Текст книги "Временные трудности 4 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Александр Александрович, я благодарю вас за бдительность, но вынужден разочаровать. Судя по всему, мы имеем дело как раз с одним из, как вы сами выразились, самородков. Дело в том, что буквально неделю назад ко мне приходила товарищ Носикова. У неё тоже имелись определённые подозрения насчёт курсанта Вишневского. Преподаватель русского языка тоже непрерывно сыпала непонятными филологическими терминами и уверяла меня, что русский язык для Вишневского родной, а он сознательно коверкает слова. Нине Васильевне удалось, если и не убедить меня, то заронить зерно сомнений, и я связался с капитаном Акимовым, так как именно он рекомендовал этого курсанта. Тот заверил меня, что его люди провели самую тщательную проверку этого парня в рамках расследования одного уголовного дела. Курсант Вишневский никогда не покидал своего места жительства и ни о какой Москве, а тем более Японии не может идти и речи. Капитан Акимов даже консультировался с нашими врачами по поводу его амнезии, и возможных противопоказаний для службы в РКМ, но специалисты заверили, что всё в порядке, хотя травмы мозга в настоящее время ещё мало изучены и, возможно, именно это стало причиной таких способностей.

Старший лейтенант Заитов выглядел немного растерянным и разочарованным. Он попробовал возразить что-то неуверенно, но недоговорил и умолк.

– Александр Александрович, передайте курсанту Вишневскому, что с этого дня ежедневные тренировки для него обязательны. Время и продолжительность на ваше усмотрение, но не в ущерб основному обучению. Занимайтесь своим самородком, – директор отложил в сторону рапорт Заитова, давая этим понять, что разговор окончен.

Старший лейтенант понятливо кивнул и вышел за дверь, а директор встал из-за стола и достал из шкафа папку с личным делом курсанта Вишневского. Снова перечитал рапорт Заитова и после продолжительного раздумья снял трубку телефона.

– Девушка, соедините меня с управлением НКВД.

Глава 12.

Юля

Тихий, утопающий в зелени, дворик старого ничем не примечательного трёхэтажного дома на первый взгляд не сулил никаких опасностей, но тревожный звоночек всё-таки прозвенел. Описать эти ощущения было довольно сложно, но заходить в нужный подъезд категорически не хотелось. Она, не спеша, прошла чуть дальше, присмотрела какой-то закуток в тени покосившегося сарая, где, судя по опилкам и мелким обрезкам досок, какой-то местный рукастый мужик что-то мастерил на досуге, и присев на пенёк, стала неторопливо перебирать содержимое своей корзины. Отломив краюху хлеба и кусок сочной, лоснящейся салом, домашней колбасы, она принялась неторопливо жевать, лениво оглядывая так насторожившее её место.

Несмотря на то, что рабочий день был в самом разгаре, здесь оказалось довольно людно. Дворник без особого усердия сонно махал метлой, сгребая мусор. Две толстые пожилые тётки с лицами профессиональных сплетниц о чём-то судачили на лавочке у соседнего подъезда. Молодая мамаша, слегка покачивая коляску, завешанную марлей, медленно прогуливалась в тени огромного тополя, уткнувшись в книгу. Пара мужиков основательно расположилась в беседке посреди двора выставив на стол пару трёхлитровых банок с пенным напитком и целую вязанку мелких вяленых рыбёшек. Из общей картины слегка выбивался коренастый мужичёк с газетой под мышкой, который медленно прохаживался около соседнего дома.

Юля усмехнулась. Двор обложили вполне грамотно, построив своеобразный «конверт». Первым спалился мужик с газетой, который маячил, словно бельмо на глазу, да и парни, сделавшие за всё время только по маленькому глотку пива, не дотягивали до легенды. Не пьют так люди… Значит, и мамаша с коляской при делах. Интересно, что там у неё? Автомат? Мамаша почувствовала, что на неё смотрят, обернулась, бросила на Юлю быстрый пытливый взгляд и снова уставилась в книгу. Юля доела, утёрлась маленьким платочком, отряхнула крошки и, подхватив корзинку, медленно побрела прочь.

Не факт, конечно, что пасут именно нужного ей человека, но лучше, как говорится, от греха подальше… Благо был ещё вариант с каким-то идейным придурком, о котором упоминал Поляк. Встретиться тогда так и не довелось, но адресок она на всякий случай запомнила. Конечно, он мог там и не жить, но наведаться в любом случае стоит. Это гораздо проще, чем искать его по разным злачным местам.

Юля не знала, где находится нужная ей улица, поэтому высаживавший пассажиров извозчик оказался весьма кстати. Она забралась в коляску и назвала адрес. Реакция её удивила:

– Пошла вон, курва, – бросил извозчик не оборачиваясь.

Юля немного подумала, потом примерилась и двинула ему по почке. Мужик охнул и согнулся, держась за бок.

– Я тебя вместо лошади сейчас запрягу и вокруг города проеду, – пообещала девушка. – Вези, куда сказано.

Мужик тряхнул поводьями и, проехав метров двести, остановился.

– Накаталась? – немолодой уже мужик снова потёр спину и, обернувшись, одарил неприязненным взглядом. Юля вылезла, достала мелкую купюру, смяла и бросила ему на колени:

– Следи за языком, а то отрежут, – посоветовала она на прощание и огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться.

В полутёмной парадной с заколоченными окнами, пахло сыростью и мочой. Мельчайшая взвесь искрилась и танцевала в тонких полосках света, пробивающегося в щели между досок. Лестница, захламлённая каким-то мусором, ящиками и старой мебелью, просто задыхалась от этой пыли. Влажную уборку здесь делать не любили. Юля остановилась перед видавшей виды обшарпанной дверью, бережно хранящей следы многочисленных взломов и даже поджога, поискала глазами звонок и, улыбнувшись своей наивности, постучала в неё кулаком. Дверь затряслась, заскрипела, но выстояла. С минуту все было тихо, но потом послышались лёгкие осторожные шаги, и молодой мужской голос спросил:

– Кто?

– Девочек заказывали? – брякнула Юля первое, что только пришло в голову. Разыгрывать из себя почтальоншу или соседку показалось ей скучным и неинтересным.

– Девочек? А что и на дом привозят? – удивился голос, но дверь отпирать не стал. – Хотелось бы, но увы…

– Ежи, ты шуток вообще не понимаешь? – спросила она наугад. И только тогда старенький «английский» замок щёлкнул. Дверь немного приоткрылась, голый по пояс молодой парень взглянул подозрительно, но, когда понял, что кроме неё никого больше нет, распахнул дверь настежь. Юля пошла напролом с уверенностью бульдозера, и ему не оставалось ничего другого, как убраться с дороги. Она окинула взглядом небольшую прихожую и, не разуваясь, прошла вглубь квартиры.

– Э… Ты куда? – только и смог выдавить из себя парень.

– На экскурсию, – бросила она через плечо и, войдя в единственную комнату, поставила на стол свою корзину. Огляделась. Обстановка была небогатая: Широченный, неверное, ещё прошлого века шкаф, металлическая кровать со смятыми простынями, стол с остатками вчерашней пьянки и пара затёртых облезлых стульев.

– Небогато, – вынесла она вердикт и повернулась к вошедшему следом парню.

– Ты кто такая? Чё надо?

– Фартовой кличут, – она уселась на стул, брезгливо поморщилась, глядя на беспорядок, потом отодвинула от себя тарелку, стакан, а на освободившееся место выложила пачку папирос и зажигалку покойного штабс-ротмистра. – Да ты присаживайся.

– Тебе что надо? – повторил он упрямо, но затем подошёл и, отодвинув стул, уселся напротив.

– Дело есть. Серьёзные люди о тебе очень хорошо отзывались, а мне как раз нужен толковый человек на гастроль, – она закурила и уставилась на него выжидательно.

– Что за люди? – лениво поинтересовался он, но было заметно, что эта похвала пришлась ему по вкусу.

– Поляк.

– Да ладно… – скривился он недоверчиво, но Юля безразлично пожала плечами и совершенно спокойно добавила:

– И Тадэуш подтвердил.

– Где же это ты с ними разговаривала?

– Адреса не скажу, меня туда его парни привезли. Людмил и Матэуш, кажется. А дом где-то в восточной части города. Добротный такой, двухэтажный, железом крыт.

Ежи согласно кивнул, но потом подозрительно вскинулся:

– А чего же это Поляк тебе никого из своих не дал? У него там целая армия.

– Мне нужен человек с очень хорошим знанием немецкого, – сказала Юля на языке Шиллера и Гёте. – А таких у него, к сожалению, не нашлось. Поэтому мне хотелось бы услышать ответ. Потому как сейчас именно та ситуация когда один раз услышать, гораздо лучше, чем сто раз увидеть.

– Я наполовину немец, фройляйн, и всё своё детство провёл в Восточной Пруссии. Поэтому можете не беспокоиться. Единственное, сперва хотелось бы обсудить мою долю, – с улыбкой выдал он на чистейшем немецком.

– Это хорошо, – удовлетворённо кивнула Юля. – Учитывая это, твоя доля будет тридцать процентов.

– А почему не пополам? – ухмыльнулся Ежи. – Или ещё кто-то в деле?

– Потому, что даже большим ртом надо откусывать понемногу, иначе подавишься, – Юля обаятельно улыбнулась и встала. – Необходимо сделать немецкие документы. Поляк подсказал нужного человека. Приведи себя в порядок – нужно будет сфотографироваться.

Должно быть, парень не совсем правильно истолковал её улыбку. Он быстро поднялся со стула, улыбнулся и подошёл к ней вплотную.

– Предлагаю закрепить наш договор, – Ежи приобнял её за талию и мягко направил в сторону кровати. – Пошли покувыркаемся.

– Может, не надо? – поинтересовалась она без особой надежды.

– Надо-надо…

Она, хмыкнула, тяжело вздохнула, а затем впечатала его в пол броском через бедро, навалилась сверху, проведя удержание поперёк, поймала его запястье и быстро «заплела» узел плеча, также известный как «кимура». Ежи взвыл, и она тут же отпустила его, поднялась и спокойно сказала:

– Ну, покувыркались и хватит. Имей в виду, если надумаешь повторить, то останешься со сломанной рукой и двадцатью процентами.

Парень поднялся с пола, потёр руку, сокрушённо покачал головой и спросил:

– Ты ненормальная?

– Ненормальная… ненормальная… – повторила она, смакуя слово на слух. – Именно. Собирайся, Ежи. Нам ещё золотишко сбагрить нужно.

– Какое золотишко?

– Ты ещё спроси откуда, – улыбнулась девушка. – Мне Тадеуш посоветовал обратиться или к Арону Файну, или к Яцеку Балевичу. Я не знаю ни того, ни другого, а поинтересоваться, кто даст лучшую цену, как-то позабыла. Ты их знаешь?

– Так, слышал, но дел никаких не имел. У меня есть человек надёжный. И живёт недалеко.

– К нему и пойдём. Ты одевайся быстрее, хорош тут голым пузом сверкать. И прикинься поприличней – мы сегодня в карты играть будем. Подсказали мне здесь хорошее местечко, только сперва надо паренька одного разыскать.

Все золотые изделия, кроме отложенных для Вацлава часов, удалось продать безо всяких проблем. Человек Поляка, услыхав вполне безобидную фразу, служившую паролем, тоже лишних вопросов задать не стал, но сказал, что изготовление всех этих документов займёт очень много времени. От предложения доплатить за скорость отказался, пояснив, что это никоим образом не ускорит процесс. Пришлось согласиться. Теперь оставалось только надеяться, что Поляк ничего не узнает.

Вацлава удалось разыскать всё тем же незамысловатым способом, и он, как и в прошлый раз, не смог устоять перед золотыми часами. То, что часы в этот раз были совсем другими, его нисколько не волновало. Игра в казино, ожидаемо, закончилась полной победой, и её новый знакомый справился ничуть не хуже Егора. Правда, свою долю он попросил сразу же. Они распрощались около домика, арендованного у милой старушки, но где-то через час в двери постучали.

Юля, успевшая к тому времени уснуть, приготовила пистолет и открыла дверь. На пороге стоял Ежи. В руках он держал раздобытый где-то ночью довольно красивый букет, бутылку вина и пачку денег. Он улыбнулся, протянул ей деньги и сказал:

– Я тут подумал, чёрт с ними с этими процентами, а рука срастётся.

– Пошёл на хрен отсюда, – отрезала Юля и захлопнула перед ним дверь.

Егор

Первое практическое занятие по наружному наблюдению принесло сразу несколько сюрпризов. Небольшая группа курсантов, облачённых по такому случаю в гражданское, скучала во внутреннем дворике городского управления, поджидая своего преподавателя, который что-то задерживался, решая какие-то организационные вопросы с местным начальством. Егор даже встретил там парочку своих старых знакомых, оперов из угро, с которыми занимался тогда поисками Руты, но они, понятное дело, его не узнали.

Наконец, явился преподаватель:

– Заждались, небось? Ладно, не будем терять время. Ну, что, орлы, готовы слиться с окружающей действительностью?

Егор коротко хохотнул. Препод смерил его неодобрительным взглядом:

– Я сказал что-то смешное, Вишневский?

– Товарищ старший лейтенант, слиться не получится.

– Конечно, не получится, – согласился преподаватель, – вернее сказать, с первого раза не получится. Здесь, как и в любом деле, нужен опыт.

Егор снова не смог сдержать улыбки. Это не осталось незамеченным:

– Курсант Вишневский, я смотрю, вы сегодня в хорошем настроении. Имейте в виду, я могу очень быстро его испортить. Серьёзнее надо быть. Что вас так забавляет?

– Товарищ старший лейтенант, нам надо ничем не отличаться от местных жителей, а вы посмотрите на нас. Мы все обуты в одинаковые армейские сапоги. А во Львове мужчины в основном носят ботинки.

Препод быстро оглядел их обувь. Отрицать очевидное было бессмысленно, но и промолчать он не мог:

– Дельное замечание, но для практических занятий сгодится. При настоящей оперативной работе, конечно, лучше переобуться. За наблюдательность хвалю. Вам есть что добавить?

– Я заметил около парадного входа в управление торговца табаком и папиросами. Нам на занятиях рассказывали, что уже появились очень маленькие фотоаппараты, которыми можно за несколько дней сделать снимки всех сотрудников. Обычные преступники до такого вряд ли додумаются, а вот шпионы иностранных разведок могут.

Преподаватель смерил его внимательным взглядом, и Егор сразу же пожалел, что решил поумничать. К его счастью, в этот момент препод спохватился, взглянул на часы, понял, что они уже выбиваются из графика, и быстро свернул щекотливую тему.

А буквально через пару часов, во время занятий, Егор нос к носу столкнулся с вышедшим из-за угла обер-фельдфебелем Грубером, который по всем расчётам уже давно должен был находиться в заботливых руках контрразведки. От неожиданности Егор опешил и как-то само собой вырвалось удивлённое: «Грубер?»

Надо отдать ему должное, немец среагировал с похвальной быстротой. Его рука тут же скользнула под пиджак, но достать оружие он не успел. Егор, недолго думая, заехал ему по челюсти с такой силой, что потом ещё долго «нянчил» свою распухающую прямо на глазах кисть. Немец рухнул головой вперёд и так смачно приложился о мостовую, что Егор не на шутку встревожился, как бы он не убился ненароком. Валявшийся на мостовой наган, конечно же, поможет оправдаться в случае чего, но труп, само собой, не удастся разговорить даже при очень большом желании.

Подбежавшие товарищи окружили лежащего неподвижно обер-фельдфебеля и стояли в явном недоумении. Преподаватель же деловито растолкал курсантов, бросил на валявшийся тут же наган быстрый взгляд и присел над телом. Пощупал пульс, ухмыльнулся, а затем встал и принялся распоряжаться настолько чётко и спокойно, что Егор даже позавидовал его хладнокровию и рассудительности. Судя по всему, опыта ему было не занимать. Раздав ценные указания, он нашёл взглядом Егора, поманил его пальчиком и негромко сказал:

– Советую хорошенько обдумать свои показания, – потом он немного помолчал и неожиданно зло закончил: – Занятия вы мне сорвали. Имейте в виду, Вишневский, я очень недоволен вами.

Егор тяжело вздохнул и скромно потупил взгляд. Он и сам был собою недоволен.

Бывший начальник следчасти ГУГБ НКВД СССР, а ныне возглавлявший УНКВД Львовской области старший майор государственной безопасности Сергиенко выслушал доклад о задержании кадрового немецкого разведчика и подумал, что имя этого польского паренька Анджея Вишневского стало звучать в его кабинете подозрительно часто. Буквально на днях директор львовской школы милиции поделился поступившими на него сигналами и вот снова…

Никакого рационального объяснения этому он не находил, и именно это очень сильно беспокоило. Когда совещание было окончено, Сергиенко сказал, обращаясь к своему заместителю:

– Алексей Архипович, задержитесь.

Остальные сотрудники покинули кабинет, а когда за последним закрылась дверь, Сергиенко продолжил:

– Я хотел поговорить по поводу этого паренька, Вишневского. Значит, говорит, что немец просто показался ему подозрительным? А что именно не понравилось? Внешность, поведение, походка, чёрт возьми? – Василий Тимофеевич даже не пытался скрывать своё раздражение.

– Взгляд, говорит, был очень подозрительным, – улыбнулся начальник отдела УГБ, капитан государственной безопасности Коноваленко.

– Взгляд? – удивился Сергиенко. – И на основании этого он решил нокаутировать прохожего?

– Согласно рапорту старшего лейтенанта Никольского, курсант Вишневский оказался очень наблюдательным человеком. Вот, пожалуйста, – он протянул начальнику рапорт преподавателя.

Василий Тимофеевич быстро побежал написанное, вернул рапорт заместителю и после недолгого раздумья сказал:

– Если это смог заметить совершенно неподготовленный человек, то к нам могут возникнуть вопросы. И вам не показалось странным, что нас пытается учить какой-то мальчишка?

– Свежий взгляд со стороны бывает иногда очень полезен, – осторожно сказал Коноваленко.

– Меня тревожит этот Вишневский. Слишком часто я слышу эту фамилию, – честно сказал Сергиенко. – Сначала он в одиночку убивает четверых бандитов, потом задерживает самого настоящего шпиона, благодаря чему мы выходим на след целой разведывательной группы. Если бы мы имели дело с опытным сотрудником, тогда ещё куда ни шло, но для обычного сельского парня – это явный перебор. К тому же, два преподавателя из школы милиции сигнализировали о его весьма странном поведении. Думаю, пришло время лично познакомиться с курсантом Вишневским. Алексей Архипович, отправьте людей в школу милиции, задержите и доставьте сюда этого уникума. Будем разбираться.

Егору приснился странный сон. Бескрайний чёрный космос, тусклая бордово-алая звезда, крошечная планета, выглядевшая с орбиты почему-то какой-то странной сиренево-фиолетовой и бесшумные вспышки десятков взрывающихся кораблей. Эпизод из Звёздных войн, не иначе. Он умело пилотировал небольшой, но невообразимо быстрый летательный аппарат, ловко уворачиваясь от стремительных атак таких же вёртких соперников, пытаясь пробиться к огромной махине флагманского звездолёта, но для чего он это делал, так и осталось для него загадкой. На нём сосредоточили огонь сразу две орудийные башни флагмана, и его корабль мгновенно исчез в ослепительно яркой вспышке. И он тут же проснулся. Как и полагается в липком поту и с учащённым сердцебиением. Немного полежал, приходя в себя и понял, что пытается вспомнить что-то далёкое, постоянно ускользающее куда-то в глубины подсознания. Чистейшей воды дежавю. Ему казалось, что он всё это уже когда-то видел, и даже при определённом напряжении сможет вспомнить не только класс этого звездолёта, но и даже название… Но, конечно же, ничего не вспомнил. Он уже собирался было плюнуть на это бесполезное занятие, встать и пойти заниматься обычными утренними делами, как внезапно в памяти всплыло: «La flagŝipo». Что это значит он не знал, но звучало красиво.

Он целый день повторял про себя это слово на разный лад, но перевести так и не получилось. Он даже попробовал найти ответ в крошечной библиотеке школы, но безуспешно. На выходе из неё его и встретил преподаватель по самбо. Молча остановил жестом, порылся в карманах, весело подмигнул и протянул ему увольнительную в город. Егор только успел вчитаться в написанное, а старший лейтенант Заитов уже бодрой походкой скрылся в одном из кабинетов и догонять его со словами благодарности было как-то глупо и неуместно.

Егор, получивший увольнительную в город, скорее всего, в виде поощрения за того фельдфебеля, очень обрадовался. Хмурые ребята из контрразведки вчера изрядно помотали ему нервы, и прогулка по вечернему городу оказалась весьма кстати. Дежурный на КПП проверил документы, предупредил, чтобы Егор не вздумал опоздать, и, выпустив его через калитку, бросился открывать ворота новенькому чёрному автомобилю. Егор, выйдя на улицу, успел заметить у сидящих в машине петлицы госбезопасности и даже успел подивиться этому обстоятельству. Чего это, мол, чекисты у них забыли, но вертевшийся неподалёку парнишка отвлёк его внимание. Он внимательно рассматривал Егора, украдкой сравнивая его с какой-то мятой фотографией. Выглядел он, в общем-то, вполне безобидно и совсем не походил на сотрудника спецслужб или матёрого уголовника, но Егор, помня, как он ошибся с оперуполномоченным Андреем, всё же немного напрягся. Пройдя метров сто по улице, Егор обернулся. Парень шёл следом и даже не пытался маскироваться под случайного прохожего. Более того – приветливо, как старому приятелю, помахал рукой, привлекая внимание.

Это уже становилось интересным. Он повертел головой по сторонам, но никого, кто мог бы представлять даже гипотетическую угрозу, не заметил. Ну, не рассматривать же всерьёз семейные пары с детьми или знакомых пацанов из школы милиции, спешащих куда-то со счастливыми лицами. Егор притормозил, поджидая «приятеля» и на спокойный, даже скорее ленивый вопрос: «Ты Пионер?», смог лишь утвердительно кивнуть. Его губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке. Парнишка удивлённо уставился на него, затем торопливо извлёк из внутреннего кармана пиджака мятую фотографию, но Егор бесцеремонно выхватил её у него из рук и взглянул с неподдельным интересом. Качество было не ахти, но уж себя-то, вернее сказать, Анджея он узнал без труда. Снимок был сделан с рисунка, выполненного карандашом и скорее напоминавшим дружеский шарж, чем портрет, хотя черты лица были переданы достаточно точно. Внизу знакомым каллиграфическим почерком было аккуратно выведено его прозвище, которое в этом мире мог знать всего один человек.

Егор почему-то решил, что они поедут к Поляку, но так и не представившийся парнишка, назвал извозчику улицу на другом краю города. Ехали в полном молчании, а потом, отпустив пролётку, ещё долго шли пешком. Ничем не примечательный дом на окраине, злющая собака на цепи и скучающий на лавочке у входа паренёк, который вообще никак не отреагировал на их появление.

В комнате, скудно освещённой двумя керосиновыми лампами, за круглым столом в центре сидели двое. Юля в красивом новом платье и какой-то незнакомый парень лет двадцати пяти. Судя по всему, милицию тут не жаловали. Увидев Егора в форме, он тут же выхватил откуда-то из-под стола ТТ-шник, но сидящая рядом Юля ловко вывернула оружие из его рук и положила пистолет на стол.

– Я смотрю, ты окрас не меняешь, – улыбнулась она вместо приветствия. – Присаживайся.

Егор подошёл к столу и уселся на свободный стул.

– Это кто? – быстро спросил незнакомый парень по-польски, буравя Егора неприязненным взглядом.

– Это старый друг, который, как известно, лучше новых двух, – она говорила на русском и явно забавлялась этой ситуацией.

– Я ведь просил тебя говорить по-польски или по-немецки, – повысил было голос незнакомец, но девушка тут же повернулась к нему и процедила, переходя на польский:

– Не говори, что мне делать, Ежик, и я не скажу куда тебе идти. Я тебе сколько раз говорила: учи русский – пригодится.

– Это кто? – упрямо повторил Ежик.

– Я, конечно, могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что перед нами Анджей Вишневский, – она задорно подмигнула Егору, и это не укрылось от Ежика.

– Ну, так я это… пойду тогда? – подал голос стоявший в дверях провожатый.

– Жрать будешь? – вместо ответа поинтересовалась Юля.

– Не откажусь.

– Ты знаешь, что где лежит – занимайся. Потом смени того, что на улице – пусть тоже поест.

Парень кивнул, вышел в соседнюю комнату и зазвенел там посудой.

– Знакомьтесь, парни. – Юля взяла стоящий перед ней бокал с шампанским, пригубила и поставила обратно.

– Уверена? – Ежик бросил в её сторону внимательный взгляд. Юля молча кивнула.

– Анджей, – протянул руку Егор.

– Ежи, – хмуро бросив Ежик, едва взглянув в его сторону.

– Ты чё, Ежик, после сортира руки не мыл и за стол уселся? – с явной угрозой в голосе процедила Юля.

Они встретились такими взглядами, что Егору показалось, будто скрестились шпаги. После недолгой игры в гляделки Ежик отвернулся и налил себе из стоящей на столе бутылки. Молча выпил и впился зубами в краюху хлеба.

– Ежик, я вот сейчас немного не поняла. Мы это, кажется, уже обсудили. Если ты тут жигана исполняешь, то расход по мастям и блатуй там, где-то на стороне…

Она не договорила. Ежик вскочил с перекошенным от гнева лицом, опрокинув стул, вонзил в неё свирепый взгляд, а затем быстро выбежал из комнаты.

– Воспитываешь? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Егор. – Это кто вообще? Новый Вацлав?

– А… – она пренебрежительно махнула, – Ездили с ним в Берлин. Он по-немецки, лучше, чем мы по-русски ботает. Привязался потом…

– Ты где пропадала? Я уже чего только не передумал, а потом мне Бутько рассказал про голого штабс-ротмистра, и я понял, что ты тоже здесь. А если б тебя живой взяли? Что трудно было и себе пулю в голову?

– Грех это! – твёрдо сказала девушка, – Да и непонятно, как бы потом сложилось. Может, при самоубийстве эта тема по-другому сработает. Ну, и хотелось ещё кого-нибудь в Вальхаллу отправить.

– Получилось?

– Троих точно, – явно довольная собой похвасталась Юля, – Ещё парочка может и выкарабкается.

– А в Берлин зачем? Искала Зимина? Так он вроде в этом… Ну как его…

– Не напрягай голову, Егорушка, Целендорф – это пригород Берлина. Когда-то вообще деревней был, а в наше время, конечно, уже район города.

– Ну, и как съездила? Удачно?

– Нормально. Страху, правда, натерпелась. Там патрули на каждом шагу. Но доки на уровне оказались. Я потом этого мужчинку три дня поила, и не самогонкой, заметь. А уж капусты в карманы насовала…

– Да похер. И чё Зимин? Обрадовался?

– А то. Он вообще охренел. Прикинь, заявляется к нему мадам такая вся из себя, в прикиде модном и рядит по-английски: «Мистер Зимин? Я офицер службы контроля за незаконным перемещением во времени Аманда Ричардсон». Он, как услышал английский язык, аж присел. Думал, наверное, что это бриты или америкосы до него добрались. Тогда я ему это всё по-немецки повторила и говорю: «Пройдёмте в дом». Он, сука такая, залебезил, мол, конечно-конечно и всё такое… А я ему: «Что ж ты, падла, секреты из будущего разбазариваешь? Тащи сюда, паскуда, все бумаги, какие только есть». Ну, понятное дело, интеллигентно всё это, через будьте любезны…

– Принёс?

– Конечно. Я же ему пообещала весьма печальную альтернативу, – она встала и, выйдя в соседнюю комнату, вскоре вернулась с довольно пухлым газетным свёртком. Шлепнула его на стол перед Егором и уселась на своё место.

– Ты ж у нас по связям с общественностью. Вот и отсылай в Москву. Я так бегло глянула, может, что и пригодится.

– Конечно, отправим! – усмехнулся Егор, – Ну, а дальше-то что?

– Дальше сам решай. Хочешь, со мной в леса партизанить, а нет, так служи в доблестной милиции. Глядишь, и до наркома дослужишься, – она улыбнулась и вновь пригубила из высокого фужера с тонкой ножкой.

– Что-то я тебя не узнаю, – он кивнул на бутылку шампанского, стоявшую тут же на столе. – А где же «Камю» или «Наполеон», ну хотя бы армянский на крайняк?

– Я бы предпочла Henri IV Dudognon, – улыбнулась девушка.

– Хороший?

– Не знаю, но кто-то за него два лимона зелени отсыпал. Вернее, ещё отсыплет…

– Понятно. А по существу заданного вопроса?

– Я теперь газировку пью. Пару флаконов засадишь и нормально. А вообще, я третью неделю уже не курю, – с нескрываемой гордостью похвасталась Юля.

– Неожиданно, – удивился Егор. – Похвально, конечно, но с чего вдруг такие метаморфозы?

– Да я так подумала, что это нечестно получается по отношении к Малгожате. Пью я, а печень у неё болеть будет. Нас ведь рано или поздно Никитка-то отыщет, или опять, как в тот раз домой выдернут, и останется она тут циррозом маяться.

– Аргумент, конечно, только он не особо торопится, как я погляжу.

– А куда ему спешить? Для него и сто лет не срок, как я понял, – она обаятельно улыбнулась. – Поняла, понятное дело. Так, чё надумал, соколик?

– Да что тут думать? С тобой, конечно.

– Ну, на том и порешили. Ты жрать будешь?

Егор не успел ничего ответить. В комнату стремительно вошёл Ежик с каким-то старым потёртым наганом в руке. Он был хмур и сосредоточен. Окинул их мрачным, не предвещающим ничего хорошего взглядом и, сосредоточив всё внимание на Юле, медленно произнёс:

– Ты думаешь, что сможешь из меня верёвки вить? Я долго терпел твои выходки, маленькая сучка… – он начал медленно поднимать свой револьвер, но Егор не стал дожидаться трагического конца этой сцены ревности или что это было на самом-то деле. Он схватил лежащий на столе нож и одним движением всадил его в грудь Ежика по самую рукоять. Тот не успел среагировать на это нападение. Лишь бросил на него удивлённый взгляд, попробовал повернуться, направить оружие на Егора, но не смог сделать и этого. Он умер практически мгновенно. С грохотом рухнул на пол, немного поелозил там и затих.

Юля молча закрыла глаза, а затем спрятала лицо в ладонях, как-то поникла, сгорбилась, и к большому удивлению Егора тихо заплакала. Это было настолько странное и непривычное зрелище, что вид рыдающей Юли поразил его даже больше, чем сам факт убийства этого парня. Он встал, осторожно извлёк нож из тела убитого им человека, тщательно вытер об него лезвие и спрятал за голенище сапога. Потом разжал пальцы трупу и забрал наган. Машинально проверил наличие патронов в каморах и сунул в карман. Подумал, что стоит сменить милицейскую форму на что-то менее приметное и вышел из дома.

Его недавний провожатый сидел на лавочке и с наслаждением курил. На улице уже смеркалось. Егор безразличным тоном поинтересовался по поводу лопаты. Парнишка удивлённо взглянул на него, потом пожал плечами и ответил, что, скорее всего, есть где-нибудь и кивнул в сторону какого-то сарая. Старенькая лопата отыскалась довольно быстро. Там же обнаружился и кусок грязного, рваного брезента. Егор походил немного по двору, присмотрел укромное местечко в саду за домом, а также пару естественных неровностей рельефа, куда можно было высыпать лишнюю землю.

Дождавшись наступления темноты, скинул с себя гимнастёрку и принялся копать. Слой земли с травой и опавшими листьями снимал одинаковыми квадратами и складывал рядом с могилой. Лишний грунт сначала выносил вёдрами, а потом просто отбрасывал в сторону на брезент. Вскоре к нему присоединился его провожатый, и работа пошла быстрей. Трудились молча. Когда яма была готова, без слов вынесли тело из дома, завернув в какое-то старое серое одеяло. Юли в комнате уже не было.