Текст книги "Долина Моленклоу (СИ)"

Автор книги: Максим Бондарчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Дождь лил как-то сильнее обычного. Даже в такую пору, когда шестичасовые ливни считались обычным делом, он шел намного плотнее. Как стена, его плотный строй двигался по прилегающей территории и изливал свою энергию, накопившуюся за долгое время и заставлявшую крупные капли падать на высохшую и окаменевшую почву. Они как снаряды, обрушивались вниз, поднимая в воздух осевшую пыль, чтобы через несколько секунд, очередным ударом окончательно прибить ее к земле.

– Началось.

Не без сожаления произнес Вильтерман. Он не любил все это. Дождь, влагу, все, что было так или иначе связано с тем, что должно было начаться в скором времени. Эта погода всегда вводила его в уныние. Эта мрачность. Она как безысходность во всем этом мире, наступала очень медленно и неохотно возвращалась обратно. Все это так и норовило вогнать его в депрессию и каждый раз, когда над горизонтом появлялись первые тучи, он отворачивался от окна и больше не смотрел в его сторону.

Но теперь все было несколько по-другому. Странная череда событий, произошедших всего несколько дней назад, заставила комиссара взглянуть на ситуацию с большей настороженностью.

Мародеры. Этот извечный источник проблем и неприятностей, который как герпес было просто невозможно выжить из этой земли. Они тревожили его. Еще никогда за все время они не становились такими дерзкими и в последний раз, когда они могли себе такое позволить, он обращался к Тулу. К тому, кто мог и умел принять соответствующие меры безопасности. И вот сейчас, когда лифт поднимался к нему на этаж, он уже знал, что и как будет происходить.

Прозвучал стук. Двери нехотя открылись и в помещение, мокрый от дождя, твердым шагом вошел мужчина. Сбитый как огромный кусок теста, его широкие плечи тянули за собой длинный плащ-накидку. Лицо не выражало ничего. Искромсанное короткими шрамами, тянувшимися от самого уха, оно походило на бесформенный камень, не способное выражать эмоции.

Позади него шли еще несколько солдат. Размером поменьше, они скрывались за его огромной спиной и старались держаться несколько дальше своего командира, выражая тем самым свое уважение к персоне Тула.

– Рад, что вы добрались к нам.

Наемник ничего не ответил. Сделав несколько шагов вперед, он отодвинул гостевое кресло и затем уселся на него. Скрипя от тяжести солдата, оно было готово развалиться на части, но каким-то чудом выдержало и смогло устоять.

– Расскажите мне все в подробностях.

Тяжелый голос разнесся по кабинету. Будто совокупность нескольких, его отголоски держались в воздухе еще некоторое время, а хрип, выдавливаемый из легких, придавал всему этому звуку устрашающий оттенок.

– Они совершили нападение сначала на наш патруль, отправленный к сбитому транспорту, а затем устроили засаду в старом городе.

– Убили всех?

– Нет, только заложников и двух из группы. Откровенно говоря, если бы не один человек, появившийся у нас совсем недавно, то жертв могло быть намного больше. Кстати, именно он и принес это послание ко мне.

Вильтерман вытащил деревянную дощечку с надписью и передал наемнику.

– Значит, мало им все-таки было. Что ж, прививка потеряла свой эффект... придется повторить инъекцию.

Скривившись, он отбросил дощечку на стол и, подперев голову рукой, принялся о чем-то думать. В такие минуты он становился страшнее обычного и никто не пытался беспокоить. Такое могло означать только лишь одно: мародеры пожалеют, что бросили вызов этому человека, а значит кровопролитие ожидалось очень масштабное.

– Ты говорил про некого человека, который спас людей. Кто он такой?

– Мы обнаружили его в том самом транспорте, что был сбит совсем недавно. Известно мало. На вид уже далеко за сорок, солдат регулярных войск, большой опыт, умеет обращаться с оружием. Виктор сказал, что для вашего отряда он вполне сгодится и порекомендовал его.

– Значит "регуляр".

Последнее слово он произнес с нескрываемым презрением, приправив все это обильным и сильным плевком.

– Что еще я должен знать?

– Ровным счетом ничего. От вас требуется то, что вы умеете лучше всего. Нападения и так слишком часто начали происходить у наших границ. Того и глядишь в скором времени они начнут стрелять у самых ворот. Мне это не нравится. Люди беспокоятся и требуют навести порядок у наших границ.

– Ты бы лучше у себя в поселении порядок навел. Если эти никчемные людишки начали уже требовать, то какой смысл от тебя здесь. Раньше они просили... Что-то изменилось или я просто плохо понял?

Голос его звучал очень грубо. Нельзя было понять угрожал он Вильтерману или просто ехидно подытоживал результаты его руководства и как следствие полный провал. Но голос, доносившийся по другую сторону стола красноречиво говорил о дурном настроении собеседника.

– Вызови сюда этого человека – я хочу поговорить с ним, но с глазу на глаз. Охота увидеть регуляра, которому не стала безразлична судьба незнакомых ему людей. Это что-то новенькое. Обычно им глубоко плевать на тех, кого они же и бросают.

Комиссар не заставил долго ждать и тут же, подскочив со своего места, подошел к небольшой электронной панели, откуда и произвел все необходимые указания.

*** (спустя пятнадцать минут)

Странно все это было. Я боялся. Как маленький ребенок, который впервые шел к зубному врачу, по моему телу то и дело пробегали не контролируемые сокращения, а где-то в глубине души назревала тревога. Вызов застал меня на выходе из "лабиринта" Виктора. Он вывел меня наружу и, пожелав удачи, вновь скрылся в многочисленных и глубоких коридорах.

Лифт поднимался как-то быстрее обычного и от всего этого, мое напряжение нарастало пропорционально скорости. Каждый удар, каждый лязг, доносившийся из шахты, бил прямо по нервам и не давал нормально сконцентрироваться. И в тот самый момент, когда двери раскрылись и я был готов встретиться лицом к лицу с Тулом, нечто, настолько приятное и в то же время сильное, ворвалось в мой организм и заставило его мгновенно расслабиться.

Этот запах. Я снова почувствовал его. Аромат, который властвовал в этом помещении взял меня и тянул прямо к себе. Так сильно и упрямо, что если бы не странный голос, я бы не смог оторваться от него.

– Так вот ты какой.

Он доносился из глубины помещения. Командирский, привыкший и умеющий отдавать приказы, его тон говорил о серьезном намерении, которое он тут же озвучил.

– Подойди ближе, я хочу взглянуть на тебя.

Здоровый как несколько мужчин, он был похож на каменную глыбу, на титана, высеченного из гранитной породы. Его скулы выпирали вперед, а руки, толстые как металлические трубы, были сжаты в кулаки.

Вид был угрожающим. Почти таким же, как и у всех наемников "Рубикона". Удивляться было нечему, я видел много таких и его внешность не стала для меня неожиданностью.

– Так значит это ты тот самый герой? Удивительно, я ожидал увидеть кое-что другое.

Он померил меня взглядом и безразлично отвел глаза. Моя комплекция не удивила его. Видно любой, кто не мог похвастаться с ним размерами плеч и мускулатуры автоматически вызвал у него презрение.

Я присел напротив него.

– Что тебе надо?

– Я кажется не давал тебе право говорить со мной на "ты", однако твоя смелость не может не радовать, если она, конечно, не граничит с безрассудством. Ты регуляр и довольно старый. Неужели там, за пределами этой системы, остались еще те, кто верит во всю эту чушь, которую несут на построениях в регулярных войсках. О чести и доблести. О праведной цели, преследуемой храбрыми правительственными войсками. Неужели еще кто-то способен дослужиться до столь почтенного для солдата возраста в этой помойной яме?

– Времена меняются – коротко ответил я.

– Может быть. Однако мне с трудом верится, что ты служил там только ради идеи. Никто не верил в ту пропагандистскую чушь больше нескольких лет. Потом наставала пора разочарований и прозрения, когда воины буквально пробуждались от своего сна и начинали видеть реальность несколько иначе, нежели ее показывали на экране. Чем ты оправдывал свою службу?

Его взгляд уперся в меня и ждал ответа. Но его не было. Я не знал, что тут можно было ответить, ведь служба моя окончилась очень давно, да и воспоминания уже перестали будоражить мою память.

– Было множество причин...

– А главная? – он буквально вклинился в мои слова.

– Я давал клятву.

– Мы все ее давали. Все кто именуют себя наемниками, некогда давали эту клятву, а теперь не хотят даже знать ее. Если бы те слова, что когда-то мы произносили на плацу, имели хоть какой-то вес, не было бы ни "Заката", ни "Рубикона", никого. Я не верю тебе, регуляр. Ты лжешь, это не трудно увидеть, но рыться в твоем прошлом не буду. Здесь все имеют в своей душе что-то, что не хотелось бы поднимать из глубин своей памяти и выставлять на показ. Мне гораздо интереснее знать твое будущее. Что ты собираешься делать и как поступать дальше, ведь то, что ты попал сюда, на эту планету, уже является наказанием за твое прошлое, ведь от хорошей жизни на эту землю не падают с неба.

Его слова удивили меня. Несмотря на свой грубый вид, человек по ту сторону стола был не таким уж и болваном, какими обычно были забиты ряды "Рубикона". Он был другим. Наверное, годы, проведенные с оружием в руках сделали из него куда большего реалиста, чем он был раньше и заставили несколько по-другому взглянуть на окружающий его мир. Но, что меня действительно интересовало так вопрос о будущем. Глупо было говорить такому человеку, что главная моя цель здесь – это побыстрее убраться с этой планеты и больше никогда не возвращаться. Одно только слово на эту тему могло вызвать неконтролируемые последствия и закономерный итог. Пришлось действовать иначе и я прямо назвал свои условия.

– Давай не будем хитрить. И ты, и я – воины. Мы все убивали, все были на волосок от смерти, когда страх проникает в самые глубины твоей души и заставляет содрогаться от одной только мысли о грядущем конце. Меня сложно напугать внешним видом, да и оружие, направленное в мою сторону уже воспринимается как знак уважения к моей персоне, поэтому, к чему все эти виляния. Чего ты хочешь? Скажи мне прямо. У меня нет никаких секретов и сумасшедших денежных счетов, единственное, что я могу делать хорошо так это воевать и каждый прожитый мною день был тому доказательством.

Тул довольно покачал головой. Ему явно понравилось то, что я сказал и он, с нескрываемым удовлетворением, потер свои громадные руки. Лицо, бывшее до этого каменным и эмоционально мертвым, вдруг ожило и начало подавать признаки жизни. Губы развелись в стороны и вскоре остановились в еле заметной улыбке.

– Хочешь прямо? Хорошо. Всегда уважал прямоту в людях – это позволяет видеть человека насквозь и понимать на что он способен. Так вот: мне нужны такие люди как ты. Сегодня каждый человек на счету. Мы проводим масштабные мероприятия, что бы сделать из тех отбросов, живущих в поселениях, хотя бы что-то отдаленно напоминающее солдат, поэтому хороший воин, пусть и регуляр, всегда будет кстати. Тем более, что в будущем мы планируем преподать урок этим оборванцам мародерам и твое оружие поможет нам в этом. Заодно мы воочию увидим из какого ты теста.

Он на секунду замолчал, но вскоре продолжил.

– Я планирую мобилизовать для операции несколько человек из этого места. Пополним ряды, укомплектуемся, а потом, когда местные соберут достаточно провизии и медикаментов, двинемся обратно в "Скалу".

Это было то что я и хотел услышать. Виктор говорил об этом поселении. Самое крупное на прилегающей территории и штаб-квартира наемников Тула. Именно там я смогу найти человека, который поможет мне с авиационным складом. Теперь оставалось дело за малым: дождаться всего вышесказанного и отправиться в путь.

– Сколько ждать?

– Что, не терпится в бой? Понимаю, но придержи свою прыть до нужного момента, чтобы, когда смерть будет идти тебе на встречу ты был готов к ней. А теперь уходи. Собери свою пожитки и будь готов отправиться в любой момент.

После этих слов он сделал жест рукой, показав, что больше не желает меня видеть.

Глава 7

Когда все было готово, люди уже толпились возле стоявших неподалеку автомашин. Огромные, как личинки, их вытянутые корпуса были полностью набиты провизией и медикаментами, которые наемники собирали со всех прилегающих поселений.

Тул находился дальше всех. Инструктируя новобранцев, он ревел как голодный зверь, а его голос, словно раскат грома, разносился по всей территории и пропадал в многочисленных улочках. Действие подходило к концу.

Ударяя своими холодными каплями, дождь заставил наемников рассыпаться по машинам и начать прогревать двигатели.

– Чертов дождь. Хорошо хоть успели до основных ливней.

Старик сидел возле меня и злобно поглядывал в небольшое окошко, выводящее на огромные просторы, где только-только стихия начинала входить в свои права.

Ненависть его не была на пустом месте. Глядя, как черные тучи обволакивали все в округе, я мысленно представлял, чтобы могло случиться попади наш караван под его удар.

– Ну что, отребье, хватит сидеть на месте, пора двигаться к цели.

Голос Тула появился в динамиках всех раций и тут же заставил тяжелую колонну сдвинуться с места. Скребя черными колесами по запыленной и еще не до конца намокшей дороге, они толкали грузные машины вперед, все дальше удаляя их от начальной точки. В этот момент я почувствовал странную боль, доносившуюся со спины. Как раз в том самом месте, куда был нанесен удар мародером во время нашей последней стычки. Резкая, но в то же время непродолжительная, она пропала так же мгновенно, что на секунду мне показалось будто всего этого и не было вовсе, а ощущение лишь галлюцинации, возникши в следствии моего долгого пребывания в криокамере.

Я смотрел назад. В то самое место, откуда так стремительно уезжали автомашины и невольно задавался вопросом о логичности моего решения. А если все пойдет не так как надо? Если Виктор солгал и там, в "Скале" меня никто не встретит и я буду вынужден действовать по обстоятельствам? Если все это лишь обман и Тул смог раскусить меня и уже смаковал тот момент, когда сможет изрешетить мое тело, а затем сбросить в какую нибудь выгребную яму, где я и закончу свои бесславные дни.

Мысли роились и все мои старания загнать их в самый дальний угол сознания и не выпускать упирались в непонятную и непреодолимую стену, не дававшую мне успокоиться и взять себя в руки. Я даже корил себя за это. За трусость и неуверенность в своих силах. И хоть мне уже было далеко не пятнадцать лет, страх перед неизведанным и неконтролируемым событием все так же оставался острым.

Тяжелый удар возник под нами. Колеса взвизгнули и, подскочив, упали на нечто твердое и ровное.

– Трасса.– сказал кто-то и все рядом сидевшие одобрительно закивали головой.

Караван выехал с бездорожья и увеличил скорость. Здесь уже можно было не бояться слететь с дороги или уничтожить подвеску, подскакивая на неровностях и ухабинах окаменевшей земли. Тут машина чувствовала себя как нигде. Движения стали плавными, а люди расслаблено откинулись на спинки сидений.

Кузов, похожий по строению и комплектации на брюхо "Слона", был также оборудован и снабжен креслами для людей. Тянувшиеся сверху крепежные ремни, наверняка снятые с подбитых и уничтоженных кораблей, были перенесены сюда и предназначались для тех же целей, что и на летательном аппарате. На бездорожье, когда рельеф менялся от метра к метру, не прижатые этими ремнями люди, могли просто вылететь за пределы машины.

– Знаешь куда нас везут? – Старик повернулся ко мне и, приподняв старую шляпу посмотрел на меня своими голубыми глазами.

– "Скала".

– Раньше у этого места был просто номер. Никаких словесных обозначений и все потому, что там находилась база наемников, но после войны, оставшиеся люди не стали мудрствовать и назвали ее в честь своего командира. Никто не знает как его звали по-настоящему, но своими габаритами и каменным характером он заслужили себе такое прозвище. Жаль только, что бомба, упавшая в последние дни сражений на его штаб, не знала этого и разнесла в клочья всех кто там находился. Никто не выжил. Даже останков найти всех не смогли. Вот так и заканчивают легендарные герои. Бесславно и очень кроваво. То место люди до сих пор обходят стороной, веря, что дух капитана все еще находится там и ждет, когда сможет обрести покой.

Он засмеялся. Как странно тихо, но все же напряженно, да так, что те, кто сидели рядом, несмотря на гул двигателей и шум колес, услышали это и повернулись к нему лицом.

Старик вел себя необычно и ничуть не стеснялся этого. Он не был похож на всех тех, с кем мне довелось встретиться или познакомиться. Его голос, манера выражаться и вести себя в окружении других людей, не боясь ответной реакции, вызывали много вопросов, ответы на которые лежали глубоко внутри этого человека и единственный способ достать их оттуда, был разговор с ним лично.

Надвинув шляпу на глаза, старик откинул голову назад и уперся в металлическую пластину, висевшую позади него. Руки сжали ремни безопасности и вскоре, буквально через полминуты, из-под шляпы стало доноситься еле слышимое сопение, означавшее только одно. Он заснул. Быстро и незаметно для остальных.

Люди отвернулись. Этот человек внушал простым поселенцам неподдельный страх и осторожность, которую они проявляли к нему, стоило только старику появиться среди людей. В любом людном месте или просто на улице, он оставался один. Увидев его, они уходили прочь, закрывали дома и окна, чтобы не дай бог, не стать свидетелем его странных выходок и поступков, которые потом могли вылезти боком любому, кто имел сомнительную честь оказаться в этот момент рядом с ним.

Машина взвизгнула. Выдавив из себя струю мрачной, как черная туча, клуб дыма, она рванула вперед и начала быстро набирать скорость.

Я посмотрел назад. Люди тревожно начали оглядываться по сторонам, что бы понять причину столь внезапной спешки.

– Внимание!, – голос Тула появился внутри машины, – Только что было получено сообщение со "Скалы", в котором говорилось, что на трассе орудуют мародеры. Дабы сберечь наше драгоценное время, припасы и медикаменты, мы увеличили скорость до предела. Так что если не хотите, чтобы вас выбросило из кузова наружу, пристегните ремни и держитесь за них так, будто это последняя драгоценная вещь в вашей жалкой жизни. Тех, кто не послушается и внезапно окажется за пределами автомашины, подбирать не будем. Вы знаете правила, поэтому пенять будет не на кого.

Люди в панике начали хвататься за все, что могло выдержать быстрые рывки и не дать вылететь со своего места. Ропот раскатился по рядам и кое-кто не преминул заметить одну очень немаловажную деталь.

– Слышали? Время, припасы и медикаменты, мы для него не имеем никакой ценности. Что уже говорить про тех, кто не может держать оружие.

Мужчина недовольно простонал. Наверное, он был прав и Тул не отличался мягкосердечностью, свойственной всем тем, кто оказался в кузове этой машины. Однако глупо было требовать гуманности и сострадания от человека, для которого вся жизнь была один сплошной бой. На войне нет места жалости, нет места для сочувствия и прочих эмоций, мешавших выполнить задачу и добраться до цели. Все это мешало, а иногда могло сыграть роковую роль в жизни любого бойца.

Я знал это и, услышав жалобы со стороны новобранцев, просто промолчал. Не зачем было объяснять то, к чему некоторые идут годами, а то и всю жизнь. Оно развивается, крепнет и, наконец, когда разум перестраивается под новый ритм жизни, когда все привычное ранее стирается и заменяется новыми смыслами, тогда это чувство окончательно бетонируется в сознании солдата, где на первом месте всегда стоит выполнение задачи... порой любой ценой. Это нельзя было передать словами, только почувствовать. Как единый организм, солдаты всегда преследовали только одну цель или боевую задачу, не оглядываясь на потери или неравенство сил. В этом и была мощь любого боевого подразделения. Но они не были ими. Даже отдаленно эти люди не напоминали солдат. Скомканные, бесформенные, словно бумага, сжатая в комок, они представляли нечто безликое и не похожее ни на что, что приходилось мне видеть раньше. Даже оружие в руках, которое держали некоторые из них, было для них слишком тяжелым и вряд ли, когда наступит бой, эти мужчины смогут долго сопротивляться наступившей угрозе.

Только один из всех сидевших в кузове этой машины был похож на солдата. Его глаза всегда были спрятаны за широкой шляпой, чей край то и дело нависал на лоб и заставлял старика поправлять его обратно. Придерживая кобуру с револьвером, он молча поглядывал по сторонам и старался избегать любого повода для разговора. Каждый, кто пытался обратиться к нем, тут же натыкался на каменное лицо, явно говорившее о нежелании вести диалог. Это было очень странно, но после нескольких попыток вытянуть из него хоть одно словечко, мужчины просто перестали тревожить его.

Вскоре нечто громкое донеслось до моих ушей. Какой-то пронзительный гул, смешавшийся с ревом смежных автомашин, пронесся вдоль дороги и, вскоре, обогнув колонну, вновь возник позади нас. Тревога закралась в мой разум и я, слегка наклонившись, взглянул назад, чтобы увидеть источник странного шума. Сквозь широкий брезент, висевший у самого края и поднимаемый резкими порывами ветра, мои глаза уловили маленькое, но очень юркое "нечто", метавшееся между машинами и совершавшее очень опасные маневры у самых колес огромных грузовиков. Заезжая то слева, то справа, его вытянутая тушка будто намерено заставляла замыкающий грузовик сбавить ход, чтобы не врезаться в него и немного отступить назад. И в этот самый момент, когда расстояние между нами стало довольно ощутимым, в воздухе появилась яркая вспышка. Появившись из неоткуда, она мгновенно преодолела нужное расстояние и влетела под днище последней машины.

Удар застал нас в самый неподходящий момент. Тогда, когда все уже поверили в безопасность проезда и не думали о том, что может хоть что-то случиться. Белая ослепительная вспышка и оглушающий грохот. Он влетел в уши и заставил мгновенно схватиться за них руками, отпустив при этом ремни безопасности. Свист... напряженный и очень острый, он стоял в моих ушах и нарастал с каждой секундой. Как будто скальпелем, этот звук резал всю внутри моей головы, не давая расслабиться и понять что же вообще произошло.

Люди в кузове кричали. Я не слышал их, но рты каждого из них были раскрыты в непривычной форме и говорили только об одном. Глаза шмыгнули по рядам, но картина везде была одинакова. Каждый, кто находился здесь в момент взрыва, был оглушен и пытался всеми силами избавиться от последствий звуковой волны, ударившей по барабанным перепонкам и заставившей всех схватиться за головы.

Машина сопровождения была уничтожена. Ее догоравшие остатки лежали на краю дороги, а огненная шлея разлившегося топлива, тянулась на приличное расстояние. Позади никого не было, кроме небольшой машины, чей силуэт то и дело появлялся на дороге, вываливаясь из черных клубов дыма и стараясь как можно быстрее поравняться с нами.

Я узнал его. Нечто похожее я уже видел в руинах старого города. Обмотанный и сбитый из подручных средств этот багги был буквально нашпигован оружием. Его приземленная и небольшая форма напоминала длинную крысу, которая в погоне за последним куском еды была готова на все. Маневрируя и перекатываясь с одной полосы на другую, она стремительно двигалась к нам. И когда до кузова оставалось всего десяток метров, из салона, вскинув на плечи длинную трубу, выглянул человек.

Большего и не надо было. Стоило только глазам упереться в эту штуковину, а разуму понять, что могло произойти спустя несколько секунд, как организм мгновенно пришел в себя. Свист растворился, а глаза, запыленные и переставшие нормально видеть, спустя мгновение, широко раскрылись и стали искать спасение.

Сидевший рядом старик был без сознания, но револьвер, висевший у него с правой стороны, тут же попал в мои глаза. Я схватил его и буквально вырвал из кобуры, не дав, тем самым, всем нам умереть в этой железной коробке.

Все произошло за доли секунд, но, когда прозвучали выстрелы, мародер уже жал на спусковой механизм. Скрепя, барабан начал прокручиваться, и несколько пуль с интервалом всего в несколько секунд, вылетели из ржавого ствола.

Тело содрогнулось и накренилось назад. В этот самый момент, яркая ракета вылетела из трубы и устремилась вверх, пролетев над крышей машины и не задев ее своим смертоносным телом. Облегчение растеклось по организму. Смерть опять была близка, но все же не смогла дотянуться до меня.

Машина мародеров стала отступать. Сбавляя ход, она ушла на соседнюю полосу и медленно, будто нехотя, начала останавливаться. Тело убитого лежало на крыше багги, пока кто-то внутри окончательно не вытолкнул его наружу, сбросив на землю, словно ненужный балласт. Кувыркаясь, оно катилось по окаменевшей земле и вскоре остановилось на обочине, где, утонув в груде придорожного хлама, перестало подавать последние признаки жизни.

Сердце билось как сумасшедшее. Глаза, раскрытые в непередаваемом ужасе, метались по окружающим телам. В этот момент грузовик резко подался в сторону. Взвизгнув колесами и издав громкий рык, он совершил маневр, уйдя на другую полосу.

– Что за черт! – хриплый голос появился среди прочего шума и влетел в уши.

Затворка, отделявшая кабину и кузов, откинулась назад и во внутрь, ругаясь и держа оружие в руках, ввалился один из водителей. Полусогнувшись, он шмыгнул вперед и стал смотреть в удалявшуюся дорогу.

– Трое... их было трое!

Он кричал в рацию.

– Что значит "потеряли из вида"?! Они должны быть здесь, оглянитесь по сторонам...

Но слова затихли. Выдавив последнюю фразу, он сполз вдоль борта, сраженный несколькими пулями, разорвавшими его тело и превратив в месиво из крови и мяса.

Очередь вошла ровно в то место, где находился второй водитель, а затем, слегка выждав, вновь прошлась вдоль всего кузова. По тем самым местам, где в это время, оглушенные и потерявшие сознание, находились люди.

Реакция была мгновенной. Освободившись от ремней, мертвой хваткой державшие мое тело, и упав на трясущийся пол кузова, я закрыл голову руками и начал ждать, когда выстрелы стихнут. Тяжелые, они звучали как барабанная дробь перед артиллерийским залпом. Решетя и буквально разрезая обшивку, пули от крупнокалиберного пулемета входили в незащищенный корпус автомашины и уничтожали все на своем пути. Люди кричали. Неспособные хоть как-то спастись от всего этого, они смирялись со своей судьбой и умирали прямо сидя на креслах.

Так продолжилось еще около минуты, пока выстрелы не стихли, а позади машины, виляя из стороны в сторону, перед моими глазами не показался еще один багги мародеров. Обвешанный разорванными тряпками и металлическими пластинами, игравшими роль навесной брони, он выскочил на дорогу с обочины и принялся догонять нас. На крыше виднелся огромный пулемет. Достигнув необходимого расстояния, машина выровнялась, а ствол орудия тут же повернулся в нужную сторону. Все было готово...

Выстрелы. Словно стрекотание какого-то дикого животного, предостерегавшее об опасности, они прозвучали с той стороны и стали пролетать над головой, разрезая воздух и впиваясь в металлическую кабину.

Я не мог поднять головы. Водитель грузовой машины, ощущая как впиваются пули в бронированную. перегородку и вот-вот будут готовы вонзиться ему в спину, старался сбросить ненавистного мародера с хвоста. Машина бросалась в стороны как раненое животное, но тяжелому и грузному зверю было не под силу убежать от маленького и юркого багги. Его пули вгрызались в корпус, превращая и без того изрешеченный кузов в дырявое сито.

Вскоре выстрелы прекратились. Гильзы перестали сыпаться под колеса, а дым нагревшегося орудия повалил вверх. Это был тот шанс и я воспользовался им. В глаза попала винтовка второго водителя, лежавшая возле его руки и готовая выпасть за пределы кузова. Этого я не мог допустить, ведь другого шанса могло и не быть. Слегка приподнявшись, я подбежал к убитому водителю и, схватив оружие в руки, направил на преследователей.

Рука машинально упала на затвор и, сделав движение назад, опустилась к спусковому крючку. Машину трясло. Едва держась на ногах от постоянных "скачек" и резких маневров, я присел на одно колено и прицелился.

Стрелок не видел меня. Выбиравшись из открытого люка на верх и поднимая длинную пулеметную ленту, он не смог застать тот момент, когда я был уже вовсю готов встретить его.

Очередь не была долгой. Но пули точно вошли в цель. Врезавшись в тело, они вышли со спины и заставили тело буквально вывалиться на дорогу. Вместе с пулеметной лентой, он рухнул на землю и продолжил катиться, оставляя после себя лишь кровавую шлею, которая вскоре потерялась в поднявшейся дорожной пыли.

Водитель отступил. Развернув на ходу свой багги, он начал удаляться в обратном направлении.

Это был конец. Или нет? Не отпуская винтовки, я смотрел в прицел и ждал, когда на горизонте появиться очередной багги мародеров, чтобы встретить его очередью и больше не застать себя врасплох. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось осознание того, что больше никого не будет. Грузовик больше не трясло и дорога перестала вилять перед глазами.

Я облегченно выдохнул. Опасность миновала, но то, что мне пришлось увидеть, стоило мне только повернуться, навсегда закрепили в моей памяти события сегодняшней погони. На том месте, где всего несколько минут назад сидели живые люди, сейчас находились трупы. Их разорванные в клочья тела висели на ремнях и болтались от любого резкого движения или броска. Кровь стекла на пол и разлилась во все стороны. Не было ни одного чистого места, где бы капли алой жидкости не упали и не остались лежать до самого конца. Все были мертвы. И только старик, чье тело вздрогнуло и попыталось выпасть из объятий крепежных ремней, внезапно ожил, стоило только машине резко сбавить ход и начать медленно останавливаться. Не понимая, что произошло, он поправил свою шляпу и схватившись за уши, начал держаться за них.

Наверное, взрыв очень сильно оглушил его и эффект от звуковой волны, прошедшей по барабанным перепонкам присутствующих здесь, сказался на нем сильнее всех.

– Что за? – его глаза упали на обмякшие тела и пробежались вдоль борта.

Машина остановилась. Точнее, она уже просто не могла двигаться. Выдавив из-под капота последний металлический вздох, двигатель окончательно прекратил работу.

Снаружи послышались многочисленные голоса. Человек десять двигались к нам и с каждым шагом их слова становились все громче, а тон все сильнее.