденного».

Правда, если после «Законов Ману» прочитать «Артхашастру» Каутильи, уже упоминавшийся трактат о политике, то выясняется, что поведенческую стратегию «четверичного закона» можно было употребить с большой пользой для самых разных целей. Например, под видом странствующих учеников, домохозяев, отрекшихся от жизни отшельников и суровых аскетов оказывалось очень удобно держать тайных агентов и шпионов.

Здесь же даются подробные рекомендации, как привлекать их деньгами и земельными участками, как размещать во дворце, крепости или селении и т. п. «Человек, бритый или с заплетенной косой, ищущий средств к жизни, будет шпионом под видом отшельника. Он, поселившись вблизи города, пусть ест на людях только овощи или горсть травы раз в месяц или раз в два месяца, тайно он может есть пищу, какую пожелает» – таков лишь один пример из «Артхашастры».

Индийцы, дотошные классификаторы, соотнесли закон четырех жизненный стадий с четырьмя жизненными целями, о которых было сказано в главе «Вечные вопросы вечной души». В первой стадии, ученичества, на первый план выдвигалась дхарма и отчасти артха, во второй – совмещались дхарма, артха и кама, в третьей преобладала дхарма, а в четвертой – мокша.

Для каждого периода предлагался также предпочтительный круг чтения, установка деятельности и поведенческая программа, а переход от одного периода жизни к другому отмечался специальными «обрядами перехода».

По стадиям жизни распределялись и тексты священного канона. Так, в первой стадии следовало изучить веды, т. е. сборники гимнов и жертвенных формул; во второй стадии, домохозяина, также следовало их читать, причем в надлежащее время, т. с. «не читать ни во время пыльной бури, ни когда небо красно, ни при вое шакалов, ни когда воет собака, ревет осел или верблюд, ни в обществе».

Возбранялось читать священные тексты около кладбища, в загоне для коров, сидя верхом на лошади, на осле, на верблюде, стоя на бесплодной почве, едучи в повозке и т. п.

Со второй стадией соотносились также брахманы, т. е. разного рода пояснения к древним священным текстам. Для оставивших свой дом и удалившихся в лес предназначались «лесные книги», араньяки, а упанишады, т. е. наставления, получаемые «сидящим у ног учителя», связывались с последней жизненной стадией.

Истинное знание этапов человеческой жизни и следование предписанным нормативам рассматривалось в индуизме как гарантированный путь к высшей цели – к разрыву круговорота рождений и смертей.

Жизнь как жертвоприношение

Вся жизнь индуиста от рождения до смерти была размечена ритуалами, как путь дорожными указателями, так что сбиться с этого пути было невозможно, тем более что кастовое общество всегда было готово наказать тех, кто не соответствовал его ожиданиям. Ну, а ревностный исполнитель всех правил и ритуалов мог надеяться обрести долголетие, почести, уважение близких, благополучное потомство и, как высшее воздаяние, более высокий статус в следующем рождении и освобождение из круговерти сансары.

Ритуалы жизненного цикла называются санскарами. Разные школы индуизма толкуют этот термин по-разному: как «очищение», «утонченность», «образование» и т. п. Слово «санскара» имеет еще и значение «приготовление пищи», и именно оно проясняет сокровенный смысл ритуалов: как из природных продуктов повар, имеющий опыт и знания, готовит вкусную пищу, так и санскары делают из человека, существа биологического, существо духовное.

Может быть, смысл термина «санскара» станет еще яснее, если обратиться к индуистским мировоззренческим идеям. Человек в них уподобляется жертвенному сосуду, а его жизнь – замкнутому циклу жертвоприношений; санскары же являются действиями, последовательно и постепенно очищающими его перед последним жертвоприношением богам – собственного тела, когда его после смерти сожгут на погребальном костре.

Самый обычный набор санскар сводится к двенадцати – восемнадцати, хотя их может быть и больше. Забота о человеке начинается еще до его рождения. Во время брачного ритуала будущие родители совершают обряды, магически стимулирующие чадородие. Один из них, гарбхадхача, связан с зачатием; он должен обеспечить правильное положение плода в материнской утробе. Обычно этот обряд совершается на четвертый день бракосочетания и открывает цикл дородовых ритуалов, который сопровождает весь период беременности.

Дети в индийской семье – это ее благословение и величайшая благодать, поэтому рождение ребенка – самое долгожданное событие для молодых родителей. Особенно радуются сыну, и не только потому, что он – опора родителей в старости и наследник семейного достояния. Нет, важнее религиозная основа: именно сын проводит отца в последний путь, устроит и выполнит похоронные и поминальные обряды – шраддху. А они, по представлениям индуистов, должны обеспечить отцу беспрепятственный переход в следующее рождение. В одном из наставлений отцу рекомендуется обращаться к сыну с такими словами: «Ты возникаешь – часть тела за частью тела, ты рождаешься из сердца моего».

Что же касается матери, то сын не только с религиозной, но и с юридической и социальной точки зрения оправдывает ее существование. Еще сравнительно недавно отсутствие сыновей сулило женщине трагические последствия. Ценность девочек в социальном плане всегда была неизмеримо ниже, поэтому их рождение не считалось значимым. «Бедняжка, опять у нее девочка!» – такова обычная реакция соседей на рождение дочери.

Еще бы: дочь живет в семье временно, только до свадьбы, отягощая семейный бюджет и обрекая родителей на огромные свадебные траты. Все, что в нее будет вложено в ее собственной семье, станет потом достоянием другой семьи, ее мужа. Вот почему в Индии мог возникнуть такой афоризм: «Дочери – великое несчастье. Лишь рождается дочь на свет, как похищает рассудок матери; растет, принося горе друзьям, а выйдя замуж, дурно ведет себя».

Однако на юге страны, там, где семейный уклад долго сохранял матриархальные черты и социальный статус женщин оставался высоким, дочери иногда ценились даже больше, чем сыновья. Во всяком случае, они имели равные с сыновьями, а иногда и преимущественные права и могли выполнять похоронные и поминальные церемонии.

Как бы то ни было, материнство всегда считалось самым желанным для индийской женщины. В старину говорили, что «у женщин тысячи недостатков и три достоинства: уход за домом, рождение детей и смерть вместе с супругом». С мольбой о детях женщины обращались и к общеиндийским святыням, и к местным богам, и к хранителям своей семьи, давали обеты и совершали паломничества.

Первый обряд, связанный с рождением ребенка, совершался еще перед соитием; при этом супруги должны пребывать в радостном, возвышенном настроении. Счастливую забеременевшую женщину – будущую мать и ее еще не родившегося ребенка старались охранить от сглаза, порчи и других опасностей с помощью дородовых обрядов. Ее окружали вниманием, заботой и лаской; развлекали и всячески угождали, т. е. по сути дела производили важную психотерапевтическую подготовку к сложному акту деторождения.

И сама женщина старалась всеми доступными способами умилостивить злобных женских богинь, способных ей навредить. Во время первой беременности на юге Индии проводили древний обряд разделения или расчесывания волос – симантоннаяна для магической защиты женщины и обеспечения благополучного разрешения от бремени.

На третьем месяце беременности совершали обряд пумсавана, чтобы родился сын. Наконец, приближались роды. Для них подготавливали специальное помещение, лекарства, травы – словом, все необходимое. Во многих районах Индии мать рожала первого ребенка в доме своих родителей, чтобы в этот трудный период чувствовать любовь и заботу близких. Роды обычно принимала опытная повивальная бабка.

О рождении ребенка должна знать вся округа; об этом радостном событии оповещали разными способами: стреляли из ружей, вывешивали ветки деревьев над дверью и т. п. Время появления ребенка на свет старались отметить с точностью до минуты: это поможет астрологу определить расположение планет в момент рождения и составить правильный гороскоп.

Как и у многих других народов, в Индии рождение ребенка было связано с понятием ритуальной нечистоты, которая могла продолжаться от нескольких дней до нескольких месяцев. В это время роженицам приходилось соблюдать запреты разной степени строгости, например, им нельзя было посещать храмы и другие святые места. По окончании срока проводили очистительные обряды и угощали родственников и соседей.

В Северной Индии новорожденному давали первый глоток: смесь меда со сливочным маслом или патоку из сахарного тростника сначала прикладывали к губам самого уважаемого родственника или родственницы, а затем – к губам новорожденного. На юге макали в мед кусочек золота и касались им или золотой ложкой рта младенца: золото – символ счастливой доли, которую желали малышу.

С ранним детством было связано множество обрядов и обычаев: церемония рождения – джатакарма, наречение имени – намакарана, открывания дверей – нишкрешана, момент первого вкушения пищи – аннапрашана, выбривание темени – чуракарма и др. Торжественно отмечались дни, когда ребенка впервые выносили за порог дома, когда он самостоятельно садился, делал первый шаг и т. п.

Индийцы, известные своим чадолюбием, всегда относились к детям с большой заботой и любовью. Маленьких детей балуют, почти ни в чем им не отказывают, и те позволяют себе такие вольности, о которых наши дети могут только мечтать. Но по мере роста ребенка отношение к ним становится все более строгим и требовательным. «До пяти лет обращайся сыном, как с царем, с пяти до пятнадцати – как со слугой, после пятнадцати – как с другом», – советует древний афоризм.

До того как ребенок начинал учиться читать и писать, примерно между пятью и семью годами, в обеспеченных семьях высших каст устраивали домашний праздничный ритуал, приобщающий его к постижению грамоты, сарасватипуджа, или видьярамбхам. Малыша усаживали на украшенное место, а затем жрец, отец, дядя или другой родственник на блюде с шафраном или рисом писал золотой монеткой приглашение богине речи, поэзии и музыки Сарасвати или слоноголовому Ганеше, устраняющему препятствия; потом средним пальцем правой руки ребенка выводили букву или несколько букв алфавита. Этим первым опытом письма его как бы вводили в великий мир традиций родной страны.

Важнейшим обрядом «жизненного перелома» был обряд посвящения, упанаяна, открывавший дверь в мир взрослых. Его совершали мальчики только высших каст в возрасте семи – девяти лет; прошедшие его именовались дваждырожденными. В полном виде обряд должен был длиться три дня; он включал в себя множество процедур разной степени сложности, но в таком виде соблюдался редко.

Главное символическое действие ритуала – повязывание мальчику через плечо священного брахманского шнура. Теперь он будет носить его всю жизнь, сменяя старый, износившийся, точно таким же новым. Вероятно, важность и торжественность момента чувствовали только взрослые. Дети же, скорее всего, воспринимали это как игру.

Известный индийский писатель Рабиндранат Тагор вспоминал: «Над нами совершили обряд посвящения в брахманы по всем правилам древнего ведического ритуала. Затем мы, трое молодых брахманов, с бритыми головами и золотыми кольцами в ушах, должны были в уединении провести три дня в одном помещении третьего этажа.

Для нас все это было очень забавно. Кольца были очень удобны, чтобы тянуть друг друга за уши. В одной из комнат мы нашли маленький барабан; мы выходили с ним на веранду и, заметив кого-нибудь из слуг, проходящих по двору, привлекали его внимание звуками барабана. Взглянув вверх и увидев нас, он поспешно удалялся от греха подальше, низко опустив голову. Иными словами, мы не можем похвалиться тем, что провели эти три дня в аскетическом созерцании.

Я убежден, что в старину мальчики-отшельники часто были вроде нас. И если памятники древности рассказывают о том, что мальчики вроде десяти– или двенадцатилетнего Сарадваты или Сарнгарвы проводили целые дни в жертвоприношениях и чтении мантр, то мы отнюдь не обязаны безусловно доверять подобным свидетельствам; ибо еще древнее их – Книга о Душе Ребенка. Ни на одном языке нет откровения более авторитетного, чем она».

Что касается девочек, то в традиционных семьях их обучали в основном разным хозяйственным премудростям, причем в роли наставниц обычно выступали старшие родственницы. Когда девочка достигала совершеннолетия, то проводили обряд цветения девы, и с этого момента начиналась подготовка к свадьбе.