Текст книги "Демоноборец. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Путанесска, – не раздумывая ответила Надежда Игоревна.

– Простите, – я аж прокашлялся. – Что?

– Путанесска, – терпеливо повторила шеф. – Спагетти в томатном соусе с анчоусами, оливками, каперсами и чесноком. Итальянская классика. Алексей Николаевич, мы же с вами договаривались подогнать меню заведения под ваше новое производство и…

– Это я помню, – кивнул я. – Меня другое смущает, Надежда Игоревна. Не могли бы вы разжевать мне этимологию названия?

– Вас смущает?

– Ну… как сказать? Слегка. Пикантное оно.

– Я поняла, – кивнула Натанова. – По поводу названия есть несколько версий. Первая гласит о том, что пасту придумали в публичных домах Неаполя. Вторая о том, что на самом деле путаны тут ни при чём, и название происходит от слова «puttanata», что переводится как «чепуха» или «ерунда»…

– Ещё лучше, – подметил я.

– … потому что готовится она очень быстро и из того, что есть под рукой, – продолжила шеф, решив не заметить мой комментарий. – Ну и третья версия такова, что… э-э-э… эта паста как путана готова быстро и недорого удовлетворить любого страждущего.

Федя после такого объяснения начал смотреть в тарелку уж как-то больно задумчиво.

– Давайте сменим название? – перешёл я сразу же к главному. – Понимаю, что классика, но… думаю, некоторые дворяне старой закалки не поймут.

– Да без проблем, ваше благородие, – кивнула шеф. – Как назовём?

– Пусть будет… – тут я ненадолго задумался. – «Паста а-ля Фёдор». Раз уже ему так понравилось.

Федя поперхнулся, раскашлялся, и, судя по поднятому вверх пальцу, уже подобрал слова, чтобы оспорить название, но тут у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, городской.

– Алло?

– Алексей Николаевич? – раздался в трубке серьёзный, но при этом очень вежливый голос. – Беспокоит Алексей Викторович Кротов.

Я тут же напрягся, а оно и понятно… сынулька уже успел добежать до папульки, нажаловался, и теперь впереди меня ждут очередные приключения.

– Слушаю вас.

– Алексей Николаевич… признаться честно, я немного растерян и смущён, – сказал Кротов. – Мой сын позволил себе непростительную выходку по отношению к вам и вашей семье. Хотел бы принести вам свои самые искренние извинения по этому поводу.

Тут уж я стал растерян и смущён. Это что же? Я случайно нарвался на первого полностью адекватного человека в этом городе?

– Принимаю, – коротко ответил я.

– Но дело не только в извинениях, – продолжил Кротов. – Я узнал, что вы продаёте особняк близ Торжка, и готов заключить сделку прямо сейчас. Уверяю, предложенная цена вас очень обрадует.

Хм-м-м. Кротов хочет сгладить инцидент таким вот образом? Чувства у меня по этому поводу были смешанные, но… кто я такой, чтобы запрещать человеку извиняться?

– Алексей Викторович. Честно говоря, на вашего сына я зла не держу. Молодость, глупость, всё понимаю. Но если вы действительно хотите заключить сделку, то почему бы и нет?

– Вот и отлично! – голос Кротова заметно оживился. – В таком случае предлагаю встретиться прямо сегодня же! У особняка. Вы согласны? Часиков, скажем, в шесть? К этому времени мои юристы успеют подготовить все документы…

* * *

Внутри бывшей гостиной, на единственном невывезенном столе, раскладывался Шапкин. Юрист сработал оперативно и прибыл в особняк ещё час назад. Впрочем, как и Евдокимов. На мой взгляд, это была отличная возможность познакомить моего нового бухгалтера с моим не-самым-новым юристом. Всё-таки мужчины делают одно дело, так что должны учиться коммуницировать.

– Всё здесь, – сказал Авраам Аронович, поправляя очки. – Договор купли-продажи, акт приёма-передачи, осталось лишь вписать сумму сделки и закрепить подписью.

– Отлично, – кивнул я. – Скажите, Авраам Аранович, а вам вообще известен господин Кротов?

– Мне известен, – вмешался Евдокимов. – Человек в целом респектабельный. Состояние нажил честно, в криминале не замечен. Начинал с управления чужими активами за долю прибыли, так что мозги у человека явно на месте.

Меня такой ответ устроил, да и… успокоил, чего уж таить? За окном тем временем послышался шум подъезжающих машин. Спустя минуту я услышал голоса Саватеевых, приветствующих дорогих гостей, и в гостиную вошёл Кротов-старший. Совершенно обычный мужчина лет пятидесяти, без каких-либо особых примет, в дорогом, но при этом не вычурном пальто. За ним трое – двое, судя по виду, охранники, и сухой старичок с портфелем, видимо, юрист.

– Алексей Николаевич! – Кротов расплылся в улыбке и протянул мне руку. – Рад наконец-то познакомиться лично!

– Взаимно, Алексей Викторович.

Банкир огляделся по сторонам.

– Прекрасное место, просто прекрасное! – сказал он. – Даже не сомневался, по правде говоря. Такому человеку, как вы, я верю на слово.

– Хотите провести осмотр?

– Ни к чему, – Кротов хлопнул в ладоши. – Давайте сразу же перейдём к делу. Время – деньги. Мои люди подготовили договор. Сумма – пятьсот тысяч. Вас устраивает?

Я перевёл взгляд на мою «бумажную команду». Что Шапкин, что Евдокимов кивнули. А Андрей Геннадьевич, как мне показалось, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

– Вполне, – сказал я.

– Ну вот и отлично!

Присесть было категорически негде. Юристы начали сверять документы, а Кротов, чтобы свести неловкость на ноль, предложил мне закурить сигару и в целом поддерживал разговор. От курения я воздержался, а вот снегопады обсудить – почему бы и нет?

– Что ж, – сказал юрист Кротова. – Думаю, можно подписывать.

– Позвольте, – встрял Шапкин. – С вашего позволения, я хотел бы ещё раз зачитать вслух предмет сделки. Чтобы не было никаких, так сказать, недоразумений. Коротко: Алексей Николаевич Светлов обязуется продать, а Алексей Викторович Кротов обязуется купить жилой дом по адресу такому-то и прилегающие к нему двадцать гектаром земли.

У меня аж дыхание перехватило.

– Сколько? – сипло переспросил я.

– Что «сколько»?

– Сколько гектаров?

– Двадцать, ваше благородие.

– Минуточку, – попросил я и крепко задумался. – Так… Авраам Аранович, а вот эта земля, она считается Торжком или Тверской областью?

– Проходит почти по границе, – ответил Шапкин. – Но если юридически, то это Торжок.

– Тогда ещё минуточку…

План нарисовался практически сам собой. Мысль не поспевала за словами, в которые её можно было бы воплотить. Особняк, земля, двадцать гектаров, Торжок. По всей видимости, речь идёт о неухоженном поле, которое мы всякий раз проезжали по пути к Сивушкину. Однако…

– Алексей Викторович, – сказал я. – Простите великодушно, но я вынужден отменить сделку.

Кротов напрягся. На долю секунды его лицо потеряло вот это перманентно-вежливое выражение.

– Простите? Я что-то не так сделал?

– Нет-нет! – я поднял руку. – Давайте начистоту. Я понимаю, в чём дело. И вот прямо сейчас я клянусь никак не нападать на вас, не препятствовать вашей деятельности и не выставлять вашу семью в дурном свете. Не нужно из-за этого терять деньги.

– Та-а-а-ак, – протянул Кротов.

– Но если вы действительно, по-человечески хотите мне помочь, то у меня к вам будет просьба.

– Слушаю вас, Алексей Николаевич.

– Мне нужен кредит, – сказал я. – Точнее, не мне, а одному моему хорошему знакомому. Сумму не озвучу, но довольно крупный. На пять лет, под щадящий процент. Я думаю, что как банкир вы сможете себе это позволить.

Кротов помолчал, а затем медленно-медленно кивнул.

– Хорошо, – ответил он. – Я согласен. Детали?

– Потом, – сказал я. – Всё потом. Сперва я сам их узнаю и через пару недель свяжусь с вами.

– Договорились, – Кротов впервые за время встречи улыбнулся искренне. – Не знаю, что вы задумали, Алексей Николаевич, но вы… весьма любопытный молодой человек. Буду рад сотрудничеству…

Мы ещё раз пожали руки, после чего делегация банкира быстренько свернулась и уехала восвояси. И как только дверь за ними закрылась, ко мне тут же обратился Шапкин:

– Алексей Николаевич, а что, собственно говоря, случилось? Вы только что отказались от очень выгодной сделки… зачем?

– Затем, Авраам Аранович, что вскоре эта земля будет стоить гораздо больше. Я хочу помочь одним очень хорошим людям начать всё с нуля. Комбаровы. Скотопромышленники. Слышали что-то об этой семье?

– Слышал, – вздохнул Шапкин. – У них была неплохая ферма, жаль, весь скот погиб.

– Да, но у нас есть возможность помочь им, – сказал я и улыбнулся: – Я хочу, чтобы Комбаровы взяли эту землю и возродили на ней свою ферму. А от вас попрошу придумать юридическую схему, при которой земля останется за мной, а их активы за ними. Договор аренды, наверное? Чтобы все были уверены в завтрашнем дне и в том, что никто никого не кинет.

– Сделаю, Алексей Николаевич.

– Благодарю, – сказал я, а сам чуть не рассмеялся.

Паста собственного производства у меня уже есть, а в скором времени появится ещё и говядина по специальной цене. И если так пойдёт дальше, то можно будет рекламировать трактир как место с «фермерскими продуктами». Да ещё и с местными. Местечковый патриотизм от такого должен просто зашкаливать! Ну красота же!

* * *

В заснеженных кустах сирени, примерно в сотне метров от особняка, замерла фигура. Человек, одетый в белый маскировочный костюм, сливался со снегом настолько идеально, что даже опытный глаз не сразу заметил бы его.

Лис.

Лицо убийцы полностью скрывала белая маска, из-под которой виднелись только глаза. Один серый, а вот другой – необычный. Жёлтый, с вертикальным хищным зрачком. Говорили, что это побочный эффект от одного из артефактов, который он использовал. Говорили, что… да много чего говорили, на самом деле. Лис не имел привычки опровергать слухи – так или иначе, все они работали на репутацию.

Прямо сейчас он держал в руках снайперскую винтовку. Длинную, с хорошей оптикой и наскоро крашенную в белый цвет.

Задача проста – убрать Светлова. И пока что Лис со своей задачей справлялся. Он наблюдал за особняком уже несколько часов, и голова Алексея Николаевича с завидной регулярностью оказывалась прямо под прицелом. Казалось бы, идеальная мишень, вот только…

– Чёрт.

Лисий глаз действительно видел больше, чем полагается. И даже через оптику он мог различить странное свечение вокруг фигуры Светлова. То ли артефакторная защита непонятно какого уровня, а то ли врождённый дар. Но как бы там ни было, Светлов абсолютно точно сильный маг, и обычная пуля может не пробить его барьеры.

А необычных у Лиса при себе не было…

– Найдём, – прошептал он сам себе.

Затем убрал винтовку в чехол и растворился в лесу. Пока что Светлову дозволялось жить.

Глава 9

Утром я сумел открыть глаза, а это уже достаточный повод для того, чтобы пахать. А потому вперёд! И пусть догонять учебную программу в тот момент, когда вокруг множатся враги и плетёт свои сети поганое демоньё, это… мягко говоря, смешно. Что ж теперь? Нужно.

А мотивы понятны – неизвестно сколько лет продлится эта борьба, и потому союзников из высшего общества нужно искать за школьной партой. И это, увы, не самый лёгкий способ, а вообще единственный. Перед человеком с репутацией неуча и нелюдимого затворника, пускай даже человеком родовитым, автоматически закроются двери многих высоких кабинетов.

Итак! Сперва был завтрак, который Степанида подала с какой-то особой торжественностью, помпезностью и вообще. Она трижды повторила слово «эспума» в отношении желтоватого густого соуса, который укрывал яйцо. И яйцо-то было не просто яйцо, а «пашот». И хлебушек вовсе не хлебушек, а «тост», и всё вместе это называлось:

– Яйца Бенедикта!

– Кхэ! – Я аж поперхнулся. – Прости… А кто такой Бенедикт? И почему у меня на тарелке его…

– Яйца Бенедикт, – поправилась Степанида. – Название такое, – густо покраснела и скрылась в кухне.

Странное…

Неужто Степанида каким-то образом наладила общение с Надеждой Игоревной и теперь перенимает от неё высокую кухню? Или по собственной инициативе включилась в эту кулинарную гонку? Ох, сколько же вопросов!

Ладно, чёрт с ним. После завтрака я был готов сразу же приступить к учёбе. Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью в бывший отцовский кабинет и задумался. Кабинет всё-таки – это кабинет. Сейф, защита, родовые бумаги, запах старины и основательность. Это место для судьбоносных решений, подписания контрактов и бесед со всякими важными людьми. И как будто бы заниматься в нём учёбой будет неправильно.

Поэтому я чуть прогулялся по особняку и выбрал пустующую гостевую комнату в противоположном крыле. Светлую, с двумя высоченными окнами, выходящими на солнечную сторону. И пускай солнце за время своего пребывания в теле Светлова видел всего лишь пару раз – всё равно. Тут у меня будет меньше шансов испортить глаза.

Саватеев прислал в дом пару ребят, – видимо, за что-то проштрафившихся, – которые помогли мне с мебелью. Всё необходимое, большой письменный стол, стулья и стеллаж для книг, как-то нашлось в чулане первого этажа среди прочего хлама. И тут же пылились три пробковые доски, в которые я влюбился с первого взгляда.

Потому что… Что? Потому что принтер! После частичного слияния сознаний, моего и Алексея, я уже давно не вёл себя как вышедший из леса дикарь и особенно ничему не удивлялся. Но когда задумывался… Когда насильно возвращал свой мозг к началу начал, разница технологий с моим прошлым миром поражала. Ведь там и тогда, чтобы создать наглядное пособие или утлый рекламный буклет, мне нужно было бы часами выводить всё это дело от руки либо же платить бешеные деньги наборщикам. Платить, а потом ждать, когда они освободятся. И это мы говорим лишь про единичный продукт, а если мне нужен тираж книг? Смешно и дико, но под это дело нужно было нанимать целую бригаду, которая подгонит под тебя литеру.

А здесь и сейчас у меня был чудо-ящик, который плюётся бумагой с распечатанным текстом. Причём чернилам не нужно сохнуть, потому что никаких чернил нет, и бумага восхитительного качества. А ещё… тёплая такая после распечатки. Невероятная, приятная.

– Личная типография…

Итак, место для учёбы было готово. Что же я изучал? Понятное дело, что не арифметику и русский. Всё-таки к семнадцати годам общая школьная программа уже давно осталась позади, а лицейский курс, рассчитанный преимущественно на дворян, подразумевал специфические предметы.

География вот, например. Но не про горы и реки, а про сложнейший клубок экономических и политических связей. Почему этот город не смог стать крупным портом, хотя есть все предпосылки? Почему эта народность не может ужиться с вот этой? Как идёт мировая логистика, как формируются цены и прочее, прочее, прочее…

Дальше – больше. Предмет «Династическое право» оказался настоящим эспандером для мозга. Правила наследования, статусы законнорожденных и узаконенных детей, права на титулы и так далее. Всё это было прописано до мелочей, но при этом оставляло пространство для юридического манёвра.

Ну и наконец «камералистика». Предмет, как на мой взгляд, немного устаревший, однако раз уж его изучают по сей день – значит, важный. Если коротко, это такая дисциплина о том, как дворянину эффективно вести свои дела, управлять предприятиями и правильно заполнять документацию. Уверен, что ответа «нанять профессионалов и расслабиться» в грядущем тесте не будет, поэтому всё это мне предстояло изучить.

По этим предметам я сделал столько, сколько мог. Ну а учебники по «эстетике», «риторике» и «архитектуре» мне должны были завезти Дитмар с Комбаровым. Прямо сегодня и прямо…

– Сейчас, – буркнул я, глядя на часы.

Занятия в лицее уже закончились, и по идее ребята должны вот-вот подъехать. Чтобы не заставлять их ждать, я спустился вниз чуть заранее. Прождал немногим более десяти минут.

– Алексей Николаевич! – заглянул в дом Миша Саватеев. – К вам господа…

– Знаю-знаю, проводи их в дом скорее.

Прекрасно понимая, что ради поездки ко мне ребята пожертвовали обедом, после короткого приветствия я сразу же пригласил их в столовую, где Степанида продолжила удивлять.

– Солянка? – особенно обрадовался Саша. – Рыбная? Пахнет просто божественно!

Да и не только пахнет. На вкус – что-то невозможное. Наваристый бульон, смешанный с томатным соком и рассолом, бочковые солёные огурчики, оливки, лук и три вида филе рыбы, порезанные аккуратными кусочками. На поверхности плавал кусочек лимона без кожицы, а рядом на столе стояла креманка со сметаной и полная хлебница. И вот оно – простое, незатейливое счастье.

Комбаров в прямом смысле этого слова мычал, и даже сдержанный Игорь Генрихович откинулся на спинку стула с прикрытыми от блаженства глазами. Тем временем Степанида стояла в дверях, нервно теребила передник и смотрела, смотрела, смотрела…

Тут-то я наконец понял – кажется, она на полном серьёзе решила посоревноваться с Натановой за внимание молодого барина. И потому надо обязательно её похвалить. Не для галочки, а вот прямо чтобы по-настоящему.

– Степанида, это не солянка, – сказал я. – Это что-то на уровень выше. Никогда в жизни ничего подобного не ел.

– Очень вкусно!

– Просто восхитительно, Степанида Игоревна.

И чтобы закрепить:

– Может быть, есть смысл пригласить Надежду Игоревну, чтобы она у вас получилась? Я был бы не прочь видеть эту солянку в меню трактира.

– Ой, Алексей Николаевич, – опять зарделась служанка. – Скажете тоже, – и опять убежала.

Мы же продолжили обед. А разговор… разговор как-то сам собой пошёл. О снегопаде, о последних новостях в городе, о том, о сём, и тут вдруг:

– Точно! – воскликнул Саша, аж подпрыгнув на стуле. – Забыл совсем! Надо же тебе обязательно рассказать, что сегодня было.

Комбаров застыл с улыбкой на лице, – весь из себя интриган, – и явно выклянчивал уточняющий вопрос.

– И что же сегодня было?

– Помнишь Лизу Шереметьеву?

Будто по щелчку в голове из тумана выплыло имя. Лиза. Ну да. В воспоминаниях Алексея Николаевича было много, очень много упоминаний Лизы. Высокая фигуристая шатенка с длинной косой ниже… пояса. Смазливая, но при этом с вечно недовольным выражением лица.

Первая любовь! Лиза с Алексеем встречались какое-то время. Ходили в кино, гуляли, несколько раз целовались и… да и всё, в общем-то. В силу нежного возраста назвать это серьёзными отношениями было невозможно.

– Помню, конечно, – кивнул я.

– Ну вот, – Комбаров подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого. – Она сейчас с Костей встречается. Но это не суть! Суть в том, что она сегодня на весь класс вчерашнюю дуэль обсуждала. Так, мол, и так, Светлов так изменился, Светлов так возмужал. Светлов совсем другой и вообще красавец-мужчина.

– Вот как.

– Ага-а-а-а, – довольно протянул Комбаров. – Короче говоря, тебя ждёт ещё один скандал по возвращению в лицей. Константин, когда всё это выслушивал, чуть было реактивной тягой стул под собой не прожёг. Потом вскочил, перебил Лизу и начал тебя, мягко говоря…

– Унижать, – сказал Дитмар, не подбирая слов.

– Ну… Да…

– Товарищ он вспыльчивый, так что будь готов, – улыбнулся Саня. – Будет драться за свою самочку до последнего…

Новость… А я вот не знаю – интересная она или нет? Потому что внутри меня сейчас боролись два чувства: ирония и лёгкое такое утомление. Ирония от того, что какой-то мальчишка прямо сейчас видит во мне главного врага своей жизни, и видение это приобрёл просто на пустом месте. Ему и в голову не приходит, какие твари ходят рядом с ним. Какие демоны прячутся за улыбками друзей. И что Светлову, которого он сейчас ненавидит, гораздо важней разобраться с этими самыми демонами, и не играться в детский сад.

С другой стороны, это теперь часть моей жизни. Нужно вписываться в коллектив. И если придётся потратить полчаса времени на то, чтобы поставить на место одного ревнивого юнца, то так тому и быть. Лишь бы это не отвлекло от основной цели.

Разговор на время утих, и спустя какое-то время я сам вспомнил новость, которую мне следует выложить Комбарову. Ну точно же!

– Саш! – Я аж вскрикнул, но потом одёрнул себя. – То есть, Саш. Помнишь, мы вчера с тобой разговаривали наедине? Про ферму?

– Ну… да, – осторожно ответил Комбаров. – А что?

– Пропущу подробности, но у меня есть для вас двадцать гектар земли. Нормальной, незаражённой. Прямо здесь, в Торжке, – спокойно сказал я. – Она сейчас пустует, вот я и подумал: а зачем добру пропадать?

Комбаров замер.

– Не понял…

– Хочу предложить вам с матерью возродить своё хозяйство на моей земле. Начнёте с малого, а там пойдёт. Опыт же у вас есть, верно?

– Но… Лёх… Спасибо, но деньги, – тут он тряхнул головой и постарался прийти в себя. – Деньги, Лёх. Чтобы запуститься, нам нужны инвестиции. Инвентарь, скотина, рабочие, и ещё куча всего. Спасибо большое, но мы столько просто не наскребём.

– И об этом я тоже подумал, – хохотнул я. – Один человек согласен одобрить вам кредит. Пятилетний, на очень щадящих условиях.

– Это какой-такой человек? – с недоверием нахмурился Комбаров, явно ожидая услышать фамилию какого-нибудь криминального авторитета или около того. – Ты, Лёх, так не шути. Мы с матерью уже все банки обошли и…

– Кротов.

– КТО⁈ – Саша чуть тарелку не перевернул. – Ты сейчас серьёзно, что ли?

– Абсолютно.

Комбаров явно перекипел от информации. Сидел, открыв рот, и пялился на меня.

– Саш?

– А?

– Ты поговори с матерью, ладно? Обдумайте всё хорошенько. Я же не тороплю. На днях зайдёте вместе в трактир и ещё раз всё обсудим.

– Хор-р-рошо, – кое-как выдавил из себя Саша. – Я поговорю. Спасибо, Лёх, даже и не знаю, что ещё сказать…

– Не надо ничего говорить, – улыбнулся я. – Просто делай своё дело и пообещай мне скидку на говядину.

Проводив ребят уже в сумерках, я вернулся в свой импровизированный класс. Смотрел на пробковые доски, на разложенные учебники, на чудо-принтер, и думал: про ревнивого Костю, Кротова, Комбарова, земле и ферме. Но где-то глубоко, на задворках сознания, за всем этим шумом и суетой таилась тревога. Что-то подсказывало: демоны не дремлют. И что чем спокойнее мне живётся в последние дни, тем жёстче и опасней может быть следующий удар…

* * *

Слухи. В городе всегда полным-полно слухов, но этот был особенно интересен для дворянина, поскольку касался его главного врага. Этот слух, а если быть точнее, новость, принёс утренний доклад.

Светлов. Слова о том, что «пацан, который был на волосок от смерти, внезапно начал делать то-то, то-то и то-то» уже набили оскомину и обесценились. Хватит уже относиться к нему, как к калеке. Меньше всего на свете Алексей Николаевич напоминает жертву, и не раз это доказал.

А теперь он на полном серьёзе решил вернуться в лицей.

Казалось бы, от этого ничего не меняется, но! Но-но-но! У дворянина появилась возможность оптимизировать свой план. Светлов был его первой целью, а второй – Геннадий Сергеевич Зарубин. И раз эти двое теперь будут довольно часто находиться поблизости, то и убрать их можно вместе. Чтобы было не так шумно.

Дворянин представил себе следующую картину: утром в Торжке узнают новость о гибели подростка, который только-только выбрался из комы, а уже вечером хоронят любимца женщин и детей, господина Зарубина. Простые люди, может быть, поверят в совпадение и злой рок, но те, кто действительно наблюдает – вряд ли.

Дворянин отставил бокал с вином в сторону и набрал своего человека.

– Слушаю.

– Лис, – сказал дворянин. – По Светлову отмена. Не трогай его пока.

В трубке повисла короткая пауза. С одной стороны, Лис был не из тех, кто переспрашивает и уточняет приказы. А с другой, очень не любил, когда у него отбирают добычу.

– Принято, – наконец ответил он. – Есть новая цель?

Дворянин усмехнулся и подумал о том, что Лис ненасытен. Его не волновали причины, нет-нет-нет. Только задача.

– Генрих Дитмар, – сказал аристократ. – Немецкий барон, присягнувший Величеству. Живёт в Твери, женат на нашей, есть взрослый сын. Остальное сам узнаешь.

– Требуется устранить? – спросил Лис.

– Нет, – отрезал аристократ. – Пока что нет. Пока что ограничимся наблюдением. Мне нужно знать о каждом шаге барона, о каждой его встрече и каждом разговоре.

– Интересует что-то… конкретное?

– Интересуют его связи с губернатором, – аристократ усмехнулся, – но еще раз повторю. Это не к спеху.

Лис ничего не ответил, и на этом разговор закончился. Аристократ рухнув в кресло взял в руки блокнот и подчеркнул одну из строчек. В отличии от ячейки Торжка он не будет спешить, нет, он получит желаемое без риска, без спешки…

* * *

Торжок. Особняк Светловых.

Пролистав очередной учебник я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Н-да, учеба, никогда не думал, что вернусь к ней. В бытности студентом мне все давалось достаточно легко, и я решил, что и тут будет так же, но нет. Некоторые моменты мне приходилось перечитывать, чтобы понять смысл. Но сдаваться меня отучила сама судьба, так что в итоге выбранный на сегодня объем был поглощен полностью, а все остальное в течении недели.

Завтра же меня ждет один из знаменательных дней в новом мире, а именно открытие трактира. Событие волнительное, как минимум потому что до сегодняшнего дня я ничего такого не делал. Убить сотню демонов? С легкостью. Построить прибыльный бизнес? А вот тут все сложнее, ребята.

Но самое главное это то, что в моем ресторане соберутся люди со всего Торжка, и даже из Твери. В тот самый ресторан, где в подвале находится трещина в пространстве. Казалось бы безумие, но нет, в этом есть свой смысл.

Во-первых, я проверю всех людей, а люди эти очень непростые. Во-вторых, я буду контролировать саму трещину, чтобы ни одна тварь оттуда не вырвалась. Для этого я параллельно учебе сливал энергию в артефакты, и каждый из них теперь был заряжен процентов на десять. На одну операцию этого хватит, а большего мне пока и не надо.

По хорошему стоит посвятить в свою тайну еще кого-нибудь, но кого? Добрынин идеальный кандидат, но опричник мне попросту не поверит, посчитает сумасшедшим. Зарубин? Ректор может поверить, но вот какая у него будет реакция? Этого я предугадать не могу, а рисковать не хочется. От моих знаний зависит будущее этого мира, и нужно очень, очень аккуратно выбирать, с кем стоит делится, а с кем нет. Пока что все кандидаты под вопросом, а значит придется еще какое-то время работать в одиночестве. Разве что судьба распорядится иначе, но это уже точно не в моей власти…