Текст книги "Звездокрыл"
Автор книги: Маргарита Блинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Часть вторая
Лекция шестая
О ректорской логике и ядожалах
Я редко жалуюсь на свою способность находить с другими общий язык, но в такие пятницы, как эта, начинаю думать, что говорю на тролльем.
Я бежала за Эрикой Магни по проходу между вольерами и с настойчивостью голодного комара повторяла одно и то же:
– Почему вы не допускаете меня до занятий?!
После моего фееричного попадания в лекарское крыло минула неделя. Нет, лучше-то мне стало практически сразу, на следующее утро. Точнее, вечер, потому что днем я самозабвенно спала и отчаянно брыкалась, стоило кому-то попытаться изменить это. К счастью, господин Горячий счел это добрым знаком и велел не приставать к пациентке. И пациентка уверенно шла на поправку!
На третий день я уже очень бодро разгуливала по палате, листала принесенные Гленом книги и трескала сладости из пакетика «Выздоравливай».
Академия находилась на одном из островов, входящих в архипелаг Берег Костей, а тот был изолирован от материка. По безлюдному проливу от нас до Железного занавеса раз в месяц ходил паром, который доставлял все необходимое адептам. Кормили нас превосходно, но сладкое было редким гостем на кухне столовой.
По словам Глена, на пакетик «Выздоравливай» скидывалась вся группа звездокрылов из личных запасов. Было безумно приятно, что люди, которых я знала от силы первый учебный месяц, проявили такую заботу и участие. А вот присутствие в лекарском крыле ядожалов – нет, не приятно.
Адепты заглядывали ежедневно. Само собой, не для того, чтобы дать мне конфетку и пожелать скорейшего выздоровления. Сине-желтые приходили за антидотом, а кто посильнее да поустойчивее, такие как Арктанхау и Хезенхау, проходили курс митридатизма[2]2
Митридатизм – практика защиты себя от яда путем постепенного самостоятельного введения несмертельных количеств. (Прим. авт.)
[Закрыть].
Сама не знаю почему, но стоило на горизонте мелькнуть яркой форме ядожалов, как щеки обжигал румянец, а внутри вспыхивала необоснованная паника, которая гнала меня в палату.
Под конец недели мне так осточертели эти прятки, что я уговорила господина Горячего выписать меня. А едва старичок сдался, умчалась в свою комнату в общежитии, приняла душ, переоделась в такой любимый и уже чистенький комбинезон факультета звездокрылов и вприпрыжку помчалась на практику.
Но едва я, радостная и одухотворенная, дошла до Черного сектора с ангарами для звездокрылов, как Эрика Магни огорошила новостью о моем недопуске.
– Госпожа Магни, меня же выписали! Я полностью здорова, честно-честно! Смотрите сами: энергия так и бьет! Меня не просто можно, но и категорически нужно допустить до практики! Правда-правда! Ну госпожа Магни!
– Адриана, а чего ты от меня хочешь? – развела руками декан факультета звездокрылов и матриарх стаи. – Приказ ректора.
Последнее в ее устах прозвучало подобно изощренному ругательству.
Я встала как вкопанная, с тоской и завистью глянула на смеющихся одногруппников, которых тискал Кракен, сжала кулаки, развернулась и целеустремленно вышла из ангара.
Где там мой любимый братец? Сейчас я ему устрою недопуск!
В приемной было пусто, и только Фред самоотверженно трудился за своим письменным столом.
– Не советую, – скупо бросил полуорк, не поднимая головы от бумаг.
Проигнорировав секретаря, вместо деликатного стука я в сердцах пнула дверь ректорского кабинета носком ботинка и резко дернула ручку на себя.
Ректор был занят. Ректор трудился.
Но не на ниве бумажной работы, как могла бы предположить такая благовоспитанная девушка, как я. О нет!
Братец воспользовался многострадальным подоконником, куда усадил прекрасную, словно нимфа, брюнетку и самозабвенно… целовался!
Я поспешно захлопнула дверь и повернулась к Фреду в поисках ответов на извечное «это что такое было».
– А-а-а… – растерянно выдавила из себя и ткнула в сторону двери.
– Говорил же, не советую, – все так же меланхолично отозвался секретарь и махнул мне куда-то за спину. – Не стой растерянным барашком, он взрослый мальчик. Лучше сделай бутерброды и кофе.
Помощник поднял таблицу, и она раскрылась перед ним, словно грешница на исповеди. Полуорк оценил длинную гармошку бумаги, пробежался по цветным столбцам взглядом и обреченно буркнул:
– Много-много-много кофе…
Я безнадежно глянула на дверь, потом на Фреда, потом снова на дверь, вздохнула и пошла туда, куда послали.
Маленький чулан, переоборудованный в кухню, радовал прибитым к полу столом, холодильником, не менее тщательно прибитым уже заклинанием, кофемашиной и большим плакатом «Еще раз тронете, и я за себя не отвечаю». Тут же обнаружилась и раковина с металлической сушилкой, где стояла пара белоснежных тарелок, пять чашек и почему-то банка вишневого варенья с криво налепленной этикеткой «отравлено».
Покопавшись во внутренностях холодильника, я достала кусок буженины, черный хлеб в нарезке и длинный огурец. Засыпала в кофемашину зерна, долила воды до нужной отметки и взялась за нож.
Бутерброды вышли на зависть всем голодным желудкам. Тонкий кусок черного хлеба, толстый кусок буженины и огуречный кругляшок на самом верху. Я оглядела дело своих рук, удовлетворенно кивнула и выглянула в приемную.
– Фред, все готово! – позвала я и тут же спохватилась: – Простите, я не знаю вашей фамилии, поэтому…
Секретарь поднял руку, останавливая поток извинений.
– Мое клановое имя Грозный болт зари. Имя как имя, но почему-то преподавательский состав счел его пошлым, – полуорк пожал плечами и захлопнул папку с бумагами. – Поэтому стараниями Эрики Магни в стенах академии я просто Фред. Так что… Так меня и зовите, адептка. Я уже практически свыкся.
Я смущенно кашлянула и показала себе за спину.
– Бутерброды готовы. Вам принести?
– Ни в коем случае! Ненавижу крошки на бумагах и жирные следы…
Фред встал, с хрустом потянулся, и мы переместились из приемной на кухоньку.
– Расскажете, что привело вас сюда, да еще в таком недоброжелательном состоянии духа? – полюбопытствовал полуорк, деликатно спихивая кусочек огурца со своего бутерброда.
Я передала секретарю чашку с кофе, вспомнила о первопричине своего здесь появления и возмущенно выпалила:
– Ректор отстранил меня от практики с драконами! А я и так пропустила кучу времени. Вот как мне нагонять всю группу? Это же не теория! Это живые большие звездокрылы!!!
– Это я посоветовал вас отстранить, – секретарь пригубил кофе и чуть сморщился. – Сахар передайте, пожалуйста.
Я так удивилась, что едва не передала ему банку с предположительно отравленным вишневым вареньем.
– Фред?!
– И нечего так смотреть, адептка Нэш, полуорк демонстрировал удивительное для мужчины спокойствие. – Лучше вспомните, почему Бестия так странно отреагировала на вас в столовой?
– Я думала, что она учуяла яд и подала сигнал. Разве нет?
Фред встал, сам взял сахарницу, стоявшую рядом с кофемашиной, и вооружился чайной ложкой.
– Видите ли, в чем дело, Адриана…
В черную жидкость упала одна, вторая, третья сладкая доза, после чего ложечка принялась весело греметь о края чашки.
– Ваша кровь сыграла с вами злую шутку. Повышенная регенерация демонов спасла жизнь, но она же запустила биохимические процессы, которые после долгого и тщательного исследования господин Горячий назвал нежелательными.
– То есть?
– Ваше тело выводит яд ядожалов из организма несколько иначе, чем тела остальных адептов. Еще раз вспомним Бестию и ее реакцию на вас. Мы проверяли, контакт с другими адептами факультета ядожалов, которые проходят курс инъекций, звездокрылы переносят спокойно, но в случае с вами на морде Бестии появился сильный ожог.
У меня опустились руки и как-то разом пропала вся бодрость, которую я испытывала после выписки. В наступившей тишине Фред прикончил второй бутерброд и решил добить уже меня:
– Простите за подробности, но зоопсихолог экспериментировал с вашей одеждой, кажется, больничными штанами. Отчет у меня на столе, можете глянуть, если любопытно… В двух словах: практически все звездокрылы, кроме самого старого дракона, получили ожоги. Из чего делаем вывод: чем моложе особь, тем хуже защищена ее чешуя и сильнее последствия. И это пижамные штаны, адептка. Представьте, что будет при личном контакте с вами.
Я обессиленно упала на стул и оперлась затылком о стену.
– То есть я все-таки ядовита? Только не для людей, а для звездокрылов?
– Выходит, что да.
– Уж лучше бы для людей…
Я закрыла глаза и почувствовала, что Таина Знающая не просто отравила меня. Нет, она поступила во сто крат хуже. Она украла мою мечту. Украла у меня драконов. Украла моих звездокрылов.
И стало так горько.
– Не расстраивайтесь, Адриана, – сказал Фред, но в его голосе не было и намека на сочувствие, а лишь отстраненное участие наблюдателя. – В свете новых данных ректор хотел отчислить вас следом за адепткой Знающей.
И почему я не удивлена?
– Однако господин Хет-Танаш вмешался и предложил перевести вас к нему на отделение магмеха, но тут уже Эрика встала в категорическую позу и устроила скандал…
Фред собрал с опустевшей тарелки крошки, облизал пальцы и в один глоток допил кофе. На блюде остались лежать только заботливо порезанные кружочки огурца.
– Госпожа Магни считает, что вас можно оставить среди стражей и просто перевести в группу ядожалов. Эти завры устойчивы практически ко всем видам ядов, поэтому примут вас с распростертыми крыльями и даже не чихнут. Завтра общий педсовет с деканами факультетов, где будут голосовать о переводе, но, зная дорал-кай, можно уже сейчас смело сказать: вас на магмех никто не отпустит. Так что выше нос, адептка!
Я поблагодарила полуорка за новости и скомканно попрощалась. Встала, вышла из приемной и понуро побрела в свою комнату.
Фред не видел главного: я не хотела к ядожалам. Мое сердце уже было занято черными, как сама ночь, любителями тесных обнимашек. В моем сердце были только звездокрылы.
* * *
Форма ядожалов мне категорически не шла, не нравилась и вообще натирала!
Ее мне выдали в понедельник, вместе с заявлением о переводе на факультет ядожалов. Конечно, было глупо кого-то обвинять с учетом того, что такой реакции от моей крови никто не ждал, но я обвинила.
В субботу братец очередной раз позвал на примирительный прием пищи и получил от меня длиннющее послание, где я четко и внятно расписала все его недостатки. Вторым попался под горячую руку Хет-Танаш. Мы встретились с демоном в пустом коридоре по пути в столовую, и обида заставила меня выкрикнуть:
– Это все из-за тебя!
Что заставило меня расплакаться и убежать, анализировать не хочу.
Все воскресенье я то сидела на подоконнике и бездумно таращилась в окно, то ревела, то в красках представляла, как оно могло бы быть, если бы Таина Знающая сменила эти дурацкие перчатки и не подставила нас обеих!
В понедельник я уговорила себя не опускать руки и не сдаваться раньше времени. Вдруг ядожалы мне понравятся? Они ведь тоже завры, тоже летают, а яд мне их теперь не страшен!
Но потом случилась форма…
– Ужас! Просто ужас! – заключила я, примерив синие штаны и куртку с желтыми вставками на груди и рукавах.
Вот искренне не понимаю, как ядожалы это носят! Куртка шуршит и задирается на спине, когда садишься или наклоняешься. Штаны без карманов, даже задних, а обувь – высокие ботинки на шнуровке – с неудобной высокой подошвой, сплошь протектор!
Я еще пару минут покрутилась перед зеркалом, потеряла всякое присутствие духа, после чего схватила со стола тетради и побрела в столовую на завтрак. Есть хотелось зверски.
Набрав на поднос еды – блинчики со сгущенкой и крепкий кофе, – я оглядела помещение в поисках свободного места. Если я теперь ядожал, то по логике должна сесть с ними. Еще бы найти куда…
Покосилась в сторону сине-желтых и сразу же напоролась на серый взгляд внимательных глаз. Арктанхау сидел в компании уже знакомого мне Хезенхау, который был так учтив, что уступил место на паре магмеха. К другому боку северянина прижималась какая-то девица.
Поняв, что Кристен отвлекся от ее болтовни на меня, девица скривилась, а потом решительно обхватила лицо парня ладошками и развернула к себе. Что-то весело прощебетав, она потерлась кончиком своего носа о его. Северянин улыбнулся, а мое настроение шагнуло к отметке «еще чуть-чуть – и здравствуй, депрессия».
– Адриана! – пробасил Глен на всю столовую.
Я поскорее отвернулась от неприятной картины «Арктанхау с фанаткой» и побежала к столикам звездокрылов. Ребята приветливо улыбались, кивали, Глен махал здоровой рукой: вторая, как и раньше, была на перевязи. А наш доблестный староста так вообще встал и умчался за дополнительным стулом.
– Садись с нами! – предложил он, теснясь, чтобы втиснуть еще один предмет мебели.
– А мне к вам можно? Все-таки я теперь… – выразительно ткнула в грудь, точнее на яркую форму ядожалов.
– Не говори глупостей, ты наша! – решительно пробасил Глен.
– Один раз звездокрыл – всегда звездокрыл! – поддержал его кто-то на противоположном конце стола, и все дружно загомонили, соглашаясь с высказыванием.
Улыбнулась, села к ребятам за стол и почувствовала себя снова в крепких объятиях Кракена. А под конец шумного завтрака, где Глен и староста Фару пересказали мне все события минувших недель, я впервые задумалась о том, как нас подбирали для факультетов.
Может быть, дело не в баллах, физических показателях или блестяще написанном сочинении на тему «Почему я должен попасть в академию»? Может быть, определяющим было то, насколько адепты факультета похожи на своих драконов?
Звездокрылы были дружелюбными, и такими же оказалась вся наша группа. Добрая, веселая, отзывчивая…
Тут я заметила кислое выражение шатенки с косой, которая истерично кричала, будто бы я специально пнула тогда Бестию, и мысленно поправилась: не вся наша группа.
И если адепты факультета звездокрылов в большинстве своем были милыми, дружелюбными малыми, то ядожалы – мстительными ядовитыми тварями. В этом я смогла убедиться на собственной шкуре аккурат после завтрака.
В отличие от звездокрылов, которые вели преимущественно ночной образ жизни, практические занятия ядожалов проходили до обеда в Зеленом секторе.
Сектор ничем не напоминал наш. Начнем с того, что вольеры с заврами здесь располагались по кругу, а в центре площадки стояла не то поилка, не то крайне оригинальный фонтан. Каждый свободный клочок земли был усажен растениями, а несущие балки оплетали лианы. Воздух сладко пах экзотическими цветами, привлекая птиц и мошкару. Последней было особенно много. Увы и ах, на этих моя ядовитость не распространялась.
Адепты тоже отличались. Высокие, плечистые, все как один боевые маги со старших курсов элитных военных учреждений. Но, что хуже всего, не считая меня, в строю стояли только две девушки. Первая – та самая, что прижималась к Арктанхау за завтраком, вторая – высокая, спортивная, с вытравленным добела густым каре до плеч. Я остановилась возле последней и постаралась абстрагироваться от косых взглядов парней и голодного жужжания мошкары над ухом.
И только встала, как первый в строю ка-а-ак гаркнет:
– Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!
Я вздрогнула от неожиданности, а весь строй вытянулся по струнке, посмотрел направо, вернул головы в исходное положение и замер с одухотворенно-зверским выражением на лицах. Прям неловко с такими бравыми в одном ряду стоять.
Тем временем перед строем вышел декан факультета ядожалов.
Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, уроженца Лесного, входящего в состав Триединого союза. Кривой шрам рассекал щеку мужчины, на левой руке пропал мизинец, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.
– Здравствуйте, адепты, – заговорил он по-военному казенно. – Сегодня делимся на две группы. Первая уйдет отрабатывать предполетную программу. Напомню, что к концу месяца все обязаны сдать зачет по прыжкам со сверхмалых высот. Те, кто не сдаст норматив, не будут допущены до полетов на ядожалах. Вторая группа седлает Лютика. Вопросы?
И тут мужчина заметил меня, старательно отбивающуюся от особенно крупной и вредной мухи.
– А… новенькая, – протянул господин Медный, чуть поморщившись.
И стало как-то вот сразу ясно, что не я одна не рада своему переводу на другой факультет. И вообще не очень-то меня тут ждали. И о теплом приеме можно только мечтать.
– У вас, адептка, сегодня вводный урок. Работаете с ядожалом по кличке Борщевик, – господин Медный осмотрел строй, выискивая жертву, и остановился на приметном северянине. – Адепт Хезенхау, объясните адептке Нэш, что нужно делать, и останьтесь для подстраховки.
– Почему я?! – возмутился парень, поймал хмурый взгляд преподавателя, вышел из строя и уже мне: – Давай за мной.
Вздохнув, я поплелась за ним в сторону одного из ангаров, а пока шли, присматривалась к парню. С Арктанхау у них были не только созвучные фамилии, но и цвет волос, и телосложение, и даже прическа: выбритые виски и хитросплетенные косы из верхних прядей. Вот только сегодня мой спутник не стал заморачиваться с вихрами и сделал банальный хвостик на затылке. Хвостик вышел коротким и весело подскакивал при каждом шаге парня. Вот, собственно, и все, что было в северянине из веселого.
– Ядожалы уважают всего три вещи: матриарха, вкусную еду и грубую силу, – прямо на ходу вводил он меня в курс дела. – Если хочешь добиться расположения наших ядовитых симпатяг, то просто покажи, что у тебя стальные яйца.
На последней фразе я засомневалась в том, что верно понимаю инструктаж, и даже вопросительно глянула на парня, но тот повернулся спиной. Дернув ручку, Хезенхау откатил ворота ангара и шагнул вперед.
Внутри пахло дождем и травой, сладковатые нотки усилились, а вот освещение, увы, ухудшилось. Пришлось изрядно поморгать, привыкая к полумраку, прежде чем я заметила в противоположном углу помещения ядожала, меланхолично пережевывающего ветку.
Шкура завра была синего цвета с яркими желтыми полосами, как у тигра, но стоило лучу солнца коснуться даже отдельной чешуйки, как та начинала переливаться всеми оттенками зеленого, голубого и желтого.
Ядожалы считались самыми большими из открытых Эрикой Магни летающих ящеров, я это знала благодаря занятиям по зоопсихологии. Но знать и воочию видеть эти ноги-колонны и туловище, больше похожее на вагон поезда…
Теперь, когда ядожал перестал быть просто перечнем фактов и обрел реальную форму, а с ней и свой внушительный размер, мне резко стало не по себе.
А вот Хезенхау, казалось, не ведал, что такое робость.
– Так, встань вот на эту отметку, – командовал он. – А теперь найди Борщевика взглядом и пристально смотри. Здоровяк подумает, что это вызов, и побежит на тебя.
Ядожал не стал ждать зрительного контакта, сам повернул голову на звук, выплюнул ветку и начал разворачивать массивное тело в сторону отметки, где оцепенела от страха я.
– Класс! Он нас услышал… – обрадовался северянин и… отступил за мою спину.
Минуточку! Он что… Он решил спрятаться за мной?!
Лекция седьмая
О тихом ужасе и странном совете
Я дожал громко фыркнул, подняв облачко пыли. Крохотные былинки взлетели в косых лучах солнца и закружились в гипнотическом танце. Борщевик же парнем был суровым. А суровые парни не танцуют. Суровые парни резко стартуют с места и несутся на тебя во весь опор.
– Теперь дождись, пока Борщевик проскочит вон тот красный столбик, и заори на него! – скомандовал из-за моей спины Хезенхау.
– Заорать? Что заорать?!
– Ори что хочешь, главное, ори! Только не матом. За мат десять отжиманий.
Земля под ногами завибрировала, словно неподалеку весело скакало целое стадо слонопотамов, а не один большой и пыхтящий ядожал. Блики солнца плясали на ярких чешуйках, но было откровенно не до любований переливами цвета и поиска редких оттенков.
Я сжала мелко подрагивающие пальцы в кулаки, выждала, пока ядожал поравнялся с отметкой, и…
– Пиу! – выдала на рефлексе, совершенно позабыв, что имею дело не с дружелюбным звездокрылом, а я с ядовитым и вредным гигантом.
Борщевик взревел, опустил рогатую голову и продолжил забег.
Почувствовав приближение… Нет, даже не ядожала, а еще одного похода в лекарское крыло (это если еще повезет), я откровенно запаниковала и в ужасе попятилась. Естественно, налетела спиной на Хезенхау, не ожидавшего от меня подобного маневра. Тот витиевато ругнулся, видимо запамятовав про штрафные отжимания, и бесцеремонно толкнул. Я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула в пыль.
Северянин сделал шаг навстречу несущемуся ядожалу и рявкнул:
– Хей!!!
Это был даже не крик. Это был полный ярости шторм, обрушившийся на одинокую скалу.
Борщевик дернул ушами, сделал еще пару легких шагов, притормаживая, и, наконец, замер. Постоял, подумал и шумно фыркнул: его ведь не заставят отжиматься за мат. После чего медленно развернулся, величественно продемонстрировал присутствующим свою внушительную корму, гибкий хвост с жалом на конце – и был таков.
Хезенхау довольно тряхнул светлой головой, крутанулся на пятках и заорал уже на меня:
– Идиотка! – все еще громыхал шторм в его голосе. – Я что тебе сказал делать? Где твои стальные яйца, дура ты недобитая?! Ты должна кричать! И не просто кричать! Ты должна вложить в этот крик всю свою силу! Должна показать, что здесь главная ты, а не он. Здесь ты одна все контролируешь!
– Я просто испугалась, – буркнула, вставая.
Лицо парня вытянулось.
– Испугалась? – произнес он с таким видом, будто я только что призналась, что на досуге обожаю топить новорожденных котят в ведре с водой.
Северянин сделал пару стремительных шагов, уничтожая даже намек на дистанцию, и толкнул в плечо – я отлетела на пару шагов.
– Ты в своем уме, Нэш?! Это ядожал! Ему нельзя показывать слабость, иначе тебя проткнут и раскатают в кровавый блин. Или ты, тупая курица, думала, что…
– Достаточно, – оборвал тираду непреклонный голос.
Демонстрируя удивительное единодушие, мы с моим горе-наставником синхронно повернули головы в сторону входа. Кто к нам пожаловал?
Кристен Арктанхау, собственной неотразимой персоной, отлип от стеночки, которую, видимо, уже какое-то время подпирал. И он был не один.
– Эрик, хватит на нее орать. Не у всех получается с первого раза, – вступилась за меня девушка с белоснежным каре.
Она сняла куртку и осталась в узком плотном топе без бретелек. Топ выгодно подчеркивал грудь, облегал и жестко фиксировал все, что нужно, оставляя открытым шикарный пресс с голубым камешком-сережкой в пупке.
К слову, мне такой не выдали. Ни топ, ни пресс, ни сережку. И даже не знаю, чего хочется больше.
Мой грозный наставник развернулся, скрестил руки на груди и с вызовом глянул на девушку.
– Власта, вот ты-то че лезешь? – окончательно взбесился адепт. – Больше всех надо? Иди давай, тренируй прыжки со сверхмалых!
– Вообще-то я решила поиграть в добренькую и продемонстрировать то, что с натяжкой могли бы назвать актом доброй воли. Но раз тебе нравится корчить из себя сурового наставника и заниматься с ней, то я вернусь к…
– Так ты меня сменяешь? – возрадовался северянин.
Радость его выражалась в том, что парень оскалился в подобии улыбки. Показательно проигнорировав меня, прошел мимо, словно я была очередной кадкой с экзотическими цветами, расставленными тут и там.
– На твоем месте я бы не тратил зря времени. Она безнадежна.
Северянин подошел к девушке, та демонстративно закатила глаза.
– Безнадежны твои мозги.
– Нарываешься, Власта, – нехорошо так сощурился парень.
– Констатирую, Эрик.
Борщевик выдернул из кормушки ветку и вернулся к медитативной работе челюстями. Хезенхау и девушка в шикарном топе увлеченно собачились. Я же болезненно скривилась, украдкой потерла ушибленное при падении бедро и, спохватившись, проверила правую руку.
Из-за попавшего в рану яда порез заживал плохо. Края оставались все такими же воспаленными, зато хотя бы размер пальцев вернулся в относительную норму, и те перестали напоминать разваренные сосиски. Господин Горячий посоветовал не бинтовать и чаще подсушивать рану, но вряд ли некронавт предполагал, что на занятиях я буду орать на бешеного завра и кататься в пыли, рискуя повторно занести инфекцию.
Сдув прилипшие крошки земли, я сунула руку в карман куртки, куда предусмотрительно положила бинт.
– Власта права, не у всех получается с первого раза подавить ядожала.
Я вздрогнула от звука тихого низкого голоса Кристена и почувствовала, как сердце начинает стучать в два, нет, в три раза быстрее.
Кристен Арктанхау подошел неслышно, словно обладал тайным знанием мгновенных перемещений. В этот раз он не стал предлагать свою помощь и рекламировать таланты лекаря. Нет, он непререкаемым жестом вытащил бинт из моих пальцев, бережно сжал мою пострадавшую руку и потянул к себе.
Я облизнула губы и спросила просто ради того, чтобы спросить и подавить внезапно нахлынувшую неловкость от близости парня:
– С какого раза у тебя… получилось?
– С первого.
И почему я не удивлена?
– А у нее? – кивок в сторону яркой адептки.
Арктанхау, накладывая мне на ладонь повязку, искоса глянул на переругивающуюся парочку. На контрасте с вопящими Властой и Эриком мы с Кристеном напоминали двух шепчущихся в уголке заговорщиков.
– Тоже с первого.
– Ладно? – я малость скисла и совсем уж безрадостно уточнила: – Тогда какой самый худший результат в вашей группе?
Северянин наклонился, зубами разорвал край бинта. Горячее дыхание коснулось моей кожи, отчего по руке побежали мурашки. Арктанхау выпрямился, профессионально быстро завязал узел и спрятал концы банта под повязку, чтобы те не мешали при движении.
– Семь попыток, – сказал он, постоял и с неохотой выпустил мою руку.
Я прижала ту к груди, как очень ценный приз на крупных соревнованиях, посмотрела на азартно чавкающего свежей листвой Борщевика и прикусила нижнюю губу.
– У тебя получится, – решил поддержать Кристен.
Увы, но я в этом уверена не была.
– Спасибо. За повязку и… – тут меня настигла догадка. – И это ведь ты попросил ее поменяться с Хезенхау, да?
Кристен решительно промолчал, но вместо ответа так красноречиво улыбнулся, что стало ясно: скромничает.
– Послушай… – он нахмурил брови. – Адриана, давно хотел спросить про…
– Ой, все, Эрик! С тобой бесполезно говорить! – вышла из себя Власта.
Арктанхау умолк и резко отступил от меня на несколько шагов.
– Ты бесишься просто потому, что я прав! – насмехался Хезенхау, глядя в спину широко шагающей к нам адептке с каре. – Я прав, а ты не можешь этого признать.
Девушка ответила ему неприличным жестом и вполне себе доброжелательно улыбнулась мне.
– Привет, я Власта Подгорная.
– Адриана Нэш.
– Хорошо, Адриана, давай пробовать с начала. Встань лицом к ядожалу, вот так, – она поставила меня на прежнюю отметку. – Я не видела звездокрылов, но, думаю, они сильно отличаются от наших крепышей. Возможно, Борщевик кажется тебе грозным, но поверь мне, стоит показать этому парню свою силу, как он сразу станет кротким и исполнительным…
Власта резко осеклась. Темные брови поползли вверх, а рот приоткрылся от удивления. Заподозрив неладное, я быстро развернулась и посмотрела назад. Хезенхау валялся на земле, кряхтя и прижимая руки к животу. Кристен Арктанхау возвышался над ним, точно гора над путником.
– Споткнулся, – сообщил северянин с нечитаемым выражением на лице.
И что самое странное, Хезенхау не стал возмущаться и протестовать. Поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, демонстрируя, что с ним все в порядке, а потом перевернулся на бок, принял протянутую Кристеном ладонь, встал на ноги и даже махнул нам на прощанье. Типа не переживайте, тут просто та-а-акие верткие камни под ноги лезут…
С выражением «ну здравствуй, шок» на лицах мы с Властой провожали северян взглядами. Причем Хезенхау шел немного нетвердо, прижав ладонь к животу, а Арктанхау сочувственно похлопывал его по плечу.
– Ты хоть что-нибудь поняла? – шепотом спросила Власта.
– А ты?
– Парни, – констатировала девушка тоном «они не с этой планеты», и я согласно кивнула.
* * *
– Но больше всего мне нравится вот эта команда…
Власта хитро улыбнулась и отбежала от тюка сена, где, поджав под себя одну ногу, сидела я. Девушка поймала взгляд ядожала и позвала:
– Борщевик…
К слову, Борщевик и не подумал нестись на нее, как стадо взбешенных быков. Нет, все полтора часа, что мы занимались, этот ядовитый здоровяк вел себя с Властой, как большой послушный пес, готовый на любые подвиги ради похвалы и вкусняшки. Как очень большой ядовитый пес. Но сути это не меняло.
Власта подняла руку и приказала:
– Виляй!
Сине-желтый завр припал на передние лапы так, что пятая точка оказалась выше головы, поднял и перегнул вперед хвост, отчего острый кончик оказался в районе макушки. Борщевик преданно глянул на девушку и принялся раскачивать хвостом из стороны в сторону.
Счастливая Власта развернулась ко мне и звонко крикнула:
– Как тебе такое?!
Я захлопала в ладоши и заулюлюкала, бурно выражая свой восторг. Адептка шутливо раскланялась, как дрессировщик перед публикой, кинула в открытую пасть Борщевика связку морковки и благодарно похлопала завра по довольной морде.
В отличие от Хезенхау, Власта решила не травмировать мою нежную психику и зашла с противоположной стороны. Жадно и азартно она принялась рассказывать про ядожалов, описывать их повадки, попутно подкрепляя свой рассказ демонстрацией на Борщевике.
Так я узнала, что ядожалы вырастают в таких больших и грозных, поедая обыкновенную травку. Фрукты тоже едят, но, в отличие от тех же звездокрылов, с куда меньшей охотой. А самым вкусным лакомством считают две вещи: пучок свежей моркови и куст крапивы.
Одним словом, те еще гурманы!
Из-за толстой шкуры они не чувствовали поглаживания, поэтому похвалу и одобрение адепты проявляли сильными постукиваниями или нежными ударами кулаков по синим чешуйкам на голове.
Но самым удивительным оказался хвост завров.
– Надо же… Я думала, что у них на хвостах ядовитое жало, как у скорпионов, а это больше похоже на копье, – поделилась я с Властой, когда та вернулась к облюбованному нами тюку с сеном и плюхнулась рядом.
– Скажи, а! Зато как заманчиво звучит: ядожал! Даже лучше, чем «не влезай – убьет».
Власта оказалась на редкость компанейским человеком. Не без своих странностей, конечно, однако с ней было крайне комфортно. Но самое главное, адептка много знала о ядожалах и не заставляла орать на них.
– И много таких команд он выучил? – кивнула я в сторону Борщевика, который прилег в дальнем углу вольера и устало выдохнул.
– Точно не скажу, – охотно отозвалась Власта. – Нам пока дали для отработки что-то в районе тридцати основных, но я заучила пятьдесят. Медный говорит, что уже сейчас команд больше сотни. Кстати, Борщевик – самый умный среди ядожалов… Подозреваю, что мозгов у него даже больше, чем у Хезенхау.
Я не удержалась от смеха, чем изрядно порадовала девушку.
