Текст книги "Развод. Ты мне должна (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Эпилог

Эпилог

Как и говорила Наталья Николаевна, Миша выиграл в суде, и Кире назначили алименты.

Однако и тут радость бывшего оказалась неполной, потому что озолотиться не получилось. Суд принял во внимание, что у Киры маленький ребенок и назначил весьма скромные выплаты.

Конечно, Михаил был недоволен и на фоне этого устроил некрасивый скандал прямо в зале суда. Кричал, что его всю жизнь окружали иждивенцы, что он страдалец по вине бывшей семейки, и конечно, что ему все должны.

Это было мерзко и некрасиво. Но зато такой всплеск наконец прочистил мозги моей наивной дочери, не желавшей замечать очевидных вещей.

Она на неделю ушла в тишину, а потом позвонила и попросила о встрече.

Я думала, снова будет разговор о том, чтобы я забрала Ванечку к нам на выходные. Внук прекрасно оставался у меня на ночь и души не чаял в Мироне, который возился с ним как с родным. Смешно называл его «деда» и обнимал со всей детской непосредственной любовью.

Однако вместо разговора о внуке, меня ждал сюрприз:

– Прости меня, – тихо сказала она, не отрывая взгляда от сердечка на пенке капучино, – я вела себя как свинья.

– Кир…

– Твой Мирон был прав, когда пропесочил меня как следует. Во всем прав. Мне так хотелось, чтобы все было по-прежнему, так как я привыкла, что я не понимала, как тебе тогда было больно и плохо. И вместо того, чтобы поддержать, проявить женскую солидарность, я требовала, чтобы ты приняла отца обратно. Тогда я считала это единственно правильным вариантом. Я не понимала, что это значит для тебя. Мне все казалось, что вы просто немного поругались и ты преувеличиваешь и из-за гордыни не хочешь мириться.

Она говорила, а я не перебивала ее. Только слушала, чувствуя, как горький ком ворочается в горле

– А на суде мне хотелось наказать тебя за то, что ты другого мужчину себе нашла. Мне казалось, что это преступление. При живом-то отце, да не пойми с кем, – она сокрушенно прикрыла ладонью половину лица, – я такая дура… Я искренне верила, что если бы не твое упрямство, то все было бы как раньше. Как в детстве, когда приходишь домой, а там родители, и все хорошо. Я просто никак не могла принять того, что люди расходятся…и иногда это лучшее, что могло с ними случиться.

Повисла неловкая пауза, после которой последовало скорбное продолжение:

– Он ведь даже к Ваньке не приходит. Ему не интересно. Был тут пару месяцев назад, еще до суда. Принес ему прорезыватель. Хотя у нас уже давным-давно все зубки вылезли. Посидел две минутки с ним, а потом пошел приставать в Лешке с очередной идеей как быстро разбогатеть. А когда получил отказ, просто взял и ушел, даже не поцеловав внука на прощание. А твой Мирон… кажется, он Ваньку любит.

– Не кажется. Любит, – скромно кивнула я.

– Знаю… Вижу, – вздохнула она, – Я наконец смогла понять очевидную вещь – одним моим «хочу» разбитую вазу не склеить. И это действительно было только мое глупое стремление. Тебе было больно, ты себя по частям собирала, а отцу было плевать, но я не хотела этого замечать. Предпочитала думать, что его обманули, обвели вокруг пальца, соблазнили, но это ведь ерунда, полная. Он сам выбрал свой путь и ни о чем не жалел. Я не имела права даже заикаться о том, чтобы ты его простила и приняла обратно. Не имела, – ее голос сел, превратившись в надрывный шепот, – а то, что я говорила в суде… Боже… мне вспоминать стыдно. Я тогда чувствовала себя борцом за справедливость, но сейчас понимаю, что вела себя как форменная идиотка. Назло маме отморожу уши…

– В этом ты с самого детства была сильна, – я натянуто улыбнулась, – все не так, все по-своему, чуть что – падала на пол и молотила ногами.

– По жопе мне надо было давать, – безжалостно припечатала она, – глядишь бы, глупостей меньше творила и говорила.

– Ты же знаешь, я категорически против таких методов.

– Знаю, мам. Ты всегда любила меня и уважала мое мнение, даже когда я была совсем еще неразумной девчонкой. Впрочем, судя по моим поступкам, я такой и осталась, – она виновато понурилась.

– С чего вдруг такой вечер покаяния? – подозрительно спросила я, – что-то случилось? Вы поругались с Лешей? Он что-то натворил?

– Нет-нет. Все отлично, – Кира поспешно затрясла головой, – не переживай. Просто у меня наконец слетели розовые очки, и я увидела все не через призму своего эгоизма и своих «хочу», а так, как оно есть на самом деле. И кстати, я тут вот о чем подумала… Мы ни разу не собирались вместе… У Ванечки скоро день рождения, и я бы хотела пригласить вас с Мироном к нам. Вместе. Ничего особенного не будет. Просто скромное чаепитие…

– Надеюсь, ты не планируешь собрать нас всех за одним столом, включая Михаила.

– Нет, – просто ответила она, – отец уже показал свое отношение. Я не стану его звать. Если захочет – позвонит, поздравит, а нет…так нет.

Несмотря на то, что нервов она мне потрепала предостаточно мне было томительно жаль ее. Разочаровываться в людях – всегда неприятно, а уж разочаровываться в том, кого сама поставила на пьедестал – втройне обидно. К сожалению, жизнь иногда преподносит такие вот дурно пахнущие сюрпризы и надо просто переждать это время. Пройти, прожить, осознать, а потом выдохнуть и идти дальше с высоко поднятой головой и сердцем, открытым для новых открытий.

Мирон воспринял приглашение на день рождения к Ванечке, как само собой разумеющееся. Не было ни иронии, ни сарказма, ни едких слов. Он все прекрасно понимал и принимал. И что самое главное, поддерживал.

Но больше всего его волновал другой вопрос:

– Что внуку дарить будем?

– Время еще есть. Придумаем. Игрушечку какую-нибудь найдем.

Ой, наивная…

Я даже не подозревала, чем все это обернется. Подумаешь, Мирон чуть ли не каждый день стал заводить разговор «а что, если нам купить ему это…». Мне все казалось, ну спрашивает и спрашивает. Что такого….

И только когда за пару дней до праздника приехал курьер с тремя здоровыми коробками, осознала масштабы катастрофы.

– Мирон, что это? – прошептала я, глядя на целый развал коробок, – зачем?

Этого добра хватило бы на оформлении пары полок в детском супермаркете.

– Это все нужное! – безапелляционно заявил он, – и вообще! Не мешай мне баловать внука!

Мне оставалось только охать и всплескивать руками с каждой игрушкой, выныривающей из коробки.

Вроде и возмущаться бы надо было, но в то же время так приятно, что словами не передать. Заботы, внимание к мелочам, ощущение того, что мы вместе, одно целое…

Я была счастлива, о чем немедленно объявила:

– Я говорила, что я тебя люблю?

– Вроде да, не помню…– пропыхтел он, крутя в руках упаковку какого-то причудливого конструктора, – как это работает…

– Эй! – в шутку возмутилась я, – я вообще-то серьезные вещи говорю.

– Угу, – буркнул он, продолжая делать вид, что очень увлечен, – позже об этом поговорим.

– Позже?! Когда позже?

– Когда ты согласишься выйти за меня замуж.

Я чуть не села, а он продолжал как ни в чем не бывало копаться в игрушках.

– Ты ведь пошутил?

– Никаких шуток, Леночка.

– Но…

– Никаких «но», Леночка.

– А если…

– Никаких «если», Леночка. Просто скажи «а или нет.

Я была в шоке, и даже немного в ужасе, но у меня и мысли не возникло отказаться.

– Конечно, да! – воскликнула я и бросилась к нему на шею, чуть не повалив на гору игрушек.

Мирон рассмеялся, сжал меня в объятых и поцеловал.