Текст книги "Звездокрыл"
Автор книги: Маргарита Блинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
– Я серьезно! Поставь этих двоих рядом, и ядожал уделает северянина. Вот ты смеешься, а Борщевик знает больше команд, чем остальные завры. Остальные на его фоне малость подтормаживают.
– А сколько всего ядожалов? – спросила я, потому что… Потому что как-то чересчур тихо в ангарах. Такие большие, прожорливые и вспыльчивые существа в моем представлении должны шуметь не в пример больше.
– Дай подумать… – Власта нахмурила лобик, заправила белую прядь за ухо и принялась загибать пальцы. – Борщевик, Лютик, Дурман, Плющ и Анчар. Пятеро!
– Пять? – поразилась я. – У нас двенадцать звездокрылов, и госпожа Магни считает, что этого мало для полноценной работы стражей!
Власта скривилась и толкнула меня в бок локтем.
– Во-первых, – наставительно произнесла она, игнорируя мое болезненное «ой», – не у нас, а у них. Ты теперь ядожал, Адриана, не забывай об этом. А во-вторых, через пару месяцев практически у каждого в группе появится свой пухлый крошка ядожал, которого мы сами будем растить и воспитывать.
Я соскользнула с тюка, сморщилась от резкой боли в ноге, которую успела отсидеть, и принялась яростно растирать ее, не забывая о главном.
– Свой?
– Уже вижу алчный блеск в твоих глазах, сестренка! – захохотала Власта.
Пока я отчаянно терла ногу, восстанавливая кровообращение, она с комфортом вытянулась, единолично захватив всю поверхность тюка своим гибким тренированным телом.
– Через два месяца у самок начнутся массовые роды. Обычно малышей появляется больше, чем нужно для популяции. Двое или трое. Самка несколько дней кормит их, выбирает одного, того, что на ее взгляд симпатичнее, а остальных бросает в чаще на съедение хищникам.
– Жуть!
– Естественный отбор, – не согласилась Власта, перекатилась на бок, точно курортник на пляже, и подперла голову одной рукой. – Но плюс в том, что мы сможем взять по одному оставленному ядожалу и воспитать его как будущего стража. Правда, круто?
Я посмотрела на большого, ядовитого, вспыльчивого и, как оказалось, умного, исполнительного Борщевика. Хотела бы я выхаживать вот такого сине-желтого карапуза? Хотела бы я уходить с ним на боевой вылет, когда малыш подрастет, достаточно окрепнет и встанет на крыло?
Интересно, если человек не может сразу дать положительный ответ – это как интерпретировать? «Я пока не разобрался» или «точно нет»?
Заболтавшись, мы с Властой не заметили, как пролетело отведенное для практикума время, поэтому из ангара едва ли не бежали. Точнее, Власта неслась, как бегут призеры на стометровке. Надежда на то, что Медный даст ей еще пару минут на то, чтобы оседлать Лютика, давала ей крылья и подталкивала не хуже урагана.
А вот я подобной прыти не проявляла. Торопиться не было ни сил, ни особого желания. Да и зачем, если на горизонте маячит высокая фигура преподавателя по магической механике?
И выжидает Хет-Танаш здесь явно не пучок морковки, а одну конкретную меня.
– Риана…
– Три метра.
Демон замер, словно налетел на невидимую преграду.
Хет-Танаш переоделся. Можно даже сказать, приоделся.
Если в первую нашу встречу в аудитории, он, как и остальные преподаватели, носил черный форменный костюм с голографической эмблемой отделения магической механики, то теперь красовался в типичной для Даркшторна одежде.
Темно-синие штаны, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках, простой с виду балахон, подхваченный спереди специальным ремнем. На руках эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. На поясе демонстративно пустые ножны под кинжал. На губах некое подобие улыбки.
Демон сидел на влажном бортике странной поилки-фонтана, возвышавшейся в центре Зеленого сектора. Однако это не мешало ему смотреть на собеседника свысока. Впрочем, как всегда.
– Я помню о своих ошибках, адептка Нэш, – произнес он с кислой долькой ехидства и капелькой сладкого торжества. – Помню и не повторяю.
Двери вольера с противоположной стороны шумно разъехались в стороны. Из темного проема под яркие лучи солнца вышли двое преподавателей: господин Медный и господин Бушующий.
Оба выглядели странно. Бушующий, проводивший с адептами занятия по физической подготовке и навыкам ведения боя, стоял в боевом облачении корпуса Черных псов. Медный, у которого по логике только что закончились практические занятия с группой ядожалов, спешно регулировал и застегивал на груди пряжки перевязи для меча, торчавшего из-за левого плеча.
Вид у обоих мужчин был взвинченный и мрачный, что вкупе со странным нарядом демона и его спокойствием рождало в голове кучу вопросов.
– Хет-Танаш, все готово! – крикнул декан отделения ядожалов.
– Да, Максимус. Одну минуту, – отозвался преподаватель магмеха, поднимаясь с бортика, и уже чуть тише и только мне: – Хотел сказать, что по-прежнему готов принять вас, адептка Нэш, у себя в группе. Не из личных чувств, особого расположения и нашей богатой совместной истории. Вы талантливы и быстро схватываете, адептка. Этот щит прямое тому доказательство.
Он поднял руку и щелкнул пальцами по разделившей нас полупрозрачной сфере. Вот и когда я только успела? Щит воинственно завибрировал, издав грозное «до».
Хет-Танаш всмотрелся в мое лицо, словно ища там ответы на только ему ведомые вопросы, и закончил:
– Мой предмет откроет для тебя хорошие перспективы. Подумай об этом, адептка Нэш. Подумай. Я не тороплю.
Задумчиво покусывая нижнюю губу, я следила за тем, как демон удаляется. Все последние семь лет жизни я волоком тащила за собой неподъемный груз воспоминаний о нас с Хет-Танашем. Успешно игнорировала письма и попытки наладить связь, отказывалась принимать все доводы о важности избранной для демонов.
Как бы я хотела с корнем вырвать все воспоминания о случившемся и больше не плакать. Но, наверное, каждый тесно связан со своим прошлым, а в нем случалось… всякое.
Я уже готова была грустно вздохнуть, развернуться и печально поплестись в учебный корпус, когда демон притормозил и чуть повернул голову.
– Да, и еще… Риана, прогуляй следующую пару.
Я встрепенулась и нахмурилась.
Это еще с чего вдруг за совет такой?
Проводила демона ошарашенным взглядом и полезла за листочком с новым расписанием занятий. Следующей парой стояли «Мнемонические техники». Название предмета не вызывало никаких внутренних опасений, фамилия преподавательницы не будоражила чертоги памяти. Ничего такого, чего стоило опасаться настолько, чтобы воспользоваться советом демона и злостно прогулять пару.
Пожав плечами, я сверилась с часами на боевой манжете, ойкнула и побежала в учебный корпус. Пронеслась по коридорам, влетела в аудиторию и немного притормозила, выбирая местечко.
Таких оказалось аж четыре: два за первой партой (ну, это понятно: естественная зона отчуждения), одно под боком у Хезенхау (судя по тому, что Арктанхау в аудитории не наблюдалось, то место держали для него), последнее… А вот последнее было между незнакомым мне адептом и той самой девушкой, что терлась носами с Кристеном в столовой. И, в отличие от Подгорной, эта не демонстрировала никакого желания сближаться.
Решено: привет, первая парта! Заодно и Власте будет куда приземлиться.
Едва я устроилась и придвинула стул, в кабинет вошла преподавательница.
– Добрый день, адепты, – дежурно поздоровалась прекрасная дева, лучезарно улыбаясь всем собравшимся, а я с трудом подавила желание опустить головушку и постучаться ею о парту.
Ой, братик… Ну почему ты не мог выбрать на роль возлюбленной кого-то менее редкого и опасного?!
Лекция восьмая
О злом умысле и пылких скандалах
Преподавательница мнемонических техник поправила черные локоны, покрывающие голову на манер свадебной фаты, и обвела притихших и откровенно растерянных адептов прозрачно-голубыми глазами.
– Меня зовут Юдау Чандарис. И я квезал.
Последнее утверждение могла подтвердить только полная трансформация, но адептам факультета ядожалов хватило россыпи крохотных чешуек нежно-зеленого цвета на висках и надбровных дугах.
Долгое время на территории Триединого союза даже в официальных источниках бытовало заблуждение о том, что в Лесном живут лишь два вида змеелюдов: наги и аспиды. Первые выглядели как люди со змеиными хвостами, вторые – как очень большие кобры с капюшоном из разноцветных перьев.
О квезалах, способных быть людьми и змеями по собственному на то усмотрению, до поры до времени никто и не подозревал. А заявили они о своем существовании только полвека назад. Да не абы как, а мощно, с огоньком и с размахом. Они не стали робко стучать в политические двери, а фактически снесли те с петель.
Змеелюды славились на весь Триединый союз своей изобретательностью по части подлянок. Месть возводили в ранг почти что святого, а врагов любили с одержимостью бабушек, откармливающих приехавшего в гости внука.
Своим недругам змеелюды трудолюбиво слали открытки с сердечными пожеланиями долго подыхать в страшных муках, дарили символические подарки на праздники (ну там, лаковый гробик, место на кладбище, коллекцию пузырьков с быстродействующими ядами), а в день рождения любимого неприятеля закатывали сюрприз-вечеринку в доме жертвы события.
Короче говоря, быть врагом змеелюда считалось делом нервотрепательным. Хуже только быть адептом прекрасной квезалки. Или сестрой ее возлюбленного…
– Мне бы не хотелось плодить неуместную путаницу, поэтому давайте сразу кое-что проясним, – улыбнулась женщина, показательно игнорируя напрягшуюся группу. – Квезалы не используют фамилии. Вместо них ребенок становится хранителем имен своих родителей. Чанда – так звали моего отца, Рис – имя матери. Сами понимаете в таком свете «госпожа Чандарис» звучит немного нелепо, поэтому предлагаю обращаться ко мне или по имени – Юдау, или по социальному статусу – преподаватель. Если кто-то будет использовать уважительное обращение Лесного – локсрей, то я также останусь довольна.
– Прошу прощения, локсрей, – отвлек преподавательницу девичий голосок с задней парты.
Все дружно обернулись и посмотрели на третью представительницу прекрасного пола в нашей группе ядожалов.
Адептка встала из-за парты, и оказалось, что она высокая и поджарая. Сине-желтая форма смотрелась на ней не в пример лучше, чем на мне, а штаны выгодно подчеркивали накачанные ноги и пятую точку. А еще она была загорелой и светленькой, хотя до оттенка северян там было так же далеко, как до архипелага Огнедышащих Гор, где, по слухам, обитали легендарные дорал-кай.
Но самое неприятное заключалось в том, что в руках девушка держала тетрадь. И все бы ничего, но это была моя тетрадь! Та самая, которую я потеряла неделю назад, до того как загремела в лекарское крыло с отравлением!
– Можно я передам адептке Нэш тетрадь? Она забыла ее в столовой.
– Да, конечно, – махнула рукой прекрасная квезалка, а я подскочила со стула и сама, не дожидаясь, пока мне что-то принесут, пошла за тетрадью.
Впечатлительное сердце гулко стучало о ребра, руки вспотели. То, что это спланированная подстава, я поняла еще раньше, чем девушка «случайно» уронила в проходе тетрадь. Ее выдали глаза, в которых большими буквами читалось: «Я раздавлю тебя, букашка».
– Ой! Прости, Нэш, я такая неловкая, – она быстро наклонилась, но вместо тетради подняла вылетевшую записку. – А это что?! Преподавательский бланк!
– Дай сюда! – прошипела я и в глубоком отчаянии попыталась вырвать у нее листок, но девушка выставила руку и развернулась так, чтобы я не смогла достать злосчастную записку от брата.
– «От ужина ты отказалась. Завтрак проспала. Риана, я начинаю думать, что ты меня избегаешь», – громко зачитала она, поправ таинство чужой переписки, и притворно ахнула. – Да у адептки Нэш роман с преподавателем!
Я закрыла глаза и пожелала провалиться под землю.
На языке вертелось короткое, но емкое и крайне подходящее к случаю «ну ты и гадина». Довольная блондинка откровенно злорадствовала, парни косились на меня кто с неподдельным интересом, кто с ноткой жалости, а кто с откровенно похабной ухмылкой. В наступившем молчании беззаботный смех Юдау прозвучал отрезвляюще.
– Ой, адептка, бросьте! – отмахнулась она. – Все мы взрослые люди и вольны встречаться с кем пожелаем.
– Но… – разочарованно вякнула блондинка.
– Давайте оставим женские склоки и уже начнем занятие, – куда строже проговорила преподавательница и требовательно вытянула руку. – Передайте, пожалуйста, предмет конфликта. Пусть записка полежит на моем столе до конца занятий.
Я вырвала из рук белокурой гадины бланк, подняла многострадальную тетрадь и пошла за первую парту. Под строгим надзором квезалки положила записку на ее стол, села и опустила голову.
Щеки горели, руки дрожали от сдерживаемой ярости, сердце не желало успокаиваться, а в голове, точно крохотный голографический волчок с эмблемы магмеха, вертелась одна и та же мысль: что, если…
Что если Юдау и Дариан обменивались записками? Что если она знает почерк своего любовника? Что если она откроет записку и поймет, что писал не преподаватель, а сам ректор? Что если эта крайне опасная и мстительная женщина решит, будто у меня действительно роман с магистром темной магии? Что если она привыкла избавляться от конкуренток путем гуманного надреза кинжалом по горлу? Что если…
А тем временем Юдау мило улыбалась и вела лекцию:
– Если я спрошу, в каком возрасте, по вашему мнению, ученые фиксируют самый резкий скачок в сторону регресса способностей нашего мозга, то большая часть из вас скажет, что это пожилые люди. Они старые. Они склонны к старческой деменции. Они уже тихо-мирно выжили из ума. И вы все окажетесь неправы… Двадцать два тире двадцать пять лет – вот период, когда начинается массовое отупение. Как думаете, почему?..
Со всех сторон на улыбчивую квезалку полетели предположения. Парни откровенно флиртовали, я не менее открыто паниковала, а гадина на задней парте кипела от бессильной злобы.
– Мы перестаем учиться. Именно к двадцати пяти годам большинство адептов худо-бедно оканчивает свое обучение в высших учебных заведениях, радостно машет дипломом перед работодателем и… перестает учиться. А если мозг перестает заниматься, то он деградирует до состояния густого киселя.
Юдау подошла к своему столу, одной рукой облокотилась на столешницу, а другой поправила черные волосы.
– Моя задача, дорогие адепты, сделать так, чтобы ваш мозг запоминал больше, быстрее, с минимальным количеством повторений и долгим удержанием в памяти. А для этого придется сменить привычный вам инструмент обучения. И будьте готовы, мой курс – это не лекции. Мой курс – это постановка навыка. Здесь ваши серые клеточки будут вкалывать так, как никогда не потело тело на тренировках Бушующего. А потому…
Внезапный стук в дверь оборвал пламенное вступление Юдау. В аудиторию протиснулась раскрасневшаяся, взлохмаченная и крайне довольная Власта.
– Простите за опоздание, меня задержал господин Медный, – скороговоркой выпалила Подгорная, дождалась разрешающего взмаха рукой и побежала к свободному месту рядом со мной.
Я вытянула шею, втайне надеясь и ожидая увидеть за спиной Власты высокую фигуру опоздавшего Кристена Арктанхау, но девушка пришла одна.
– Что я пропустила? – шепотом спросила она, наклоняясь и заглядывая в мою девственно чистую тетрадь, куда я не вписала еще ни строчки.
Вместо ответа придвинулась к Власте и спросила:
– Как зовут девушку на последнем ряду?
– Ты про Астрид? – поморщилась Власта, поймала укоризненный взгляд преподавательницы и схватилась за ручку.
«Это Астрид. Та еще стерва. Они с сестрой приехали вместе с группой северян. Ты, кстати, должна бы ее знать. Вероника учится на факультете звездокрылов. Такая дохлая, с каштановой косой».
Я быстро пробежала глазами по строчкам, которые Власта накарябала в моей тетради карандашом, и все встало на свои места.
С тяжелой каштановой косой я знала только одну адептку факультета звездокрылов.
Ту самую, что громче других кричала, будто бы я пнула Бестию в столовой.
* * *
– Сволочь! Похотливый мерзавец!!! – громко выразила свое негодование женщина.
За стенкой, которая на первый взгляд казалась звуконепроницаемой, разбилось что-то хрупкое, а вместе с ним и мои надежды на то, что буря пройдет стороной.
А ведь я почти поверила! Всерьез подумала, что грязная провокация Астрид закончится пшиком! Наивно понадеялась на то, что Юдау вернет записку, так и не заглянув внутрь. Да и зачем ей повторно читать то, что добренькая Астрид уже успела продекламировать на всю аудиторию?
Надежда жила во мне все занятие, в течение которого мы решали забавные задачки и проверяли, насколько успешно умеем запоминать слова, числа и визуальные образы.
Да даже когда закончились отведенные для занятий часы и звонок призвал всех адептов и преподавателей в столовую на ужин, я продолжала верить в собственную звезду удачи. И меня не смутило ласковое:
– Адептка Нэш, задержитесь, пожалуйста.
Власта кинула на меня ободряющий взгляд, собрала вещи, шепнула, что будет ждать в столовой, и побежала на выход. Парни тоже торопились. Голодный Хезенхау так вообще едва не сшиб кого-то в дверях. Видимо, так торопился на поиски Кристена, что не вписался в проход.
Астрид уходила в числе последних. Уходила с торжеством победительницы, что знатно портило мое и так не слишком радужное настроение.
Юдау дождалась, пока за последним адептом факультета ядожалов закроется дверь и мы останемся наедине. Глянула покровительственно и вкрадчиво спросила:
– Не хотите поделиться со мной именем счастливчика, с которым у вас роман?
Я не хотела. Очень-очень не хотела, потому что никакого романа с магистром темной магии и по совместительству ректором нашей распрекрасной академии у меня не было. Точнее, роман был, вот только не со мной. Впрочем, признаваться в том, что грозный Дариан Кай-Танаш – мой братец, отчего-то тоже не хотелось.
– Что же… – Женщина в задумчивости побарабанила острыми коготками по столу, схватила записку, решительно поднялась и предложила: – А давайте-ка прогуляемся до кабинета ректора.
Гулять в направлении ректорского кабинета я, мягко говоря, желанием не горела, но и отказать не могла. До административной части мы шли, как два спринтера на дистанции. Квезалка возглавляла забег и шла на медаль, а вот я плелась в хвосте и прибавляла шаг, когда расстояние между нами становилось ну совсем уж большим.
Фред встретил наше появление сдержанным кивком. Мельком глянул на бледную меня, чуть дольше на раскрасневшуюся Юдау, сопоставил увиденное с фактами и великодушно предложил:
– Водички?
– Скандала! – отрезала преподавательница и решительно шагнула в кабинет ректора, где и изволила негодовать: – Сволочь! Похотливый мерзавец!!!
– Юдау, это не то, о чем ты подумала! – попытался откреститься братец, но это не помогло.
– Ага, значит это правда?! – крайне нелогично воскликнула женщина и пошла в атаку. – Лжец! – бум. – Беспутный кобель! – бум, бум, бздынь. – Инкуб недобитый!!! – шарах.
На последнем звуке я не выдержала и побежала к двери.
Так. Все. Надо спасать брата, пока она не схватила со стола тяжелое пресс-папье и не приголубила любимого ректора по темечку.
– Адриана, вы в своем уме? – Фред сурово сдвинул брови и выставил руку в качестве барьера. – Никогда, слышите, никогда не влезайте в чужие скандалы! Это крайне интимное дело.
– Да она же его это… прибьет! – откровенно паниковала я, вздрагивая от каждого «бах», доносившегося из кабинета.
– Сомневаюсь, – полуорк был светел и безмятежен, как спускающаяся с небес снежинка.
– Да точно! Точно ведь прибьет!
Фред убрал руку, посмотрел на меня, потом на запертую дверь, за которой уже не скандалили, а что-то крайне активно ломали. Снова на меня.
– Стойте спокойно, адептка, а лучше сядьте и поберегите нервную систему.
И только я открыла рот, чтобы поспорить, как услышала:
– Юдау в курсе.
Постояла. Подумала. В результате тихо позвала:
– Фред…
И спросила:
– А в курсе чего Юдау?
– А всего, Адриана. Всего. Она знает и о письме, и о ваших с ректором родственных связях.
– Но откуда? – я положительно ничего не понимала.
– Видите ли, Адриана. Ключевую роль в жизни вас и вашего многоуважаемого брата сыграла… как это ни странно, кофемашина.
Видимо, у меня как-то крайне занятно вытянулось лицо от шока, потому как полуорк едва заметно улыбнулся и продолжил:
– Да-да, именно этот агрегат свел в занимательной беседе нашу вспыльчивую Юдау и господина Хет-Танаша. По стечению обстоятельств оба зашли за утренней порцией кофеина, заболтались, и демон проговорился о странном поступке одной из адепток. Оказывается, сразу после завтрака к нему подошла некая особа. Да не просто подошла, а с запиской и – вот так сенсация! – предположением, что у Адрианы Нэш интрижка с преподавателем. Записку демон отобрал, сплетнице велел сконцентрироваться на учебе, а не на личной жизни одногруппников, и отправил ту восвояси. Любопытная Юдау посмотрела записку, узнала почерк Дариана и приготовилась рвать и метать. На что Хет-Танаш посмеялся и выдал вашу с братом полную биографию.
Я закусила губу, нахмурила лоб и сделала пару интересных выводов. Астрид каким-то образом сумела сделать несколько копий записки, это раз. Два: преподавательница мнемотехник была не первой, кому эта гадина решила рассказать о моем якобы романе с преподавателем. Сперва она поделилась догадками с Хет-Танашем, а когда тот не отреагировал так, как ей нужно, разыграла в аудитории сценку «ой, я такая неловкая».
Уверена, что Хет-Танаш проговорился тоже не случайно. Он просто учел все моменты, принял во внимание характер Юдау и скрытность Дариана, просчитал возможность недопонимания и решил предупредить возможный конфликт. Это, кстати, три.
Но вот чего не понимаю…
– Если Юдау в курсе того, что мы брат с сестрой, то… Почему она скандалит?
– Так повод хороший. Почему бы и не скандалить.
– Действительно. Чего это я…
В этот же момент в ректорском кабинете что-то крайне тяжелое протащили по полу и, такое чувство, со всей силы шандарахнули о стену. Часы, висевшие со стороны приемной, слетели с крепления и солдатиком соскользнули на пол. Я вздрогнула, а Фред в задумчивости почесал переносицу кончиком карандаша и доверительно сообщил:
– Я бы на его месте уже делал предложение.
Не знаю, что там делал брат, но на предложение руки и сердца это походило меньше всего. Скорее уж на предложение добить его, чтоб больше не страдал.
Полуорк пододвинул к себе очередную папку с бумагами, пролистал до нужной страницы, открыл и потерял всякий интерес к ругани за стеной. Я в нерешительности потопталась на месте, потом вздохнула, а следом…
– Идите на ужин, Адриана. Зная обоих, могу сказать, что они еще минуты три будут крушить и ломать, а потом полчаса мириться на обломках. Так что идите.
И я действительно пошла. Пошла, потому что… а что еще делать?
В конце концов, Фред прав: скандалы – это крайне интимное дело.
Покинула приемную, миновала коридор, но, заметив памятную лестницу, где, собственно, и случился спор Таины с подругами, невольно сбавила шаг: а вдруг начну спускаться, а там очередная дурочка с факультета помощи и возвращения обещает влюбить в себя красавчика-стража?
– А-а-а!!!
Из-за поворота вылетел звук, а после с небольшим опозданием выскочил и сам источник. Им был бледный и насмерть перепуганный адепт в синем пиджаке магмеха. И этот невысокий парень активно двигал ногами и орал:
– Спасите!!!
По пятам за юношей скакала черная тень с хитрыми глазками. Бестия настигла парня, громко клацнула челюстями в нескольких сантиметрах от пятой точки, ускоряя голосящего адепта, немного отстала и снова нагнала, и снова напугала!
– Госпожа Магни-и-и-и… – выл испуганный адепт, заворачивая на лестницу. Вниз он бежал, перескакивая аж через четыре ступеньки за раз!
А вот драконенок вписаться в крутой разворот не смог.
– Ур-р-р?.. – возмутилась шкодница.
На гладкой плитке Бестия поскользнулась и плюхнулась на зад. Забавно молотя крыльями воздух, проехала по полу и с грохотом врезалась в кадку с грушевым деревом. От соприкосновения с твердым керамическая кадка треснула и развалилась на две половины. Утрамбованный куб земли и корней еще немного поразмышлял о случившемся и рассыпался крупными комьями. Дерево, не иначе как из вредности, осталось стоять на месте.
Бестия воровато огляделась по сторонам, хвостом сгребла землю и шустро попятилась. Проскакала мимо меня, заговорщически подмигнула и дала деру.
Я постояла немного на месте, невидяще глядя на безмятежно торчащее в центре катастрофы дерево и думая совершенно о другом, а потом развернулась и тоже побежала.
– Фред!!! – закричала, врываясь в приемную.
– Да все в порядке. Никто же не умер.
– Я не про то! – подлетела к столу и выпалила: – Как меня наказали бы за роман с преподавателем?
Секретарь расправил плечи и сказал: «Как же вы все меня достали».
Но это взглядом.
Вслух серокожий полуорк произнес следующее:
– По уставу академии личные отношения адепта с преподавателем недопустимы. Если кто-то предоставит ректору достаточные доказательства романа, то адепт будет отчислен, а преподаватель лишен должности. Оба, как сама понимаешь, будут обязаны покинуть архипелаг Берег Костей и вернуться на Большую землю… Все, Адриана, иди. Ужин скоро закончится.
Растерянно кивнув, я прикусила губу и с мрачным выражением на лице отправилась туда, куда послали.
