Текст книги "Вечное (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Это что за ярмарка тщеславия? Школьное задание?
Дочь качнула головой, смахнула копию снимка на повисшее рядом вирт-окно и показала сообщение из домашней сети. Организатор-оформитель Центрального просил самый любимый снимок замнача по оперативной работе для организации и оформления поздравления к юбилею. Я тут же отгребла в сторону все, кроме снимка с вирт-окна. Это был снимок портрета.
На него невозможно было смотреть без изумления. Марек, еще молодой и не испорченный работой в Восточном и знакомством со мной, явно позировал художнику. На Холине был черный, стилизованный под старину костюм, черная рубашка с черными кружевами и черный шейный платок. В левой руке молодое, видимо, только-только покинувшее стены Академии светило темной магии держало череп, правой изображало темный пульсар на минималках. Волосы художественно развевались, глаза с уверенностью смотрели в будущее… На заднем фоне были какие-то абстрактные покои и канделябры со свечами на полу.
– Этот, – уверенно сказала я, и мы с Дарой синхронно всхрюкнули. – Это будет сюрприз?
Дочь кивнула, упала носом в подушку и похрюкала еще и туда.
– Откуда? – спросила я, утирая слезы, можно сказать, умиления и заначивая копию и в свой магфон тоже.
– Нашла за шкафом в старой комнате папы в Холин-мар. Когда и бусы.
Почему не показала раньше можно было не спрашивать. Вещи вокруг Дары Элены появлялись и исчезали именно тогда, когда нужно, и в том порядке, как полагается. Потому что.
Не быть мне настоящей матерью. Настоящая мать была бы куда более прозорлива и быстрее бы сообразила, что это означает. Ведь так просто сложить предка прорицателя, собственные мытарства с видениями и странноватое поведение дочери.
А еще мне кажется, что самым первым догадался Рикорд, потому они, как птички-неразлучники, вечно вдвоем. Лайм оберегает сестру с исключительно Холинской настырностью – проще принять, чем избавиться. И за мной пытается. Кота этого фальшивого науськал. Теперь каждое утро начинается с волосатой черной морды и слюней. А раньше начиналось… да почти с того же. Ничего, вот покажу всем, кто тут самый магистерский магистр, тогда может и снизойду. Только чтоб никакого склея поблизости и столов. Милое романтичное место, темное и безлюдное…
Лапа лапнула за карман на штанах. Отодрала когти и лапнула снова, выцарапывая засунутый туда приказ о недельном отпуске.
– Копать! – взвыла я в ответ на вонзившиеся в филей когти.
На вопль из кухни высунулся Лайм с бутербродом. Одна половина была за щекой, вторая в руке. Надо хоть суп какой сварить или заказать, мать я или… Ага!
– Ну-ка иди сюда, сильный и независимый.
Сын бодро прожевал откушенное, заглотил оставшееся и покаянно приблизился. Подумал. Снял ботинки. Оказалось, что он тоже утром спешил. Если Копать добирался до ящика с носками, искать пару было долго, а утро не резиновое. Лацм уселся. Вздохнул. Поерзал, притираясь к моему боку поближе. С другой стороны грела Дара.
– Давайте, господа заговорщики, кайтесь, пока я добрая и готова принять огрехи оптом. Ну? Не раздумывая. Первое, что в голову придет.
– Чемодана с пастью в садовом сарайчике больше нет.
– Слабовато, но для начала сойдет. Сам уморил?
– Поменялся. С мальчишкой из школы. Он мелкашей задирал, я в него стазисом кинул. Мне папа про границы дозволенного уже доходчиво объяснил. Поэтому я к Зику пошел и предложил попробовать дружить. Вот поменялись.
– На Звонца зачем шастали? Только не ври, что к отцу.
– Надо было, – серьезно ответил сын и подбородок вздернул.
Я скорее почувствовала, чем увидела, что Дара сняла наушники с головы, повернулась к ней.
– Надо было, – сказала она, – чтобы дом проснулся, чтобы Копать пришел, чтобы ана Феррат приехал, чтобы у хладена Эверна был ученик, и чтобы у всех было, что дарить.
– Что дарить?
– Разное, – ответила Дара, положила свою худенькую руку рядом с моей, обвила мизинцем мой. На наших запястьях золотом проступили завитки браслета. Но мой так и остался тонким ажурным ободком, а ее пустил усики ростков выше, под манжет рукава, опутывая руку… руки, как диковинная лоза с листьями и маленькими, только-только появившимися бутонами. Так я видела. Так она мне хотела показать.
– Это чудесный подарок, звездочка, – сказала я, невольно назвав ее так же, как звал Альвине. Дара потерлась носом о мое плечо и снова надела наушники.
Лайм посопел, шикнул на лезущего под руки Копатя, подтащил подушку и улегся. Кот тут же принялся ужом ввинчиваться между нами. Не пролез. Взобрался Лайму на спину и упал, раздраженно похлопывая меня хвостом по карману.
Все было хорошо, почти как раньше, только… только главного не хватало. И его лицо, глядящее с разбросанных среди подушек снимков, его самого заменить не могло.
19
Неделя куда-то девалась. Словно в бездну канула. Я написала заявление в школу и устроила детям тьмы внеплановые каникулы.
Мы занимались ерундой: играли в магический бой по визору, мухлюя напропалую, строили многоярусные шалаши из мебели, подушек и пледов. Смеялись, когда Копатя придавило подушками, и он там выл на одной ноте, как сирена аварийного оповещения, пока накосячивший с закрепляющим проклятием Лайм не отрыл его на свет. Кошак, я про себя решила считать морфа котом, мог и сам прекрасно выбраться, но тоже, наверное, решил вести себя как нормальный кот. Продолжил так себя вести. Может, для моего спокойствия и, скорее всего, временно.
Играли в леденцовые сферы. Лайм придумал. Доска была настоящая, а вместо фишек – конфеты. Те, что сваливались за край доски, нужно было ловить ртом. В итоге. Копать и Дара маялись животами от обжорства. Обоих поила желудочной настойкой. Дара от нее икала и ради хохмы пускала носом радужные пузырьки. Ей хорошо удавались заклинания, связанные с мороками и разного рода иллюзиями.
Всю эту неделю, она не надевала свои наушники. Даже когда возилась с бусинами на ковре в кабинете рядом с камином, пока я готовила доклад для выступления. Дочь рассыпала бузины-сферы с нитки и раскладывала их в разном, одной ей понятном порядке. Иногда улыбалась, иногда хмурилась. Длинные затейливые тени, будто отброшенные пламенем, мерцали вокруг нее. Отражения. Как этот кабинет отражение другого, в доме в Леве-мар. Как дом, выросший из зерна алтарного камня – отражение семейного гнезда Ливиу.
Я зря боялась, что некому будет ходить к корням и разговаривать с крылатыми душами предков. Явление морфа тому подтверждение. Рикорд Лайм Холин – не только некромант, но темный ведьмак. Как? Да так же, как я.
Еще мы кексы пекли. Не только чтобы поесть, но и для удовольствия. Специально кривые. И одну партию с сосиской. Для Копатя. Но в итоге слопали ее сами, а коту достались шоколадные. Дара с таинственным видом умыкнула несколько самых кривобоких, упаковала в два жутенького вида и цвета одинаковых пакета и выбегала к воротам, куда должен был, судя по сообщению на домашнюю сеть, прибыть курьер. Можно бы и магдоставкой, но дочь решила, что кексы – штука хрупкая.
Мы с Лаймом понимающе ухмылялись, а Лайм еще и хихикнул, когда не нашел в кучке оставшихся кекс с сюрпризом. Он засунул в один конфетку “Взрывной лимон”. Мне попалась такая во время игры в леденцовые сферы. От моих гримас дети попадали на пол и ногами дрыгали, хохоча и повизгивая.
Дети учили меня правильный суп варить. Потом мы полдня отмывали кухню, потом несколько часов отмывались сами. Копать бегал от ванной к ванной и выл. Ему было страшно, что такие перспективные и щедрые соседи по жилплощади полезли в отвратительную воду. Или подпевал? Мы повесили в коридор по уху и гудку и хором вопили песню про кентавра с русалкой.
Собирали из всех Лаймовых сваленных в кучу некроконструкторов разных монстров и заставляли их бегать наперегонки. Даже Дара одного подняла и вполне уверенно привела к финишу. Первой. Посрамив и Лайма, у которого все с полпинка вставало и бегало, и меня, опытного, смею полагать, некроманта-практика и без малого магистра.
Это оказалось так обидно, что я дулась. Оба ребенка в целях утешения пришли мне на ночь сказку читать и чуть не передрались за то, какую именно. Лайм хотел про принцессу-ворона, Дара про крысиного короля. Я ужаснулась, что с такими сказками рискую вовсе не уснуть, поэтому мы просто пошвырялись подушками, чуть не придавив кота. Одна из подушек нечаянно, или с помощью недодавленого беся, порвалась, и теперь моя комната в неярком свете уличных светсфер походила на усыпанное живым, чуть шевелящимся снегом ристалище. Дому было щекотно от перьев, и он пытался их стряхивать.
Дети давно отправились по комнатам, а я так и лежала на своей развороченной постели. Смотрела на иногда взмывающие в полосках света перья и думала… ни о чем не думала. Мне было хорошо. Ну, почти. Не хватало только…
– Фу-у-у, Копать, проваливай, – угрожающе зашипела я.
Шушер, обиженный в лучших чувствах, прыгнул с постели на туалетный столик, разбросав упитанным задом флакончики и баночки, и только потом – на пол и за дверь.
Завтра. Завтра мне придется выступать перед полным залом мужей и дам разной степени учености и лояльности. Сопроводительный доклад готов. Умопомрачительный брючный костюм для выступления готов. Решимость наличествовала. Ну, почти. Не хватало только…
Чего именно, я додумать не успела. Задремала. И проснулась от того, что что-то сверкнуло. Затем меня обняли и, подышав в макушку, легонько туда же поцеловали. Это был не Холин. Это был…
– Тьен Эфар, ты совсем крышкой потек? – вздохнула я. Шевелиться было лень, а Альвине – теплый и уютный. Как Копать, только больше. За ноги не цапал, ушей не грыз и когтей в филей на вонзал, только
– Чхи… Чих… Доброй но… Чхи!
Он даже чихал красиво.
– Платочек?
– Это не простуда, это перья. А что здесь было?
– Эпическая битва. А что ты здесь делаешь?
– Пришел тебя обнять. Тебе было нужно, а я могу. А еще…
– Холина позлить? – Я затылком чуяла, что он лыбится от уха до уха и глаза шкодные, как у кота. – Обычно в дверь приходят.
– Мы достаточно близко знакомы, чтобы можно было пренебречь этими нудными условностями. Я давно не видел тебя, искорка, а тут такой шанс.
– Ага, мчался, теряя тапки.
– М-м-м… Тапок на мне не было.
Я напряглась. И поворачиваться стало как-то неловко. Все же сейчас ночь и мало ли откуда этого ушибленного тьмой эльфа могло принести.
– На тебе хоть что-то есть?
– Я не настолько пренебрег условностями, – тихонько и очень мелодично рассмеялся Эфарель. – На мне страшно целомудренная пижама и халат. А тапок нет. Я читал. В постели. В тапках в постель было бы слишком, не находишь?
Я подобрала коленки поближе к себе. Альвине подтянул на мне одеяло, подтыкая по бокам.
– Ты очень заботливый, тьен Эфар, – завистливо вздохнула я.
– Я же прекрасная мать, забыла? А теперь я кое-что сделаю, и ты мне позволишь, хорошо? Дай мне руку. А лучше обе. Вот так.
Я оказалась лежащей на его плече, а он обнимал меня поверх одеяла, прижавшись гладкой щекой к виску и переплетя свои идеально красивые длинные пальцы с моими. На моей правой руке темнела царапина. Свежая. Заживает и чешется, через пару часов и следа не будет. Я ведь капельку чудовище. Бывает полезно, особенно если в доме… кот.
– Это много-много света, – тихо говорил Альвине, делясь частью бесконечного, – и немного тепла, огонек. Свет без тепла ничего не значит. И поверь, я не так альтруистичен, как ты, возможно, думаешь. Я сейчас не только отдаю, но и беру. Тебе нужна уверенность в завтрашнем мероприятии, мне тоже. Очень. В том, что я задумал и что пытаюсь осуществить. Это равнозначный обмен. Но очень приятный. Ты веришь в меня, а я – в тебя.
Меня обволакивало. Было похоже на мою бархатную тьму с синими искрами, но наоборот. Живой теплый свет, пушистый, как разбросанные по комнате перья.
– Ты мастер прикидываться хуже, чем ты есть, Альвине Эфарель. Подозреваю, что все эльфы такие. Халатир тоже вначале меня кошмарил, а потом…
– Много ли ты знаешь эльфов, кроме меня и Фалмареля? Мы так же амбициозны, заносчивы и властолюбивы, как темные, так же жадны и готовы идти по головам, только делаем это не настолько прямолинейно и настырно, изящнее, тоньше, но так же настойчиво. У нас несоизмеримо больше времени, чтобы в конечном итоге прийти к нужному результату. Но нам точно так же хочется заполучить все поскорее. Нам хочется – сейчас. Сейчас побеждать, сейчас любить и жить сейчас, а не когда-нибудь потом. Я – ужасный торопыга, искорка. И сам себе подножек наставил, но ни о чем не жалею. Ни капли.
– Что происходит, тьен Эфар? Почему все это похоже на прощание?
– Может, в каком-то смысле, это так и есть?
– А как же?.. – я чуть шевельнула рукой, на которой золотом сверкала вязь браслета.
– Это – навсегда, мелиссе, ты же знаешь. И это долгое время избавляло меня от обязанности искать невесту. Отец вечно подсовывал каких-то унылых девиц.
– Ты врешь.
– Самую капельку, – улыбнулся эльф, и я слышала его улыбку внутри. – А теперь самый страшный секрет и только тебе. На самом деле это знак того, что ты принята в семью. И это всего лишь небольшая часть венчального обряда. Не весь он. Как несколько нот. Вступление, прелюдия… Я поделился с тобой кровью и светом, а ты приняла. Ты научилась слышать и звать, ты созвучна, ты близка, дорога мне бесконечно, и те, кто дорог тебе, так же важны для меня, потому что они в тебе отражаются. Как я отражаюсь в тебе, а ты – во мне.
– Тогда зачем ты в тот день, там, возле магмобиля…
– Ну, знаешь, мне ведь тоже бывает одиноко и любопытно, как было бы, если бы мы были вместе иначе, чем сейчас. И ты позвала. Голосом. Моим Голосом, отраженным в тебе многократно. И чьим-то еще. Мне недосуг было разбирать. Я был открыт и поддался. Любовь очень разная, у нее множество ликов, огонек, – мурашечно пошептал Альвине мне в волосы, – а тьма так привлекательна… И ты. Очень привлекательная. А завтра должна быть убойно прекрасна. Завтра важный день.
– О да. Очень. Я слышу, как ты хохочешь, тьен Эфар.
– Я приготовил ему подарок. Только не скажу какой. Магистр-тьма-Холин вполне может подслушивать. Он тот еще маньяк.
– Тогда я тоже не скажу, по той же причине, – зевнула я и сонно хлопнула глазами. – Это подло, Альвине. Опять втихаря поешь.
– Тебе нужно отдохнуть. Не забудь по вашему человеческому обычаю взять с собой что-нибудь синее, что-нибудь старое и что-нибудь взятое взаймы.
– Я же не замуж, я же магистра защищать.
– Это смена статуса, практически замуж. Вот, – эльф отпустил мои руки, повозился у себя на затылке, показал заколку с однорожьей головой и прицепил мне на макушку. – Это взаймы. Я потом обратно заберу. У меня таких больше нет. Извини, я ужасно невнимательный, чуть не забыл… У тебя чудная прическа. Новый парикмахер? Хороший?
И снова принялся хохотать внутри, беззастенчиво разобрав промелькнувшие образы. Мы только что находились почти что в тандеме, и ему это было легче легкого.
– Не смущайся, золотце, – тепло добавил он. – Хорошие мысли для сладких снов. А теперь спи.
– Тебя ведь тут не было, тьен Эфар? – пробормотала я, сопротивляясь из последних сил.
– Ни в коем случае, – шепнул коварный эльф, легонько коснувшись виска губами. – Лит’маре, хааллен таэр.
20
Кажется, являвшийся ночью с обнимашками эльф не только поделился силой, но и набрался от меня разной околоведьмачьей ерунды – сглазил, напомнив о дне свадьбы с Мареком.
Утро началось почти так же. Мой шикарный идеально черный костюм оказался для начала усажен шерстью. Думаете черная шерсть на черной ткани не видна? Это смотря сколько шерсти. И она ни в какую не отчищалась. Победила, отрыв в кладовочных закромах лежалую щетку. Попавшаяся там же коробка от одной из подаренных на свадьбу лопат, явно была знаком, но я не вняла. Избавившись от шерсти, я обнаружила, что костюм изрядно помят, и тут случилось страшное. Я и бытовые заклинания штуки плохо совместимые, а они же и я на нервах равно катастрофа.
Дети, учуяв мое настроение сквозь стены и перекрытия, благоразумно не отсвечивали, а дом легко можно было считать домом с привидениями. Четырьмя. Одно было злобное, другое настырное и два обычных. Ну, почти. С кухни уже потянуло кремированной едой.
Что ж, мне не впервой оставаться без штанов. Другое дело, что приличных штанов не нашлось, только для работы. А из достойного выйти в люди под рукой – вечернее платье, тоже черное, с серебристой искрой по краю длинной пышной юбки, купленное, не помню, когда, и не помню, по какому случаю, и так ни разу и не надетое. Пробил час.
Убойно прекрасна? Да, тьен Эфар, тебе бы понравилось. Обязательно отошлю магфото. Жаль, что тебя не будет. Это придало бы мне уверенности и уж точно развеселило – эльф в парадных одеждах среди толпы темных в черном.
Расчесанные и зафиксированные волосы улеглись на удивление удачно, настырную прядь пристегнула заемной заколкой, синее было близко к телу, под платьем, верхнего кружевного наряд не предполагал. Открытые плечи спрятались под пиджак, так что приличия были соблюдены, а ботинки… Кто там под платьем видит, если не заглядывать?
Старое нашлось в старом портфеле Марека, с которым носилась Дара и в который я решила сложить сопроводительный доклад и нужные информкристаллы с записями визуализаций. Папка влезала, но косо. Что-то мешалось и брякало. Я сунула руку, нашла в подкладке дыру, а в дыре…
Тот, кто единожды видел, а тем более – держал в руках хотя бы один из Ее Даров, сразу узнает прочие. Я замерла, будто встретила давно потерянную родную душу, видела кожей.
Мертвое железо и дерево, серебро и кость, рубин и обсидиан.
Не просто старое – вечное.
Ожила под сердцем привратная лента, обняла, как чьи-то руки, которых я почти не помню, но знаю. Неистовое пламя стелилось мягким пледом, укутывало. Мерцали на руках и скрытые под одеждой мириады паутинных нитей. Я подцепила одну из них, нанизала Дары-ключи сквозь отверстия в головках и оставила браслетом на руке. Не каждый увидит, а увидев – узнает.
Миг бесконечности.
Она, Мать всего, посмотрела на меня из глаз моей дочери, стоящей в дверях кабинета. Значит, я все сделала, как нужно.
Затем Дара моргнула, округлила глаза, приподняла руки, и потопала ногой.
– Не опоздаю, – заверила я беспокоящуюся дочь. – У меня новый магмобиль.
Годица вчера обещала прийти. С полчаса мне по магфону рассказывала, каких я хороших гостей привела, хоть и вампиров. И жаль, что так быстро уехали. Мне тоже нужно было ехать и быстро. До того, как появиться в Академии, я хотела хоть одним глазком глянуть на поздравительный стенд, который приготовили для Холина в Центральном. Свой подарок я отправила магпочпой. Тот же, что и планировала. Правда, после приключений с мертвым драконом пришлось заново заказывать.
Явиться гранью было бы быстрее, но неприлично, да и магмобиль показать хотелось, чтоб потом злорадно похихикать, когда темная морда решит, что это и есть его подарок.
Взятый в руки магфон удивил количеством сообщений, будто день рождения был у меня, а не у Марека.
– Мам! – уже хором взвыли дети.
Я опомнилась и выскочила, помянув тьму, потому что Копать напутственно заплелся в ногах и в широкой юбке платья. Выпутывали с Лаймом в четыре руки, а Дара держала портфель и магфон.
В воланах на водительском месте в мобиле оказалось не так удобно, как в штанах, но добралась. Даже не свистнули ни разу. Может потому, что по магсети несколько дней подряд показывали выставку и этот самый магмобиль, презентованный главе клана Феррато старейшиной Мартайн, владельцем концерна “Мартон Астин”.
В холле Центрального оказалось пусто. Это было так дико. Но зато никто не помешал насладиться зрелищем. Портрет юного замнача в полный рост стоял на видном месте – в центре, на небольшом возвышении, где благодарно неблагодарные сотрудники и мимопроходимы могли оставить свои подарки, поздравления и… напутствия. До чего много народу с фантазией! Для эстетов даже книжечку положили, но многие, не стесняясь, желали прямо поверх портрета. Добавила парочку проклятий от себя. И была застукана с поличным.
– Мика! – рявкнул грозный замначеский голос. Стилус дрогнул и Холин на портрете остался без усов. – Так и знал, что тут застрянешь. Бегом.
– Куда? До Академии пять минут.
– До Академии пять, а до Новигора не пять. Где твой магфон? Заседание перенесли. Слишком много желающих, зал Академии маловат.
– Закрытое же заседание! – возмутилась я, когда вновь оказалась снаружи.
– Оно таким и осталось. Это мне?.. Твой?
Хи-и-х…
– Мой.
– На этом! – и в наглую вперся на водительское место моего “МА-Хинэ”. Ладно, так и быть, в честь рождения, пусть поиграется.
Новигор хоть и считался пригородом уже давно стал частью Нодлута. Новый район обжили «новые деньги», сюда ездила кутить золотая молодежь, здесь были самые современные торговые и выставочные центры и развлечения. И тот самый комплекс, который часто сдавался в аренду для проведения крупномасштабных мероприятий и которым владел небезызвестный фонд имени теперь и моего имени. Круглая центральная часть, украшенная колоннами, два крыла, парк с фонтанами, подъездная дорожка. Вместо памятных по последнему посещению лакеев – подтянутые ребята в форме с невыразительными лицами. Охранный полог куснул меня за щиты. Ничего себе… И это все из-за моей презентации?
Нервы и так были на взводе. Не только из-за предстоящего мероприятия. Дальше к западу, километрах в пяти от края города, находилась накрытая колпаком высшей защиты магстанция Лога. Ее не восстановили. Проще было смонтировать новую в другом месте, чем перенастраивать систему подачи распределения энергии для светлого потока. Это когда сам формируешь матрицу заклятия, полярность, по большому счету, не важна. Банке все равно, что в нее нальют, воду или компот, форму она не изменит. С механикой дело обстояло иначе. Но тут я мало что понимала. Я помнила каменные иглы, растущие сквозь меня и боль, отчаяние, свой уход. Умирать страшно. Всегда. Во мне вечно возрождающееся пламя, но я живая, и я…
– Мар!.. Я боюсь…
Магмобиль остановился. Холин был одной ногой снаружи. Мурашечно красивый, ужасающе элегантный и кошмарно притягательный в облаке силы, которую на миг, всего на краткий миг, но упустил, бросив взгляд в ту же сторону, что я. И осияв меня тьмой из глаз, пригрозил:
– Провалишься, я тебя лично закопаю.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста. На выход!
– Мар!
– Что?! – рыкнул Холин, успевший наполовину выйти из магмобиля и снова сунувший голову в салон. Приколотый брошью черный шейный платок сбился на бок, уложенная грива чуток растрепалась.
– Какой бездны ты психуешь, будто это тебе магистерскую защищать?
– Тьма его знает, – Мар почесал в затылке, наводя еще больше беспорядка в волосах. – Я перед своей не психовал. Идем. – И снова собрался выйти.
– Мар!!!
Холин дернулся от вопля и впилился макушкой в край проема.
– … … …, Мика! Ты меня убиваешь.
– Э-э-э, однако, как мило, прямо как в вечер нашего знакомства. А я просто с днем рождения поздравить хотела.
Вышли.
– Получил мой подарок? – я бодренько пыхтела по ступенькам вслед за Мареком, едва успев подобрать юбку.
– Драную мантию? Оригинально. – Холин открыл дверь, блеснув глазами на мелькнувшие ботинки. – Которая из двух твоя? Надеюсь, что обе, потому что если красная не от тебя, мне подумать страшно, что она от…
– Ы-ы-ы-ы…
– Добрый день. Рад, что вы в чудесном настроении, мастер Холин, – безэмоционально сообщил нарисовавшийся в холле инквизитор, обращаясь сразу к нам обоим.
Его бордовая мантия была немного другой, более бордовой, распашной и украшенной по краю замысловатым шитьем. Под мантией, на полтона темнее, строгий костюм с глухим воротником под горло. Как в таком вообще дышать можно? Или светену не нужно?
– Я не сомневался, что вы опоздаете, поэтому всем объявили, что заседание начнется позже. Получается, вы вовремя. Прошу в зал. Магистр Холин, наши места в первом ряду вместе с комиссией. Митика. Удачи.
Вот уж чего не ожидала, так это пожеланий от Арен-Тана. И касания. Его пальцы были сухими, прохладными, а во взгляде отразилась эмоция. Какая, я разобрать не успела, светен отвел взгляд, а меня потрясло обилие народа, набившееся в зал.
21
Я шла к кафедре на желейных коленках и радовалась, что на мне устойчивые ботинки и длинное платье. Ужас. Да здесь все руководство магнадзора, почти полный преподавательский состав Академии и магстериум, отдельно группами представительства Штиверии, Лучезарии и Драгонии, от бордовых мантий в глазах рябит. Аттестационная комиссия в первом ряду за столиками с отдельными проекционными мониторами. Я принялась пересчитывать своих экзеку… экзаменаторов по головам. По-эльфийски, как я умею. Минэ, атта,.. осто,.. нертэ… Десятым был крокодил Есмал. Пусть останется несчитанным. Много чести. Даже созвучная фамилия не поможет.
Слева от комиссии устроились оба моих куратора, Марек и Арен-Тан. И… лич?! Я едва удержалась, чтобы не протереть глаза. Не-мертвый магистр Питиво был без своей милой шляпки, держал ее на остром колене, но приветственно приподнял трость. Изумление помогло справится с дрожью. Я разложила все свое на кафедре, глянула на первую страницу доклада и поняла, что он никуда не годится.
Я посмотрела на Мара, выжидательно поднявшего бровь и удивляющегося, отчего я все тяну, потом на светена. Арен-Тан был спокоен и безмятежен, неподвижен. Сидел нога за ногу и тут его рука с поджатым к ладони большим пальцем, лежащая поверх колена, шевельнулась.
Три, четыре.
Я выдохнула, поставила в считывающий артефакт первый кристал, активировала проекционное поле между возвышением и залом и стилусом изобразила идеальный треугольник.
– Что это? – спросил мой любимый крокодил.
– Это базовая фигура некромантии, магистр Есмал, – лучезарно улыбнулась я. – Странно, что вы спрашиваете.
Утомленный ожиданием зал с удовольствием отозвался смешками.
– Вы с таких начал решили начать? – недовольно нахмурился магистр “минэ”.
– Нет. Это база, мы к этому вернемся. А начать я хочу с определения динамической системы…
…
– Динамическая система – совокупность элементов, для каждого из которых задана функциональная зависимость между временем и положением в пространстве...
– Любая динамическая система способна эволюционировать, и через заданный интервал времени примет конкретное состояние, зависящее от текущего…
– Различают системы с прерывистым и непрерывным временем. В системах с прерывистым временем, каскадах, поведение системы – последовательность состояний пиковой активности и покоя. В системах с непрерывным временем, или потоках, состояние системы определено для каждого момента времени непрерывно. Всем здесь знакомы понятия каскада и потока. Это основа физиологии развития дара, где начальным импульсом к запуску системы является момент рождения нового источника. Искра. И это же основа динамики…
– Важнейшие понятия теории динамических систем – устойчивость, способность системы при изменениях изначальных условий сколь угодно долго оставаться в равновесии, и грубость, когда свойства при изменении параметров не меняются, то есть статичны. Отсюда предположение – статика в магии не что иное, как грубая динамическая система. А всякая динамическая система, как я уже говорила, способна развиваться…
…
– К чему был показана базовая фигура, вы просто не знали с чего начать?
В зале раздались смешки.
– Это грубость, магистр Есмал. Базовый треугольник – грубость. Самая примитивная статическая фигура. Элемент множества, обладающий свойством самоподобия. Фрактал. Рекурсия. Фракталы естественным образом возникают при изучении вариативности динамических систем.
– Природные объекты тоже имеют фрактальную форму, – сказал “атта”.
– Природные объекты отличаются неточностью повторений, поскольку при малом масштабе фрактальная структура исчезает. Здесь же имеет место идеальная последовательность, которая стремится к бесконечности, стремится к конечному пределу, демонстрирует циклическое поведение и одновременно способна вести себя хаотично, то есть демонстрировать все, демонстрировать избирательно или не демонстрировать ни один из трех упомянутых типов поведения. Нас же больше всего интересует поведение последовательности при стремлении к бесконечности.
…
– Рекурсия – линейный процесс, линейность также заложена в понятия “последовательность” и “стремление”. Вы же заявили, что ваша система нелинейна, – попытался сбить меня “толто”.
– Я сказала “вариативна”, маджен, – меня распирало и хотелось шалить, выкинуть что-нибудь вроде того финта, что провернул Арен-Тан, проведя в зал заседаний, полный темных магов всех рангов и категорий, не-мертвого.
– Простите, мастер Холин, я что-то не пойму, вы пытаетесь магометрически описать процесс эволюции? – вступил девятый, “нертэ”. – Разве это было заявлено в теме вашей работы? На это была потрачена колоссальная по любым меркам сумма и задействованы 90% мощности информатория?
– Поверьте, магистр, я тоже не сразу поняла. Но все это лишь предисловие.
– Тогда может уже перейдете к сути?
– С удовольствием. Вернемся к треугольнику.
Я быстро вписала в плавающую в углу проекционного поля фигуру еще один треугольник, так, чтобы его вершины находились в центрах сторон внешнего. И из одного треугольника получилось четыре совершенно одинаковых. Три вершинами вверх и центральный вершиной вниз. Повторила манипуляцию с каждым, увеличила изображение и повторила снова, задала на планшете последовательность и треугольники внутри самого первого принялись множится.
– Пример простой рекурсии. Получение фрактала на плоскости. Динамика в состоянии процесса, – сказала я, прерывая последовательность и смазала рукой рисунок, оставив только базовую фигуру. Развернула проекцию ребром к залу и размножила, расположив три идентичных треугольника, символически расцвеченные белым, серым и черным параллельно друг другу.
– Похоже на торт? Не так ли? Только свечки не хватает. Один момент… – Обозначила кусок “торта” вектором с индексом бесконечности. – С днем рождения, магистр Холин.
Воздушный поцелуй в сторону Марека.
Холин изобразил страдание, а Арен-Тан характерно сжал губы, будто... Убейте меня, он смеялся! Он умеет?
– Нас здесь много и кусок нужен побольше, – продолжила я.
На проекции добавилось слоев. Три по три. Я увеличила расстояние между ними, разведя руки в стороны.
– А теперь – за кончик, – я игриво подергала бровями и полюбовалась, как большая половина из присутствующих темных лиц среагировала на пошленькую шутку так, будто она предназначалась исключительно ему одному.
Ближайшие ко мне вершины условного множества треугольников сомкнулись в одной точке. Я снова развернула фигуру “лицом” к залу так, чтобы сомкнутые вершины оказались внизу. Затем наклонила. Сидящим равносторонний треугольник должен был казаться вытянутым.
