Текст книги "Демоноборец. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Лицей оказался именно таким, каким я помнил его по воспоминаниям Алексея. Чуть удалённая от города цитадель для отпрысков знатных фамилий и людей, у которых есть деньги на то, чтобы их дети учились с отпрысками знатных фамилий. Не просто комплекс зданий, а целый… да, не побоюсь громкого слова – «архитектурный ансамбль». А помимо прочего, я ещё и его стиль определить могу – имперский ампир. Это подробнейшим образом доносят до всех лицеистов чуть ли не с самого первого дня учёбы.

Итак!

Главный корпус – трёхэтажная глыба из светлого камня. Весь фасад в колоннах, на фронтоне чуть повыше имперский двуглавый орёл, а прямо под ним герб Твери – стул с подушечкой, на котором лежит корона. Без цвета и не зная о том, что стул с короной золотые, так себе смотрится, если честно. Как будто табуретка какая-то.

Но вернёмся к лицею! По бокам от главного здания вглубь разбитого парка уходили два крыла, таких же основательных и красивых. Так сразу и не скажешь, что всё правое здание занимает собой бассейн. Ещё чуть в сторону остеклённый зимний сад, за ним конюшни, а если забраться совсем уж далеко, то можно увидеть технические здания и общежитие персонала. Причём общежитие в двух корпусах: «побогаче» для преподавательского состава и попроще для уборщиц, техников, поваров и прочего обслуживающего персонала.

Ожидаемо, что подъехать к крыльцу на машине нам никто не разрешил, и потому путь метров эдак в триста от парковки и до лицея я проделал пешком. Один, само собой. Саватеева здесь, мягко говоря, не ждали.

Да и меня тоже, по всей видимости…

– Здравствуйте.

Охрана в лицее была серьёзной. На входе двое крепких парней, вооружённых не только огнестрельным оружием, но и всевозможными технологическими приблудами, как-то: электромагнитная рамка, сканер удостоверений и ещё один сканер, который начинал верещать при близости артефактов.

К слову, мои револьверы он не обнаружил, хотя и похрипел для проформы. Господа привратники попросили меня вытянуть руки перед собой, поводили сканером туда-сюда, в конечном итоге удостоверились в том, что я ничего не прячу в рукавах, и пропустили внутрь. И ещё! Алексей никогда не обращал внимания на огромное зеркало от потолка до пола за стойкой охраны, а вот я обратил. Уверен, что за ним сидят ещё как минимум человек двадцать. И что в случае настоящей угрозы стрельба начнётся прямо сквозь него.

Интересно всё-таки. Зачем? Напасть на лицей, в котором учатся дети всех влиятельных людей области, это ведь всё равно что подписать себе смертный приговор. Плюс есть неиллюзорный шанс выгрести от этих самых детей, поскольку магически одарён среди них примерно каждый второй. А хотя… может, охрана здесь как раз для того, чтобы одни ученики не покалечили других? Чёрт его знает.

Время сейчас было учебное, самый разгар последнего урока, и потому коридоры пустовали. Тишина нарушалась лишь приглушённым гулом из аудиторий и моими собственными шагами по мраморному полу. Поднявшись на третий этаж, я прошёл в самый конец длинного коридора и постучал в массивную деревянную дверь с табличкой «Зарубин Г. С.».

Дождался:

– Войдите, – и заглянул внутрь.

– Геннадий Сергеевич, к вам можно? – уточнил я и обрадовался тому, как обрадовались мне.

Зарубин расплылся в улыбке. Здоровый, как медведь, с длинной, чёрной и крайне непослушной бородой, директор тверского филиала Императорского лицея напоминал пирата, которому в силу возраста пришлось оставить разбой, надеть старомодный сюртук и осесть в высоких кабинетах. Причём не только внешне! В мужчине чувствовалась сила, и далеко не только административная.

– Алексей! – ради меня директор даже с места встал. – Живой! А я уже и… ай, чего это я⁈ Как же я рад, Светлов! Проходи скорее, проходи…

Знать всех учеников входило в прямые обязанности Зарубина, но относился он к этому вообще не как к обязанности. Человек, судя по всему, действительно получал удовольствие от своей работы.

– Благодарю, – я вошёл и подивился тому, как же здорово устроился Геннадий Сергеевич.

Не кабинет, а музей настоящий. Потолок, не соврать, метров под шесть, так ещё и куполообразный. Стеллажи с книгами в кожаных переплётах, ни разу не учебниками, портреты императоров, картины с батальными сценами, дипломы, благодарственные грамоты и неплохая такая коллекция холодного оружия. Ну а ещё самый шикарный вид на лицейский парк из всех возможных.

Рукопожатие директора было крепким, но бережным. Видимо, этот медведь понимал, что от избытка тёплых чувств вполне способен поломать человеку запястье, и привык рассчитывать силу.

– Присаживайся. Ну как ты?

– Был плох, это правда, – кивнул я, устраиваясь напротив директора. – Но, как видите, иду на поправку.

– Вижу, вижу. Настоящее чудо…

Дальше случился коротенький диалог ни о чём, после чего пришла пора переходить к делу.

– Геннадий Сергеевич, – улыбнулся я. – Честно говоря, я совершенно не понимаю процедуру восстановления. Что мне нужно для того, чтобы продолжить учёбу?

Зарубин откинулся на спинку стула и задумчиво погладил бороду.

– Так, – сказал он. – На самом деле, процедура простая. Учитывая длительный перерыв, нужно будет нагнать пропущенный материал и сдать тесты на его основе. Справедливо? – спросил Зарубин и тут же сам себе ответил: – Справедливо. Составлю тебе индивидуальный график консультаций с преподавателями. Обойдёшь их за неделю, а уж дальше всё от тебя зависит.

– Спасибо огромное, Геннадий Сергеевич.

– И ещё! – Зарубин поднял палец вверх. – Раз уж у тебя пробудился источник, потребуется сдать экзамен по магии.

– Простите? – Я аж головой тряхнул. – А откуда вам известно, что у меня пробудился источник?

– Дитмар с Комбаровым сказали. Заходили буквально на днях и рассказывали, как гостили у Светлова…

Ах, вот оно что.

– Экзамен так экзамен, – согласился я. – Это тоже справедливо. Что ж, Геннадий Сергеевич, благодарю вас за приём и понимание. Думаю, что справлюсь со всеми требованиями, – я уже поднялся с места, как вдруг: – Ах да! Прошу прощения, совсем забыл уточнить насчёт оплаты…

– А ты не в курсе? – Зарубин приподнял бровь. – Тогда обрадую. Твой батюшка был предусмотрительным человеком и оплатил обучение в лицее вплоть до самого выпуска. Обогнал, так сказать, инфляцию. Так что об этом можешь не беспокоиться…

Удача, что ли? Тут попёрло, там попёрло. Так ведь и привыкнуть недолго.

– Благодарю за информацию, – я чуть поклонился господину директору. – Всего доброго, Геннадий Сергеевич.

– И тебе, Алексей.

Из кабинета я вышел одновременно со звонком. Здесь, на третьем административном этаже, царила тишь да гладь, но внизу уже начал нарастать гул визжащих невпопад голосов. Ученики высыпали из аудиторий и принялись бесноваться.

На втором этаже, где учились ребята постарше, – примерно с двенадцати и до шестнадцати лет, – ещё куда ни шло. Эти дворянские отпрыски уже примерно поняли, что за их непростое происхождение нужно расплачиваться хорошими манерами. А вот малышня… Малышня везде малышня, пусть и титулованная. Шагая по первому этажу, периодически приходилось уворачиваться от очередной малолетней торпеды, что норовила с разбегу зарядить тебе головой в живот.

И вот тут я задумался…

А ведь правда! Здесь учатся дети всех без исключения ключевых фигур города. Будущие элиты, которые через пару лет начнут влиять на жизнь области. Это же… идеальные носители! Будь я демоном, я бы обязательно внедрился сюда.

Внутри шевельнулось эдакое неприятное предчувствие. А что, если?

– Не-не-не-не, – вслух сказал я сам себе. Оставлять за спиной потенциальную угрозу, даже если это всего лишь моя догадка… Зачем, когда можно проверить всё прямо сейчас?

Петляя среди детей, я по лестнице поднялся обратно на третий этаж. Снова постучался в дверь к Зарубину, зашёл, извинился, сказал, что забыл уточнить насчёт магического экзамена – что это вообще такое и когда его ждать? – а сам тем временем разогнал источник и тончайшим «щупом» из света потянулся к директору.

Потянулся, дотянулся и выдохнул. Ничего. Обычный человек без примеси демонической скверны, но тут… Тут меня как будто по рукам шлёпнули.

– Какая интересная техника, Алексей Николаевич, – оборвавшись на полуслове, сказал Геннадий Сергеевич. – Это что сейчас такое было? Никогда раньше ничего подобного не встречал.

Опа…

Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, я подумал о том, что Зарубин реально силён. Вот только точно так же, как он не понимает, что сделал я, так же и я не понимаю, как он умудрился отмахнуться от моей энергии.

– Узнаете на экзамене, Геннадий Сергеевич, – улыбнулся я и поспешил ретироваться. – Ещё раз желаю вам хорошего дня!

И на сей раз я покинул корпус. На улице меня в очередной раз накрыла волна детского смеха. Аристократическая малышня рубилась в снежки не на жизнь, а насмерть. Ребята постарше стояли группками, обсуждая свои дела, а в стороне от основной толпы, рядом с корпусом, где учились совершеннолетние ребята…

– Так, – я резко сменил курс.

Под крыльцом корпуса пока ещё не сцепились, но вот-вот сцепятся пятеро парней. Причём двоих из них я внезапно знаю – Дитмар и Комбаров. А вот напротив них… «Кротов» – всплыла в памяти фамилия. Точно-точно. Тот самый сын банкира, с которым, по словам Морхина, путалась моя демоническая сестрица. Арсений. Арсенюшка. И ещё двое.

– А тебе-то что? – Кротов с явной брезгливостью толкнул Комбарова в плечо. – Ты-то куда лезешь? Зачем? Нормальный ведь вроде парень, а возишься со шпионом.

– Прикуси язык.

– Как там твой папаша, Дитмар? – Кротов ухмыльнулся и оглянулся на своих в поисках поддержки, и те как по команде заржали. – Всё ещё пересылает тайные чертежи в Берлин?

– Мой отец – российский барон, присягнувший на верность Его Величеству! – крикнул Дитмар, да так, что аж голос сорвал.

О как…

Когда я познакомился с этими ребятами, я идентифицировал Игоря Генриховича как интеллектуала и философствующего флегматика. И думается мне, что так оно и есть в действительности, но Кротов сумел нащупать его больную точку и вывести из себя.

– Твои слова – оскорбление не только моей семьи, но и чести всего нашего Отечества!

– Ой, – отмахнулся Арсений. – Не надрывайся. Все знают, как «верны» нам эти западные бароны. Сидят, Империю изнутри разваливают, а мы почему-то должны с их щенками за одной партой учиться.

Дитмар пришёл в такую ярость, что вместо ответа начал тупо задыхаться.

– Кротов, сука! – вмешался Комбаров. – Рот свой закрой!

– Санюшка, не затыкай мне рот! Лучше напомни-ка, а что ты вообще здесь делаешь? Всё равно ведь не доучишься. Ну вот скажи: каким-таким чудом твоя матушка наберёт денег на следующий год обучения? Разве что…

– Мать не трожь!

Наблюдать за этой разборкой со стороны было бы противно даже в том случае, если бы я был беспристрастен. Однако у меня тут… свои. А своих не бросают.

– Извинись, – тихо, но отчётливо сказал я, появившись из-за спины Игоря.

– О! – Кротов окончательно ударился в театральщину. – Светлов! Воскрес! Ну надо же! Комбаров, ну-ка скажи Светлову спасибо за то, что не придётся скидываться на поминки. Ты как выкарабкался-то, доходяга?

– Повезло.

– Повезло! – хохотнул Арсений. – А вот сестрёнке твоей, видимо, не так повезло. Слышал, пропала куда-то.

– Пропала.

– Ну так ты поищи! Я даже подскажу где, – Кротов начал подходить ближе. – Барышня она шустрая и… умелая. Уж я-то знаю наверняка. Пробовал, так сказать. Такую затейницу, как Катенька, в любом публичном доме на руках носить будут. Вот она и подалась, наверное. Ведь всяко лучше, чем нянчиться с братом-калекой…

Игорь с Сашей напряглись, а я… чёрт! Едва сдержал усмешку. Если бы этот острый на язык тупица знал, с кем он на самом деле проводил время… Если бы он знал, что спал с демоницей, и что если бы не я, то сейчас либо он был бы уже не он, либо его вообще не было вообще…

Забавно, короче говоря. Правда, вслух эту мысль не выскажешь. И ещё…

– Ты только что оскорбил мою сестру, – сказал я, глядя Кротову прямо в глаза.

И дело даже не в том, что мне нужно отыгрывать роль Алексея Светлова. Дворянская честь такая же, как и любая другая, просто чуть более ранимая. Но этот хорёк только что перешёл все мыслимые границы, а у меня тем временем есть вполне себе легальный способ поставить его на место.

– Как дворянин, я не могу оставить это без ответа.

– Ох ничего себе! – Кротов расхохотался, обернувшись к своей свите. – Светлов вызывает меня на дуэль, надо же! Ну давай, почему нет? Покажешь, чему ты научился за год лёжки в постели…

А вокруг нас уже собралась приличная такая толпа. Ученики от мала до велика, затаив дыхание, наблюдали за развитием событий. Охрана лицея тоже была тут как тут. Парни в форме стояли на крыльце, пристально наблюдая за нами, но не лезли.

Дуэли на территории лицея – обычное дело. И пускай она «ученическая», вслух её так редко кто называет. Молодые аристократы, которых распирает от гормонов изнутри, собранные в одном месте в таких количествах – бомба замедленного действия. И пусть лучше они официально лупят друг друга деревянными мечами под присмотром друзей и преподавателей, чем занимаются настоящим смертоубийством где-нибудь на пустыре.

– Чего встал? – Кротов кивнул одному из своих шестёрок. – Тащи учебные мечи. Покажем господину Светлову, что такое настоящий бой.

Безымянный парнишка сорвался с места, забежал в корпус и вернулся уже спустя пару минут. Принёс два длинных деревянных меча – в целом это были годные копии настоящих дуэльных шпаг, вот только тупые и без гард. Видимо, чтобы не было возможности «случайно» проломить сопернику череп.

Один из мечей парень бросил мне. Я поймал его на лету, подбросил и проверил баланс на пальце. Ну… неплохо.

– Правила помнишь, Светлов? Или уже позабыл всё за год?

– Помню-помню, – спокойно ответил я и встал в стойку.

Ноги на ширине плеч, меч в вытянутой руке, свободную руку за спину. Позади раздался обеспокоенный голос Комбарова – это парень решил справиться, уверен ли я, но я оставил вопрос без ответа.

– Начали!

Кротов сразу же попёр в атаку, и надо отдать ему должное – техника поставлена. Хорошая школа, видно сразу. Руки сильные, ноги быстрые, удары резкие и хлёсткие, но… слишком уж он уверен в своём превосходстве.

От первого серьёзного выпада в корпус я ушёл в сторону, а второй рубящий отвёл.

– Что? – насмехался надо мной Кротов, наседая. – Всё? Сдулся?

Я же молчал. Как по мне, бой – боем, а диалог – диалогом. Грешу иногда, смешивая одно с другим, но то разве что от переизбытка эмоций, которого сейчас и в помине нет. Спокоен я. Как ребёнок от брака удава и слона. От прошлой жизни у меня остался многовековой опыт боя, вбитый в мою голову учителями и испытанный в боях с демонами, а Кротов… подросток.

Вот он замахнулся для очередного рубящего удара, а я шагнул внутрь его защиты. Слишком близко для меча. И слишком «неправильно» с точки зрения его техники. На мгновение парень опешил, получил лбом в нос и пошатнулся опешивать дальше.

Сделал страшнейшую глупость, повернувшись боком, и в этот момент я плашмя ударил его по заднице. Звонкий шлепок, будто ладошкой по дрожжевому тесту, разнёсся над толпой, а следом грянул смех.

– Ты охренел⁈ – Кротов взбесился и снова бросился в атаку.

Удары у него теперь были злыми, неаккуратными и… да никакими. А когда придурок решил перейти от фехтования к борьбе и с яростным рычанием побежал на меня с занесённым высоко над головой мечом, я просто ушёл в сторону и поставил подножку. Не удержав равновесие, Арсений растянулся в грязной слякоти, которую мы с ним уже успели «натанцевать» в снегу.

Велико было искушение дать Кротову хорошего пинка. Прямо вот пыром, от всей души, и прямо промеж… промеж, короче говоря! Чтоб за душу взяло. Но тут уж я себя одёрнул, ведь шутка, которую слишком часто повторять… ну понятно.

– Ах ты падаль!

Арсений поднялся на ноги, но в глазах уже не было той уверенности. Часть злобы, часть страха и три части непонимания – а как так-то? Кротов снова бросился вперёд, на сей раз пытаясь достать меня боковым ударом – решил со всей дури поломать нам мечи, видимо. Однако я принял удар правильно и затем использовал его же собственную инерцию. На этот раз Арсений не просто упал, а именно что проехался харей по грязной снежной каше.

Вокруг уже откровенно хохотали. Даже его шестёрки переглядывались, не знаю, как на это дело реагировать. Бой, который должен был показать слабость «инвалидика Светлова», каким-то образом превратился в позор для Арсения.

– Да пошёл ты к чёрту! – заорал Кротов, вскакивая и отшвыривая свой меч в сторону.

Лицо парня перекосило от ярости, он выставил руки перед собой, и я почувствовал, как воздух начинает густеть из-за магического воздействия. Под ногами пошли вибрации. Земля. Его дар точно как-то связан с землёй.

– Ты пожалеешь, урод! – прорычал он, и грязный снег пополз к нему со всех сторон. Грязь, промёрзший грунт, мелкие камушки, что валялись под снегом тут и там.

Из всего этого месива начинал формировать земляной голем. Неуклюжий, медленный, похожий на снеговика-бомжа, но при этом… ладно, согласен, здоровый. Метра два, должно быть, а может и больше. Я же тем временем просто стоял, наблюдал за всем этим и набирал в источник энергию для доброго светового разряда. Попробует напасть – разберу его голема на кусочки за секунду. Магию он применил первым, так что руки у меня развязаны, а в свидетелях примерно весь лицей.

Однако тут…

Чвяк! – голем опал обратно в грязную лужу. Магия Кротова просто перестала работать.

– Что за… – начал было он, но закончить не успел.

– Господин Кротов, – раздался спокойный голос Геннадия Сергеевича Зарубина. – Вы только что нарушили правила ученической дуэли. Неужели вы не знаете, что магия в поединке запрещена? Боюсь, мне придётся сделать вам выговор и назначить отработку.

Кротов побагровел лицом и открыл рот, чтобы что-то возразить, но… возражать-то нечего. Да и директор уже перевёл взгляд на меня.

– Господин Светлов, рад, что вы так быстро восстанавливаетесь, – сказал он, а затем крикнул: – Инцидент исчерпан!

Толпа начала расходиться, а ко мне тут же подбежали Дитмар с Комбаровым.

– Лёха, ты как? – спросил Саша и быстро-быстро что-то затараторил, но я не слушал. Я сейчас малость… даже не знаю, какое печатное слово подобрать. «Был в шоке» – это слишком уж скупо.

В чём суть? Зарубин погасил магию Кротова точно так же, как и мою собственную некоторое время тому назад. Вот что это было. Сопротивление магии – очень сильный и очень редкий дар. И этот дар… как бы так сказать? Для демонов ненавистен почти так же, как и дар Света.

Выводов два. Первый – пускай это будет неловко и против этики учитель-ученик, но я просто обязан наладить дружеские отношения с Геннадием Сергеевичем. И эта дружба будет не столько полезна в плане учёбы, сколько в плане будущей войны против демонов.

И вывод второй: если уж я понимаю, насколько ценен дар директора, то демоны тем более это понимают. Причём давно. От таких, как Зарубин, они избавляются чуть ли не в первую очередь. И, кажется, сегодня среди моих знакомцев появился ещё один человек, за жизнь которого мне придётся беспокоиться…

Глава 8

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь – это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки – не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

– Игорь, – обратился я к Дитмару практически у ворот. – Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

– Слушай, – аккуратно начал я. – Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

– Угу…

– В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

– Сань? – терпеливо повторил я. – Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

– Да, проблемы.

– Расскажешь?

– А чего тут рассказывать? – Саша нервно хохотнул. – Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники – во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии – это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу – родную сестру Саши – отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

– Эпидемия магической чумы, – Комбаров скривился. – Знаешь же, что это такое?

– Объясни.

– Что-то не так с землей, но никто не может понять что, – парень тяжело вздохнул, – просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки – ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

– Эпидемия, значит, – пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

– Ага, – Саша со злостью сплюнул. – Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

– Удобно, – отметил я.

– И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

– Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?

– Вот такие вот дела, дружище, – подвёл итог Комбаров, а я…

– Саш, – я положил руку другу на плечо. – Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

– Ты серьёзно? – Саня грустно улыбнулся. – Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

– Уже нет.

– Э-э-э…

– Вот так, – развёл я руками. – Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

– Не-не-не-не! – как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. – Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м… Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

– Ладно, – сказал я. – Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за мысли сейчас табуном проносились в его голове, но в итоге он просто сказал:

– Спасибо.

До парковки шли молча. Пожали друг другу руки, разошлись к машинам, и тут в моём кармане завибрировал телефон. Федя… ну точно же, Федя!

– Алло, ваше благородие! – бодрым голосом отрапортовал водитель. – А меня выписали!

* * *

Алексей Викторович Кротов расхаживал по своему кабинету взад-вперёд. И был он зол, и был он яростен. Остановившись на секунду у окна, он посмотрел на заснеженный сад, потом мельком взглянул на часы и зашагал дальше.

Дворянство. Эта цель стала смыслом его жизни в тот самый момент, когда Кротов понял – денег у него гораздо больше, чем у иных захолустных князьков Империи. Деньги есть, а вот статус… Кто он? Торгаш? Коммерсант? Купец?

– Шёл купец по лесу, – со злостью пробормотал Кротов.

Стыдно. Обидно. Неправильно.

Попыток пробиться в благородные было много. И первая – самая незатейливая. Алексей Викторович попытался просто купить себе дворянство. Вышел на старый обедневший род, договорился о цене и условиях. Он должен был развестись со своей нынешней женой, взять в жёны дворянку, сделать себе наследников, и тогда следующее поколение уже будет носить его фамилию и при этом котироваться в высшем свете, но…

Кротов сам пошёл на попятную. Неправильно оно как-то. Неуклюже. Да и гадко по отношению к его благоверной, которая поддерживала его на пути «из грязи».

Вторая попытка – благотворительность. На деньги Кротова в Твери построили ещё одну больницу, но юридически зафиксированных договорённостей не было. Губернатор похлопал Алексея Викторовича по плечу и сказал ему, что тот молодец. Спасибо, мол, и до новых встреч.

Дальше были попытки зайти со стороны армии или гвардии, снова пожертвования и снова благотворительность, но раз за разом планы Кротова терпели крах.

И вот теперь у него осталась последняя надежда – Арсений Алексеевич. По планам сейчас он должен был закончить лицей, потом уйти в училище, сразу же в офицерском чине поступить в армию, выслужиться и… Короче, Кротов уже расписал всю жизнь сына таким образом, чтобы хотя бы он стал дворянином. Общался с дворянами, заводил полезные связи и знакомства. Но вот беда! Юный Арсений этих самых дворян при каждом удобном случае мешал с говном. Вслух! В лицо!

Дерзкий, наглый и склочный, юный Кротов упивался тем, что деньги отца решают почти всё. И потому верил в то, что имеет право хамить кому угодно.

– Алексей Викторович, – после стука в кабинет зашёл дворецкий. – Арсений Алексеевич явились.

– Пусть зайдёт.

А далее в комнату зашёл его сын, и ругань началась прямо с порога:

– Мне звонил директор твоего лицея! Ты совсем с ума сошёл⁈ Ты вызвал на дуэль потомственного дворянина!

– Он первый начал и…

– Заткнись! И объясни мне, из-за чего начался конфликт! Только честно!

Потупив взор, Арсений попытался скрыть озорную улыбку, а потом рассказал: так, мол, и так, он небезосновательно предположил, что сестра Алексея Николаевича Светлова…

– … шлюха.

– Ты… Ты… Ты, – какое-то время Кротов задыхался, а затем выдал всё, что думает о сыне: – Ты идиот! Ты полнейший кретин! Ты понимаешь, что это не просто хулиганство, а настоящий вызов роду⁈

– Да что он нам сделает?

– Сделает, если захочет! У него есть имя! И есть законы, которые он может обратить против нас! Суд чести! Ты думаешь, тебя простят только потому, что я богат⁈

Тут Арсений впервые допустил мысль о том, что, возможно, хватил лишку.

– Пошёл вон с глаз моих! – крикнул Кротов. – Запрись в комнате и не выходи оттуда, пока я не разрешу!

Сын ушёл, а Алексей Викторович устало опустился в кресло. Хреново дело. Очень и очень хреново, но… Отбросив лукавство, деньги действительно решают многое. И надо бы попытаться загладить вину сына, пока ещё не слишком поздно.

Вот только как? Послать подарки? Пошло и несоразмерно с оскорблением. Извиниться лично? Унизительно, но можно, если другого выхода не останется. Однако… Что, если Светлов не примет извинения?

– Так, – Кротов набрал номер своего помощника. – Добудьте мне всю информацию о младшем Светлове. Что любит, чем дышит, какие у него проблемы, которые мы могли бы помочь ему решить.

– Помочь? – неловко переспросил собеседник. – То есть, мы должны угодить его благородию?

– Именно.

– Ну… Кхм-кхм, – прокашлялся помощник. – В таком случае у нас уже кое-что есть, Алексей Викторович.

– Вот как?

– Светлов продаёт особняк. Не основной дом, другой, но тоже в Торжке.

– Так, – Кротов моментально смекнул, к чему ведёт помощник. – И сколько хочет?

– Цену не объявлял, пишет, что «договорная». И если вы действительно хотите расположить к себе Светлова, то это шанс. Можно предложить ему сумму вдвое выше рынка.

– Хм-м-м, – Кротов чуть помолчал. – Знаешь, что я только что придумал? Чтобы расположить к себе Светлова, я предложу ему сумму вдвое выше рынка.

– Вы гений, Алексей Викторович, – устало сказал помощник. – Мне договориться о встрече?

* * *

Трактир «ТрактирЪ» по-прежнему активно готовился к открытию, а я по-прежнему наблюдал за происходящим. Рядом, пристроив загипсованную ногу на свободный стул, гордо восседал Федя. Пока что он передвигался при помощи костыля, но врачи сказали, что через неделю можно будет попробовать снять гипс и обойтись тросточкой.

Однако сам водила уже рвался в бой. Сетовал, что на нашем джипе механическая коробка, и что с автоматом можно было бы управиться без левой ноги, но попробовать всё равно стоит.

– Ешь давай.

– Ем, – согласился Федя, навертел на вилку гнездо спагетти в томатном соусе, отправил в рот и. – М-м-м-м-м… ваше благородие, это не еда, это лучше. Шеф ваш гений, я вам говорю. С такой кухней весь Торжок к нам в очереди стоять будет…

Тут мимо нас, быстрым шагом и с планшеткой в руках, пронеслась Надежда Игоревна.

– Вот, кстати, и шеф, – улыбнулся я.

– Как зовут?

– Надежда Игоревна.

– Надежда Игоревна! – закричал Федя и в неуклюжей попытке повернуться заскрипел стулом. – Одну минуту, пожалуйста!

– Да-да? – Натанова вернулась к столику.

– Надежда Игоревна, голубушка, а что это я такое ем сейчас? – Фёдор указал на тарелку. – Уж дюже вкусно! Расскажите, пожалуйста, первый раз такое пробую.