Текст книги "Долина Моленклоу (СИ)"

Автор книги: Максим Бондарчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Тело пришлось положить на задние сидения – другого выхода не было. И забираясь внутрь, я внезапно обнаружил у себя под ногами странную вещь, которая была мне знакома, но голова никак не могла сообразить, где я мог ее видеть. Кожаная поклажа старика, с которой он никогда не расставался, но в тот злополучный день, когда мы вместе решились на отчаянный шаг, он почему-то оставил ее здесь. Наверное, как тяжелую ношу, в которой хранились воспоминание, забыть которые он хотел больше всего на свете. Не знаю, что побудило меня открыть ее, но когда тоненькие шнурки, завязанные вокруг горлышка, расползлись, не удержав, на пол упало несколько странных предметов и раскатилось вокруг ног. С особым глухим стуком упала и книга. Я слышал о ней от других людей, но за все время так и не осмелился спросить старика о ее предназначении. Глупо, наверное, пытаться копаться в чужом прошлом, но сейчас, когда их уже нет в живых, можно было позволить себе такие вещи.

Старая, очень старая. На ее главной странице было выбито несколько символов, чьи очертания, от количества прожитых лет, были готовы в скором времени окончательно пропасть. Но мне все же удалось увидеть их. Как слепой, читавший по специальной азбуке, я провел своей рукой по поверхности и четко ощутил несколько знакомых букв, которые в конце-концов, сложились в знакомое имя.

– "Моленклоу" – сам того не осознавая, я произнес это имя. – Роберт Моленклоу!

Я открыл книгу и начал быстро переворачивать ее страницу. Одну за одной, пока не дойдя до самого края, не понял, что держу в руках дневник этого человека.

Чувство вновь нахлынули на меня. Это странное ощущение внутри, оно опять наполнило меня и не отпускало. Каждая страница этого потрепанного и запыленного дневника, была буквально исписана многочисленными строками, что ютились рядом с религиозными текстами, дабы те, кто все же сможет ее открыть не смог бы понять сути написанного.

Суетливыми рядами, строчки бегали по страницам, перебегая с одного места на другое. Было сложно, но привыкнув, я вскоре начал понимать написанное, которое в первые же секунды пути начали оседать у меня в голове.

Машина двигалась неспешно, я не хотел торопиться, слишком часто я делал это, не видя как пробегают вдоль меня важные события, наплевав на которые, мне вскоре приходилось жалеть о содеянном. Сейчас я хотел все понять, сложить воедино всю головоломку, что так и норовила рассыпаться у меня перед глазами.

*****************************************************************************

"Теперь мне все стало понятно. Нет, это совершенно не то, о чем могут подумать люди, но в данный момент, когда я вижу, что начинает происходить вокруг меня, мне становится больно. Я пытался решить все миром, но они категорически отказываются от этого и всеми силами толкают меня на конфликт с прибывшими наемниками. Кто-то даже сказал, что такой расклад будет наиболее подходящим, ведь всем нам известно, на что способны наемники "Рубикона". После смерти Раймонда, весть о чьей смерть разлетелась по галактике с невероятной скоростью, заставила бойцов расползтись по всей территории в поисках новой жизни. И вот теперь они здесь. Пока что всего лишь небольшая группа, но мое предчувствие подсказывает, что это не предел. Ропот постепенно распространяется среди моих людей. Что делать? Может попытаться договориться с ними, но что предложить взамен? Деньги? Может быть землю? Нет, это глупости, таких людей, озверевших и оставшихся без контроля уже ничего не устроит. Они как пиявки будут требовать все больше и больше. Надо подождать, может смогу что-нибудь придумать...

*

Все оказалось намного хуже, чем я ожидал. Солдаты начали прибывать с соседних планет. Только сегодня я видел как на дальних территориях сели несколько транспортных судов и несколько боевых истребителей. Люди с соседних поселений, которые еще остались верны мне, говорят, что их прибыло не менее полусотни. Хорошо вооруженных и с целой охапкой военной техники и оборудования. Они здесь надолго. Никто не знает насколько, но точно не на два дня. Сделав определенные выводы, я решил все-таки собрать совет из самых уважаемых людей и спросить их мнения. Нельзя в такой ситуации действовать, руководствуясь только своими интересами. Это неправильно. Не для этого я создал это поселение и принял на себя бремя власти, которое уже начинает давить на меня. Но я не отступлю. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы сохранить то, что я создал.

*

Люди уходят. Только за сегодняшний день ушло почти двадцать человек. Совет принял решение идти к наемникам за защитой и протекцией. Что? Просить защиту у тех, кто никогда не знал, что это такое "защищать людей" просто безумие, но мои усилия оказались тщетны. Через два дня после решения, поселение покинуло около двух десятков человек. Они собрали свои вещи, взяв жен и детей, отправились прямо к наемникам. Не знаю, что с ними произошло, но те, кто все-таки смог вернуться обратно, сказали, что "новые" люди настроены враждебно. Боже, зачем я только позволил им сделать это. Теперь они наверняка знают, откуда пришли люди и смогут найти нас в самое ближайшее время. Хотя чего себя утешать, наемники итак нашли бы нас, это вопрос времени, но тогда бы мы смогли спастись с этого места и не позволить забрать наших людей в заложники.

*

Прошло еще три дня. Сегодня впервые увидел разведотряд наемников. Они шли группой вдоль дороги, по которой мы всегда отправлялись в соседние поселения. Стрельбы не было – только разведка. Примерно в ста тридцати метрах от нас. Даже не пытались скрыть свое присутствие или быстро уйти, завидев, что их обнаружили. Видимо пытаются понять будем ли атаковать. Но ведь это безумие! Что мы можем им противопоставить? У нас нет мощного оружия и обученных людей, все, что умеют мужчины здесь – это работать, но никак не воевать. Жена уже который день просит улететь. Я понимаю ее, но забрать единственный истребитель, на котором я сюда прилетел и, бросив всех, убраться подальше от этого места мне не позволяла совесть. Когда-то давно я дал клятву, что буду с ними до конца и я сдержу ее. Неважно чего это будет стоить мне, но я не оставлю этих людей в беде. Если бы она только могла управиться с этой железной птицей, я бы немедля посадил бы ее за штурвал и приказал улетать, но она не хочет делать этого. Сказала, что уйдет только со мной.

*

Бой был скоротечным. Мы потеряли убитыми почти всех мужчин, что вышли в этот день на свою работу. Наемники устроили засаду у самой шахты, когда из нее выходили работники, а затем, загнав огнем из своих орудий обратно внутрь, взорвали выход ракетой. Проход мгновенно завалило камнями и породой, закрыв навсегда путь на поверхность тем, кто остался в шахте. Сколько их было? Десять... может больше? Я не помню. Последние несколько дней я плохо сплю. Мне снятся кошмары. Такие, что я подскакиваю со своей постели и начинаю лихорадочно хватать руками все, что попадается вокруг. Жена напугана. Она начинает бояться меня, не знаю почему, но я сам опасаюсь, что из-за своих действий погублю всех, кто находится в этом поселении. И опасения, которые наполняют мою душу, с каждым днем становятся все сильнее.

*

Сегодня пришло странное известие. Один из моих людей, работающий на машине, утверждает, что видел как на противоположной стороне, где-то в двухстах километрах восточнее отсюда, высадилась крупная группировка наемников с оборудованием и техникой. Что это, черт бы меня побрал? Война? Кто эти люди? Я мог бы гадать еще очень долго, но во всем этом мире было лишь две силы ненавидящих друг друга и желавших смерти своим оппонентам. Видимо "Закат", узнав о смерти Раймонда, решил окончательно зачистить все это место от бывших наемников "Рубикона". Одним махом, пока они вновь не смогли создать организованную, коалицию, способную конкурировать на рынке наемников и всячески мешать ведению боевых действий. Это не закончится добром. Я приказал всем своим людям не контактировать с ними. Хотя мне была известна репутация "Заката" и ее правил ведения войны, в особенности не нанесения вреда минным жителям, я все же предпочту нейтральную сторону, пока окончательно не выяснится, что здесь намечается.

*

Я не мог поверить своим глазам, когда увидел объятое пламенем поселение. Оно выгорело почти до основания, не оставив под своими обуглившимися обломками сотни тел тех, кто так и не смог вырваться за его пределы. Люди плачут и просят помощи, но, что я могу сделать? Как помочь в такой ситуации, когда мои ресурсы ограничены и не способны накормить всех и каждого. Кто нуждается в еде. Проклятье! Как я себя ненавижу! За что мне все это. Мы попытались прорваться в ближайшее к нам поселение, но смогли застать лишь руины. На все вопросы о том, кто это сделал, люди невразумительно качают головой. Одни говорят, что ракета появилась совершенно неожиданно и попала в склад с топливом, где обычно заправлялись рабочие машины, другие, что это была диверсия изнутри. Я не знал как себя вести, но мысль о том, что подобная участь может застигнуть и меня, не давала мне покоя всю дорогу, что мы пробирались обратно домой. Как же быть? Наверное, надо попытаться пойти к наемникам. Другого выбора у меня нет. Ежели я останусь в стороне, то уже никто не сможет придти к нам на помощь и мы просто сгорим в огне междоусобных войн, где потери среди местного населения обычная практика.

*

Я ненавижу себя за это. За свой слабый характер и не способность вести диалог с людьми другого сорта. Два дня назад я говорил с представителем "Заката". Несколько бойцов прибыли к нам в поселение и предупредили о предстоящих боестолкновениях на этих и прилегающих территориях, недвусмысленно намекнув, что нам всем было бы хорошо, если поселение покинули люди и ушли на безопасное расстояние. "Безопасное расстояние", а где оно находится? Куда податься, если кругом одни сплошные наемники, требующие выполнять только их указания. Вчера к нам пришла раненая женщина. Вся в крови, она проделал путь почти в сорок километров от того места, где раньше располагался их дом. Говорила, что рано утром у них появились наемники "Рубикона" во главе с одним офицером, что был похож скорее на настоящую гору, чем на обычного человека. Они требовали, чтобы все кто находился в том поселении незамедлительно отдали все, что имели, все сбережения и начали служить им в качестве лазутчиков на территории подконтрольной "Закату". Многие отказались, но, когда начались расстрелы, остальные были вынуждены дать согласия, а потом, под видом разведки, убегать подальше от тех мест. Мне становится страшно. Впервые в жизни, я признаюсь сам себе, что уже не могу контролировать ситуацию, возникшую вокруг нашего дома. Что делать? Наверное, мне придется встать на чью-то сторону. Если выбирать из двух зол, то пусть оно будет меньшим. По крайней мере, я буду хоть в чем-то уверен.

Первый луч оптимизма появился у меня на душе. Я дал согласие «Закату» и они обещали увезти всех людей на прилегающие планеты, как только закончится война. Наконец-то хоть что-то хорошее за последнее время. Даже страшно подумать как я ошибался во всем этом, глядя, когда наемники начали наступать на позиции «Рубикона». Может Бог увидит это и позволит оттеснить этих головорезов подальше от нашего поселения, дав возможность рабочим и их семьям направится в сторону основных позиций «Заката». Там нас будет ждать транспортный корабль, который увезет уцелевших в безопасное место. Я целый день не ухожу со своего рабочего места, смотрю как развиваются события, которые были тем самым решающим фактором, после которого должна была начаться совершенно иная, другая жизнь. Не знаю, но есть что-то странное у меня на душе. Какое-то чувство, что не дает мне покоя и всячески напоминает о себе, стоит мне только начать обнадеживать себя будущими перспективами. Это плохо и очень странно. Может я что-то упустил?

*

Нет, этого не может быть! Я не хочу в это верить! Как вообще я смог допустить подобное! Эти проклятые наемники, что она вам сделала, какую угрозу несла, раз вы, не разбираясь кто есть кто, расстреляли безоружных людей. Господи, это я во всем виноват. Нельзя было отпускать ее одну в такой путь, пусть даже под покровом ночи, которая столько раз помогала нам в подобных случаях, скрывая людей своей черной вуалью от оптических прицелов наемников, чьи приборы виденья не пробивали ее черную пелену. Но в этот раз судьба решила все иначе. Они напали как раз в тот момент, когда колонна людей и машин начала выходить из буферной, нейтральной зоны, на территорию "Заката". Огонь велся очень плотно – они ждали их. Кто-то предупредил наемников "Рубикона" об этом и точно, почти минута в минуту, указал место положение людей в тот момент. Предатель. Он где-то здесь, я чувствовал это, но кто. Мне нужно было срочно распознать этого человека и, посмотрев в глаза, спросить, зачем он так поступил.

*

Отчаяние. Раньше мне не приходилось чувствовать его, но в этот момент, когда наемники "Рубикона" во главе с неким Кливом вошли в поселение, я во всей красе ощутил это чувство в своем теле. "Закат" принял решение отойти еще на несколько километров назад и тем самым отдать наше дом на съедение этим животным. Теперь я был их. Разговора не получилось. Точнее он был, только я вот сказать ничего не мог. Они ставили условия и все, что мне пришлось сделать, добровольно кивать головой, соглашаясь со всем, что мне говорят. Никаких прав, никаких свобод, только полное подчинение всем указанием, исходившим от офицеров "Рубикона". Согнав как скот всех более-менее сильных мужчин, они загрузили их в свои грузовые машины и под охраной, увезли в неизвестном направлении. Что с ними стало, я не знаю. Да и было ли теперь важно это, ведь теперь уже ничего нельзя было изменить. Победа, которую я так ждал и о которой так молился, уходила у меня прямо из рук. Все, на чем зиждились мои планы на будущее развалилось как карточный домик поддавшись мощному дуновению ветра. Пистолет. Я думал о нем и о том, что должен был сделать. Столько раз я хватался за него, вкладывал себе в рот, но так ничего и, не сделав выстрела, клал обратно в стол, думая, что все может поменяться в любой момент. Но надежда не оправдывала моих ожиданий. С каждым днем все становилось только хуже. Наемники прибывали со всех краев галактики. Как стервятники, почуяв запах крови, они слетались на поле брани и начинали свою кровавую трапезу. Под давлением превосходящих сил противника, "Закат" отступал почти на всех направлениях. Отдавая километр за километром, он отдалялся все дальше от моего дома и тем самым хоронил все мои надежды на избавление.

*

Сегодня забрали женщин и детей. Зачем, только одному Богу известно, но даже он в такие минуты ничего не мог сделать. Спасти их, тех кто не имел к этой войне никакого отношения, но по злому стечению обстоятельств оказавшись здесь, между молотом и наковальней, в этом огромном горниле военной машины, где человеческая жизнь стиралась как никому ненужный элемент, оставляя место другим, более страшным ценностям. Моя жизнь, моя работа перестала иметь хоть какое-то отношение ко всему происходящему. Я стал лишним, и наемники мне прямо указали на это. "Ты здесь никто" – эти слова я запомнил на всю жизнь.. вместе с тем, что они потом сделали со всем этим местом. Выгнав как послушное стадо, они выстроили всех нас напротив ограждения и дали посмотреть, как многочисленные стволы крупнокалиберных орудий начали расстреливать наш дом, оставляя от него только горящие обломки. Я видел окна, из которых когда-то сам смотрел на простиравшиеся вокруг места, как они сейчас трещали и плавились, поддаваясь огненной стихии, не в силах сопротивляться ей. Канонада не стихала еще минут пять, а когда последний снаряд, взвизгнув, вылетев из дымящегося ствола, упал на самый высоки дом, разрушив его почти одним выстрелом, они просто ушли. Как будто не произошло ничего страшного. Наемники не сказав и слова, бросив на произвол судьбы, просто развернулись, сели в свои машины и умчались прочь.

*

Нас осталось восемнадцать человек. Двое умерло вчера вечером, так и не дождавшись своей пайки. Мы были вынуждены оставить их на земле. Грустно, но другого выбора у нас не было. Я каждую ночь слышу вой позади себя. Дикие собаки двигались за нами по пятам. Они чувствовали, что силы наши на исходе и, что вскоре они получат заслуженную награду в виде очередного покойника. Но нужно было идти. Заросли, которые росли здесь вокруг, помогали нам спрятаться от жары, что временами нависала над нашими головами, а кое-где, если нам везло, можно было обнаружить небольшой ручей с пресной водой. Честно признаюсь, давно я так не радовался журчащей воде, чьи потоки стекали по маленькому руслу и уносились куда-то вдаль. Однако одной водой сыт не будешь и спустя два дня. Мы разломали на всех последний кусок упакованного хлеба. Теперь у нас ничего не осталось, а до ближайшего поселения, куда не могли добраться наемники "Рубикона" было еще двенадцать километров. Несколько женщин отказались идти – они слишком устали. Ничего не помогает. Ни уговоры, ни мольбы, ни подбадривания скорым горячим завтраком. Каждое мое слово, попытка вернуть разговор в нормальное русло, тут же встречались в штыки и угрозы. Они требовали от меня действий, но сделать я, увы, ничего не мог.

*

Сложно описать, что я чувствовал в тот момент, когда увидел уничтоженное поселение перед своими глазами. Оно больше не было похоже на живой организм, где каждый человек был словно клетка, помогал выживать, создавал и делал все ради общего блага. Теперь оно было мертво. Обгоревшие ворота и дымящие обломки, что еще тлели на воздухе красноречиво говорили только об одном. Путь был проделан зря. Здесь не было ни еды, ни воды, никакой помощи, что могла быть нам оказана по прибытию в это место. Уже потом я узнал, что все это было сделано заранее, когда под натиском врага "Закат" был вынужден отступить вместе с жителями этого маленького города. Люди начали потихоньку сходить с ума. Обездоленные они уже не могли нормально соображать и кидались один на одного как кровожадные звери, впиваясь зубами в друг другу в горло. Попытка остановить все это безумие ни к чему не привела. Обвинив меня во всех смертных греха, двое самых сильных набросились на меня и попытались убить. Из последних сил я смог отбиться от них и бросился бежать, пока в один момент, не заметив под ногами резкий обрыв, не упал в него, где после длительного падения, потерял сознание, ударившись о что-то тяжелое"

На этом записи обрывались. Страница, на которой были записаны последние буквы, оказалась испачкана каплями крови, которые тянулись от самого центра и до оборванного края. Бессвязные слова перемежались с религиозными текстами, но как мне не хотелось, я не мог вырвать суть из этих строк, понять, чем же закончилось все то, что было описано в этой книге. Неужели это был он? Моленклоу? Он рассказывал мне об этом месте, говоря про самого себя. Но чего он боялся?

Узнать это было сложнее всего. Перевернув книгу обратной стороной на сиденье, я устремил свой взгляд на дорогу. Она заканчивалась и впереди, словно памятник всем тем событиям, что произошли здесь, начала виднеться долина. Путь сюда был проложен уже очень давно. Я мог бы закрыть глаза и все равно не пропустил бы дороги. Не съехал бы в кювет, случайно повернув не в ту сторону. Нет, здесь это было невозможно. Будто сама долина вела машину к себе, как мощный магнит, притягивавший все мене слабое, так и она манила и ждала, когда я окажусь на месте.

Вскоре цель была достигнута. Остановив машину у самого начала, я вышел наружу и посмотрел вперед. Среди всего множества могил, тянувшихся до самого горизонта и прятавшихся за ним, я вдруг увидел одну пустую. Раньше мне не доводилось видеть ее, но сейчас, глаза сами упали на нее, а любопытство заставило подойти ближе. Осыпавшаяся по краям, она была вырыта уже давно – ждала своего часа. Как знамение, эта мысль влетела в мою голову и повела обратно к машине. Нужно было действовать.

Она все еще была теплой. Сняв с себя старую потрепанную куртку, ту самую, что дала мне Сара в медицинском помещении. Я обмотал ею тело убитой, а затем, аккуратно опустив в яму, стал закапывать. Лопата была рядом. Воткнутая возле самой могилы в огромной куче песка, она все также находилась здесь.

Больно было смотреть на все это, а еще больнее – участвовать. Здесь не было никого, даже ветер, появившейся было на короткое время, внезапно пропал, оставив над моей головой полный штиль. И когда работа была закончена, я медленно побрел обратно в машину.

Взяв в руки книгу и провернув несколько запачканных страниц, я вдруг наткнулся на старую фотографию, где был запечатлен Роберт вместе со своей женой, они стояли как раз на этом самом месте, где сейчас, в окружении тысяч могил и крестов, находилось огромное кладбище. Их улыбка и то настроение, с которым они встречали рассвет, поразило даже меня. На нем было шляпы, а лицо было совершенно другим. Лишь некоторые очертания были похожи, но само по себе оно мало чем походило на ту изуродованную физиономию, что так старательно скрывал старик за своей шляпой.

*

"Проснулся я тогда от страшной боли, доносившейся на моем лице. Я не знал, что происходило, но очень остро ощущал нечто, что буквально вгрызалось в мою кожу и старалось оторвать кусок побольше. Когда же пришел в себя и смог с трудом открыть глаза, то увидел перед собой целую стаю костлявых собак, окруживших меня и всеми силами старавшихся загрызть. Я отбивался, но, что я мог сделать против клыков и когтей, когда в теле не было ни единой капли силы постоять за себя и постараться спасти свою жалкую и переставшую иметь хоть какую-то ценность жизнь. Наконец, когда сил отбиваться уже не стало, я просто смирился со своей судьбой. Несколько собак, почуяв это попытались подбежать ко мне, но спустя секунду тут же упали на месте. Затем еще две. В ушах пролетел звон. Остальная стая насторожилась. Увидев как кто-то пробирается сквозь густые заросли, я повернулся к нему голову и увидел бойца, одетого в броню и державшего лающих собак на прицеле. Его лицо было закрыто маской, а дыхание, фильтруемое через специальный клапан, было ровным и спокойным. За ним появилось еще несколько, потом я потерял сознание. Сколько прошло времени сказать я не мог, но когда очутился на медицинском столе в окружении докторов, суетливо обходивших меня со всех сторон, я благодарил всех богов каких знал и тех людей, что спасли меня в том самом месте. Лечение далось с трудом, но радость выздоровления была омрачена видом моего собственного лица. Доктора долго не хотели говорить мне об этом, но когда я все же смог добраться до зеркала и взглянуть себе в глаза, боль и разочарование наполнили мою душу. Ничего общего с тем самым Робертом уже не могло быть и в помине. Даже взгляд, некогда ясный и уверенный, стал хмурым и зловещим, навсегда закрепив за мной репутацию жестокого человека. Но я не был таким. Не хотел быть таким! Однако, когда пришло время и я смог встать на ноги, передо мной предстал выбор: улететь вместе со всеми или остаться здесь. И я выбрал единственно правильный на тот момент вариант. Я не мог убежать, поджав хвост и оставить безнаказанными тех, кто был причастен ко всем несчастьям, свалившимся на мою голову. Я должен был отомстить и для этого, мне пришлось остаться. Я не виню себя за это. И пусть сейчас, прокручивая у себя в голове тот самый разговор, мне иногда приходит упрекающая мысль в неправильном выборе, я все еще остаюсь верен своим идеям и той цели, которую стремлюсь достичь. Но чтобы сделать это, мне необходимо попасть в самое логово этих наемников и оттуда вести свою борьбу.

*

Это удивительно, но меня никто не узнает. Даже те, кто когда-то разговаривал со мной, теперь косятся от одного моего вида и даже не подозревают, кто я есть на самом деле. Путь был неблизким, но он того стоил. Я смог попасть в одно поселение, которое контролируется "Рубиконом" и найти работу. Люди безмолвны. Они ничего не говорят, ничего не обсуждают. Вечерами, когда наемники делают обход по всем улочкам, практически невозможно найти хоть одного человека. Они сидят по своим домам и не высовывают носа. Законы установлены и непослушание каралось очень строго и безоговорочно. Был день, когда я стал свидетелем публичного выдворения одной семьи. Их выгнали прямо перед самым закатом, как раз в тот самый момент, когда голодные собаки начинали рыскать вдоль мест, где жили люди. Это означало лишь одно – верную смерть, которая должна была наступить со дня на день. У них не было ничего, даже еда, которую выдавали всем работающим, была изъята и отдана на хранение в специальный склад. Все остолбенели, но ничего не сказали.

*

Двумя днями позже мне все же удалось вырваться на дорогу в составе небольшой группы, в задачи которой входило обследование местности на предмет наличия отрядов "Заката". Война была в самом разгаре. Свинца никто не жалел и любое боестолкновение напоминало настоящую мясорубку, в которой изо дня в день перемалывалось все больше и больше наемников. Дороги, прилегающие территории, все было завалено обломками техники, развороченными блиндажами и телами солдат. Настоящий пир для собак которых в это время развелось невиданное множество. Мы ехали по самой обстреливаемой трассе. Но вопреки логике и здравому рассудку, именно здесь чаще всего можно было наблюдать действия воюющих сторон. Мы двигались медленно, не спеша. Даже в такие моменты. Когда наступало затишье и снаряды переставали падать на голову, я все еще ощущал чье-то присутствие вокруг меня. Наемники называли это "волчьим чутьем" и утверждали, что со временем оно может преобразоваться в интуицию, способную не раз спасти мою жизнь. Не знаю было ли это правдой или простой армейской байкой, но каждый раз, когда чувство появлялось внутри меня, я старался вести себя более аккуратно.

*

Взрыв. Его видели все, кто находился в это время на нужной стороне. Появившись далеко за пределами нашего поселения, его яркая вспышка ослепила всех нас и заставила на время закрыть глаза руками. Волна за считанные секунды долетела до нас и снесла на своем пути все. Дома, технику, все это взмывало в воздух как детские игрушки и улетало прочь, оставляя после себя лишь металлические обломки. Никто не знал, что произошло, но спустя некоторое время, очевидное вещи сами стали напоминать о себе. Всего за каких-то пару дней дальние территории, которые оказались в эпицентре взрыва, опустели и стали непригодные для жизни. Люди умирали как мухи от лучевой болезни и с этим ничего нельзя было поделать. Нам строжайше запретили покидать поселение под угрозой смерти. Брать воду и еду из тех самых источников, что могли быть заражены после всего случившегося.

*

Прошло еще несколько дней, пока окончательно не стало ясно, что же все-таки произошло. Впервые за долгие годы "Закат" теряя позиции и проигрывая в войне, которую он сам и начал, применил оружие на которое был наложен запрет всеми установленными правилами ведения войны. Но видимо, что-то пошло не так и ситуация оказался действительно критической даже для такой могучей организации как "Закат". Бомба была сброшена в тот самый момент, когда бывшие наемники "Рубикона" начали свое главное наступление на позиции противоборствующей стороны. Сколько погибло даже примерно сказать нельзя, ведь в таких войнах статистика играла второстепенную роль. "Победителей не судят, а погибших не считают", так однажды сказал один из солдат, охранявший наше поселение все это время. Наверное, он был прав. Победа, вот к чему все стремились, а средства были не так важны. Каждый день, проведенный в этом месте, взаперти как пойманная крыса, я становился каким-то другим. Мне стали чужды идеи, которым я когда-то клялся в любви, месть – отошла на второй план. Выжить. Вот, что стало основой моей жизни. И было это очень трудно. Порой мы несколько часов простаивали в очередях за порцией не самой свежей еды и воды, но сделать что-то не могли даже сами наемники. Я слышал их разговор. Где один выразился, совсем уж откровенно сказав, что всех нас ждет голодная смерть, если Тул не найдет способ что-то сделать. И почти каждую неделю к нам приезжал караван с провизией, он был как манна небесная, дарующая жизнь обездоленным и не дававшая умереть нам в этом проклятом поселении, где вода стала дороже любой валюты."

Потом были еще записи. Малые и не очень, все они охватывали огромный временной период жизни человека, пробывшего здесь почти всю свою жизнь. Невозможно было оценить объем таких записей с одного раза – это отняло бы весь день, но главное мне уже было известно. Я точно знал, кто был этот человек на самом деле, а все остальное были лишь детали, которые теперь уже не играли никакой роли.