Текст книги "Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Я внимательно слушал профессора, и чем дольше я это делал, тем больше понимал, что его знания о некромантии ограничиваются артефакторикой.

– Профессор, – мне пришлось перебить его, так как он уже пошёл по второму кругу, рассказывая мне то же самое, но, другими словами. – Сколько можно поднять воинов с помощью артефактов, чтобы управлять ими в бою?

– Хм… Возможно, вы меня плохо слушали, князь. Поднять можно максимум пять мёртвых, но управлять сразу всеми вы не сможете. Каждому надо отдельно отдавать приказ. Причём приказ должен быть чётким. Например, взять лопату и копать землю – это два разных приказа. Если вы отдадите сначала приказ взять лопату, то мёртвый его выполнит. Потом вы отдадите приказ копать землю – мёртвый бросит лопату и станет копать землю руками. Поэтому надо чётко формулировать приказ: копать землю лопатой в твоих руках.

Профессор вздохнул и продолжил:

– Теперь понимаете, что использовать в бою мёртвых можно, но управлять ими быстро и чётко очень сложно. Это годы практики. Каждый приказ требует концентрации, и, если вы отвлечётесь хотя бы на мгновение, контроль может быть потерян.

Я задумчиво кивнул, понимая, что методы артефакторной некромантии сильно ограничены.

– А что насчёт скорости выполнения команд? – спросил я.

– Скорость выполнения зависит от силы связи с мёртвым и качества артефакта, – ответил профессор. – Чем лучше артефакт, тем быстрее и точнее выполняются команды.

Я уже проверил это здание с помощью стихии Земли – под ним находилось если не кладбище, то какой-то склеп, где было несколько десятков мёртвых. Их присутствие я ощущал отчётливо, словно они находились совсем рядом, хотя были погребены глубоко под землёй.

– Профессор, а вы можете мне продемонстрировать поднятие мёртвых? – спросил я и внимательно поглядел на профессора.

Он смутился, но, подумав, кивнул:

– Хорошо, пойдёмте.

Профессор направился к небольшому алтарю в углу комнаты, достал древний артефакт и открыл неприметную дверь, ведущую вниз. Спускаясь по каменным ступеням, я замечал, как воздух становился всё более тяжёлым и холодным.

Мы спустились под здание и оказались в большом древнем склепе. Тусклый свет магических ламп освещал каменные стены и многочисленные могилы.

– Этому склепу несколько сотен лет, – произнёс профессор, оглядываясь вокруг. – Мы редко им пользуемся для поднятия мёртвых. Тем не менее я покажу вам, как это делается, чтобы удовлетворить ваше любопытство.

Профессор вытянул перед собой древний артефакт, украшенный странными рунами. Я подошёл ближе, наблюдая за его действиями. Профессор начал читать заклинание, активируя артефакт. Воздух в комнате стал гуще, наполняясь энергией смерти.

– Сейчас я подниму одного мертвеца, – пояснил профессор, – но предупреждаю: это будет непросто.

С одной из могил медленно поднялась каменная крышка. Мертвец, словно против своей воли, отодвинул плиту и встал. Его движения были неестественными, медленными и неуклюжими, будто каждая клеточка тела сопротивлялась возвращению к подобию жизни.

– Вот видите, князь, – устало произнёс профессор, утирая пот со лба, – даже такое простое действие требует огромных затрат энергии и времени.

Я молча кивнул, размышляя о том, насколько примитивными казались эти методы по сравнению с моими собственными способностями. В моих руках искусство некромантии было куда более тонким и эффективным инструментом, но я понимал: для большинства магов такой способ был единственным доступным путём в мире некромантии.

Мертвец стоял неподвижно, ожидая дальнейших указаний, а я продолжал наблюдать за профессором, оценивая его мастерство и понимая, сколько ещё тайн скрывает это древнее искусство.

Глава 9

– Вы удовлетворили своё любопытство, князь? – спросил профессор, вытирая со лба выступивший пот.

– Вполне, – ответил я, задумчиво глядя на неподвижного мертвеца. – И понимаю, что, к сожалению, я зря выбрал этот предмет. Возможно, стоит сменить его на другой.

Профессор вздохнул:

– А я вам говорил, что это сложная наука. Чтобы стать некромантом высокого уровня, надо посвятить этому всю свою жизнь. А ещё надо хорошо знать рунологию и артефакторику.

Он отдал приказ мертвецу, и тот, двигаясь с той же неестественной медлительностью, медленно улегся в свою могилу. Каменная плита с глухим стуком закрылась над ним.

– Видите, князь, – продолжил профессор, – даже такое простое действие требует колоссальных затрат энергии и времени. Без глубокого понимания всех аспектов некромантии, рунологии и артефакторики вы едва ли достигнете значительных успехов в этом искусстве.

Я кивнул, размышляя над его словами. Хотя я и обладал гораздо более продвинутыми навыками в некромантии, его слова были справедливы для большинства магов. Возможно, стоит действительно пересмотреть свой выбор предметов и сосредоточиться на тех, которые принесут больше практической пользы.

– Благодарю вас за демонстрацию, профессор, – сказал я, собираясь уходить. – Ваши знания действительно впечатляют, даже если методы кажутся несколько… устаревшими.

Профессор улыбнулся, не уловив скрытого смысла в моих словах:

– Рад был помочь, князь. Если передумаете, моя дверь всегда открыта для вас.

Я задумался, внимательно смотря на профессора:

– Профессор, если вы пообещаете мне, что всё, что вы увидите, останется между нами, я вам кое-что покажу. Вашего обещания мне будет достаточно, надеюсь, вы человек слова, и мне не потребуется брать с вас клятву стихий.

– Князь, я прекрасно знаю, кто вы, и видел вашу дуэль. Нарушать данное вам обещание себе дороже. Так что обещаю, но, если вы сможете удивить меня, я принесу вам клятву стихий, чтобы самому уберечь себя от искушения кому-то что-то рассказать, – засмеялся профессор.

– О, профессор, поверьте, вы удивитесь. Давайте отойдём к дверям, – мы отошли к самым дверям, и профессор с нетерпением спросил:

– Что вы хотели мне показать, князь?

– Смотрите не на меня, профессор, а внутрь этого прекрасного склепа, – я указал рукой, и глаза профессора округлились от удивления и страха.

Мёртвые вставали из своих могил, с грохотом отодвигая плиты, и выстраивались рядами. Один из них подошёл ко мне, я влил в него ману, и его тело стало обретать прежний вид. Это был молодой красивый мужчина. Он встал на одно колено и произнёс:

– Мы готовы служить вам, повелитель.

И остальные мёртвые опустились на одно колено.

Профессор побледнел и схватился за сердце:

– Но как… как вы это сделали? Без единого заклинания, без артефактов…

– Успокойтесь, профессор, – я взял его за руку и немного подлечил, приводя его тело в нормальное состояние и успокаивая.

Профессор глубоко вздохнул, чувствуя, как возвращается его обычное состояние.

– Спасибо, князь. Вы, оказывается, ещё и хороший целитель, – нервно хохотнул профессор и, внимательно посмотрев на меня, начал произносить клятву стихий. – Без неё никак, князь. Но теперь я уверен, что никому ничего не расскажу. Я думаю, и ректор принёс вам такую же клятву. Верно?

Я кивнул:

– Да, ректор тоже принёс клятву. Не стоит всем подряд знать, на что я способен.

– Ваши способности… они невероятны, – прошептал профессор, всё ещё находясь под впечатлением.

– Мои верные воины, спасибо, что откликнулись на мой зов. А теперь спите спокойно, – произнёс я, и мертвецы, словно по команде, встали и, поклонившись, разошлись по своим могилам.

Профессор смотрел на эти действия широко раскрытыми глазами. Его эмоции бурлили, и я понимал, что, вернувшись в аудиторию, мне придётся ещё многое ему рассказать, чтобы он удовлетворил своё любопытство.

– Князь, – наконец произнёс профессор, – я не могу поверить своим глазам. То, что вы показали… это превосходит все мои представления о некромантии.

– У каждого свои тайны, профессор, – улыбнулся я. – Но я рад, что вы оценили мои способности.

– Оценил? – профессор покачал головой. – Это мягко сказано. Теперь я понимаю, почему вы интересовались некромантией. Ваши методы… они совершенно иные.

– Да, иные, – согласился я. – Но это не значит, что ваши методы бесполезны. Они могут быть полезны многим другим магам.

Профессор кивнул, всё ещё находясь под впечатлением. Его глаза всё ещё блестели от изумления, а руки слегка дрожали.

– Я буду ждать наших следующих занятий, князь. Теперь они станут для меня по-настоящему интересными, – произнёс он, всё ещё не отойдя от увиденного.

– Договорились, профессор, но учить меня будете артефакторике, а не некромантии, – улыбнулся я, направляясь к выходу из склепа. – Ваши знания в этой области действительно ценны, и я хочу их получить.

Профессор на мгновение замер, переваривая мои слова, а затем его лицо озарилось улыбкой.

– Вы правы, князь. Артефакторика – это то, в чём я действительно разбираюсь. И я с удовольствием поделюсь с вами всеми своими знаниями.

– А теперь нам пора вернуться наверх. Вам ещё предстоит провести мне один урок по артефакторике, – напомнил я, поднимаясь по каменным ступеням.

Свежий воздух встретил нас у выхода из «Аудитории некромантии». Время приближалось к обеду, и солнце ярко светило на чистом, безоблачном небе. Тёплые лучи согревали лицо после прохлады склепа. Профессор, казалось, немного пришёл в себя, но в его глазах всё ещё читалось восхищение. Его обычно невозмутимое лицо сейчас выражало искреннее изумление.

– Должен признаться, князь, – произнёс он, закрывая тяжёлую дверь здания, – я никогда не встречал никого, кто владел бы некромантией на таком уровне. Ваши способности поистине уникальны.

– Спасибо за комплимент, профессор, – ответил я, направляясь обратно в аудиторию артефакторики. В голове уже крутились вопросы, которые я хотел задать. – Но давайте сосредоточимся на артефакторике. У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы прояснить.

Профессор оживился, его глаза заблестели профессиональным интересом. Он поправил свой потрёпанный плащ и достал из кармана старинные часы.

– С удовольствием отвечу на все ваши вопросы, князь. Артефакторика – это наука, которая требует глубокого понимания и терпения, но я уверен, что с вашим талантом вы быстро освоите все её тонкости.

Мы вернулись в аудиторию, где на полках всё так же мирно покоились древние фолианты и артефакты. Профессор занял своё место за столом, а я расположился напротив, готовый впитывать новые знания.

– Начнём с самого важного, – произнёс он, открывая один из своих потрёпанных блокнотов. – Какие аспекты артефакторики вас интересуют больше всего?

Я улыбнулся про себя, предвкушая новый этап обучения. Впереди нас ждали увлекательные занятия, и я был готов впитывать каждое слово профессора, ведь его знания в этой области действительно были бесценны.

– Профессор, что вы знаете об артефактах, которые добывают в разломах? – спросил я, внимательно глядя на преподавателя.

Профессор задумчиво потёр подбородок:

– О, это весьма интересная тема, князь. Артефакты из разломов считаются одними из самых мощных и редких. Существует несколько версий их происхождения. Первая, и как мне кажется, самая правдоподобная – это артефакты, оставшиеся после гибели исследователей в давние времена. Вторая версия гласит, что они формируются под воздействием искажённой энергии, которая образуется в разломах. Кстати, по этой же версии таким же образом возникают и монстры. И есть третья версия, которой придерживается очень небольшое количество людей – что разломы являются проходом в другой мир, а артефакты попали туда именно оттуда.

Он открыл один из своих блокнотов и посмотрел на меня:

– Существует несколько типов таких артефактов, про которые я знаю. К сожалению, я редко попадаю в исследовательские группы, которые ходят в разломы, а найти артефакт в таком походе можно считать настоящим чудом. Главы родов и охотники редко делятся информацией, стараясь всё держать в секрете.

Профессор заглянул в блокнот и продолжил:

– Из того, что мне известно, некоторые артефакты усиливают магические способности, другие обладают защитными свойствами, а есть такие, что могут искажать реальность вокруг носителя. У меня описаны основные категории разломных артефактов: энергетические – накапливают и концентрируют магическую энергию, защитные – создают особые барьеры против различных видов атак, трансмутационные – способны изменять свойства других предметов, пространственные – влияют на структуру реальности.

Он закрыл блокнот и добавил:

– Если вас интересует конкретная информация о каком-то типе артефактов, я могу рассказать подробнее. У меня есть несколько исследований на эту тему.

Я задумался над его словами, понимая, что информация об артефактах из разломов действительно является ценным знанием, которое тщательно оберегается теми, кто им владеет.

– Если вы не против, я бы послушал про пространственные. Они могут менять восприятие времени или искажать его? Например, делать так, чтобы оно текло быстрее или, наоборот, медленнее?

Профессор задумчиво потёр подбородок:

– Интересный вопрос, князь. Пространственные артефакты действительно обладают уникальными свойствами, связанными с манипуляцией реальностью, но их влияние на время – это довольно сложная тема.

Он открыл свой блокнот и начал листать страницы:

– Прямого воздействия на течение времени у пространственных артефактов нет. Они больше специализируются на искажении самого пространства, создании порталов и перемещении между точками. Однако есть несколько нюансов – при создании сильных пространственных искажений может создаваться эффект замедления или ускорения времени относительно внешнего наблюдателя. Некоторые артефакты способны создавать локальные зоны, где время течёт иначе, но это скорее побочный эффект, чем основное свойство.

Профессор поднял взгляд:

– Важно понимать, что работа с временными потоками требует совершенно других типов артефактов – хрономагических. Они гораздо более редкие и опасные в использовании. Пространственные же артефакты больше связаны с созданием порталов, манипуляцией расстояниями, искривлением пространства и созданием карманных измерений.

– То есть, – уточнил я, – теоретически можно использовать пространственный артефакт для создания зоны, где время будет течь иначе, но это будет сложно и ненадёжно?

Профессор кивнул:

– Именно так, князь. Это возможно, но требует глубокого понимания как пространственной, так и временной магии. К тому же такие манипуляции крайне энергозатратны и нестабильны. Более того, подобные эксперименты могут привести к непредсказуемым последствиям – от небольших временных аномалий до полного разрушения структуры пространства.

Он задумчиво добавил:

– Многие маги пытались совместить пространственную и временную магию, но лишь единицы добились хоть каких-то результатов. Это одна из самых сложных областей магических исследований. Большинство экспериментов заканчивались неудачей, а некоторые даже приводили к катастрофическим последствиям.

Профессор помолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше:

– Существуют легенды о древних артефактах, которые могли манипулировать как пространством, так и временем одновременно. Но они считаются утерянными или даже вымышленными.

– А как можно определить хрономагический артефакт? – поинтересовался я.

– О, это непросто, – ответил профессор. – Они обладают специфической аурой, особой энергетикой. Но даже опытные маги могут ошибиться в их распознавании. К тому же, такие артефакты крайне редки и тщательно охраняются теми, кто ими владеет.

Я кивнул, переваривая информацию. Тема оказалась куда сложнее, чем я предполагал.

– Понимаете, князь, вся наша магия строится на управлении стихиями. Например, пространственная магия – это в основном стихия Воздуха. Она позволяет манипулировать пространственными потоками, создавать искажения и порталы. А временная магия… – профессор задумчиво потёр подбородок, – я точно не знаю, но это определённо соединение нескольких стихий.

Он помолчал, словно пытаясь вспомнить что-то важное, но потом развёл руками:

– К сожалению, точные данные об этом крайне скудны. Временная магия считается одной из самых закрытых и опасных областей. Те, кто владеет этими знаниями, хранят их как зеницу ока.

Он наклонился ко мне и тихо добавил:

– Скажу вам по секрету: некоторые исследователи предполагают, что для полноценного управления временем требуется способность манипулировать первородной энергией, которая существовала ещё до появления классических стихий. Но это уже из области чистой теории…

Я внимательно слушал профессора, понимая, что даже такие обрывочные сведения могут оказаться бесценными в моих исследованиях.

– Профессор, а вы можете определить, какой артефакт хранится в закрытом ларце? – я посмотрел на «Мельника».

– Не знаю, надо пробовать. Ларец ларцу рознь, – профессор рассмеялся.

– Если вы закроете аудиторию так, чтобы сюда никто не вошёл, я вам покажу один ларец, – таинственным голосом проговорил я.

Профессор насторожился, но в его глазах загорелся профессиональный интерес:

– Хорошо, князь. Я обеспечу полную изоляцию помещения. Есть у меня один специальный защитный артефакт для таких случаев.

Он подошёл к запертому шкафу и долго возился с замком. Наконец дверца открылась, и он достал артефакт, очень похожий на амбарный замок. Подойдя к дверям аудитории, он повесил его на ручку и активировал. Помещение на миг объяло голубое свечение, и тут же потухло.

– Теперь мы полностью изолированы. Никто не сможет ни войти, ни подслушать нас, – сообщил профессор, оборачиваясь ко мне. – Можете показывать ваш ларец.

Я заулыбался и встал из-за парты:

– Не так быстро, профессор. Для начала прошу следовать за мной.

Я открыл портал в родовое хранилище.

Профессор не смог устоять от неожиданности и присел за ближайшую парту:

– Простите, князь, мне мою слабость. Я старый человек, но сегодня всё моё мировоззрение рушится. Я уже нисколько не жалею, что дал вам клятву стихий.

– Давайте я вам помогу, профессор. Поверьте, впереди вас ждёт много увлекательного.

Я подошёл к профессору и помог ему подняться. Его ноги дрожали от волнения. Мы прошли сквозь портал и оказались в катакомбах возле входа в родовое хранилище.

Я открыл дверь, и мы прошли внутрь. Усадив старого профессора за стол, я принёс ларец, который мы с Еленой и Ли Юй добыли в Сибирском разломе.

Профессор с трудом сдерживал своё любопытство, его глаза блестели от предвкушения.

Я поставил на стол искусно сделанный ларец из тёмного металла, украшенный древней рунической вязью. Профессор протянул к нему дрожащую руку, но остановился в последний момент:

– Вы уже сделали перевод рунической вязи?

– Сделал, но хочу, чтобы вы сами перевели, – ответил я.

– Занятие должно закончиться через тридцать минут, я постараюсь успеть, чтобы мы вернулись вовремя, – произнёс профессор и пододвинул к себе ларец.

С переводом «Мельник» уложился за двадцать минут:

– Это невероятно. Просто невероятно, – профессор бормотал себе под нос перевод, повторно читая каждую руну.

– Нет, всё правильно, – профессор посмотрел на меня. – Князь, тут несказанно, что лежит в ларце, но открыть его может только старший демиург, по-нашему – архимаг. Я думаю, там какой-то мощный артефакт.

Он повернул ко мне ларец и показал на руны, которые я раньше не заметил:

– Вот эти руны – это очень сильные защитные руны. Они скрывают все потоки энергии, и открыть ларец невозможно, если ты не архимаг.

Профессор задумчиво потёр подбородок:

– Кто бы ни создал этот ларец, он явно хотел защитить его содержимое любой ценой. Такие меры предосторожности говорят о невероятной ценности того, что внутри.

Я кивнул, понимая, что мы столкнулись с чем-то действительно особенным.

– Ладно, профессор, спасибо, что помогли. Пора возвращаться, – я отнёс ларец на место.

Закрывая дверь хранилища, я увидел, с какой тоской профессор смотрит на стеллажи с артефактами.

– Профессор, когда у меня будут дополнительные занятия по некромантии, а мы с вами договорились, что вы будете преподавать мне в эти часы артефакторику, я буду иногда приводить вас сюда.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал такую огромную благодарность, что даже расчувствовался.

– Спасибо, князь. Это великая честь для меня, – ответил профессор.

Мы вернулись в аудиторию, профессор снял защитный артефакт, и я отправился в ресторан, предварительно связавшись с девушками, что жду их там на обед.

По пути я размышлял о том, что профессор «Мельник» оказался не только талантливым исследователем, но и надёжным союзником, готовым делиться своими знаниями. А ларец из Сибирского разлома по-прежнему оставался загадкой, которую предстояло разгадать.