Текст книги "Звездокрыл"
Автор книги: Маргарита Блинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Лекция тринадцатая
О драконьей своенравности и сильных решениях
Я редко читаю страшилки, но в такие ночи, как эта, начинаю думать, что стала героиней книги о сверхъестественном.
– Какого?.. – прошептала я и медленно опустила поднятые руки.
Ребенок, если это он, в чем я глубоко сомневалась, неуверенно переступил с ноги на ногу. И то, что я изначально приняла за черные резиновые сапожки, оказалось большими лапами с внушительными когтями.
Сердце испуганно забилось. По спине побежали холодные мурашки липкого страха.
Что, блин, это такое?!
Разум начал искать разумное обоснование увиденному, но вместо ответов в голову лезли ужастики, рассказанные у костра. Про черную руку, которая заберет всех родных, а потом придет за тобой. Про мальчика-зомби, съевшего своих родителей и собаку. Про злую старушку, которая не отражалась в зеркалах. Про…
Я решительно тряхнула головой, отгоняя глупости, и сосредоточилась на том, что вижу. Странное существо, а теперь я точно знала, что это не ребенок, принюхалось, отлипло от стеночки и с радостным визгом рвануло ко мне.
– Бестия?! – Даже не знаю, чего в моем голосе было больше: ликования или облегчения.
Драконенок добежал до меня, сделал несколько кругов почета, встал на задние лапы. Попытался дотянуться мордочкой до лица и лизнуть в щеку, но я торопливо попятилась и напомнила:
– Тише-тише, дорогая. Я тоже безумно рада тебя видеть, но помни: кое-кто ядовит для звездокрылов.
Бестия выдала нечто среднее между неопознанным «ур-р-р» и понимающим «а-а-а», села по-собачьи, обвив лапы черным хвостом, и уставилась на меня счастливыми глазищами. Правда, хватило ее спокойствия ненадолго.
Не прошло и секунды, как она снова сорвалась с места, оббежала меня по кругу, шумно обнюхала ботинки и плюхнулась на неугомонную попу. Глянула на меня взглядом недовольной тетушки и воинственно ткнула в куртку острым когтем.
– Ур-р-р! – высказалась Бестия, что лично я перевела как: «Хвост и когти! Что за ужасный прикид».
– Что поделать, – развела я руками. – Это форма ядожалов. Не нравится расцветка?
Драконенок подумал, еще раз оценил сине-желтую форму факультета, открыл пасть и крайне достоверно изобразил рвотный позыв.
– Что ж… исчерпывающе, – вынуждена была согласиться я и тут же опомнилась. – Погоди! Бестия, как ты здесь оказалась? Я же слышала, что госпожа Магни запретила тебе идти с нами! Ты слишком маленькая для самостоятельных пространственных переходов!
Черная непоседа сделала вид, что во-о-он та сосновая ветка интересует ее сильнее, чем наша беседа. Ах, какие иголки! Ах, какая странная форма шишек! Ах, как здорово замирают капельки дождя в густой хвое…
– Бестия, неужели ты сбежала в портал с одной из групп?
Малышка угрюмо покосилась на меня и коротко кивнула. Вся ее поза говорила о том, что она ждет долгих прочувственных нотаций со стороны взрослого двуногого и приготовилась огрызаться. И крайне удивилась, услышав:
– Я, считай, тоже сбежала.
– Ур-р-р?
– Мой братец не горел желанием отпускать меня из стен академии, но, как видишь, я здесь. Мы обе здесь… – и уже другим, преувеличенно бодрым тоном уточнила: – Какие планы?
Бестия почесала под подбородком когтистым пальцем, а дальше совсем по-человечески развела лапами в стороны. Мол, план был удрать, а дальше я пока не придумала.
Очередной раскат грома перепугал драконенка. Она взвизгнула и бросилась к домику, где встала на задние лапы и вжалась спиной в бревна. Еще и морду лапами закрыла.
– Эй, трусишка! – я хохотнула при виде отважного завра, удирающего от малюсенького раската грома, и пошла к ней. – Только не говори, что одна бесстрашная драконица боится…
Я застыла на месте, таращась на стену домика:
– Бестия… Сделай, пожалуйста, шаг в сторону.
Бестия показала язык: обиделась на мою бесчувственность к ее нежным детским страхам.
– Я серьезно. Двинь попу!
Завр неохотно подчинилась. Но подозреваю, что причиной послушания был далеко не покладистый характер, а мое вытянувшееся от удивления лицо. Просто здесь, на стене Отчаянных, я увидела то, о чем не подозревали ни вожатые, ни руководство лагеря, ни тем более спасательные группы, прибывшие по тревоге.
Об этом не мог знать вообще никто из взрослых. Эта тайна всегда принадлежала галчатам!
Присев на корточки, я протянула руку и подушечками пальцев провела по насечкам. Они были свежими, чуть светлее по сравнению с остальными, и говорили о главном:
Михель Соль
Трей Кесси
Ром Мыльный
Несколько часов назад сюда пришли эти трое мальчишек. Каждый из них взял нож, гвоздь или еще что-то острое и нацарапал свое имя на стене Отчаянных, чтобы подтвердить готовность пройти Испытание. Никому не сказав, они взяли спасательные круги, спрятали одежду и спальные мешки в непромокаемый пакет и переплыли реку.
– Кто хочет стать Отчаянным, тот должен пройти тропой Испытания… – прошептала я давно забытые слова. – Три испытания выдержит смелый: испытание тишины, испытание воли, испытание острова.
– Ур-р? – уточнила Бестия. По крайней мере, звучало как вопрос.
– Эти трое сбежали из лагеря перед шумихой и оказались отрезанными от лагеря грозой и разбушевавшейся рекой.
– Пиу! – пискнула драконица и в панике заметалась из стороны в сторону. – Пиу! Пиу!
Я глубоко вздохнула, пытаясь подавить нервную дрожь и возвращая холодный разум. Детей надо срочно добавить в списки пропавших, пока те не замерзли или не случилось чего более ужасного!
Еще раз провела кончиками пальцев по шершавой поверхности дерева.
– Михель Соль. Трей Кесси. Ром Мыльный, – пробормотала я, не в силах вот так с ходу запомнить имена, и неожиданно вспомнила занятие по основам мнемотехники.
Как там квезалка говорила?
«Лучший способ запомнить сложную информацию – создать яркий визуальный образ и зашифровать в нем все необходимое. Если вам попалось сложное определение, то разбейте его на части и создайте понятную вам картинку».
Ладно, Юдау. Искренне надеюсь, что ваш метод ассоциаций рабочий, в противном случае…
Итак, первый – Михель Соль.
В голове родился образ медведя, который выглядывает из кустов с громким воплем «хей». Медведь – Миша – Ми. Хей. Я зажмурилась и мысленно вручила медведю в лапы солонку. Ми – Хей. Соль.
Ладно, этот готов.
Кто следующий?
Трей Кесси. С этим было в разы проще. Фамилия моей двоюродной сестры – Кесси. В голове родился образ невысокой, слегка поправившейся после родов брюнетки. Сестра катила коляску, из которой выглядывала большая буква «т» в голубеньком чепчике.
Ну, допустим… Т. Кесси. Трей Кесси.
Ладно, остался последний!
Ром Мыльный. Воображение не придумало ничего лучшего, чем здоровенный таз мыльных пузырей. Пузыри лопались, сверкали и слегка покачивались, а еще одурительно пахли арбузом. Поколебавшись секунду, я мысленно поставила в центр огромную бутыль из темно-зеленого стекла. Ну, здравствуй, ром!
– Ур-р?
Бестия уже не могла ждать и демонстративно рыла землю когтями.
Я вскочила на ноги, стараясь не потерять чудесные образы медведя с солонкой, сестры с новорожденной буквой «т» и бутылки рома в центре мыльного безобразия.
Не ассоциации, а полный бред!
– Бежим! – скомандовала я и сорвалась с места.
Ушибленное бедро дернуло болью, но уже через пять ударов сердца все отошло на задний план. Я больше не чувствовала холода, усталости и боли в теле. Все вытеснили три ярких образа, в которых я зашифровала имена детей, и настойчивая необходимость рассказать кому-то о них.
Глотая мокрый воздух, я пробежала по тропинке вдоль реки. Поднялась чуть выше, чтобы не вязнуть в мокром песке спусков в воду, по диагонали пересекла футбольное поле и напрямик бросилась к вытянутому зданию столовой. Бестия скакала рядом, то вырываясь вперед, то пропадая в ночной тени, то невысоко взлетая в небо.
Только на дорожке, ведущей к столовой, почувствовала, как колени сами собой подгибаются, а легкие горят и разрываются от холодного воздуха, который я жадно хватала ртом.
Бестия легко обогнала чуть замедлившуюся по причине усталости меня. Боднула головой дверь и ворвалась в освещенную столовую. Через миг оттуда донесся коллективный вопль ужаса.
– Ну… Бестия!.. – ругнулась я, обхватила рукой немилосердно колющий бок, взобралась на ступеньку и ворвалась внутрь.
* * *
У детского лагеря «Галчонок» были свои места силы.
Первым таким местом галчата считали поляну, где по вечерам вожатые разводили костер, желающие садились в круг и пели песни. Вы будете удивлены, но треск поленьев, голодный писк комаров, запах дыма и общий мотив песни сближали десятилеток быстрее любых мудреных тренингов на сплочение коллектива.
А еще у галчат была столовая.
Днем это место принадлежало царству кухни, где все чинно едят и болтают. В конце смены здесь устраивали дискотеку. Но больше всего я любила это место по пятницам. Ведь только по пятницам скучная столовая становилась центром магии и внезапных перевоплощений!
Вожатые сдвигали столы, дежурные выставляли стулья и лавки кривыми рядами (кто в здравом уме будет требовать от десятилетки геометрической точности?). Гомоня и улюлюкая, галчата занимали свои места, и на пятачок у противоположной от входа стены приходило время для вечерних представлений, которые готовили отряды.
Все это дело взрослые величали мудреным словом «коллективно-творческое дело». Но на деле здесь торжествовала лютая детская самодеятельность.
Все выступления держались на фантазии зрителей, возможностях липкой ленты и подручных средств (чаще всего занавесок, поспешно снятых с окон комнат).
Я всем сердцем обожала эти выступления. Здесь, на импровизированной сцене, под запахи свежей сдобы и аплодисменты других галчат, я впервые сыграла дерево – и была, на мой скромный взгляд, бесподобна: качала руками и скрипела в самые трагически ответственные моменты.
Здесь впервые читала стишок-переделку про ослика, потерявшего палатку (история основана на реальных событиях одного похода). Здесь громко и отчаянно фальшивила, крича отрядную песню вместе с остальными (ведь неважно, как поешь, главное, что громко).
Здесь много всего происходило.
Но впервые меня не воспринимали всерьез…
– Я не желаю слушать этот бред!
Начальник лагеря грохнул кулаком по столу, где в беспорядке лежали переговорные устройства и карты. Над последними мигали и двигались черные, белые и синие точки, в реальном времени отображая перемещения поисковых отрядов.
Столовая времен моего детства не походила на себя: в воздухе явственно угадывался запах валерьянки, будто кто-то так нервничал, что уронил пузырек на пол и разлил половину флакона. Но хуже всего была атмосфера мрачного ожидания, наползавшая со всех сторон.
Кто-то сдвинул обеденные столы буквой «п», за которыми стояли обеспокоенные вожатые и незнакомые мне люди. Никто не садился. Подозреваю, что это не от избытка сил, бодрости духа и зашкаливающего уровня кофе в крови.
Никто, кроме начальника лагеря, чей стол располагался отдельно от остальных.
Начальника лагеря, которому я безуспешно пыталась донести свою мысль:
– Это не бред. Трое детей сейчас на острове проходят испытание Отчаянных. Подозреваю, что они сбежали из лагеря еще до начала грозы и…
– Девушка, достаточно сказок, – отказался слушать мужчина.
Под его глазами залегли глубокие тени, морщины обозначились сильнее, а толстые пальцы дрожали. Он то и дело поднимал руку и нервно приглаживал тонкие седые волосы. И я вдруг подумала, что после случившегося этой ночью начальника лагеря снимут с должности. Если не хуже…
Подумала и не испытала ни капли сочувствия. Только глухую ярость.
– Хватит с нас вашего появления! – ругался мужчина. – Никаких нервов не хватит, а у меня сердце, между прочим.
Бестия, сидевшая рядом с моей ногой, вжала голову в плечи и грустно шмыгнула носом. На виноватой морде большими буквами читалось следующее: «Кто ж знал, что эти двуногие такие впечатлительные? Я же просто зашла, а они сразу орать и под столы прятаться».
– Девушка, идите и сядьте уже где-то в уголке, не мешайте работать! И зверюгу свою заберите.
Но я не пошла и не села, хотя с меня натекла уже приличная лужа воды. Я осталась, и зверюга моя осталась. И я сейчас не про Бестию даже.
– Михель Соль, Трей Кесси, Ром Мыльный, – продолжала стоять на своем. – Эти дети сейчас одни на острове, напуганы, и, возможно, им грозит опасность, ведь…
У собеседника сдали нервы. Мужчина схватил полупустую кружку с недопитым кофе, швырнул на пол и наконец-то оторвал зад от стула. Жаль, что не для того, чтобы самолично броситься на поиски галчат.
– Пошла вон! Вон отсюда!!! Выкиньте эту девчонку из штаба! Вон!!!
Вид красного начальника, брызгающего слюной и фонтанирующего злобой, произвел на меня неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что я действительно развернулась и пошла. Но не в уголок, на что надеялся мужчина, а к тому самому столу буквой «п».
Встала между двумя женщинами, осмотрела заваленный бумагами стол и совершенно спокойно попросила:
– Можно мне посмотреть списки дежурных?
– Девушка, у вас кровь, – робко попытались возразить.
– Списки, – отчеканила я.
Мне тут же протянули папку. Кивнув, быстро открыла, пролистала и нашла на пятой странице своих потеряшек. Детей селили в комнаты по четыре человека, в редкие смены по пять. И обычно дежурство несли тоже комнатами, значит, у троицы смельчаков должен быть друг…
Я отыскала фамилию четвертого мальчика, запомнила номер домика, комнату и вернула папку на стол.
– Спасибо, – я была сама вежливость, если не считать холодной решимости, вновь вернувшейся в тело и разум.
Отошла от стола, кивнула Бестии, малость растерянной и слегка пришибленной встречей с начальством.
– Бестия, пойдем. Прижучим кое-кого!
Ведь то, что знают трое, знает и четвертый. Ну, или догадывается так точно! А мне сейчас хватит любой зацепки.
Мы с драконенком вновь выскочили на улицу в дождь и холод, не сговариваясь, перешли на бег и умчались к корпусам, где спали галчата. Окна в домиках не горели, и, по идее, все дети должны были тихо сопеть в своих кроватках. Но то по идее.
Будь я любопытной десятилеткой, то спокойно уснуть, когда вокруг творилось вот такое, не помогло бы даже самое сильное снотворное!
Я огляделась и перешла с бега на быстрый шаг. Бестия трусила рядом по чавкающей лужами тропинке.
– Р-р-ра! – высказалась она.
– Поддерживаю, это концентрированная сволочь, а не начальник. Ничего, сейчас найдем свидетеля, предоставим доказательства и…
И что будет дальше, предположить мне не дали.
Дверь в домик, где как бы спали, по мнению взрослых, а как по моему собственному, так сто процентов бдели любопытные дети, отворилась, и в проеме показалась до боли знакомая фигура в черном комбинезоне факультета звездокрылов.
Лекция четырнадцатая
О детской непосредственности и боевых манжетах
Бестия среагировала первой. Она радостно пискнула и со всех лап помчалась навстречу. Игнорируя ступеньки, распахнула удивительные крылья цвета звездного неба. В один прыжок хвостатая непоседа взлетела на крылечко и сжала ногу встречающего в крепких драконьих объятиях.
– Бестия?
Голос Глена мог посоперничать с любым раскатом грома, но шаловливую малышку это не смутило. Она подняла голову, глянула честными, не замутненными наличием совести глазками и расплылась в клыкастой ухмылке.
Ну как на такую сердиться?
Вот и Глен не осилил науку гневных педагогических взглядов и ласково почесал драконий нос, а потом поднял голову и заметил меня.
– Адриана!
– И снова привет, – сказала я с усталой улыбкой на губах и поднялась по ступенькам под защиту козырька. – Ты почему здесь?
Он, видимо, хотел задать тот же вопрос, но я опередила.
– Госпожа Магни сняла меня с поисковой операции, собрала всю малышню здесь и велела глаз с них не спускать, – пробасил Глен, отступая в сухое и прогретое нутро домика. – Сказала, что интуиция подсказывает: эти хитрые головастики что-то знают, но не хотят рассказывать. Но я-то понимаю, что это из-за руки…
И он кивком головы указал на правую руку, которая все еще не восстановилась после вывиха. Я прошла за ним, сняла и встряхнула неприлично мокрую куртку ядожалов, скрутила и выжала мокрые волосы. И все это время торопливо говорила:
– А я тебе так скажу: у нашего, то есть вашего, декана просто потрясающая интуиция! Госпожа Магни права от и до. Эти хитрые моськи кое-кого покрывают.
– Кого? – уточнил Глен, протягивая мне полотенце для рук.
Я с благодарным кивком приняла такое важное и нужное сейчас полотенце и приготовилась отвечать, но тут потеплел камень переговорного устройства, висящий на моей шее.
– Наши вызывают… Ты можешь пока собрать всех и усадить в круг?
Глен кивнул и без колебаний ушел по коридору. Бестия проказливой тенью поцокала за ним. Через мгновение спальный домик сотряс коллективный детский вопль: «Дракон!!!» – и мощный рык Глена:
– Дети-и! НЕТ!!!
Я сделала шаг, но подавила порыв броситься на выручку и торопливо сжала обжигающе горячий камень переговорного устройства. Закрыла глаза, вслушиваясь. Вздрогнула от пронзительного:
«Адриана!»
Моментально узнала Кристена Арктанхау, вспомнила его последний приказ и повторно обиделась. Впрочем, обида жила лишь до его следующего:
«Адриана, пожалуйста, не молчи! Где ты? С тобой все в порядке?»
Это было до того странно, что я открыла глаза и посмотрела на камень, зажатый в руке.
Это что еще за необоснованная паника в лучших традициях моего старшего брата? Кристена подменили? Или он ударился головой и забыл о нашем не самом приятном прощании?
Увы, но и переговорник не мог мне внятно объяснить, что вообще происходит.
«Адриана!»
Набрав в легкие воздуха, я быстро отчиталась:
«Все хорошо. Я в спальном домике с Гленом, детьми и Бестией, которую эти самые дети в данную минуту пытаются растащить на сувениры».
Шумный выдох облегчения, и я услышала нечто невероятное:
«Поговори со мной».
Дальше по коридору что-то печально рухнуло и сломалось. Дети встретили грохот дружным воплем маленьких дикарей, Глен отчаянным:
– Бестия, слезай с люстры!
«Эмм… Сейчас?» – выпалила я, мысленно гадая, как бы так потактичнее намекнуть, что у меня там дракона на кусочки делят.
«Всего минуту».
«Хорошо… О чем?»
«Не знаю. Просто поговори. Хочу слышать твой голос».
Я огляделась по сторонам, взглядом ища тему для разговора. С правой стороны коридора стояли узкие ящики для одежды. Чтобы не путать, воспитатели клеили на каждую дверцу наклейку, и я всегда выбирала солнышко.
Потом взгляд метнулся к подоконнику окна, выходящего на веранду, и я неожиданно вспомнила:
«Здесь я впервые поцеловалась».
Сказала. Потом поняла, что сказала. Потом хлопнула себя по лбу и мысленно сгорела от стыда.
«И как? Понравилось?» – вкрадчивым тоном уточнил северянин, явно не догадывающийся о румянце на моих щеках.
Я устало прислонилась спиной к стене, потому что ноги уже отказывались держать, и постаралась не расхохотаться при воспоминании о том самом первом разе.
«Кристен, мне было девять, ему, кажется, одиннадцать. О каком там „понравилось“ может идти речь?! Как вспомню, так рыдать от смеха тянет! Мы остановились друг от друга на расстоянии метра, потом вытянули губы, как две спятившие утки, сделали быстрый „чмок“ и отскочили друг от друга с ошарашенными глазами. Вот тебе и весь поцелуй!»
Арктанхау, видимо, представил эту презабавнейшую картину, потому что тихо рассмеялся и мягко выдохнул:
«Спасибо».
Камень в моей ладони похолодел, показывая, что связь оборвалась.
Я еще какое-то время бездумно постояла, гадая, что сейчас делает Кристен и почему захотел поговорить со мной. Потом оттолкнулась от стены и медленно побрела вперед.
Надо узнать, что там с Бестией и Гленом, а то детишки как-то подозрительно притихли. Надо найти четвертого. Надо…
Переговорник вновь нагрелся и обжег теплом грудь.
«Адриана», – позвал Кристен.
«Вернулся за еще одной нелепой историей из жизни Адрианы Нэш?» – пошутила я.
«Нет… Хотел сказать, что у тебя красивые губы».
И на этом он опять отключился.
А я еще где-то с минуту стояла, не в силах хоть как-то повлиять на широкую улыбку неприлично счастливой девушки с пунцовыми от смущения щеками.
* * *
– И что здесь происходит?
Мое появление вызвало фурор и оцепенение в детских рядах. Десятилетки замерли на шаткой баррикаде из стульев, по которой желали взобраться на люстру. Та одиноко раскачивалась, скорбно свесив четыре плафона, и роняла на пол хлопья пыли вместо слез.
Бестия же с видом принцессы в глубоком показательном обмороке возлежала у Глена на ручках. Судя по хитрой черной мордочке, ей весь этот бардак нравился даже больше, чем любопытным детям.
– Адриана! – несчастным голосом взмолился адепт, прогибаясь под тяжестью возложенной на него ответственности и чешуйчатого хвоста. – Сделай что-нибудь!
Я пожала плечами, соединила мизинец с большим пальцем и вскинула руку с тремя оттопыренными пальцами в знаке приветствия.
– Галчата! Гип-гип…
– УРА!!! – дружно подхватили дети, копируя жест.
Признав в странной тете свою, малышня шустро разобрала стулья, поставила их в круг, чинно расселась по своим местам и приняла обманчиво-невинный вид.
Но меня было не провести.
– Кто из вас Карл?
На детских личиках появилось выражение безмятежной тупости. Кто-то пожал плечами, кто-то развел руками, кто-то занялся сосредоточенным ковырянием в носу. Если Карл и был среди них, то сдавать его никто не собирался. Даже после заверений, что ничего дитятку не будет. Даже после угроз.
Ладно, тогда зайдем с другой стороны.
– Бестия, слезай с Глена. И не надо так показательно сопеть, ничего плохого они с тобой не сделают.
Судя по хитрым моськам детишек, они считали иначе. Глен наклонился, опуская нашу трепетную барышню на пол. Бестия в лучших традициях опытных женщин пожелала продлить релаксационный сеанс «на ручках» и вцепилась в его плечи крепче голодной блохи.
Я быстро оглядела сидевших и практически сразу опознала среди них Карла. Вычислить его оказалось просто: больше никто не смотрел на меня с выражением тревожной задумчивости.
Мальчику на вид было лет десять. Темно-русые волосы отросли за смену и выгорели от долгих часов, проведенных под солнцем. Колени, точно два панциря, украшали запекшие корочки болячек, а на руке глубокие царапины, оставленные, скорее всего, Барсиком, единственным местным питомцем.
Поманив пацана, я отошла к окну и, как учили, присела на корточки, чтобы быть с ним на одном зрительном уровне. Пока остальные следили за бесплатным цирком «Бестия не хочет слезать», я заглянула в серые глазенки и быстро сказала:
– Карл, я знаю, что они уплыли проходить испытания. Я тоже одна из вас и знакома с традициями галчат. Не хочешь говорить и предавать друзей – не говори. Просто кивни, если я права… Михей, Трей и Ром уплыли сегодня вечером, до начала грозы?
Быстрый и короткий кивок мальчишки, и мне осталось уточнить только одно.
– Остров с пещерой или остров, где большая сосна на берегу?
Карл сделал вид, что чешет затылок, и незаметно показал два пальца. Я благодарно улыбнулась и встала на ноги. Меня тут же повело от усталости. Пришлось вцепиться в подоконник и переждать приступ головокружения. И только после того, как комната перестала вращаться, я смогла взять себя в руки и пойти на выход.
Выскочила в коридор, Глен увязался следом.
– Адриана, – басил он, следуя по пятам, – что ты задумала?
Я сорвала с крючка противно мокрую куртку, поспешно, пока не передумала, натянула и глянула на обеспокоенного друга.
– Нечто крайне отважное, Глен.
– То есть глупость?
– А вот это неточно. Посмотрим на результат… Бестия, ты со мной?
– Пиу!
Черная малышка приосанилась и выпятила грудь.
«Смотри, Адриана, – говорил весь ее грозный облик, – я не просто ящерица с лопастями. Я пятьдесят килограммов поддержки и отваги. Вот!»
И я поверила в то, что лучше помощника мне не найти. Толкнула дверь и вышла из спального домика.
Гроза затихла и перешла в мелкий небесный душ. После нагретого помещения холод улицы чувствовался сильнее. Он ущипнул за нос, обжег горло на вдохе и немного отрезвил мою горячую натуру.
Идти в столовую – просто терять время. Вместо помощи там ждет очередной бесполезный спор, истерика про больное сердце и коронное «девушка, забейтесь в угол».
Какие еще есть варианты? Вызвать Кристена через переговорник?
Так их десятка далеко, а остров вот он! Рукой подать.
– Гр-рм? – заворчала Бестия, привлекая мое внимание.
Она практиковала бег на месте, профилактическое хлопанье крыльями и тренировала решительный взгляд из-под бровей… В общем, всячески демонстрировала готовность рвать когти и двигаться в сторону острова.
Я мысленно оценила промокшую до нитки, глубоко усталую себя, пририсовала рядом малышку-дракончика, полную кипучей энергии, и пожала плечами.
– А будь по-нашему! – решилась и побежала в противоположную от столовой сторону.
Спустилась к реке, пошарила в траве и нашла камень потяжелее. Под радостный вопль Бестии разбила пыльное окошко, выдавила опасные края, подтянулась и пролезла внутрь сарая, где вожатые хранили инвентарь и ненужный хлам. Включила фонарик и быстро осмотрелась.
Обнаружить надувную лодку или спасательный плот на одну персону не вышло: все плавсредства отдали стражам. Но когда отсутствие возможностей могло остановить целеустремленного человека? Вот и меня это не смутило!
– Бестия, принимай, – велела я, с трудом пропихивая здоровенный моток веревки сквозь крохотное оконце и перекидывая связку позвякивающих карабинов.
Вдвоем мы кое-как доволокли свой груз до линии пляжей. В темноте очертания островов смазывались, и я возблагодарила всех богов проказ и смелости за то, что «отчаянные» выбрали именно остров с сосной. Просто при такой непогоде кривой ствол сосны был виден как на ладони.
Найдя концы веревки, я вытащила один, обвязала вокруг талии, чтобы не потерять в темноте, а другой торжественно вручила Бестии и ткнула в нужную сторону.
– Слетай и привяжи к дереву.
Бестия отсалютовала хвостом, как солдат на параде. Схватив конец лапами, она смешно потопталась на месте, скакнула и взмыла в небо. Я следила за тем, как стремительно разматывается скрутка, и с ужасом думала, что будет, если веревки вдруг не хватит.
Резкий рывок протащил меня вперед по песчаному пляжу и заставил войти в ледяную воду по щиколотку. Я дернула веревку обратно, намекая, чтобы кое-кто на том берегу не наглел, и выбралась из воды. Натянула будущую переправу так, как учили на занятиях у Бушующего, привязала свой конец к стволу дерева. Натянув на себя страховку, щелкнула карабином и повисла на руках, проверяя надежность узлов.
Все. Отступать некуда!
Выдохнула, зацепилась ногами и поползла вперед. На краю сознания вспыхнула паническая мысль, что я обязательно сорвусь, как же иначе, с моей-то удачей, но я слишком устала и переживала за детей, чтобы обращать на нее внимание. Просто перебирала руками.
Веревка резала руки, терла ноги даже сквозь плотные брюки. Мелкие капли дождя падали на лицо, заставляя морщиться и страстно желать стереть влагу с лица. Но хуже всего была усталость.
В середине веревка прогнулась настолько, что я едва ли не касалась текущей внизу воды. Мышцы дрожали от нагрузки и требовали перерыва, но я продолжала упрямо двигаться вперед.
И вот когда казалось, что все… что больше я не смогу… что сорвусь и повисну на карабинах страховки… я услышала звонкое:
– Пиу!
Радостная моська Бестии над моей головой стала подсказкой, что, вопреки всем доводам разума, Адриана Нэш таки добралась до противоположного берега. Теперь осталось пацанов найти и… все!
Что это за загадочное «все», которое последует после, додумать я не успела. Потому что пацаны выскочили из подлеска сами.
Мокрые и перепуганные сорванцы кричали в три голоса:
– Тетя! Тетя! Спасите нас!
– Ой, а это кто? Дракон?
– Дракон! А погладить можно?
– Он не кусается?
И следом посыпалось неочевидное:
– Тетя, а что драконы кушают?
– А чем какают?
– А его тоже заставляют ногти стричь?
Нас с Бестией синхронно передернуло: меня – от слова «тетя», Бестию – от бестактности вопросов. Мы с подругой по несчастью обреченно глянули друг на друга, после чего я скомандовала:
– Охраняй!
– Р-р? – уточнила малышка с видом «кого от кого».
– Всех от всех! – крикнула на ходу и пошла брать штурмом горку близ корявой сосны.
Горка против штурма возражала, подкладывала под ботинки шишки, веточки, скользкие листья, но даже она была вынуждена спасовать перед моим упрямством. Привалившись спиной к скрюченному стволу на вершине, я выудила из-под куртки камень переговорника и сжала.
Камень хранил многозначительное молчание. Для надежности повторила алгоритм вызова, потом потрясла капризное устройство, потом постучала о шершавый ствол.
Увы, но камень оставался просто камнем и на связь с Кристеном или кем-то другим из десятки не выходил.
– Что такое облом и как с этим жить! – пробормотала я и энергично растерла влажное от дождевых капель лицо. – Ладно. Тогда попробуем вот так…
Подтянув рукав, я торопливо ослабила ремешки, стянула боевую манжету. Провела мокрыми и холодными пальцами по магическим знакам. Если бы Хет-Танаш только видел, о, если бы он только видел, как я пробиваю себе окошко в системе безопасности, то демона хватила бы неконтролируемая трансформация.
А может, и удар. Но это неточно.
Здоровье у демонов отменное.
Однако Хет-Танаш был далеко и возмутиться не мог. Чего не скажешь о самой манжете. Забарахлившая система встретила мое варварское проникновение со взломом, как монашка сатаниста в собственной опочивальне. То есть разразилась криками и спецэффектами, а в конце еще и крестом по темечку огрела.
Сцепив зубы, я направила всю силу технопата внутрь манжеты. Механизм сопротивлялся моему мысленному приказу, но я, стиснув зубы, продолжала давить на него. Манжета возмущенно стрельнула искрами, в последний раз несогласно вякнула системой предупреждения об опасности и смирилась.
Мощный столб желтого света рванул в небо, став нашим опознавательным маяком для круживших среди облаков завров.
Оставалось только ждать, когда за нами придут.
Придут и спасут.
Пошатнувшись, я обессиленно упала на колени, а после была вынуждена упереться руками в землю. Сосновые иголочки и мелкий лесной мусор впились в кожу на ладонях. Шумела кроной сосна, испуганно кричали дети, потерявшие меня из виду.
Надо встать. Надо спуститься и успокоить их. Надо…
Но даже у самых сильных людей есть свой предел.
Локоть подогнулся, я завалилась на бок, замерла и закрыла глаза.
«Эй, кто-нибудь… – позвала мысленно. – Прекрасного принца мне срочно».
– Адриана!
Чьи-то сильные руки встряхнули меня, рассчитывая на реакцию, а когда той не последовало, спасатель хрипло выругался и поднял мою полудохлую тушку с земли. Я прижалась к теплой груди (счастье-то какое), вдохнула смутно знакомый запах чужого тела и улыбнулась.
