Текст книги "Временные трудности 4 (СИ)"

Автор книги: Максим Томилко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Я скажу – привезут. Охраной лучше займитесь, а то мне такие ночные гости… – Поляк улыбнулся и встал из-за стола. – Кстати, кто-то вчера обещал мешок изумрудов подогнать.

– Да там мешочек, – улыбнулась Юля, – ночью сделаем.

– Помощь нужна?

– Справимся.

Поляк кивнул и ушёл, а Егор поинтересовался с деланным безразличием:

– Грабить будем?

– Я буду. А ты на стрёме постоишь. Там несложно всё… Знаешь, я в том доме картину одну видел. На вид старая. Я, конечно, не особый ценитель, но классно выглядит. Море, бригантина, и лучи солнца так красиво сквозь облака. Было б куда повесить, точно бы прихватил.

– Да, с нашими перемещениями нет смысла.

– Хочется уже где-то осесть. Чтоб дом, семья. Вот закончится это всё, уеду куда-нибудь в глушь. А там, если бог даст и жива моя кошечка, то отыщет…

– Я смотрю, Коргин не торопится нас вытаскивать. Хотя это и к лучшему. Может, опять Ленку встречу и всё у нас хорошо будет.

– Будет. Обязательно будет. Пошли, дорогой, толку сидеть, тоску нагонять.

Они собрали охрану Поляка во дворе и около часа знакомили их с уставом караульной службы и азами противодиверсионных мероприятий. Слушали их очень внимательно и глупых вопросов почти не задавали. После небольших практических занятий Юля махнула на это дело рукой, затребовала себе писчей бумаги и уединилась в беседке. Егор немного пошатался по двору, пытаясь скоротать время, а потом от скуки прочёл Тадэушу, как оказалось, ведающему всей безопасностью в империи Поляка, краткую лекцию об организации и тактике действия личной охраны, само собой, с оглядкой на здешние реалии.

Потом к Поляку приехали какие-то люди, и Тадэуш ушёл, сославшись на занятость. После чего Егор совсем заскучал и даже стал подумывать улечься подремать часок-другой, но ситуацию спасла Рута, которая позвала его пить чай. По-русски она почти не говорила, но с горем пополам удалось выяснить, что она учится на последнем курсе Львовского университета, которому в начале этого года было присвоено имя Ивана Франко. Трудозатраты, связанные с получением этой абсолютно бесполезной информации, оказались просто фантастическими, и Егор поспешил распрощаться с девушкой. Выйдя во двор, вспомнил о Юле. Она что-то быстро писала, но заметив приближающегося Егора, тут же перевернула листок, скрывая написанное.

– Военная тайна? – он кивнул на таинственный текст, который она вдобавок прикрыла ладошками, и уселся напротив неё. – Чё пишешь? Секретные секреты?

Она не на шутку смутилась, потупила взгляд и тихо сказала:

– Стихи, – потом взглянула не него и спросила. – Хочешь, прочту?

– Ого! – удивился Егор. – Хочу, конечно! Я думал, ты тогда в Питере пошутил…

– Нет, – она вскочила с места, схватила со стола свою стопку листков, суетливо перебрала их и, откашлявшись, продекламировала очень старательно и с выражением:

«Весёлое лето, мелькнув мимолётно, прошло…

Унылая осень навеяла скуку. Дождило противно. Спала.

Собрала гербарий, но жёлтые листья измазали руки.

Воняло мочою. Сожгла.

Кремация ладно – горело тоскливо.

Украли ветровку. Беда.

А злой осенний ветер шепчет мне листвой:

Выпей, Юля, водки – не борись с собой…»

Егор не поверил своим ушам, а она, пытливо взглянув ему прямо в глаза, тихо спросила:

– Ну как тебе?

В её голосе звучала такая неприкрытая надежда, что он даже растерялся. Егор пару секунд молча смотрел не неё, не зная, что и ответить, а потом осторожно сказал:

– Хорошие стихи. Очень атмосферно получилось.

– Тебе правда нравятся? – она улыбнулась такой искренней и счастливой улыбкой, что ему сделалось как-то неловко. – Это мои последние. Только что написала. А что тебе больше всего понравилось?

– Я даже не знаю… – Егор неуверенно пытался найти выход из этой непростой ситуации. – Я в стихах, вообще-то, не разбираюсь… Рифмы очень хорошие… И эпитеты у тебя неплохие…

Он попробовал вспомнить ещё что-то, но тут Юля разразилась таким гомерическим хохотом, что Егор сразу догадался – его опять развели.

– А… О… Ну, я с тебя… Не могу… Ты бы себя видел! Жаль, что камеры нет – ты бы покорил интернет…

– Да ну тебя. Я тут аж вспотел, чтоб тебя ненароком не обидеть, а ты ржёшь, аки конь. Это ты что, так прям с ходу придумал?

– Ага. Ну ты повеселил старика. Реально заснять бы тебя. Такое лицо было – это непередаваемо.

– Да ладно тебе. Прочти лучше настоящие. Если ты эти на ходу сочинил, должны быть неплохие…

– Потом как-нибудь. Занят сейчас.

– Так, а что тогда пишешь? – заинтересовался Егор.

– Да понимаешь, немцы нас всю войну опережали по производству пороха. Они дигликолевые пороха в основном использовали, а наши почему-то эту технологию в своё время у них так и не купили. Потом уже к середине войны смогли наладить нормальное производство порохов баллиститного типа для миномётов, а активно-реактивные снаряды только году к пятидесятому изобрели, да и то для флота. А для сухопутной дивизионной пушки сто пятьдесят два миллиметра вообще к семидесятому. А там делов-то по большому – в корпус обычного снаряда ракетный движок твердотопливный вставить. Если удастся сейчас решить проблему твёрдых порохов, то это будет очень даже неплохо. Вот пишу вождю всех времён и народов, чтоб подумал. А за репрессированных ты уже сам попросишь.

– Издеваешься?

– Отнюдь. Тут-то как раз через край хватили, – Юля взяла в руки карандаш, перевернула исписанный красивым почерком листок и буркнула в его сторону. – Ладно, фраерок, петляй отсель, пока при памяти, а я ещё покумекаю…

Из двух десятков босяков, выделенных Поляком, Юля сразу забраковала троих, заявив, что с наркоманами дел не имеет, а после небольшого кросса ещё пятерых. Правда, после короткого, но оживлённого диалога с Поляком двоих всё же вернула. Оставшихся погрузили в полуторку и повезли за город, где обустроили небольшой палаточный городок. Поляк покрутился там недолго с умным видом и отбыл обратно на той же полуторке. Они провозились до позднего вечера, а первая же ночь преподнесла весьма неприятный сюрприз.

Проснулся Егор от душераздирающих криков и, схватив свой наган, опрометью бросился наружу. Дикий рёв доносился из стоящей несколько в отдалении палатки Юли. Весь личный состав только что сформированного подразделения толпился неподалёку. Егор бесстрашно приблизился ко входу и, вклинившись в короткую паузу, громко спросил:

– Юля, чё спать не даёшь?

– Пять минут, Егор, – тут же отозвалась подруга. – Проследи, что б никто не входил.

Нечеловеческий вой, раздавшийся изнутри, не дал ему ничего ответить. Егор встретился взглядом с кем-то из толпы и недоумённо пожал плечами. Неожиданно крик оборвался и через несколько секунд Юля, пригнувшись, выбралась из палатки. Её белая рубаха была сплошь покрыта пятнами свежей крови. В руках она держала свой браунинг и пачку папирос. Собравшиеся на поляне бандиты недовольно загудели, но Юля успокоила их буквально парой фраз.

– Что случилось? – Егор подумал, что стоит выучить польский хотя бы на бытовом уровне. Его стало тяготить это непонимание.

– Да нехорошо получилось, Егорушка… – она закурила, и Егор заметил, что её пальцы немного подрагивают. – Я только задремала, как ко мне двое охальников забрались. Хотели снасильничать честную девушку.

Она отвернулась и обвела взглядом притихших бандитов:

– Так, а кто у нас в карауле стоял? – она секунду помедлила, вспоминая, а потом, ткнув в кого-то пальцем, поманила его к себе. Молодой парнишка, наверное, их ровесник, с висящей на плече винтовкой приблизился с явной опаской. Он пару раз оглянулся на своих собратьев, очевидно, ожидая поддержки, но бандиты молчали.

Юля с самым дружелюбным видом обратилась к нему, и он, по всей видимости, успокоился. Затем, сняв с плеча винтовку, передал её девушке и нырнул в её палатку. Пробыл он там совсем недолго и, выскочив наружу, тут же принялся блевать. Несмотря на трагизм ситуации, среди собравшихся раздались негромкие смешки, а несколько человек, судя по всему, наиболее матёрых, так и вовсе отправились спать, видимо, посчитав инцидент исчерпанным.

– Егор, у нас же там ещё палатка вроде оставалась. Поможешь поставить? – она присела и аккуратно затушила окурок о землю.

«Похоже, пришла в себя», – подумал Егор и сказал:

– Да помогу, конечно.

– И там верёвки моток был. Тоже тащи сюда.

Пока они занимались палаткой, горе-караульный пришёл в себя и выволок окровавленные трупы наружу. Юля угрозами, пинками и затрещинами заставила часового повесить оба трупа на одном из деревьев, а когда тот закончил, то избила его до полусмерти. Егор молча наблюдал за этим процессом, а когда ей надоело пинать лежащего на земле человека, то поинтересовался как можно более безразлично:

– А его-то за что?

– Было б за что – зарезала, а так в виде общественного порицания. Он по-любому виноват. Если видел, как они ко мне лезли, то ответить должен наравне, а не видел – тогда хреновый он часовой. Благодарю, Егор, иди спать.

– А не боишься, что кто-то из их дружков тебя за это ножом в спину?

– Кто к нам с ножом придёт, – улыбнулась Юля, – того мы из пистолета застрелим.

– Я серьёзно!

– Переживаешь за меня? Приятно, не скрою. А что касается этих упырей, так никому нельзя доверять. Я вон уже сколько тебя знаю, а до сих пор стараюсь спиной не поворачиваться… – она ехидно ухмыльнулась. – Правда, на то есть другая причина.

– Отвали. Шутка смешная, но уже надоела, – Егор попробовал перевести разговор и кивнул на бандитов. – Думаешь, из них будет толк?

– А ты сомневаешься? Они тут все пацаны духовитые и времени на подготовку достаточно. Да чтоб ты знал, мы с Карпом в Анголе таких коммандос из местных сделали, что в зоне нашей ответственности ни одна ДРГ не смогла просочиться, – самодовольно заявила Юля.

– А что там вообще в Анголе было? Я что-то слышал краем уха…

Юля недовольно поморщилась:

– Да всё, как обычно. Гражданская война.

Было заметно, что она не горит желанием разглагольствовать на эту тему, и Егор уже собирался было опять перевести разговор на другое, но Юля неожиданно расплылась в довольной улыбке:

– Я там с одной девчонкой познакомился из местных. Красивая! Прямо, как с обложки. Каролина Виейра де Алмейда. Говорила, что их предок был одним из первых переселенцев из Португалии. Чуть ли не с шестнадцатого века. У них там плантации кофе просто огромные. Робуста, слышал такой сорт?

Егор покачал головой. Её полное спокойствие и безразличный тон почему-то задел Егора за живое.

– Вот удивляюсь я тебе, честное слово. Юра, ну как ты так можешь? Ты ведь сейчас людей убил. И как убил… Людей, Юра! Какие б они там ни были. А ты девочки, португальцы, кофе…

– Ну, хочешь, пойди им свечки за упокой поставь. Как сюда ехали, я храм какой-то видел. Недалеко вроде.

Егор тяжело вздохнул. Ну вот как он так может?

– У тебя кровь на лице. – хмуро сказал Егор, понимая всю бессмысленность дальнейшего разговора.

Девушка попробовала утереться ладонями, но потом, повернувшись к нему спиной, безо всякого стеснения задрала рубаху и тщательно протёрла ею лицо. Потом оглянулась через плечо и, воткнув в него острый как нож взгляд, неожиданно зло процедила:

– У тебя какие-то претензии, сынок?

Егор пожал плечами:

– Та нет вроде…

Её лицо исказила неприятная улыбка, она хмыкнула пренебрежительно и молча ушла к себе в палатку.

На следующий день Юля, не обращая на него никакого внимания, занялась тренировками с личным составом. Егор не стал навязываться, тем более сам недавно отказался принимать в этом участие. Он послонялся немного по территории, а затем, дождавшись, когда в лагере останется только он, дежурный по кухне, да избитый вчера пацан, снял трупы с верёвок и похоронил их тут же под деревом. Его поступок, конечно, не остался незамеченным, но вернувшаяся с пробежки Юля только мазнула по свежим могилам безразличным взглядом и ничего не сказала.

Егор поскучал ещё пару дней, стараясь хоть чем-то себя занять, и даже начал от скуки учить польский язык, но в одно прекрасное утро за ним приехал мотоциклист и сказал, что его ждёт Поляк.

В город добрались быстро. Местный авторитет пригласил его в свою уютную беседку и молча положил перед ним небольшой, но довольно пухленький газетный свёрток.

– Это взятка? – улыбнулся Егор, – Так я же не должностное лицо.

– Там документы, билеты и немного денег, – Поляк шутку не поддержал и продолжил магнетизировать его пронзительным испытывающим взглядом.

– Куда ехать? – Егор убрал с лица, по всей видимости, неуместную сейчас улыбку.

– В Ташкент. Надо Руту проводить и присмотреть, чтобы по дороге всё спокойно было. Там её мои друзья встретят.

– Хорошо. Может есть что-то ещё, что мне не помешало бы знать? Исключительно ради пользы дела.

Поляк несколько секунд молча смотрел на него, а затем, должно быть, решившись, нехотя произнёс:

– У нас тут своя война намечается. Слишком долго мы спокойно жили. Молодёжь подросла, окрепла… Тадэуш давно уже говорит, что где-то у нас протекает, но понять пока не можем… Вот и выходит, что тебе с Фартовой я могу сейчас верить больше, чем остальным. Жаль, конечно, что она занята – мне б спокойней было.

– Есть конкурент? Или из желающих о трон потереться – целая очередь?

– Хватает, – ухмыльнулся Поляк, – но реальная возможность только у Войцеха Забияки.

– Смешное прозвище, – улыбнулся Егор. – Он что любит драться?

– В польском языке слово zabijak означает «убийца», – спокойно пояснил Поляк. – Ну а так-то он Войцех Зелинский. Из жиганов. Года три назад перебрался сюда из Кракова и быстро собрал вокруг себя самых отъявленных негодяев. Законов наших не признают…

– А у тебя мальчики из воскресной школы? – не удержался Егор, но Поляк шутку не оценил и смерил его долгим мрачным взглядом.

– Ладно, молчу. Лет через пятьдесят спортсмены организуются, вооружатся, и тогда вам вообще несладко придётся. Ну, это я так, к слову. А сейчас вооружённый конфликт неизбежен?

– Он хочет встретиться завтра вечером. Скорее всего, без стрельбы не обойдётся. Вот я и решил от греха подальше…

– Так может, лучше я возьму винтовку с оптикой и засяду где-то в сторонке. Пара выстрелов и не будет войны?

Поляк вновь смерил его долгим взглядом и, помолчав немного, сказал:

– Не стоит. Попробую на толковище миром уладить, ну а там как получится. К тому же, мы ведь не в чистом поле встречаемся. Там от твоей винтовки толку никакого.

– Тогда другой вариант: если думаешь, что противники будут с оружием, то почему просто не натравить на них угрозыск? А вы без стволов приходите… – Егор внезапно вспомнил момент из популярного в своё время фильма.

– Пионер, ты меня на гадские поступки не толкай! – веско сказал Поляк, и Егор несколько смешался. Но потом всё же попытался образумить Поляка.

– Ты ведь понимаешь, что через год это всё уже не будет иметь никакого значения. Может отдать всё, что хотят, а после войны ты со своими ребятами без труда всё обратно вернёшь?

– Это будет иметь значения всегда, – хмуро бросил Поляк. – И неважно, кто здесь власть: поляки, русские, немцы…

– Не сравнивай, Поляк. Ты себе даже не представляешь…

– Хватит, Пионер. Это я уже слышал. Так ты отвезёшь Руту?

– Отвезу, конечно. Ты правильно решил – здесь ей не место. А на стрелке вашей всё ровно будет. Я чё-то сразу не сообразил: ты ведь тогда помогал Юле меня у ГБшников отбить – значит, живой остался.

– На стрелке? – удивился Поляк, и Егор быстро пояснил значение не использующегося ещё термина. Поляк коротко ухмыльнулся, что должно быть означало улыбку, и положил на стол клочок бумажки с телефонным номером.

– Это на всякий случай. Звони. Мне передадут. Если хочешь ещё что-то узнать – спрашивай.

– Ты где так по-русски научился?

Поляк хмыкнул себе под нос и поднялся:

– Я по молодости три года в русском остроге просидел. А потом революция. Домой вернулся, – Поляк немного помолчал, а затем добавил. – Пионер, я не хочу тебя пугать, но, если с Рутой что-то случится, лучше сам застрелись.

Глава 8.

На следующий день Поляк, провожая их в дорогу, скупо поцеловал Руту в лоб и, кивнув на прощанье Егору, скрылся в доме. Неприметная телега, запряжённая двумя подозрительно тощими лошадьми, не спеша, доставила их на уже знакомый железнодорожный вокзал.

Львовский вокзал, построенный в начале века Австро-Венгерской империей в популярном тогда стиле сецессии (аналог модерна), некогда считался одним из красивейших вокзалов в Европе. Длинное величественное здание с двумя изящными дебаркадерами было сильно разрушено бомбардировками во время польско-германской войны. К этому времени завалы уже расчистили, железнодорожные пути восстановили, но до полного завершения работ было ещё очень далеко.

Большой чемодан с вещами Руты нёс невысокий, крепенький мужичек с постоянно бегающим взглядом и повадками профессионального уголовника. Звали его Казимеж. Егор так и не понял, имя это или кличка. Потому как, кроме этого слова, сказанного при знакомстве, больше ничего от него не услышал. Выглядел он настолько ненадёжным, что Егор даже удивился, как это ему поручили столь ответственное задание. Но, судя по всему, он являлся особой приближённой и пользовался полным доверием Поляка, потому как стоило Егору только заикнуться по поводу своего нового напарника, так его даже слушать не стали. Пришлось смириться.

До прибытия поезда, если верить расписанию, оставалось ещё около получаса. Они расположились неподалёку от перрона, облюбовав себе довольно неплохое место в тени уцелевшей части здания, среди полусотни таких же пассажиров, что устроились там на своих баулах и чемоданах. Договорились с Поляком, что Егор будет наблюдать со стороны, делая вид будто они незнакомы. Для этих целей его даже приодели. Весьма добротный серый костюм, широкополая шляпа и новенькие туфли из мягкой телячьей кожи создавали ему образ весьма респектабельного гражданина. Для полноты образа даже вручили чёрный портфель с двумя большими блестящими пряжками. Казимеж в своём потёртом пиджаке, да и Рута в какой-то простенькой блузке и юбке на его фоне выглядели не очень презентабельно.

Подошедший состав вызвал бурное оживление среди встречающих и уезжающих. Толпа на перроне всколыхнулась, загомонила сотней голосов, но резкий паровозный гудок легко перекрыл весь этот шум. Егор заметил, как сидевшая на чемодане Рута встала. Он тоже поднялся с корточек, разминая затёкшие ноги, и в этот момент на его затылок что-то обрушилось, и весь мир мгновенно превратился в огромную чёрную пропасть.

– Товарищ лейтенант, – донеслось откуда-то издалека.

– Товарищ лейтенант, – повторил тот же голос уже более настойчиво и гораздо громче.

Егор ощутил сильные похлопывания по щекам и, открыв глаза, постарался отстраниться. Это крохотное движение тут же отдалось резкой болью в затылке, но лицо склонившегося над ним милиционера в форменной фуражке всё же удалось рассмотреть.

– Живой, – послышался чей-то женский голос.

Егор поморщился, оглядывая столпившихся вокруг людей, и протянул руку милиционеру. Тот истолковал правильно и помог встать на ноги. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло. Егор осторожно ощупал затылок и обнаружил там огромную шишку с кровоточащей ссадиной. Ну, это ладно. Он огляделся по сторонам. Поезд уже ушёл, а на опустевшем перроне рядом с брошенным чемоданом Руты лежало прикрытое брезентом тело Казимежа. Коричневые ботинки с новыми чёрными шнурками не оставляли никаких сомнений. Он ещё утром обратил внимание на эту деталь. Егор бесцеремонно отодвинул милиционера в сторону и, подойдя к телу, приподнял край брезента. Ударили в спину. Ножа в ране не было.

– Товарищ лейтенант, – неуверенно начал милиционер, но Егор уже опустил край брезента и направлялся к нему.

– С ним была девушка. Где она?

Милиционер пожал плечами.

– Опрос свидетелей проводили?

– Мы доложили. Группа уже едет.

– Понятно. Мои данные записал? Пусть внесут в протокол. Я составлю рапорт своему начальству и приеду для дачи показаний. Какое отделение?

Милиционер назвал и явно собрался было уже что-то возразить, но Егор протянул в его сторону руку и тоном, не терпящим возражения, потребовал:

– Мои документы!

Молодой парень с задорными веснушками, пожалуй, ровесник Анджея, замялся нерешительно, но Егор произнёс с явным нажимом в голосе:

– Товарищ старший милиционер!

Постовой достал из кармана удостоверение и протянул Егору. Тот мельком взглянул внутрь и спрятал в карман.

– Опроси зевак, чтобы время не терять, – бросил Егор на прощание. Подняв с земли свою шляпу, поспешил покинуть место преступления. Новенький портфель со сменным бельём и продуктами бесследно исчез.

Егор шёл быстро, стараясь убраться подальше от вокзала, а в голове лихорадочно и сумбурно проносились обрывки каких-то бессвязных мыслей. Сосредоточиться и хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию не получалось. Заметив заинтересованные взгляды прохожих, он свернул в ближайший дворик и внимательно осмотрел свою одежду. Лежание на грязном перроне не прошло даром. Он тщательно отряхнул брюки, а затем, сняв пиджак, попытался привести его в порядок. Больше всего досталось шляпе – по ней явно прошлись несколько человек.

Егор присел на удачно подвернувшуюся лавочку и задумался. Ситуация была просто катастрофическая. Звонить Поляку и говорить, что Рута пропала, было сродни самоубийству. Он ведь так и сказал напоследок. Но где искать девушку в практически незнакомом городе он даже не представлял. Было понятно, что это дело рук конкурента Поляка, но что давало сейчас это понимание? Её ведь, наверняка, так спрятали, что и искать самому бессмысленно. Но помощи тоже ждать неоткуда. На Юлю надежды никакой. Судя по последним словам Поляка, ей вскоре самой понадобится помощь, да и расстались они как-то нехорошо. Она даже не посчитала нужным попрощаться, а выслушав гонца-мотоциклиста, просто молча вернулась к своим делам.

Значит, стоит надеяться только на себя.

Итак, в пассиве: пропавшая девушка, за которую местный авторитет по-любому спросит; огромный город, в котором у него есть всего пара-тройка знакомых; разборки местных бандитов, в которые он каким-то боком ухитрился влезть; левый ствол кармане, на котором вообще непонятно, что висит; поддельное удостоверение на имя оперуполномоченного управления НКВД по Волынской области Канекского Данилы Дмитриевича; лёгкое сотрясение мозга и большая шишка на голове.

А в активе: около пяти тысяч рублей в кармане и неплохой, по сегодняшним меркам, прикид.

Егор тяжело вздохнул: что-то не сходится кредит с дебетом, и сальдо явно не в его пользу.

Время неумолимо продолжло свой бесконечный бег, а он так и сидел неподвижно, пытаясь придумать, что ему делать. Наконец, решился, встал и, выйдя со двора, немного постоял в тени раскидистого каштана, поджидая извозчика. Заметив пустую коляску, громко свистнул, привлекая внимание, и распорядился отвезти его в УНКВД.

Два молодых милиционера, куривших неподалёку от входа в управления, сразу же привлекли внимание. Расплатившись с извозчиком, Егор подошёл к ним и расплылся в дружелюбной улыбке:

– Здорово, мужики.

Судя по настороженным взглядам, ему было очень далеко до обаяния Юли.

– Вам чего, гражданин?

– Товарищ, если уж на то пошло, – Егор извлёк своё удостоверение и дал им полюбоваться. Они тут же подтянулись, но он пренебрежительно махнул рукой. – Да расслабьтесь, парни, я же не начальство. Дело к вам есть. Подскажите лучше, кто здесь у вас самый лучший опер?

– А вам зачем?

– Да мне вчера лучшего пообещали, а сейчас боюсь, подсунут рохлю какого-то молодого и неопытного… – Егор улыбнулся с самым простецким видом.

– Ну, лучший у нас Бабкин, – задумчиво протянул один из парней, а второй тут же закивал, подтверждая кандидатуру.

– А кто он по званию? Имя-отчество?

– Старший лейтенант. А звать Владимир Иванович.

– Понятно. Ну, бывайте, – Егор кивнул им на прощание и уверенно распахнул тяжёлую дверь.

Риск, конечно, был громадный, но он очень сильно надеялся на талант неизвестных мастеров, изготовивших удостоверение, да ещё на дерзость своего поступка.

– Мне нужен старший лейтенант Бабкин Владимир Иванович, – уверенно заявил Егор, протягивая дежурному документ. – Где я могу его найти?

Сердце предательски забилось. Если дежурный поднимет тревогу, то уйти отсюда будет очень проблематично, даже скорее попросту невозможно. На его счастье, в этот момент зазвонил телефон, и милиционер отвлёкся.

– Двенадцатый кабинет. Второй этаж, направо по коридору, – выдал заученную скороговорку дежурный, быстро фиксируя его данные в журнале посещений, затем вернул документы и снял трубку.

Егор, чувствуя нешуточное облегчение, быстро разыскал нужный кабинет. Табличка на дверях гласила: «Заместитель начальника отдела уголовного розыска», а вот фамилия на ней отсутствовала. Он пару раз лениво стукнул в дверь костяшками пальцев, прекрасно понимая, что делать это вовсе не обязательно и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь.

Крохотная комнатушка, буквально два на три метра, смогла вместить только письменный стол и шкаф для бумаг. За столом молодой парень лет двадцати пяти быстро заполнял какой-то формуляр, постоянно сверяясь с бумагами в лежащей перед ним толстой папке. Это ведь только в кино опер ежедневно развлекается стрельбой и погонями, а в жизни всё гораздо скучней и прозаичней. Постоянные нагоняи от начальства и бесконечная писанина: протоколы, справки, планы, отчёты…

Судя по двум шпалам в петлицах, это и был искомый старлей Бабкин. Егор бодрым шагом подошёл к столу и распахнул перед его лицом свой документ.

– Лейтенант Канекский. Данила Дмитриевич.

Бабкин впился в удостоверение цепким взглядом и улыбнулся:

– Привет соседям. Чем обязан?

– Да ничем вы не обязаны, – Егор уселся на стул для посетителей и снял шляпу. – Я к вам, так сказать, с неофициальным визитом. Мне нужна ваша помощь.

– Здесь не частная лавочка, и неофициальную помощь я не оказываю, – отрезал Бабкин. От его улыбки не осталось и следа.

– Всё правильно, – одобрительно покивал Егор. – На другой ответ сложно рассчитывать. Но здесь такая ситуация, что решить вопрос по официальным каналам не получится. Вот и я прибыл, чтобы просить о помощи. Одно ведь дело делаем, товарищ Бабкин.

– В таком случае, неофициальные разговоры я предпочёл бы вести за пределами кабинета.

– Разумно, – одобрил Егор вставая.

Они вышли в коридор, и Бабкин, пробормотав негромкое: «Момент», распахнул дверь соседнего кабинета. Егор внутренне напрягся, и через плечо Бабкина кинул туда быстрый взгляд. Кабинет был гораздо просторнее и вмещал целых три стола. Один был пуст, а за остальными возились с бумагами какие-то парни.

– Найдите мне Яковлева. Пусть, наконец, поработает. Есть задание по его профилю.

Парни недоумённо переглянулись, но покивали.

– Отравился мужик чем-то. Второй день из сортира не вылазит, – пояснил Егору Бабкин и захлопнул дверь кабинета. Егор усмехнулся – бывает…

Они вышли из дверей управления и не спеша двинулись по улице.

– Так, что у вас за проблема?

– По оперативной информации житель нашей области Борис Лагутин по кличке «Боксёр», трижды судимый (Егор мысленно попросил прощения у этого без преувеличения великого спортсмена, чей некролог как-то попался ему на глаза) вошёл в преступный сговор с жителем Львова Войцехом Зелинским по кличке «Забияка». Думаю, вам знаком этот персонаж.

Бабкин молча кивнул.

– Они собираются устроить во Львове передел сфер влияния в преступном мире и сместить небезызвестного вам Казимира Стажинского по кличке «Поляк». Для этих целей они похитили приближённую Стажинского, Руту, студентку Львовского университета. Мне необходимо разыскать эту девушку. Сегодня здесь пройдёт воровская сходка, и надо бы успеть до этой встречи.

– Да нам-то что с того? Не будет Поляка – будет Забияка, не будет его – придёт кто-то другой. Да если они друг друга перережут, я только рад буду. Мир чище станет.

– Если Поляка по-тихому удавят, то ладно. А если война между ними начнётся? Если начнут из автоматов на улицах поливать и гранатами кидаться? Сколько людей погибнет? А наша задача, помимо всего прочего, оберегать покой и сон мирных граждан, товарищ старший лейтенант.

– Ну, это верно, – согласился Бабкин, – но, а вам-то что с этого, товарищ лейтенант? Это ведь не ваша область.

– Эта Рута – мой информатор, – после некоторого колебания «признался» Егор. – Помоги, старлей. Ты ведь сильный опер. Наверняка есть стукачи в окружении Забияки. А я в долгу не останусь. Любая помощь…

– У тебя кровь на шее, – заметил милиционер.

– Да пустяки. Пытался узнать у местных за сходку, – отмахнулся Егор.

– Понятно. Ну, хорошо, я наведу справки, – он оглянулся по сторонам. – Приходи через два часа в этот сквер.

Бабкин ушёл. Егор проводил его взглядом и подумал, что от этого парня сейчас зависит их с Юлей судьба. Только бы удалось что-то узнать…

Он бесцельно пошатался по округе, пытаясь убить время. Поел в какой-то закусочной и выпил пару бокалов вкусного домашнего кваса. Заметив крутившегося неподалёку парнишку, явно, босяцкой наружности, подумал, что Поляку уже наверняка известно о происшедшем.

Бабкин появился в точно назначенное время. Немного походил по скверику, оглядываясь по сторонам, и уселся на лавочку. Егор, наблюдавший за ним издалека, ничего подозрительного не заметил и подошёл.

– Ну что, Данила Дмитриевич, нашлась твоя пропажа, – обрадовал старлей сходу.

Егор не смог сдержать вздох облегчения:

– Где она?

– Её держат в одном из домов около станции Персенковка. Он там один такой заброшенный на отшибе, не промахнёшься. Её в подвале держат. Там четверо с ней, так что поаккуратнее. Помочь не смогу, извини, у меня и так людей раз-два и обчёлся. Да и что я начальству скажу?

– Да ну, о чём речь. Ты и так уже сильно выручил. Я тебе очень благодарен, – Егор протянул ему руку.

– Да ладно. Одно ведь дело делаем, – улыбнулся старлей, пожимая ему руку.

– Слушай, у тебя ведь наган, – он покосился на кобуру Бабкина, – дай патронов чутка.

– Этого добра, как грязи, – усмехнулся милиционер, расстёгивая кармашек.

Егор без труда поймал извозчика и, назвав адрес, задумался. Перспектива лезть в дом против четверых уголовников его совсем не радовала. Но, судя по всему, в данной ситуации просто не было другого выхода.

Коляска неспешно катила по мостовой. Мимо проплывали величественные здания этого старинного города, то и дело мелькали многочисленные часовни, ратуши, церкви и католические храмы. За то время, что он тогда прожил в этом городе, как-то не получилось насладиться здешними шедеврами архитектуры. Вот и сейчас его мысли были очень далеки от красивейших творений древних зодчих.

Заброшенный дом на окраине Егор разыскал безо всякого труда. Скорее всего, когда-то он принадлежал весьма зажиточному человеку, способному позволить себе большой кирпичный дом в полтора этажа. Но сейчас зияющая многочисленными прорехами крыша, пустые окна, забитые досками, да облезлый потрескавшийся фасад выглядели не очень презентабельно и производили своим запустением какое-то гнетущее, унылое впечатление.