Текст книги "Временные трудности 4 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– А где твоя подружка, Пионер? – такой явной злобы в его голосе слышать ещё не приходилось.

– В лесу, наверное, где ж ей быть, – пожал плечами Егор.

– В лесу, говоришь… – протянул Поляк и как-то очень неприятно прищурился. – Ты, парень, хорошо подумай. Твоя судьба уже решена, но ведь умереть тоже по-разному можно.

– Что-то я тебя не понимаю, Поляк. При чём здесь Юля? Ладно, я виноват, но она-то тут с какого бока?

– Когда мне сказали, что Рута пропала, Казьо мёртв, а ты сбежал, то я сразу же послал людей за Фартовой. Но они не вернулись. Тогда я попросил Габриса съездить и посмотреть, в чём там дело. У меня ещё была надежда, что это какая-то глупая случайность, но нет. Лагерь был пуст. Старик Габрис опытный охотник, и он отнёсся к моей просьбе очень ответственно. Он облазил там всю округу и нашёл их всех. Мёртвых, разумеется. И знаешь, что рассказал Габрис? Сначала они гонялись за ней по лесу, а потом она за ними, – Поляк глядел на него страшным немигающим взглядом, и в его глазах плескалось безумие.

Егору стало не по себе.

– Это были хорошие парни. Верные, надёжные. Вы ведь просили дать вам лучших, и я поверил… За это придётся ответить. Я ещё не решил, как именно она умрёт, но это будет страшная смерть. Долгая и мучительная. И если ты, Пионер, не желаешь себе подобного, то расскажи нам, где она, и я обещаю – ты умрёшь быстро.

– Я не знаю, что там у неё произошло с твоими ребятами, но уверен, что у Юли были достаточно веские основания так поступить. Где она я, правда, не знаю, а даже если б и знал, то всё равно терпел бы до последнего.

– Ну что ж, ты свой выбор сделал…

Он не договорил. То ли рассчитывал на многозначительную театральную паузу, имевшую целью усилить эффект от его угроз, то ли что другое, но в этот момент в наступившей тишине отчётливо прозвучал спокойный и уверенный голос Юли.

– Кто дёрнется – труп.

Желающих дёргаться не нашлось. Все повернули голову к лестнице на второй этаж. Рута, в ночной сорочке со связанными руками и кляпом во рту стояла босиком на нижней ступеньке. Слёзы в два ручья лились из глаз, а всё тело прям сотрясалось от бившей её дрожи. Юли почти не было видно. Она стояла, укрывшись за телом Руты, а небольшой браунинг в другой руке был нацелен на Поляка.

– Все, кто сидит, положили руки на стол. Все, кто стоит, легли на пол и положили руки на затылок. И медленно, или я начну всех убивать. А первой пострадает эта юная безвинная девочка. Мы ведь не хотим этого?

– Делайте, что она говорит, – хмуро процедил авторитет.

Тадеуш повернулся к нему непонимающе, но Поляк лишь усмехнулся:

– Если б она хотела, мы бы уже остывали. Старик Габрис сказал, что, судя по гильзам, она в том лесу ни разу не промахнулась. А тут, видать, поговорить решила…

Тадеуш молча положил руки на стол и кивнул стоящим за Егором парням. Те улеглись на пол. Егор наклонился к одному из них и вытащил из-за голенища сапога нож. Потом с силой вогнал его в столешницу и быстро перепилил связывающий руки ремешок. Затем обезоружил лежащих и отобрал ствол у Тадеуша.

– Егор, вход, – мотнула головой Юля и одним точным взмахом ножа освободила Руте руки. Приобняла её и негромко сказала: – Ну всё, всё… Прости. Беги к себе, девочка.

И, не обращая на неё больше никакого внимания, подошла к столу, ухватила свободный стул и отволокла его в полутёмный угол. Там уселась, закурила и, выпустив к потолку густую струю дыма, заявила:

– Ты, похоже, Поляк, сейчас с больной головы на здоровую валишь. Ты ведь сам виноват во всём произошедшем. И тут скорее мы тебе предъявлять должны. Вот давай по уму рассудим: ты попросил Егора отвезти Руту куда-то там. И ключевое слово здесь «попросил». Он ведь тебе ничего не должен и ничем не обязан. Егор согласился выполнить свою просьбу, но ты его подставил. У тебя здесь где-то крыса завелась, а ты не поставил об этом в известность, и выходит пацан пострадал по твоей вине. А второго, как я поняла, вообще завалили.

– Он говорил, что где-то протекает, – подал голос Егор, но Юля не обратила на его слова никакого внимания.

– Ну тут скорее вопросы к Тадеушу. Ну, это ладно – разберёмся, я думаю… Теперь что касается твоих людей и их поведения в том лесу. Сначала меня пытаются ночью изнасиловать, потом в плен взять…Нехорошо как-то получается, Поляк. Откуда мне было знать, что они выполняли твой приказ, а не решили меня в отместку по кругу пропустить? Если б твои люди в открытую приехали и сказали, что так, мол, и так, Поляк поговорить хочет, то я б и не нервничала, но они же давай за моей спиной шушукаться. Я мысли читать не умею. Я ж не Вольф Мессинг, не Арацина и не принц. К слову сказать, я вообще никого убивать не собиралась, а хотела тихонько в лесу пересидеть и потом уже прояснить все эти непонятки. Чё они за мной попёрлись, следопыты хреновы. Кстати, по поводу тех двоих придурков – это твои люди, и за их поступки отвечать тоже тебе. Я хотела было не заострять на этом внимание, но раз уж на то пошло… Короче, по всему выходит, что это ты Поляк виновен в гибели своих людей. Ну или они сами, если не смогли в точности исполнить твоё приказание и подставили остальных.

Егор ухмыльнулся. Юля явно подсказывала Поляку выход из этой ситуации. Что там на самом деле произошло в лесу, уже никто никогда не узнает, а на мёртвых что угодно свалить можно. Поляк был неглупым человеком и не мог этого не понимать.

– Пионер знал, куда впрягается и отдавал себе отчёт о возможных последствиях, – хмуро проронил Поляк.

– Я всё-таки нашёл Руту, – сказал Егор. – А что опоздал немного с её спасением, так я здесь пассажир заезжий и никого в городе не знаю. Вот твои люди меня и опередили.

– Что ты предлагаешь? – Поляк взял со стола чашку с чаем и сделал пару глотков. Тадэуш последовал его примеру.

– Я предлагаю считать эту ситуацию происками твоих врагов. Это они хотели нас лбами столкнуть. С Рутой всё более-менее понятно, а вот почему твои люди так себя повели в лесу – загадка. То ли эксцесс исполнителя, то ли действительно работали на твоих конкурентов. Я вижу два варианта дальнейшего развития событий. Первый: в этом доме завтра найдут ещё десяток трупов, а мы просто отойдём в сторону, немного обождём и договоримся с тем, кто займёт твоё место. Второй: продолжаем соблюдать достигнутые ранее договорённости и совместно разбираемся в случившемся. В качестве гарантий нашей безопасности нам достаточно твоего слова. Если смущает наличие лишних ушей, то можно и подчистить, – она кивнула на лежащих на полу парней и усмехнулась, – Рута в любом случае останется жить – и так натерпелась сегодня девчонка. В общем, я предлагаю мир, но решать, конечно, тебе.

– Хватит на сегодня крови, – Поляк был мрачнее тучи, – считайте, что моё слово вы получили. Будем разбираться…

– Да что там разбираться? Это всё Забияка замутил. Я это точно знаю, – вклинился Егор.

– А то мы без тебя этого не знаем, – сарказм в голосе Тадэуша больше напоминал издёвку.

– Так давайте его грохнем, и дело с концом, – предложила Юля, закуривая очередную папиросу.

– Садись к столу, хватит там свинячить, – Поляк подвинул в её сторону массивную серебряную пепельницу, а потом обратился к лежащим на полу парням. – И вы тоже подсаживайтесь, хватит там валяться. Будем вместе думать…

Как понял Егор, авторитет попросту купил молчание присутствующих в комнате парней, возвысив их в сложной иерархии воровского мира Львова, поставив на место павших бойцов путём каких-то непонятных многоходовых рокировок. Юля взялась помогать Тадэушу в поисках Забияки, хотя в чём могла заключаться её помощь было решительно непонятно. На вопрос Егора, кем можно заменить погибших, Поляк с Тадэушем выругались одновременно, но Юля с присущей ей уверенностью заявила, что это вообще не проблема и поинтересовалась только насчёт нескольких комплектов военной формы, да попросила свести её с человеком, способным изготовить необходимые документы.

Было просто поразительно, как легко Юля смогла влиться в преступный мир Львова и стать там для многих своей. Она разыгрывала такую бывалую зэчку, что Егор, тоже пытавшийся блатовать по мере сил, на её фоне и вправду выглядел самым настоящим пионером, вполне оправдывая своё прозвище. К чему ей понадобился этот двухнедельный загул по всевозможным кабакам да малинам, он так и не понял. Поэтому просто старался пить поменьше и не забывать внимательно следить за всеми этими подозрительными личностями, как бы чего не вышло.

Карл Крамер молодой преподаватель филологического факультета Львовского университета был весьма удивлён довольно ранним визитом военного, который вручил ему повестку, предписывающую явиться сегодня в десять утра по указанному адресу. Карл только и успел, что заскочить в университет и предупредить декана о своём отсутствии, чему тот, конечно же, не обрадовался. Но против казённой бумаги с печатями и грозными подписями не поспоришь. Декан обречённо вздохнул и принялся напряжённо размышлять, кем можно заменить преподавателя немецкого языка.

Карл прибыл минута в минуту и был весьма удивлён, увидев, что по искомому адресу располагается большое заброшенное здание с заколоченными окнами. Он, не веря своим глазам, вновь вчитался в повестку, подозревая, видимо, какую-то опечатку. Но решив всё же для очистки совести обойти здание по кругу, обнаружил вход со двора, стоящего у дверей часового в военной форме, на плече которого висела винтовка с примкнутым штыком. И вывеску, гласившую что именно здесь располагается второе отделение УНКВД по г. Львову. Где находится первое отделение, Карл не знал, так как никогда ранее не интересовался подобными вопросами. Поэтому он просто молча протянул свою повестку красноармейцу. Тот, даже не пошевелившись, скосил на неё беглый взгляд и приглашающе мотнул головой, предлагая проходить внутрь.

Ощущая неизбежное в таких случаях волнение, Карл потянул на себя свежевыкрашенную и ещё пахнущую дверь и шагнул внутрь. Сидевший за небольшим столиком у входа очередной военный с петлицами сержанта отнёсся к его повестке с гораздо большим вниманием. Он не только взял её в руки, но и тщательно переписал из неё данные в большой толстый журнал. Затем нажал какую-то скрытую под столешницей кнопку и приказал подошедшему сотруднику проводить товарища Крамера.

Это оказалось совсем рядом. Карл только успел отметить, что, судя по всему, ремонтные работы в здании ещё не окончены, так как помимо деловито снующих по коридору людей в форме с бумагами в руках, ему попалась и пара рабочих в грязных, измазанных чем-то белым робах. Вывеска на двери кабинета гласила, что здесь находится начальник второго отделения лейтенант государственной безопасности Е.Н. Иванов.

Молодой парень лет двадцати, судя по петлицам тот самый Иванов, встретил их тяжёлым недоброжелательным взглядом и присесть на свободные стулья у своего рабочего стола не предложил. Провожатый молча положил повестку Карла ему на стол и замер, ожидая, видимо, дальнейших указаний. Лейтенант бросил беглый взгляд на лежащую перед ним повестку и произнёс, чётко чеканя каждое слово:

– Товарищ Крамер, мы набираем добровольцев для выполнения очень опасного и сверхсекретного государственного задания. Вы вправе отказаться. А если имеются медицинские противопоказания к большим физическим нагрузкам, то просто обязаны это сделать, – и словно оправдываясь, пояснил: – Некогда сейчас в ваших медкартах копаться.

– Я согласен, – Карл не раздумывал ни секунды. Надо – значит, надо. Не зря ведь именно его выбрали из сотен, а, может даже, и тысяч других.

И тогда молодой лейтенант улыбнулся. Открыто и приветливо. И взгляд его сразу же перестал быть тяжёлым и давящим.

– Вас проводят, – он взглянул на сопровождающего и снова углубился в свои бумаги.

Идти пришлось совсем недолго – буквально несколько шагов дальше по коридору. Карл даже удивился, зачем ему провожатый. Но, видимо, здесь такие правила. Восьмой кабинет, судя по вывеске, почему-то сразу напомнил обычный класс в школе. Такие же ряды столов-парт и притихшие внимательные ученики, усердно скрипящие перьями. Вот только вместо детей за столами застыли в напряжённом ожидании молчаливые мужики средних лет, что-то старательно выводящие в лежащих перед ними бумагах.

– Займите свободное место и заполните документы, – не глядя на Карла, сказал провожатый и, кивнув стоявшему у дверей часовому, на этот раз с автоматом, ушёл.

Карл уселся за стол и переворошил лежащие перед ним бумаги. Анкета, образец заявления, обязательство о неразглашении, пустые листы, скорее всего, для автобиографии. Он открыл чернильницу, взял перо и принялся вносить свои данные. Управился довольно быстро и потом ещё минут десять откровенно скучал, рассматривая кабинет, часового и остальных собравшихся. За это время привели ещё двоих, и теперь за партами сидело ровно пятнадцать человек.

Наконец, дверь распахнулась, и вошли двое: уже знакомый лейтенант и молоденькая симпатичная девушка в новенькой форме с петлицами сержанта госбезопасности.

– Итак, товарищи, с этого дня вы будете зачислены в секретную группу специального назначения НКВД СССР и после небольшой подготовки в тренировочном лагере приступите к выполнению важного правительственного задания. Вы можете написать короткое послание своим родным и сообщить, что с вами всё в порядке. Разглашать любые сведения о численности, структуре, целях и задачах вашего подразделения строжайше запрещено. Настоятельно советую вам с этого дня и навсегда помнить о сверхсекретности вашей работы. Кстати говоря, никого из вас больше нет в живых. Кто-то погиб в пожаре, кто-то утонул, купаясь в нетрезвом состоянии, а есть и такие, кого насмерть сбил автомобиль. Объединяет вас то, что ваши трупы никаким образом не поддаются идентификации и имеют такой жуткий вид, что хоронить вас придётся в закрытом гробу. О ком-то, может даже, будет коротенький некролог в прессе. Подробнее о вашей загробной жизни вам расскажет сержант государственной безопасности Клочкова Юлия Андреевна. Именно она будет руководить вашим обучением. Возможно, и я в последующем подключусь на каком-то этапе. Знакомьтесь пока, товарищи, и пишите свои письма. У вас есть пять минут. Потом быстро переодеваемся, так же быстро фотографируемся и уже совсем быстро грузимся в полуторку. Вас ждёт очень насыщенная и увлекательная жизнь, товарищи.

С этими словами молодой лейтенант улыбнулся и вышел за дверь. Девушка подошла к окну, распахнула его и брезгливо поморщилась, рассматривая ладонь со следами краски. Недоверчиво осмотрела подоконник, но потом всё же уселась на него и закурила.

По кабинету пронёсся еле слышный вздох и даже раздался какой-то сдавленный короткий смешок. Все зачарованно уставились на её стройные ноги, но, похоже, этим только развеселили девушку.

– Мне нравится ваше игривое настроение, мальчики, – заявила она, выпуская в окно целое облако дыма. – Любуйтесь на здоровье. И запомните хорошенько этот день. Очень скоро большинство из вас будут тихонько плакать по вечерам в уголке, обняв свои худые коленки, и проклинать тот день, когда согласились попасть ко мне в подчинение.

Глава 10.

Краков.

Границу пересекли ночью на двух лодках где-то в районе городка Пшемысль, где неширокая река Сан сужалась метров до сорока. Проводник, выделенный Поляком (скорее всего, местный контрабандист) уверенно вёл их в темноте своими тайными тропами, и никому не нужной встречи с пограничниками удалось благополучно избежать. Дальше передвигались на телегах, разбившись на несколько мелких групп по три-четыре человека. Путешествие растянулось на четыре дня и успело опостылеть настолько, что Егор даже начал учить польский язык, чтоб хоть как-то скрасить эту тоскливую монотонность.

Как оказалось, Краков, в отличие от того же Львова, совершенно не пострадал. Судя по прекрасно сохранившимся зданиям и даже абсолютно целым окнам, никаких авианалётов, а тем более городских боёв здесь не велось. Но присутствие нового немецкого порядка было видно невооружённым глазом. Очень многие горожане ходили с белыми нарукавными повязками, украшенными синей звездой Давида, да и армейские патрули встречались довольно часто. Их несколько раз останавливали для проверки документов, но качественные подделки вопросов не вызывали, как, впрочем, и вполне мирное содержимое их поклажи.

Путешествие завершилось на съёмной квартире, где Егор переоделся в солидный костюм, купленный на местной барахолке. Юля же, в новеньком платье и модной шляпке, настолько выгодно отличалась от местных жителей, что привлекала к себе повышенное внимание. И если заинтересованные взгляды мужской половины населения были вполне объяснимы, то женщины чаще смотрели с явной неприязнью.

Они нацелились на отделение Коммерческого банка, который после завершения боевых действий в Польше, был передан в распоряжение немецкого «Дрезднер банка». Егор с Юлей под видом клиентов осмотрели помещение, а затем немного покружили по окрестным переулкам, присматривая пути отхода. Юля осталась вполне довольна и сообщила ему между делом, что в банке установлена самая современная сигнализация фирмы Simens&Halske, с использованием различных фотоэлектрических элементов, ИК-лучей и ёмкостных детекторов – преобразователей параметрического типа. Егор выслушал все эти умные слова, но из пространных объяснений так и не понял, каким образом она собирается решать данную проблему.

Но, как оказалось, этот ларчик открывался достаточно просто. Крупный камень, ловко брошенный одним из бесчисленных мелких оборванцев, деловито снующих по улицам города в поисках пропитания, расколол огромное стекло витрины и послужил началом активных действий. Ругань выскочившего на улицу клерка не помешала маленькому хулигану скрыться в подворотне. Служащий банка задумчиво и печально оглядел последствия преступления и скрылся внутри, а примерно через час вставили целое стекло. Приехавший на пролётке мужичок с чемоданчиком в руках установил на стёкла новые провода. За этим мужиком удалось проследить сначала к месту его работы, а затем и к дому, где он обитал вместе с целым семейством. Этим же вечером визит нескольких ребят Поляка сжёг ему уйму нервных клеток. Но после продолжительной и весьма неприятной беседы согласие о сотрудничестве было получено. Жена мужика уехала вместе с шантажистами. А тот, явившись на следующий день устанавливать сигнализацию на другое разбитое окно, внёс небольшие коррективы, исключавшие подачу сигнала в ближайший полицейский участок.

А вечером, практически перед самым закрытием банка, немногочисленных посетителей очень встревожили громкие крики двух мужчин, извещающих о том, что этот банк грабят. Но к их большому изумлению, вооружённых револьверами грабителей тут же скрутили оказавшиеся неподалёку крепкие парни. Высокий мужчина с мрачным тяжёлым взглядом поднял вверх руку с полицейским жетоном и громко заявил с ярко выраженным акцентом выходца из Силезии.

– Уголовная полиция. Всем сохранять спокойствие. Кто управляющий?

– Я, гер офицер. Альберт Гирш к вашим услугам.

– Вы подали сигнал тревоги?

– Да, гер офицер.

– Отлично. Наши коллеги скоро будут здесь, а пока соберите весь персонал в одном помещении – нам необходимо взять с них показания.

– Но, гер офицер… – начал было управляющий, – рабочий день ещё не закончен…

– Криминальсекретарь Зигель, – представился Карл Крамер, сунув под нос управляющему свой жетон. – Делайте, что вам говорят. Клиенты могут быть свободны. Криминалассистент Крампе, возьмите их данные. Свидетелей у нас более чем достаточно, но на всякий случай…

– Слушаюсь, гер Зигель, – склонил голову Егор и подошёл к Юле, опять игравшей роль клиентки.

– Фройляйн, – обратился он к ней. Договорить ему помешал громкий противный вой сирены. Клерки мгновенно улеглись на пол, а из распахнувшихся дверей с улицы и из внутренних помещений банка ворвались группы захвата. Раздалось несколько выстрелов, но помешать задержанию они, конечно же, не смогли. Их всех повалили на пол, заковали в браслеты, и только тогда Егор смог во всех подробностях оценить необычную для этого времени экипировку. И если бронежилеты с высокими шейно-плечевыми модулями, защитой паха и даже толстые, прозрачные, явно пуленепробиваемые забрала шлемов ещё можно было как-то объяснить, то детище Калашникова спутать с чем-то другим было попросту невозможно.

Бойцы группы захвата почтительно расступились, и вперёд вышел молодой офицер в форме СС со знаками различия гауптштурмфюрера. Оглядев задержанных с лёгкой брезгливой улыбкой, он остановил свой взгляд именно на Юле и Егоре.

– Русских забираем. Поляков расстрелять, – небрежно бросил он и, развернувшись чётко, словно на плацу, вышел из банка. Владеющий немецким языком «криминальсекретарь Зигель» тут же перевёл остальным слова гауптштурмфюрера. Лежащий рядом с Егором Поляк повернул к нему лицо и тихо прошептал:

– Пионер, присмотри за Рутой. Она моя дочь.

Егор не успел ничего ответить. Его рывком подняли на ноги и повели к выходу. Сзади послышались трёхэтажные матерные конструкции Юли. Егора бесцеремонно запихнули на заднее сидение "опеля-кадета", с трудом втиснув между двумя здоровенными эсэсовцами, и автомобиль резво рванул с места, унося их прочь от этого злополучного банка. Оглянувшись назад, он успел заметить, что Юлю усаживают в точно такую же машину. Удар в солнечное сплетение не позволил больше ничего рассмотреть. И он несколько минут потом корчился, пытаясь привести дыхание в норму.

Их отвезли на улицу Поморская в дом номер два, где располагалась немецкая Государственная тайная полиция – гестапо. Небольшие камеры следственного изолятора ничем не отличались от других подобных, где уже довелось побывать Егору за последние пару лет. Такие же крохотные зарешеченные оконца, исцарапанные различными надписями стены, отшлифованные множеством тел нары, зловонный запах параши и тоскливое ощущение полной безнадёжности. Вспоминая наполненные болью сутки, проведённые в подобном месте в Смоленске, Егор зябко поёжился и попробовал успокоить участившееся сердцебиение. Тогда у него была надежда, что его случайно убьют, а на что надеяться теперь, было непонятно.

Немного успокоившись и проанализировав увиденное, Егор пришёл к выводу, что они не единственные попаданцы. Кто-то из их современников встал на сторону третьего рейха. И засада в банке, и то, что немецкий капитан из СС точно знал кто они, прямо указывало на факт предательства, причём, в ближайшем окружении Поляка. А то, что их не расстреляли вместе с остальными, говорило о явном интересе немецких спецслужб к их персонам. Теперь только оставалось дождаться, пока всё окончательно не прояснится.

Его не заставили ждать очень долго. Буквально через пару часов он оказался сидящим на жёстком, привинченном к полу табурете в комнате без окон. Юля сидела на соседнем табурете и с непроницаемым выражением лица рассматривала двух крепких парней, вооружённых «калашами». Об этом теперь можно было говорить со стопроцентной уверенностью.

Знакомый уже гауптштурмфюрер СС неторопливо вошёл в комнату и, лениво мотнув головой, отправил часовых за дверь. Потом уселся за стол и пару минут молча, но очень внимательно рассматривал их своими небесно-голубыми глазами.

– Предлагаю для начала познакомиться, – наконец нарушил молчание эсэсовец. – У меня нет никакого желания называть вас уголовными кликухами.

Говорил он на чистейшем русском языке, хотя и со специфическим акцентом. Егор с Юлей переглянулись, и девушка спокойно представила их обоих:

– Юля. Егор.

– Я гауптштурмфюрер СС Вольдемар Зиммель. С недавнего времени имею честь представлять Аненербе на территории Генерал-губернаторства. У меня к вам всего пара вопросов, от которых будет зависеть ваша дальнейшая судьба.

– Конечно, господин офицер, – с явными нотками подобострастия в голосе произнесла Юля и даже немного подалась вперёд, всем своим видом выражая желание оказаться хоть чем-то полезной такому серьёзному мужчине. Егор тоже постарался принять соответствующее выражение морды-лица.

– Из какого года к нам прибыли? – на эсэсовца, похоже, спектакль не произвёл впечатления, так как ирония в его взгляде сквозила, прямо скажем, неприкрытая.

– Две тысячи двадцать третий, – не моргнув глазом призналась Юля.

– Военные? – теперь иронией в словах гауптштурмфюрера даже и не пахло.

– Нет, конечно, – удивилась Юля. – Мы мирные люди.

– Вы зря здесь комедию разыгрываете. Я ведь всё равно узнаю.

– Да, пожалуйста, – равнодушно отозвался Егор. – Насколько я помню, полиграф ведь уже изобретён.

– У нас есть и другие методы, – «успокоил» его эсэсовец. – Но, боюсь, они вам не понравятся.

– Мы не сделали ничего плохого, если, конечно, не считать этой милой шалости, – улыбнулась Юля. – Надеюсь, вы не будете к нам слишком строги?

– Это всё мелочи, – великодушно заявил Зиммель. – На это можно будет закрыть глаза. А то, что вы, находясь на советской территории, не бросились сразу же в НКВД, пытаясь предупредить своего Сталина о грядущей войне, а только озаботились собственным благополучием, говорит лишь о вашей лояльности великой Германии и определённой оборотистости. Думаю, мы сможем найти общий язык. К тому же, альтернатива для вас весьма печальна.

– Конечно, господин офицер. Мы готовы, – Юля сделала попытку привстать, но гауптштурмфюрер небрежным взмахом ладони указал, что можно не вставать.

– Разрешите вопрос, господин офицер? – поинтересовался Егор.

– Попробуй, – улыбнулся тот.

– Вы тоже из будущего? – простодушно спросил Егор.

– Да. Владимир Зимин. Родом из Таллина. Я прямой потомок рыцарей Тевтонского ордена, осевших в своё время в Прибалтике. Да и дед мой сражался с коммунистами до… Долго сражался. О лесных братьях, слышали?

– А вы как здесь оказались? Давно уже? – участливо спросила Юля.

– Больше двух лет. Сперва нелегко пришлось, даже в тюрьме посидел немного. Но теперь, слава богу, у меня всё в порядке. Большой дом в Целендорфе, личный автомобиль, служебный. Надо признать – здесь ценят умных и преданных людей. Вам обоим следует очень хорошо подумать, чем вы сможете принести пользу третьему рейху.

– Я окончила Государственный университет «Дубна» по специальности «Ядерные физика и технологии» и почти два года проработала в лаборатории при институте ядерной физики имени Будкера. Мои знания сейчас будут очень востребованы. Я, правда, планировала предложить свои услуги американцам, но думаю, что рейхсмарки ничуть не хуже долларов, – улыбнулась Юля.

– Вы меня разыгрываете? – нахмурился гауптштурмфюрер.

– Отнюдь. Вы вольны меня проверить. Пусть ваши специалисты побеседуют со мной – мне есть чем их удивить.

Эсэсовец не смог сдержать эмоций:

– Я знал, что бог на нашей стороне! Как же я жалел о том, что мои знания отрывочны и неполны. Но теперь… – его глаза лихорадочно заблестели, и говорил он очень возбуждённо. – Чтоб вы знали, мы через третьих лиц уже закупили в Нью-Йорке более тысячи тонн обогащённой урановой руды, практически за бесценок.

– Это которая из бельгийского Конго? – уточнила Юля.

– Именно. Я уже вижу в вас специалиста, владеющего вопросом в полной мере. Сейчас лучшие умы Германии занимаются этим вопросом и, конечно, не повторят своих дурацких ошибок, поставивших крест на этом проекте. Хотя тогда речь шла скорее о предательстве и откровенном саботаже.

– Насчёт не повторения ошибок – это я могу вам гарантировать, – уверенно заявила девушка. – Но есть ещё и другие чисто технические моменты. К тому же одно-два изделия всё равно не решат исход войны. Англия и СССР – это не Япония.

– Речь идёт не о паре изделий. Сейчас этот проект в приоритете. Несколько десятков учёных с мировым именем доставлены в Германию и уже трудятся на нас, а те, кто отказались, попросту уничтожены. Более года Абвер охотится за Оппенгеймером и Королёвым. Само собой, не только за ними. И я надеюсь увеличить этот список с вашей помощью.

– Пожалуй, при таком подходе Германия сумеет опередить союзников, – согласилась Юля, – но, боюсь, это ничего не изменит. Для войны на два фронта просто не хватит ни сил, ни средств.

– Такие глобальные политические вопросы решаются на самом верху. Повлиять на это я не могу. Конечно, будь моя воля, я б давно уже мобилизовал все силы и перестроил промышленность на военный лад, но фюрер почему-то всё тянет… У меня уже была одна очень короткая встреча с самим рейхсфюрером СС Гимлером, где я попытался убедить его хоть как-то повлиять на Гитлера. Думаю, ваше появление только упрочит мою позицию. Германия, если сумеет избежать самых больших просчётов и ошибок, имеет все шансы победить в этой войне.

– Может быть… – задумчиво протянула Юля.

– В своё время я очень тщательно изучал историю третьего рейха и могу заявить со всей ответственностью, что такой вариант вполне реален. Баснословные суммы были потрачены впустую. Чего только стоят эти монструозные артиллерийские орудия! А реактивная авиация и ракеты! Да что там говорить: цена двух линкоров «Бисмарка» и «Тирпица» сопоставима с ценой нескольких танковых дивизий, которые вполне могли бы решить исход битвы за Москву. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и в войне за Британию мы имели все шансы и только ошибки командования в благоприятный для этого момент не позволили одержать победу.

– Ну а если ничего не удастся изменить, и Германия проиграет? В таком случае наши активы сильно обесценятся, – поддержал беседу Егор. Сидя рядом с Юлей, он почувствовал, что она что-то делает своими скованными за спиной руками и усилием воли подавил желание посмотреть туда.

– Я верю в нашу победу, – улыбнулся гауптштурмфюрер. – Очень скоро третий рейх распространит своё влияние и на другие континенты. Я уже начал готовиться к этой экспансии и приобрёл солидный кусок земли в Аргентине.

– Почему тогда не на мысе Канаверал или в Гонконге? – ухмыльнулась Юля. – Да и зачем так далеко? В том же Монако в Монте-Карло есть чудесные участки по вполне приемлемой цене.

– Вижу, что в этом вы тоже разбираетесь. Давайте, инвестиции обсудим позже, а пока…

– Последний вопрос, Зимин. – совсем невежливо перебила его Юля, – Точнее, два.

Эсэсовец удивлённо приподнял бровь и процедил сквозь зубы, явно недовольный подобной бестактностью:

– Слушаю.

– Как вам удалось нас найти? Стукач у Поляка?

– Да, – нехотя признал Зимин, – этот человек давно на крючке у Дефензивы (так называлась контрразведка и политическая полиция в Польше). А сейчас их архивы перешли по наследству к гестапо. В Аненербе стекаются все подобные сигналы, но на такую удачу я, признаться, даже не рассчитывал. Давайте последний вопрос и перейдём к делу.