Текст книги "Развод. Ты мне должна (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Глава 5

Он ушел, оставив после себя срач. И в комнате, и в шкафах, и в моей душе.

Вот так живешь с человеком, думаешь, что ближе его нет, что это судьба, а потом такой вот подарочек. И хоть стой, хоть падай.

Я позволила себе упасть еще раз. Со слезами, истериками, катаниями по полу и типичным для женщин «что я сделала не так? В чем моя вина?»

Ни в чем. Все так.

Хотя вру. В кое-чем все-таки виновата, только не перед мужем, а перед собой. Жаль только, что для осознания этого потребовались столь радикальные меры.

На следующий день мне позвонила дочь.

В голосе паника-истерика-надрыв:

– Мама! – воскликнула она, едва сдерживая слезы, – это правда?

– Что правда? – устало спросила я.

– Мне звонил отец. Сказал, что ты подала на развод.

Вот же тварь…

– Так и сказал?

– Да, мам! Да! Ты чего творишь-то? Какой развод?!

– Обычный, Кира. Мы разводимся.

– Почему?

– А он тебе не рассказал?

– Сказал, что из-за разногласий, – всхлипнула она, – это из-за того случая, когда он попросил тебя уйти, а я помогла? Ты из-за этого решила характер показать?

Такой неприкрытый, необоснованный укор просто выбесил.

Как всегда, не разобравшись в чем дело Кира выдвигала претензии мне.

А еще меня выбесило, что эта сволочь – почти бывший муж – опять все вывернул так, будто он ни при чем, и все по моей вине.

Просила же поговорить с ней по-человечески. Все объяснить, но он опять сказал полслова, предоставив мне почетную миссию дальше разгребать за ним его же дерьмо.

– Нет. Я развожусь с ним, потому что у него есть другая женщина.

– Мам, ну какая другая женщина?

– Ее зовут Оксана. Рост примерно метр семьдесят. Волосы темные. Если мне не изменяет глазомер, то она на пару лет постарше тебя.

– Это бред! – категорично сказала она, – отец тебя любит! Он неидеальный, конечно, но то, что ты говоришь, это за гранью разумного.

Бедная моя, наивная, слепая девочка. Уверенная, что родители могут ссориться только по мелочам.

Увы, дочь. Увы.

– Позвони ему и спроси. Я больше ничего не буду на эту тему говорить. Его личная жизнь меня больше не интересует.

– Мама! – требовательно воскликнула она.

– Что? Чего ты от меня хочешь, Кира? Чтобы я сказала «шутка, мы тебя разыграли?». Или чтобы покаялась в том, что оклеветала святого мужа? Не веришь мне – звони своему отцу и с него спрашивай. А сейчас прости, у меня уборка. Надо старое барахло из дома выкинуть.

Она психанула и сбросила звонок, а я продолжила уборку.

В черные пакеты отправлялось все – одежда, обувь, посуда. Трупы моей прошлой семейной жизни.

Спустя полчаса пришло сообщение от мужа:

Довольна? Я из-за тебя с дочерью разругался.

Конечно, кто же еще виноват? Уж точно не загулявший глава семейства. У него же любовь, амбиции и инвестиции. Разве можно его в чем-то винить? Лучше на роль козла отпущения выдвинуть бывшую жену – все равно толку от нее никакого, пусть развлекается.

Обидно, словами не передать.

Еще чуть позже позвонила Кира и убитым голосом произнесла:

– Ты была права. У него новая женщина.

– Кир…

– Мы разругались вхлам. Я сказала, что он не имеет права так поступать. Он сказал, что это не мое дело. Представляешь, мам!

Пока я соображала, что ответить, она продолжила:

– Это уже просто…просто свинство!

Да, девочка моя, свинство. А что поделать?

Но если я думала, что дочь полностью на моей стороне, то увы, меня ждало жесткое разочарование.

– Я думала он просто тебя двигает, чтобы ты не путалась у него под ногами и не лезла туда, где не соображаешь. А он девку себе завел! Если бы я знала, что он так поступит, я бы не стала ему помогать!

Ее слова меня царапнули.

Даже не так, они острыми когтями полоснули по и без того истерзанной душе.

Не путалась под ногами… Не лезла туда, где не соображаешь… Неужели я всего этого заслужила?

Она еще раз всхлипнула:

– Ты должна с ним помириться.

– Прости, что?

– Ты должна вернуть его домой!

– Я буду никуда его возвращать.

– Мам! Ты собралась так просто сдаться? Сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как она уводит моего отца? Собралась отдать не пойми кого такого мужчину?!

Я прикрыла глаза, потерла внезапно занывшую переносицу и спросила:

– Какого такого? Предателя? Обманщика?

– Ерунды не говори! Он просто ошибся! Они все иногда ошибаются. Поэтому позвони, убеди как-то…

– Я не собираюсь ему звонить и в чем-то убеждать. Мы разводимся, – отчеканила я, непроизвольно сжимая кулаки так крепко, что ногти врезаются в ладони, – и знаешь, что Кира. Не дай бог тебе когда-то сказать про своего мужа «они все иногда ошибаются».

Она только фыркнула, уверенная в том, что с ней такого точно не случится:

– Ну значит, это ты будешь виновата в том, что наша семья распалась!

– Пусть так, – глухо отозвалась я.

Такой вот парадокс. Семьи оказывается распадаются не по причине того, что кто-то кого-то предает и обесценивает, а по причине того, что пострадавшая сторона не прогибается и отказывается хлебать все это дерьмо полной ложкой.

– Ты женщина, в конце концов! Ты должна быть мудрее! Должна уметь прощать.

– Кому должна? Тем, кто плюет мне в душу?

– Он мой отец!

– А я не запрещаю тебе общаться с ним. Встречайтесь, ходите друг к другу в гости. Делайте что хотите. Но без меня.

– То есть ты спасать семью не собираешься?

– Нет.

– Да почему?

– Потому что брезгую подбирать объедки.

– Прекрасно, мам. Просто прекрасно. Я теперь, можно сказать, вообще сирота. Отец с шаболдами путается, мать гордыню включила! А мне что делать?

В своем эгоизме дочь была поистине беспощадной.

– А ты иди и займись своим сыном и мужем, – припечатала я, чувствуя, что еще немного и мы с ней разругаемся в дребезги, – а мы с твоим отцом обойдемся без твоих советов и требований.

Она аж захлебнулась от таких слов. Возмущённо охнула и снова отключилась.

Я же механически продолжила уборку.

Сейчас все вынесу на помойку и станет легче дышать. Непременно станет. Должно стать.

Отчаяние тянуло на дно.

Если честно, хотелось бродить по дому, перекладывать милые сердцу вещицы, перебирать воспоминания, задаваться вопросом: почему я? Что не так со мной? Что я неправильно сделала?

Но, что мне это даст? Пучок лишних седых волос? Невроз? А, может, ударит куда-то по внутренним органам? По сердцу, например? Оно и так в последние дни бьется то на пределе своих возможностей, то замирает. А, может, в желчный? Или по-женски? Все болезни от нервов, давно известный факт. И я не хочу культивировать это состояние, вредить самой себе. И не хочу запускать программу: муж ушел, я никому не нужна, гори оно все синим пламенем, вот развалюсь всем назло, и тогда он пожалеет.

Никто ни о чем жалеть не станет. Это иллюзия. Самообман.

Поэтому все эти милые сердцу вещицы отправились в мусорный пакет. Мое спокойствие мне дороже чем воспоминания о том, чего уже никогда не будет.

Под снос пошли папки с фотографиями на ноутбуке и наша с Михаилом музыка. В мусорное ведро улетел красивый блокнот с названием «любимые блюда моего мужа». Даже из ванной комнаты вынесла гели для душа, запах которого ассоциировался с ним.

Ясно, что ампутацией таких мелочей сердце не спасешь, но мне и правда становилось чуточку легче, каждый раз как на полке появлялось еще немного свободного места.

Однако, не все крутилось возле уборки. Сентименты и душевное здоровье – это хорошо, но еще были дела, которые не требовали отлагательств.

Я встретилась с юристом. И нет, это не какой-то супер-пупер адвокат, который был готов зубами и голыми руками разорвать оппонента. Конечно, нет. Такие только в фильмах, да у очень богатых людей. У меня была обычная женщина с немного уставшим взглядом и жесткими складками возле губ. Наталья Николаевна.

– Елена, скажите, на что вы хотите претендовать при разводе. Ваш муж достаточно обеспеченный человек.

– Мне ничего не надо. Я просто хочу, чтобы мое, осталось моим. И чтобы он не спустил деньги, отложенные на квартиру внуку. Все остальное – пусть забирает. Средства, бизнес, кредиты.

– Вы уверены? Имущество нажитое в браке – является совместно нажитым и делится при разводе пополам, если иного не предусмотрено брачным договором.

У нас не было брачного договора. Наверное, ни один из нас не планировал разводиться, а рассчитывал на долго и счастливо, и умерли в один день. Но сложилось, как сложилось.

– Так что вы можете претендовать на большее, чем озвучили.

«Не надо» – прошептал внутренний голос.

Не знаю, интуиция это, или гордость и пресловутое «пусть подавится», но я не хотела ничего брать у мужа. Не хотела давать ему повод, говорить потом какой он молодец, не оставил старую жену у разбитого корыта. Наверное, это все-таки гордость и жалкие попытки отстоять свою самостоятельность.

Ну и пусть. Я не для того столько мусора выгребла из дома, чтобы увязнуть в судах и тяжбах за имущество.

– Меня это не интересует. Тем более муж собирался выделить мне какую-то сумму в соответствии с региональным МРОТ, – я не удержалась от шпильки, а у Натальи Николаевны удивленно округлились глаза.

– Шутите?

– Даже не думала. Помогите мне сохранить накопленное для детей, а все остальное меня не волнует.

– Хорошо. Работаем.

И она работала, по возможности стараясь лишний раз меня не дергать.

К счастью, Миша был заинтересован в разводе. Он же планировал в скором времени стать сказочным миллионером, поэтому всячески способствовал ускорению процесса. Боялся, бедный, что я посчитаю все выгоды от такого мужа как он и начну вставлять палки в колеса, мешая его новой богатой и красивой жизни.

Не без сожаления, но он все-таки смирился, что деньги, накопленные на квартиру, не получится пустить в дело. Конечно, наехал на меня с такими претензиями, будто я была самой меркантильной бабой на свете и всячески пыталась присосаться к его кошельку:

– Не думай, что тебе достанется хотя бы копейка из этих денег! Хотела квартиру Ваньке, вот и будет квартира.

Мужик сказал – мужик сделал. До тряски боясь, что мне что-то перепадет, он в срочном порядке купил недвижимость и оформил ее, как мы и планировали, на Ивана. Чем тут же заработал у Киры непоколебимый статус прекрасного папочки, заботящегося о семье, даже несмотря на то, что неразумная, не в меру горделивая мать отказалась за него бороться.

Я не стала рассказывать о том, чего мне стоило заставить его совершить эту покупку. Как он кричал, что это его деньги и только он в праве ими распоряжаться, а Иван пока слишком маленький и вполне может обойтись без квартиры. Зато когда-нибудь потом, он непременно купит внуку особняк.

Купил, и ладно. Можно выдыхать.

Тем более я не была уверена, что Кира меня услышит. Для нее все было черно-белым, никаких промежуточных цветов. Она злилась на Михаила за то, что тот предал семью и связался с другой женщиной. И в то же время злилась на меня за то, что я не стала его отбивать у этой другой женщины.

Причем в мою сторону претензий было больше.

Он же – мужчина. Ну что с него взять? Там гормоны, инстинкты, коварные искусительницы и прочая чушь.

А я женщина. Значит должна и обязана. А еще, конечно же, виновата в том, что такая ситуация в принципе возникла.

И вроде как дочь была на моей стороне, но в то же время поддержки от нее не было. Одни претензии и требования.

Это было больно и неприятно, но я больше ничего и никому не собиралась доказывать. Я просто хотела жить своей жизнью.

Глава 6

Глава 6

Развели нас за три недели. Без судов, затяжных скандалов и копания в чужом грязном белье. Миша всеми силами старался побыстрее избавиться от балласта, мешающего войти в новый крутой вираж на пути к роскошной жизни, а я просто хотела, чтобы все это поскорее закончилось.

За все это время муж – уже бывший – ни разу не приходил ко мне домой. Не знаю, где он жил: у своей новой неземной любви или скитался по гостиницам, но было стойкое ощущение, будто он уже перевернул и позабыл тропу в наше когда-то уютное семейное гнездышко.

То, как легко он отказался от нашего общего прошлого – ранило. И как бы мне ни хотелось сделать вид что мне все рано – это было не так. Наверное, я, как и все девочки вне зависимости от возраста, все еще на что-то надеялась. На то, что осознает, искренне раскается, придет и от чистого сердца скажет: Ленка, прости меня. Дураком был. Никого лучше тебя нет и быть и не может. Ты моя судьба.

Наверное, я бы даже простила.

Да не наверное, а простила бы. Подвинула свою гордость, обиды и ухватилась за возможность что-то сохранить. И, конечно, ни черта бы у меня не получилось. Но я бы все равно попробовала.

Однако никто не приходил, не раскаивался, и с каждым днем крепла уверенность, что все. Приплыли.

Звонков от него тоже не было. Только по делу – по разводу, по документам, по каким-то неразрешенным общим проблемам. И никогда с вопросом – ну как ты там? Его больше не интересовала как я там. Где я там. Чего я там.

На фоне такого тотального безразличия, мои жалки попытки навести порядок в своей жизни и доме, выкидывая старые вещи и безделушки выглядели просто смехотворно. Как будто муж сделал капитальный ремонт в своей жизни, а я обходилась кривыми заплатками и переклейкой отдельных кусков обоев.

Стараясь избавиться от этого ощущения, я еще раз разобралась в доме. В этот раз настолько кардинально, что остались пустые шкафы и полки.

Я вынесла в центр приема всю одежду! Всю! Освобождая место для чего-то принципиального нового. Вынесла посуду.

После этого дом стал пустым, растерявшим свой прежний дух, но готовый наполнится чем-то новым.

Подруги разделились на две команды. Катя с Машей вздыхали и охали, сосредоточенно подставляя жилетку, на тот случай если я захочу порыдать. И умоляли не делать лишних движений. Мол давай, потихоньку, полегоньку, ничего не ломай, потом будешь жалеть.

А Валя с Наташей, как истинные амазонки, подбадривали и предлагали вообще все сжечь к чертям собачьим, пепел смешать с игристым и хорошенько отметить беспределом вновь обретенную свободу.

Я выбрала что-то среднее. И после того, как у меня на руках оказались документы о разводе, достала ту самую записную книжечку, в которой составляла план выживания.

Что ж, с пунктом «навести уборку» я справилась. Пора приниматься за остальные.

В тот же день я зашла в спортивный клуб рядом с домом и купила абонемент. Молодая стройная девушка провела экскурсию – показала раздевалки и душевые, залы для йоги и групповых тренировок, тренажерный зал и огромное пространство для кросс-фита.

– Вы можете заниматься как сами, так и ходить на групповые занятия – расписание есть в нашем приложении. Можете так же взять тренера, но это за дополнительную плату…

Я слушала ее в пол-уха и немного ошалело глазела по сторонам.

Боже, где я и где тренировки? Разве может сладкая булочка тягать железо? Или трясти задницей под музыку?

И все тот же тихий ласковый голос прошептал: сладкая булочка может все. Не бойся.

Из клуба я выходила с красивом пакетом, в котором лежала папка с договором, подарочная бутылочка для воды и индивидуальный браслет, и с ощущением того, что я отчаянно дерзкая и вообще бунтарка.

Мне понравилось это ощущение – оно отвлекало от сосущей пустоты внутри – поэтому я решила идти дальше, и завернула в первый попавшийся салон.

– Какую прическу вы бы хотели? – спросила девушка, распустив мой хвостик и перебирая тусклые пряди.

Я задумалась, а чего мне хочется? И поняла, что не знаю. Я так привыкла к хвостику и гульке на макушке – удобно, просто и в глаза ничего не лезет – что даже не фантазировала на эту тему.

Поэтому честно призналась:

– Я не знаю. Может, вы порекомендуете что-то?

– Как насчет того, чтобы убрать длину? – предложила она, – у вас красивый овал лица, мягкие пряди подчеркнут его и сделают более аристократичным.

– Хорошо, – согласилась я, отдаваясь на милость специалиста.

Если не понравится – побреюсь налысо, мне теперь красоваться не перед кем.

Целых два часа я сидела в кресле, не шевелясь и боясь дышать. Мне казалось, что с каждой отрезанной прядью я теряю часть себя. Часть той прежней жизни, за которую где-то в глубине души, я все еще продолжала цепляться.

Может зря я все это, может не надо было…

А потом я увидела свое отражение, и паника затихла.

Женщина в зеркале была грустной, но красивой. Она была женственной, а не хозяйственной. Уязвимой, а не загруженной по полной программе бытовыми делами и хлопотами.

Она просто была. Здесь и сейчас. Раненая, но обновленная. Живая.

Мне было ее немного жалко, но в то же время я чувствовала, как поднимается гордость за нее. Ей непросто, но она молодец.

И в этот момент я поняла одну простую вещь. Все это время я высматривала в толпе человека, который сможет меня понять, помочь, спасти. А он вот. Прямо здесь. Во мне.

Моя главная опора – это я сама.

Такое внезапное откровение нужно было отпраздновать.

Поэтому после салона я отправилась в небольшое кафе, где подавали самые вкусные эклеры в городе. И там, за столиком возле окна увидела компанию из тех молодых красивых женщин.

Одна из них коротко стриженная брюнетка, которую звали Кирой так же как и мою дочь, была хозяйкой этого кафе, две другие ее подруги. Они неспешно пили кофе, лакомились теми самыми эклерами, ради которых я сюда пришла, и разговаривали.

– Как там Зайка? – спросила та, у которой были самые красивые волосы и голос, напоминавший пантеру из мультика.

Концентрат женственности и уверенности в себе. Тихое, спокойное достоинство, без необходимости размахивать флагом и орать, в попытках привлечь к себе внимание.

Она говорила спокойно, размеренно, улыбалась естественно и была такая…такая… в общем, на месте ее мужика, я бы глаз с нее не спускала, а то уведут.

– О, Зайка в очередной раз ушла и дома, в поисках лучшей жизни, – сказала та, которую звали Милой. При этом вокруг губ у нее появились жесткие складки и голос стал на десяток градусов холоднее. Не знаю, кто такая Зайка и что она натворила, но ей явно были не рады, – все ищет того, кто выдаст ей скатерть самобранку и блюдечко с золотой каемочкой.

– К вам больше не наведывалась?

– К счастью, нет. Я предупредила, что, если еще раз увижу ее поблизости со своей семьей, не вспомню о том, что она моя племянница – уничтожу и дальше пойду.

Надо же, какая решительная. А я вот за свою семью так не билась. Может зря?

– Если помощь потребуется – только свистни. – Сказала Мила, – у меня Сашка мигом все организует. Тут бывший муж с претензиями нарисовался, так он ему мигом объяснил, что к чему. Лешенька потом улепетывал с такой скоростью, что только пятки мелькали.

А вот эта, кажется, ни за что бороться не стала.

Я невольно слушала их разговор и гадала о том, что же у них в жизнях происходило, раз они все пришли в эту точку, в этот момент такими, какие есть?

Осознание того, что не я одна такая, что и у других полно проблем, но они умудряются как-то справляться, подниматься с колен и идти дальше – грело душу. Раз другие справляются, то и я, наверное, справлюсь.

В этот момент Алиса, словно почувствовал мой взгляд, обернулась и посмотрела на меня. В глазах спокойный, внимательный интерес.

Я смутилась, поспешно полезла в сумочку, достала оттуда блокнотик и сделала вид, что срочно надо что-то записать.

Неудобно получилось.

Чувствуя, как покалывает щеки от стыда, я открыла страницу, на которой был план и с чистой совестью вычеркнула два пункта – поменять прическу и купить абонемент в спортивный зал.

С этим я разобралась.

Правда потом добавила два других пункта.

Пункт шестой: начать регулярно – подчеркнуто двойной линией – заниматься.

Купить абонемент дело не хитрое, а вот стабильно ходить на занятия, не прогуливать, не позволять себе лениться и отлынивать – это гораздо сложнее.

Так же с прической. Подстричься один раз – это мелочи. А вот не вернуться к гульке на макушке – это уже сила воли и самоконтроль.

Пункт семь: следить за собой.

Кто-то спросит, что мне мешало заниматься этим раньше. Да кто ж его знает?

Самый простой и очевидный ответ – лень. Но если бы все было так просто…

Возможно, уверенность в том, что и так все хорошо, что для своих ты самая прекрасная даже во фланелевой пижаме и шлепающих по пяткам тапках. Или вечное стремление поставить на первое место кого угодно, но только не саму себя. Или вот это – с понедельника заживу, начну бегать, прыгать, дышать маткой и садиться на шпагат.

Я не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. И мне кажется, ни у кого его нет.

Мысль о том, что сделала хоть маленькие, но все-таки шаги, немного успокаивала. Если потихоньку двигаться, то кажется, что гири, висящие на каждой ноге, становятся не такими уж тяжелыми.

Тем временем девушки за соседним столом обсуждали работу. Хозяйка кафе хвасталась, что скоро запустит в продажу пирожные по новому рецепту. Другая рассказывала, что в ее салоне красоты появился новый мастер, который даже из трех волосин может сделать шедевр на голове у клиентки.

А та, которая Алиса рассказывала странные вещи. Я даже сначала не поняла, о чем она. Потом поняла.

– Она пришла ко мне, как мокрая мышь. Несчастная, зареванная, такая вся…никакая. Потерянная. Обвиняющая себя во всех смертных грехах, уверенная, что без НЕГО она никто. Просто приложение к члену.

– Ты ей объяснила, что это не так? – хмыкнула Мила.

– Мы работаем над этим. Прогресс есть, но до полного принятия пока еще далеко. Пока я пытаюсь научить видеть ее в зеркале не мать, не жену, не хозяйку, а себя, женщину. Она сопротивляется, но я не сдаюсь, – мягко улыбнулась Алиса, – она замечательная и заслуживает шанса быть счастливой.

– Хочет сжечь мужика?

– Хочет его вернуть.

– Поможешь ей в этом?

– Прежде всего я должна помочь ей вернуть саму себя, а если на этом пути разберёмся с мужчинами, то будет вообще прекрасно.

В этот момент я совершенно четко поняла, что мне нужна эта Алиса. Чтобы она вытащила мою внутреннюю женщину наружу, чтобы помогла понять, принять, найти саму себя. На как подойти? Просто так приставать к незнакомому человеку, вроде как неприлично, вдруг подумает, что я ненормальная.

Хотя…

Почему бы и нет? За спрос не побьют. К тому же, если не я, то кто?

Набравшись смелости, я встала из-за стола и подошла к девушкам.

– Добрый день. Простите, я случайно услышала, о чем вы говорите…и я бы хотела несколько консультаций.

Алиса подняла на меня спокойный взгляд и улыбнулась:

– Здравствуйте. Я рада, что вы решились подойти.

Спустя десять минут мы сидели за отдельным столиком, друг напротив друга. Я пыталась собраться мыслями, Алиса терпеливо ждала.

– Вы врач? – наконец спросила я, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

– Нет, но я помогаю женщинам в трудных жизненных ситуациях.

Ее спокойствие, уверенность в себе и доброжелательный фон, располагали к себе, и я невольно подстраивалась под ее ритм, расслаблялась, чувствуя, как в груди слабнет узел.

– У меня как раз такая.

– Знаю, – улыбнулась она.

– Откуда?!

Я сразу подумала, что мы где-то встречались, или она знает моего мужа, или мою дочь, или ту девицу, к которой ушел Михаил, но Алиса покачала головой и словно прочитав мои мятежные мысли сказала:

– Я просто вижу это.

– Я думала, мне хорошо удается держать жизнерадостную маску, – криво пошутила я.

– Внутреннее напряжение всегда себя выдает. В мелочах.

Забавно, я и правда считала себя железной леди, успешно прячущей свою боль от других.

– Я развелась два дня назад, – призналась ей, чувствуя в этот момент не только смятение, но и стыд. Как будто развод это что-то, чего приличной женщине стоит стесняться, – муж ушел у другой. Она моложе, ярче, умеет себя преподнести и будит в нем дикого зверя.

– А вы?

– А я булочка с корицей, – сказала я, словно это что-то объясняет.

Как ни странно, Алиса поняла, что я имела в виду

– У вас очень красивая прическа. – сказала она, – вам безумно идет.

Щеки приятно закололо румянцем:

– Спасибо. Я только что из салона. Решила сменить имидж.

– А это… – она кивнула на пакет из спортклуба, лежавший рядом со мной на диванчике.

– Это я купила абонемент. Хочу немного привести себя в порядок, не знаю, что получится, но… – я развела руками, не в силах подобрать правильные слова.

– А можно нескромный вопрос? – внезапно произнесла она.

– Конечно, – я сама подошла к ней, так что нет смысла стесняться и прятаться.

– Я видела, что вы что-то писали в блокноте. Что это было? Список покупок?

– Почти, – рассмеялась я, – план по спасению себя.

– Можно взглянуть? Вы не обязаны мне ничего показывать, так что, если не хотите, просто скажите об этом.

– Без проблем, – я пожала плечами, – там ничего особенного нет. Просто несколько пунктов.

Я подвинула к ней блокнот и открыла на нужной странице:

– Глупость, конечно, но мне так легче.

– Тут немного пунктов.

– Я решила не пугать саму себя огромным перечнем, и начала с малого.

– Вы навели порядок в доме?

– Да. Сначала чуть-чуть, потом со всем размахом.

– Выкинули старье?

– Да. Все старое, ненужное, связанное с прошлым. Не хочу напоминать себе и мучать. Теперь придется покупать новые вещи, потому что в шкафах пустота, – неловко рассмеялась я.

Алиса тоже улыбнулась:

– Пункты с прической и спортивным клубом вы тоже выполнили.

– Это только начало.

– Я рада. Что вы это понимаете, – она вернула мне записную книжку, – на самом деле у вас очень правильный список. Вы не стали писать тридцать пунктов, большая часть из которых так никогда и не будет реализована. Поставили по минимуму, и следующие пункты добавили, когда уже покончили с предыдущими. Вы сами интуитивно сделали то, чему учат на базовых тренингах личной эффективности.

– Да это случайно получилось, – я смутилась, – просто подумала, что так будет легче.

– Вы все правильно подумали. Я бы добавила пункт – ложиться пораньше спать и соблюдать режим. Это поможет вашему организму адаптироваться к новым условиям, а мозгу настроиться на продуктивный лад.

– А что еще?

– Есть вкусную и полезную еду. И каждый день выделять как минимум час на себя. Неважно, что это будет: хороший фильм, книга, встреча с друзьями или просто прогулка. Главное, что это будет время, посвященное вам и вашим желаниям.

– Вроде звучит не так уж и сложно…

– Уверена, вам это по плечу. Вы сильная.

– Но… – я сникла, – мне больно.

Алиса ободряюще улыбнулась и аккуратно взяла меня за руку:

– Конечно, больно. Эту боль вам придётся пережить и отпустить. И вы справитесь, потому что у вас для этого есть все необходимое. Вы интуитивно выбрали тот путь, который ведет к самосохранению. Дайте себе немного времени, переживите все, что произошло и отпустите. Поверьте, вы очень сильная, хоть и не замечаете этого. Вам все по плечу.

Вроде такие простые слова, а каменная плита, лежащая на моих плечах и мешающая расправить плечи, начала трескаться и осыпаться.

– Мне порой так горько и хочется плакать.

Я не знаю, как это работало, но ее уверенность в моих силах, действовала лучше любого болеутоляющего. Как будто мне только и нужно было услышать эти слова от постороннего человека.

– Плачьте. Это поможет снизить внутреннее напряжение и снизит стресс. Не останавливайтесь, следуйте своему плану и постепенно все наладится. У вас есть все, для того чтобы победить – вы сами. Относитесь к себе бережно, балуйте себя вниманием, и не держите все в себе. Если захочется поговорить, звоните, – она протянула свою визитку, – можем встретиться лично. Или приходите на групповые занятия. Мы там собираемся по пять-семь человек и делимся своими тревогами. Иногда возможность проговорить ситуацию вслух решает большую часть проблем.

– С удовольствием, – я забрала визитку, – Спасибо вам.

– Я ничего не сделала, – улыбнулась она.

Еще как сделала. Раскрыла глаза на то, что я и так знала, но боялась воспринимать всерьез. У меня есть я. И только мне решать, какими чернилами будет написана моя дальнейшая судьба.

Из кафе я уходила с легким сердцем, в приподнятом настроении и с уверенностью, что рано или поздно все будет хорошо.

А сейчас…сейчас мне надо пройти десять тысяч шагов.

Большие изменения начинаются с малого. Главное не сдаваться и не опускать руки.