Текст книги "Демоноборец. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

* * *

Особняк Светловых. Пять часов спустя.

Пробуждение. Резкое, тяжелое, словно меня выдернули из небытия силком, помимо моей воли. Сев на кровать, я несколько долгих секунд пытался понять, что вообще происходит, и какого хрена я проснулся. Понять причину не вышло, потому что, как бы я ни проверял себя и пространство вокруг, все было в норме. И только в последнюю очередь мне пришло в голову глянуть на собственный источник, после чего все вопросы отпали сами по себе. Шар в моей груди пульсировал, с каждым мгновением наращивая темп. Хм, прорыв на новый уровень? Так быстро?

Впрочем, это было не плохо, все очень даже наоборот. Неожиданно? Да. Отлично? Пожалуй, тоже да.

Быстренько покинув теплую кровать, я направился в душ. Прежде чем приступить к работе с источником, нужно для начала окончательно проснуться. Пока контрастный душ смывал с меня последние остатки сна, я размышлял о том, что новый магический уровень подкрался как-то слишком неожиданно. Может ли это быть вмешательством кого-то из высших сил? Да, конечно же, может. Та же Жизнь и не на такое способна. И пусть я с первостихиями в реальной жизни не сталкивался, кроме того раза, но о их возможностях был наслышан. И ускорение развития мага – это меньшее, на что они способны.

Выбравшись из ванны, я закрыл дверь изнутри, дабы никто случайно не помешал мне, скрутил ковер, убрал его в сторону и, сев на пол, медленно погрузился в транс. Оказавшись внутри собственного тела, я приступил к работе. Первым делом разогнал энергию по каналам, следя при этом, чтобы она никуда не делась. Когда мое тело стало похоже на светящуюся гирлянду, я вернулся к источнику. Теперь придется действовать очень, очень аккуратно и очень долго. Расширение источника – вещь, конечно, болезненная, однако, если не пускать все на самотек, а, наоборот, делать процесс плавным, то можно выиграть плюс десять, а то и двадцать процентов к уровню силы. Именно поэтому двое магов могут иметь один и тот же ранг, и при этом отличаться очень сильно по уровню силы. Родовые секреты, они такие.

Мысленно усмехнувшись и набравшись терпения, я приступил к самому процессу расширения. С первых же секунд меня скрутило призрачной болью, но, переждав первый приступ, я продолжил. В прошлом мире мой рекорд составлял где-то семь часов, посмотрим, на сколько меня хватит тут…



* * *

Особняк Комбаровых.

Тверь. Где-то час спустя.

Несмотря на ранее утро, Александру Комбарову не спалось. Мысли роились в голове, словно рой рассерженных пчел, и при этом то и дело возвращались к словам так внезапно воскресшего друга. Меньше всего Александр ожидал помощи от Светлова, но после пробуждения Алексея словно подменили. От застенчивого и спокойного парня не осталось и следа, а его место занял делец, да такой, что Александр легко мог сравнить его с самыми серьезными людьми города. Когда отец был еще жив, такие часто заходили в гости, теперь же эти времена остались позади.

– Сынок, ты почему не спишь? – голос матери заставил Александра вздрогнуть. Резко развернувшись, он увидел мать, что застыла в дверном проеме.

– Да так, не спится, – взяв себя в руки, Александр улыбнулся, – матушка, Вы идите, рано ведь еще.

– Мне тоже не спится, – тихо произнесла она и, подойдя к дивану, села рядом с ним.

Александр почувствовал легкий запах вина, но для него не было секретом, что мать иногда позволяет себе бокал-другой перед сном. Правда, в последнее время это стало происходить все чаще и чаще.

– Матушка, Вы обдумали мои слова насчет земли в Торжке? – Александр развернулся боком, так, чтобы видеть лицо матери. – Алексей сделал нам хорошее предложение.

– Сынок, не хочу тебя обижать, но твой друг молод, – осторожно начала женщина, – сейчас он делает широкие жесты в силу подросткового максимализма, однако что будет через несколько лет? Ты сам знаешь, ферма – это не быстрое дело. Мы встанем на ноги только через три-четыре года, не раньше. А если он передумает?

– Матушка, Алексей – человек чести, – в голосе Александра появились стальные нотки, – он сделал предложение от чистого сердца, и я уверен, мой друг не станет топтать мое доверие. В любом случае я не хочу, чтобы мы сели ему на шею, нет. Нужно сотрудничество. Станем партнерами, род Светловых и род Комбаровых, почему нет?

– И что мы можем ему предложить? – женщина грустно улыбнулась. – У нас ведь ничего нет.

– Ошибаетесь, матушка, – Александр тоже улыбнулся, но отнюдь не грустно, наоборот, его улыбка была предвкушающей, – у нас есть имя. Нашу продукцию любят в губернии, любят и за ее пределами. Так что нам есть что предложить.

Мать смерила Александра долгим, задумчивым взглядом. Парень знал этот взгляд и мысленно усмехнулся. Можно сказать, дело в шляпе.

– Хорошо, сын, я согласна, – медленно кивнула она, – ты веришь этому юноше, а у меня нет поводов не верить тебе.

– Отлично, – Александр вскочил на ноги, – тогда, матушка, вам стоит подготовится. Сегодня мы поедем на открытие его ресторана. А после поговорим касаемо этого вопроса. Уверен, Алексей будет только рад.

– Как скажешь, сын, – женщина еще раз кивнула, улыбнулась и, встав, направилась к выходу.

Александр проводил мать понимающим взглядом. Ничего, скоро все изменится, все обязательно изменится, и их род вновь займет свое место в иерархии губернии. Только на этот раз все будет сделано так, как надо, дабы катастрофа не повторилась. А пока что нужно подготовиться к празднику…



* * *

Торжок. Отдел полиции.

Отдел полиции никогда не спал. Эту истину Павел Андреевич Добрынин узнал, будучи еще юношей, когда впервые пришел к отцу на работу. С тех пор он понял, единственное, что ему хочется, – это помогать людям, делать их жизнь лучше, а главное, добиваться справедливости. С тех пор прошло более сорока лет, но цель, поставленная еще тогда, в далеком прошлом, никуда не исчезла. И именно эта цель привела его в Торжок. И по прошествию нескольких дней Павел Андреевич из раза в раз убеждался в том, что он не зря сюда приехал, ой, не зря. В этом городе была тайна, и Добрынин должен был во что бы то ни стало эту тайну раскрыть. Правда, пока что он не знал, с какого конца взяться. Вроде бы все просто на первый взгляд, есть подозреваемые, есть темные делишки, которых даже не пришлось раскапывать долго, но когда Добрынин попытался собрать этот пазл, ничего не получилось. Из раза в раз он это пробовал, менял местами людей, факты, строил новые логические цепочки, но, увы, результат от этого лучше не становился.

В какой-то момент Павел Андреевич поймал себя на удивительной мысли, мысли о том, что он не справляется. С таким опричник сталкивался впервые в своей жизни, и на какое-то мгновение он даже растерялся. Правда, это быстро прошло, и, взяв себя в руки, Павел Андреевич вызвал в город дополнительную группу специалистов. Сдаваться Добрынин не планировал ни за что, он доберется до истины так или иначе.

– Жора, ты устроил людей? – Павел Андреевич вопросительно глянул на помощника, и тот медленно кивнул.

– Все сделано в лучшем виде, Павел Андреевич, – мужчина хмыкнул, – кстати, друзья Львова в спешке покинули город. Причем, что забавно, их семьи тут, и, судя по тому, что нам удалось узнать, сами ничего толком не понимают.

– Все началось с Громова младшего, – задумчиво произнес опричник, – именно он был корнем зла. И вдруг исчезновение. Причем исчезновение странное. Его видели в полицейском участке, видели в ночь перед исчезновением. Куда он мог деться? – опричник медленно встал и начал ходить из стороны в сторону по кабинету.

Обыск они проводили тут, нашли часть бумаг Уварова, а больше ничего интересного не нашлось. Павел Андреевич остановился напротив сейфа. Огромный, стальной, способный выдержать пожар и не только, он занимал в кабинете почетное место. Подойдя к нему вплотную, Добрынин попытался его сдвинуть. Конечно же, ничего из этого не вышло, слишком тяжел был сейф. Однако же мужчина умудрился нечаяно задеть угол стола, и тут же в кабинете раздался громкий щелчок, а потом сейф плавно отъехал в сторону, открывая ход прямо в полу. Жора тут же подскочил на ноги, на всякий случай достал пистолет из кобуры, но Павел Андреевич жестом заставил оперативника убрать оружие.

Достав телефон, Добрынин включил фонарь и увидел, что вниз ведет деревянная лестница. Нисколько не сомневаясь, он сунулся в тайный ход, а Жора последовал за ним. Шли они не очень долго, и в итоге дошли до конца. Дёрнув рычаг на стене, Добрынин с каким-то внутренним чувством удовлетворения наблюдал за тем, как часть стены уходит в сторону. Тусклый свет немного осветил такие же деревянные ступеньки, и через несколько мгновений Павел Андреевич уже стоял в камере для одаренных заключенных, то бишь для дворян.

– Интересная система, – усмехнувшись, произнёс он, когда Жора тоже выбрался из-под земли, – ход из камеры прямо в кабинет главы отдела. Интересно, кому же пришло в голову сделать такое, а главное, для чего?

– Павел Андреевич, а ведь получается, что Громов в тот день был в полиции, и его видели идущим в кабинет Уварова, – Жора нахмурился, – допустим, он спустился в этот ход и пришёл сюда. Кто у нас сидел в камере тогда?

– Алексей Николаевич Светлов, – Добрынин покачал головой, – нет, Жора, не складывается картинка. Светлов поклялся матери Громова на даре, что не имеет никакого отношения к исчезновению её сына. Она видела, как дар принял клятву, а значит, парень не при чём. Остаётся сам Уваров. Мог он прикончить Громова?

– Мог, – Жора кивнул, – а мотив?

– Мотивов предостаточно, – Добрынин отмахнулся, – сам подумай, если полковник крышевал все тёмные делишки Громова, мог последний попросить что-то чересчур? Например, дать ему убить Светлова. А Уваров отказался. Тут Громов младший пригрозил ему раскрытием информации, и у полковника не выдержали нервы, после чего он сопляка и прикончил. Но где тогда тело?

Жора молча пожал плечами. Иногда умозаключения шефа казались ему чересчур сложными, но пятилетняя работа с Добрыниным отучила Жору от скоропалительных выводов. Шеф всегда добивался результата, и Жора был уверен, на этот раз всё будет точно так же.

– Ладно, оставим пока это, – Добрынин хмыкнул, – сегодня у нас открытие ресторана Светлова. Так и быть, посещу это место, кто знает, вдруг у него отличные повара.

– В городе говорят, что прекрасные, – поделился слухами Жора, – по крайней мере, люди ждут открытия, а это чего-то да значит.

– Ну вот и посмотрим, насколько хороша его еда, – многозначительно улыбнувшись, Добрынин вернулся обратно под землю, и через несколько минут опять сидел за столом в кабинете.

Опричник чувствовал, ответ на все его вопросы кроется где-то рядом, руку протяни и достанешь. Но, увы, пока что ничего не получалось. Впрочем, терпения у Павла Андреевича всегда было в достатке, и на этот раз его тоже хватит…



* * *

Тверь. Особняк Дитмаров. Восемь часов утра.

Несмотря на то, что на часах было всего лишь восемь утра, Игорь Дитмар готовился к поездке в Торжок. Как и любой немец, он имел склонность к педантичности, к порядку и соблюдению правил. А правила приличия требовали, чтобы он приехал чуть раньше остальных гостей, так как Алексей являлся не только владельцем ресторана, но и его близким другом.

Друзья. Их у Игоря Дитмара было не так много. С самого детства он ловил на себе прищуренные взгляды людей, тех, кто так и не мог принять факт женитьбы отца на матери. Немецкий барон и русская дворянка, да еще и после относительно недавнего конфликта между этими государствами. Впрочем, сам Игорь прекрасно понимал, почему так произошло. У родителей случилась самая настоящая любовь, способная на настоящие чудеса. Однако же плоду этой самой любви с самого детства приходилось сложно, вот только Игорь не жаловался. Всё, что происходило вокруг, помогало формированию его характера, и к своим семнадцати годам Дитмар мог по праву гордится одним из самых спокойных нравов среди всех одноклассников. Лишь с друзьями он позволял себе немного расслабится, а в друзьях у него числилось всего лишь два человека.

Комбаров стал другом благодаря своей безбашенности, отчаянной смелости, а Светлов… Светлова после пробуждения Игорь узнал с трудом. Куда делся прилежный ученик и просто милый мальчик? Загадка, ответа на которую у Дитмара не было.

– Сын, – голос отца заставил Игоря вздрогнуть. Задумавшись, он не заметил, как отец вошел в зал.

– Доброе утро, отец, – поправив пиджак, произнес Игорь, – я как раз собирался уезжать. Хочу выбрать Алексею какой-нибудь подарок в честь его возвращения к жизни и начала нового пути.

– Хорошая затея, – Генрих Дитмар скупо улыбнулся, – но помни, всё должно быть в меру. Не стоит увлекать внимание гостей с одного события на другое. Это будет неприличным.

– Я помню правила, отец, – Игорь кивнул, – и сделаю всё, как ты учил, – коротко поклонившись, парень отправился к выходу, где его уже ждал автомобиль.

Генрих проводил сына задумчивым взглядом, отметив, как сильно он изменился с тех пор, как молодой Светлов вернулся к жизни. Внутри Игоря словно заново зажглась искра, и Генрих надеялся, что она больше не потухнет…



* * *

Особняк Светловых. Это же время.

– Мать! – вывалившись из медитации, я первым делом почувствовал солоноватый вкус крови на губах.

Рухнув на спину и жадно вдыхая воздух, я позволил себе улыбку. Получилось, получилось! И пусть мое сердце прямо сейчас отбивало чечетку, в любой момент готовясь к прыжку из груди, а легкие горели так, словно вместо воздуха я вдохнул чистого пламени внутри, я был доволен. А всё потому, что мой источник стал больше, сильно БОЛЬШЕ! Теперь я мастер магии Света, первая ступень к по-настоящему большой силе.

Встав на ноги, я шатающейся походкой опять направился в душ. На этот раз вода была исключительно холодной, но даже так от меня еще долгое время шел пар. Организм таким образом сбрасывал лишнюю энергию, и чтобы окончательно успокоится, мне пришлось простоять под холодными струями воды где-то минут десять, пока всё не прошло.

Выбравшись из ванны, я оделся и спустился на первый этаж. Степанида в компании Ольги уже порхала по кухне, а запахи свежего кофе и такой же свежей выпечки сразу наполнили мой рот слюной.

– Всем доброго утра, – ввалившись в кухню, я сел напротив большого стола, – Степанида, спасительница, ты ведь не дашь мне умереть голодной смертью?

– Алексей Николаевич, нет, конечно, – улыбнувшись, служанка тут же метнула на стол тарелку со свежайшими булочками с маком.

Сверху посыпанные сахарной пудрой, они пахли так, что я не сразу осознал тот факт, что моя рука тянется уже ко второй булочке, а челюсти усиленно перерабатывают первую. Только после третьей у меня вышло немного выдохнуть, а дальше в кухню вошел Федя, а за ним показался Миша.

Саватеев старший, судя по всему, хотел что-то сказать, но для начала ему пришлось так же попробовать выпечку Степаниды, ну и похвалить её, конечно же. Без этого никуда.

– Господин, нам нужно ехать, – жуя теплую булку, произнес он, – открытие хоть и назначено на полдень, но нам лучше быть там раньше. От форс-мажоров никто не застрахован.

– Едем, – я кивнул и, подхватив последнюю булку, послал поварихам воздушный поцелуй. Право слово, с такой едой мне из дома выходить не хочется.

Забрав из кабинета свои артефакты и прихватив на всякий случай еще и меч, я выскочил на улицу, где меня уже ждали внедорожники. В первом за рулем сидел довольный Федор. Он был рад своему возвращению больше всех нас вместе взятых. Сев рядом с ним, я улыбнулся.

– Ну что, Федя, поехали!



Глава 11

Ровно в девять утра мы подкатили к трактиру. Прямо к крыльцу. На ступенях, периодически отогревая руки дыханием, уже топтался паренёк в старомодной шинели. Стоило нам выйти, как парень низко поклонился, сказал, что рад приветствовать нас в лучшем заведении Торжка, а затем забрал у Миши Саватеева ключи, прыгнул в машину и погнал её куда-то за угол.

– Сервис, ядрёныть, – прокомментировал Федя и похромал ко входу.

– Люди Лома за ночь расчистили площадку за трактиром от снега, – объяснил мне Миша. – Так что там получилась вполне себе просторная парковка.

– Отлично.

Дверь в трактир оказалась заперта, и правильно. Спектакль должен начинаться вовремя, ну а пока что – планёрка. Один из официантов пропустил нас внутрь, в уютный полумрак зала, и пронаблюдал дивное диво.

Персонал стоял ровными рядами возле барной стойки. Официанты в чёрных жилетках и, что особенно интересно, белых перчатках, повара в чистых кителях, бармены, уборщицы, подсобные рабочие – все Выстроились по струнке перед Ильёй и Надеждой Игоревной.

– Коллеги! – управляющий как раз начал мотивационную речь. – Сегодня у нас самый важный день! Не просто открытие, а перерождение! Почти все Вы знали этот трактир при прежних хозяевах, но это полбеды, ведь гости тоже сложили своё собственное впечатление и сделали выводы. И именно поэтому сегодня мы должны показать им, что такое настоящий сервис, настоящая кухня и настоящая атмосфера. Никакой халтуры. Каждый из вас куёт нашу общую победу, – тут Илья немножечко замялся. – Что бы вам ещё такого сказать? Ах, ну да, точно! Как там было? Часть корабля!

– Часть команды! – хором ответили ребята помоложе, после чего начали аплодировать и смеяться.

– Тихо! – рявкнула Натанова. – Мне тоже есть что сказать. Обращаюсь в основном к своим, но Вы тоже послушайте. Кухня – это сердце трактира, и если сердце остановится, то Вы все… понимаете, что будет, да? Сегодня к вечеру у нас сядет полная посадка. Работаем без паники и строго по курсам, слушаем друг друга, не стесняемся просить помощи и не забываем её предлагать. Добро! Равенство! Братство! – улыбнулась Надежда Игоревна, а потом резко переменилась в лице. – И горе тому, кто посмеет торопить поваров! За ругань на кухне я вас всех, собак, на фарш перекручу!

Этой речи похлопала пара человек, и то как-то вяло. А я не успел подумать о том, что менеджер и шеф очень грамотно распределили между собой роли кнута и пряника, как Илья вдруг позвал меня сказать пару слов.

– Алексей Николаевич, просим!

– Кхм-кхм, – прокашлялся я. – Признаюсь честно, я не мастер длинных речей. Скажу коротко. Долги моей семьи перед вами закрыты, и сегодня мы все начинаем с чистого листа. И что хочется сказать по этому поводу? Идея – это прекрасно, но мы все здесь работаем за деньги. Рая на земле я вам не обещаю, но тот, кто поможет поднять это место, обиженным не останется. Зарплаты вовремя, премии за переработки и внедрённые идеи, а также оплачиваемый отпуск – всё это уже в наличии. А если мы сможем развиться в сеть, то обещаю – управленцев для новых точек мы будем взращивать прямо здесь и прямо из вас. Так что дерзайте, ребята! Верю в вас!

Несколько секунд тишины сменились очень даже уверенными овациями. Надежда Игоревна кивнула, и в её взгляде я прочитал одобрение. Мол, молодец, прошёлся по человечьим болям вместо того, чтобы вещать ни о чём.

– По местам! – скомандовала Натанова, и персонал разбежался кто куда.

Мы с обоими Саватеевыми и Федей стали первыми гостями вновь открывшегося заведения. Заняли столик у окна – самый удачный, с видом на мост через Тверцу. Скатерть белоснежная, натёртые приборы блестят, а в вазочке стоят живые и очень даже ароматные цветы.

И тут, когда Федя с кряхтеньем устроил под столом свой гипс, я впервые увидел его без куртки и понял, что человек при параде. На нём был старомодный, но весьма удачный серый костюм-тройка.

– Федя? – не удержался я от комментария. – Ты это где взял?

– Ах, это, ваше благородие, – мужчина смущённо поправил галстук-бабочку. – Это у меня с выпускного ещё остался. Сорок лет в сундуке пролежал, а теперь вот пригодился.

– Шикарно выглядишь.

– Благодарю.

Чтобы не развивать беседу дальше, Федя схватился за кожаную папку с тиснёным логотипом трактира, открыл её и принялся листать меню с видом искушённого знатока. Судя по резко расширившимся зрачкам, настиг-таки до пасты «А-ля Фёдор» и смутился окончательно.

Спустя минуту к столику подошёл Илья с блокнотом. Сосредоточенный, но довольный.

– Алексей Николаевич, господа, Вы уже что-нибудь выбрали? Быть может, начнём с напитков?

– Никакого алкоголя, – отрезал я, взглянув на часы. – Рановато как-то. Подай, пожалуйста, чайник чая и несколько разных морсов.

– Отлично, – Илья записал заказ в блокнот. – Что насчёт еды? От себя могу порекомендовать салат с печёной свёклой и козьим сыром.

– Насчёт еды, – задумчиво повторил я, а потом решил: – А неси-ка ты нам всё. Прямо вот всё меню. Будем дегустировать.

И вот… кто меня только за язык тянул, а⁈ Минут через пять перед нами начали появляться тарелки. Сперва закуски – вполне себе традиционные для русской кухни, но вперемешку с Италией, раз уж у нас тут так повелось. То есть рядом с солёными рыжиками и нарезками из сыров, яленой дичи стояло пармское прошутто с дыней, гигантские маслины и артишоки с вяленными томатами.

Следом несколько супов, каждый из которых я зачерпнул лишь по ложке с целью попробовать, ну а потом горячее. Пасты и пирожки, ризотто и голубцы, бефстроганов и креветки в песто, растушенные в вине говяжьи щёчки и пожарские котлеты. Но настоящая любовь случилась между мной и куском рибая. В прошлом мире любое мясо было за радость, а здесь…

– У меня слов нет, – признался я.

– Великолепно, – попытался помочь мне Миша Саватеев.

– Восхитительно, – предположил его младший брат, а Федя просто зарычал на кусочек жареной осетрины.

– Алексей Николаевич, всё в порядке? – возник рядом с нашим столиком Илья.

– В полном. Спасибо за организацию.

– Благодарю, – чуть поклонился управляющий. – Хотел вас предупредить, что основной наплыв гостей планируется к шести вечера.

– Понял, – кивнул я. – Дай знать, если что-то пойдёт не так.

– Не пойдёт, – заверил Илья и удалился.

Итого: на то, чтобы перепробовать всё меню, у нас ушло аж два часа. Два часа чревоугодия и непрерывной работы челюстей. И что-то мне подсказывает, что после такого плотного обеда я вряд ли сумею поужинать. Но! Как бы там ни было, я просто обязан поблагодарить Надежду Игоревну.

– Отойду ненадолго.

Дверь на кухню была чуть приоткрыта. Оттуда доносились запахи, шкворчание масла и профессиональный, почти музыкальный мат. Я шагнул внутрь, оглянулся, хотел было пройти дальше, но тут…

– Стоп! – упёрся в запретительную ладонь шефа. – При всём уважении, ваше благородие, накиньте халат. Стерильность превыше всего. И шапочку тоже наденьте.

– А если бы я был лысым? – на автомате шутканул я и по взгляду Натановой понял, что подобных шуток за свою жизнь она уже наслушалась.

Что ж! Я послушно натянул белый халат и потешную прозрачную шапочку на резинке. Чувствовал себя при этом идиотом, но правилам следовало подчиняться – один тот факт, что Надежда Игоревна остановила меня на входе, уже вызывал уважение. Там, где царит профессионализм, нет места лизоблюдству.

Итак. На кухне кипела работа. Столы из нержавейки ломились от разноцветных разделочных досок, кастрюль и мисок. На огромной плите что-то булькало, в печах что-то запекалось, в глубокую раковину для грязной посуды постоянно что-то подбрасывалось. Повара сновали туда-сюда.

Что странно, ведь в зале кроме Саватеевых с Федей никого нет, и те уже сытые.

– Заготовки, – объяснила Надежда Игоревна, приметив мой интерес. – Всё решают заготовки. По внутреннему регламенту мы обязаны отстреливать любое горячее блюдо за пятнадцать минут, а потому сперва нужно хорошо подготовиться.

Я кивал, смотрел, снова кивал и снова смотрел. Всё шло как по маслу, но тут в углу у раковины я заметил молодого паренька. Судя по неопытным движениям, совсем ещё поварёнка. Поправив колпак, он вскрыл вакуумный пакет с черноморскими мидиями, затем начал сливать водичку из пакета в раковину и тут…

Шлепок! Надежда Игоревна в три шага оказалась возле него, попутно схватив со стола пучок лука-порея, и наотмашь вдарила им поварёнка прямо по затылку. Звонко так, сочно.

– Ты что творишь⁈

– А я, – парень отшатнулся. – А что? Я водичку сливал…

– ЭТО НЕ ВОДИЧКА!!!

А дальше мы вместе выслушали интересную лекцию о том, что водичка в пачке мидий – это, вообще-то, первичный бульон. Самый вкусный и насыщенный, который получают с первой варки в тот самый момент, когда только-только собранные мидии варят на борту рыболовецкого судна. И что эта «водичка» является основой для всех «морских» паст нашего меню. И на «А-ля Фёдор» в том числе, ведь одни лишь анчоусы не до конца раскрывают рыбный вкус.

Короче говоря… я уяснил, что Надежда Игоревна вообще никому баловать не даст, а после ретировался с кухни. Вернулся, и чтобы забыть бледное лицо перепуганного поварёнка, решил уточнить у Миши – а что у нас, собственно говоря, с охраной?

– Всё под контролем, – сказал Саватеев и, загибая пальцы, начал рассказывать мне о том, кто и где стоит.

– А если что-то серьёзное?

– На случай ЧП оружие и броники лежат в машине. Надеюсь, что не пригодится, – улыбнулся Миша.

Проверять расстановку гвардии я не стал, и вместо этого устроился поудобней за столом и лениво переваривал обед. А часам к десяти подтянулись музыканты. В окно я увидел, как мимо трактира в сторону служебного входа проехал микроавтобус, а уже через пару минут в зале появились люди. Они таскали инструменты, колонки и прочую аппаратуру. Высокий и очень худой мужчина с копной дредов принялся колдовать над пультом, а следом в зале появилась девушка.

И я, признаться, замер.

Молодая и очень красивая. Фигура – загляденье. Тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза с хитринкой, смуглая кожа и… короче говоря! Если бы не типично славянское лицо, можно было бы подумать, что в девушке кипит горячая южная кровь. А хотя… может быть, так оно и есть? Хотя бы наполовину?

Сперва она подошла за барную стойку и что-то спросила у бармена Гриши. Тот подозвал Илью, а Илья в свою, перекинувшись парой слов с девушкой, зачем-то указал на меня. Девушка улыбнулась, махнула мне, и тут уж стало совсем неловко переносить знакомство.

– Ева, очень приятно.

– Алексей, – я пожал тёплую ладошку девушки и десять раз подумал о том, стоит ли мне её поцеловать, но в итоге обошёлся без этого. – Я так понимаю, сегодня вы будете петь для нас?

– Именно, – улыбнулась Ева. – Джаз, блюз, немного романсов. Надеюсь, вашим гостям понравится.

– Уверен в этом.

Пока музыканты раскладывались и настраивали инструменты, я предложил Еве присесть за столик и заказать что-нибудь пообедать. От еды девушка отказалась, зато попросила чай.

– И давно вы поёте?

– С детства, – улыбнулась она.

– Должно быть, ваши родители тоже музыканты?

Тут Ева едва сдержала хохот.

– Если бы знали мою фамилию, вы бы ни за что не пришли к таким выводам.

Тут я чуточку потерялся. Однако намёк понял и разрешил у милой барышни узнать её фамилию. Услышал в ответ: «Юсупова», – и чуть было не поперхнулся. Дворян в Империи как собак нерезанных, графов по областям много, текучку среди баронов вообще не отследишь, но великие княжеские рода были на устах у всех.

– Извините за нескромность, но что же вы в таком случае здесь делаете?

– А что мне ещё делать? – пожала плечиками девушка. – Отец развёлся с матерью, когда я была ещё совсем маленькой, и потому активом для выгодной женитьбы я не являюсь. При этом папенька всё равно заботится о нас, деньги есть, и… и почему бы в таком случае не следовать зову сердца, которое велит мне петь?

– Простите… в ресторанах?

– А где? Понимаете ли, Алексей, благодаря деньгам Юсуповых из меня могут слепить звезду за пару дней. Снять клипы, купить тексты, купить музыку, нанять лучших аранжировщиков и приказать всем вокруг любить меня и восторгаться. Но это ведь будет жизнь в иллюзиях, не так ли?

– Так.

– Вот видите. Поэтому я хочу сама. А пение в заведениях, да ещё и инкогнито, которое вы, я надеюсь, сохраните, это отличная тренировка на живых людях.

Я слушал и понимал, что передо мной действительно редкий экземпляр. Однако! Заявив о том, что мой трактир всегда в её распоряжении, я спросил у Евы – а как же так получается, что княжеская дочь, пускай самая младшая и от первого брака, занимается подобными вещами без охраны?

– А кто вам сказал, что без охраны? – улыбнулась Ева, подмигнула мне, а затем сказала, что благодарна за беседу, но ей пора уже идти к группе.

Сказать, что я остался под впечатлением – ничего не сказать. Но… ладно. Часы пробили одиннадцать, и в трактир потянулся народ. А первыми нашими гостями оказались Авраам Аронович Шапкин с сыном, супругой и – внезапно! – с бухгалтером Евдокимовым. И это, признаться, было приятно. Приятно, что мужчины так быстро нашли общий язык.

Следом за ними прибыли репортёры из двух местных газет – одни тверские, а вторые прямо из Торжка. С ними человек пять фотографов, с которыми у нас, оказывается, была договорённость: сперва они поработают на прессу, а потом и на трактир. То есть фотографии о памятном вечере уже считай, что есть.

После, – примерно в половину двенадцатого, – появились кейтеры. Четверо парней в перчатках выкатили на центр зала тележку с коробками, в которых покоились сотни бокалов для шампанского. «Флюте» – как подсказал мне Илья.

Ребята начали сооружать пирамиду. Бокал за бокалом, ярус за ярусом. Интересно? Ещё как! Но ещё интересней пиротехники, которые уже начали раскладывать на улице какие-то ящики, пульты и провода.

А что самое главное – я к этому не имел никакого отношения. Не накидывал идей и не давал распоряжений.

– Илья, – я подошёл к управляющему. – На премию нарываешься.

– Спасибо, Алексей Николаевич. Я старался.

И постарался реально на славу. Вплоть до открытия я ходил туда-сюда и просто смотрел за тем, как работают другие люди. То подходил к музыкантам, то к пиротехникам, то заглядывал на кухню и смотрел очередную серию сериала «Надежда Игоревна и тысяча способов избить человека продуктами». Всё работало как часы. А что самое главное – без моего непосредственного участия. Ну великолепно же!

А ровно в полдень Ева взяла первую ноту. Это была «Ой, мороз, мороз» – но в современной джазовой обработке. Медленный, томный ритм, неожиданные взрывы духовых и голос… просто потрясающий! Признаться, я заслушался и чуть было не пропустил прибытие следующих гостей. Возможно, что самых главных.

– Лёха, привет!

Дитмар и Комбаров.

– Поздравляю с открытием! – Саня крепко обнял меня и как давай по спине хлопать. – Матушка чуть задерживается, – добавил он шёпотом. – Но я всё помню, – а потом отступил на шаг и огляделся. – Хорошо тут у тебя.

А вот Дитмар обниматься не стал. Не мог. Потому что в руках у него была огроменная коробка в цветастой подарочной упаковке.