Текст книги "Демоноборец (СИ)"

Автор книги: Максим Петров

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Особняк Светловых.

– Добрый день, Елена Петровна, – я аккуратно поцеловал руку Громовой, – рад вас видеть у себя в гостях. Что вас привело ко мне в этот час?

– Я пришла поговорить по поводу своего сына, – тихо произнесла она, сверля меня взглядом, – по поводу его пропажи. Простите за прямоту, но у меня есть повод считать, что именно вы причастны к этому.

– К исчезновению вашего сына? – я усмехнулся, – Елена Петровна, при всем уважении, но я физически не могу быть причастным к этому. Видите ли, эту ночь я провел в полицейском участке, в камере для благородных. Я так понимаю, ваш сын исчез сегодня же, иначе вы бы не приехали так рано ко мне. Если хотите, я готов дать клятву, что не имею никакого отношения к пропаже вашего сына. Клятву на даре, само собой.

Громова замерла. Клятва на даре в этом мире считалась самой верной, ведь в случае лжи сама магия накажет своего носителя. Были случаи в истории, когда люди пытались этого избежать, ничего не получилось. Умирали в страшных муках. Так что одним своим предложением я уже фактически доказал свою невиновность. Тем более что я и правда не убивал Громова и не имею отношения к его пропаже. На момент нашего столкновения настоящий Сергей Громов давно растворился в мироздании, остатки его души давно покинули и тело, и этот мир. Убивал я исключительно демона.

– Хорошо, я готова услышать вашу клятву, – Громова кивнула, – если вы и правда не виноваты в исчезновении моего сына, я принесу вам извинения и покину ваш дом.

– Что ж, извольте, – я пожал плечами, – я Алексей Николаевич Светлов, клянусь силой, что не имею никакого отношения к пропаже Сергея Сергеевича Громова, – я показал баронессе ладони и белые огоньки Света, что зажглись, подтверждая мою клятву.

Громова сглотнула, в ее глазах появилась глухая тоска, после чего Елена Петровна встала.

– Алексей Николаевич, от имени рода Громовых приношу вам свои извинения, – официальным тоном произнесла она, – если вы пожелаете, род готов выплатить вам компенсацию.

– Елена Петровна, садитесь, пожалуйста, – я мягко улыбнулся, – я слышал, ваш муж сейчас находится в коме? Что говорят врачи?

– Никаких гарантий, – глухим голосом ответила она, – Алексей Петрович, прошу прощения, но мне нужно ехать. Возможно, Сергей уже вернулся домой.

– Елена Петровна, я могу помочь вашему мужу вернуться к нормальной жизни.

– Алексей Николаевич, при всем уважении, но вы всего лишь подросток, – Громова нахмурилась, – лучшие лекари Торжка и Твери проверяли мужа и не смогли ему помочь, а вы хотите сказать, что сможете?

– Смогу, – я кивнул, – лекари ищут болезнь, а я знаю, что это всё не то. Но вы можете и дальше ждать чуда со стороны медиков. Когда надоест ждать, позвоните мне, – я улыбнулся и протянул ей визитку.

Громова взяла картонный прямоугольник, глядя на меня с недоверием. Было видно, что она колеблется. С одной стороны, желание спасти мужа, с другой – верить подростку в таких делах настоящее безумие. Вопрос лишь, насколько она готова довериться этому безумию.

– Хорошо, Алексей Николаевич, я дам вам возможность посмотреть на моего мужа, – хриплым от волнения голосом произнесла она, – не знаю, почему я иду на это, ведь вы не можете быть лучше хороших целителей.

– Определенно нет, – я кивнул, – где целители и где я? Но все же в этом вопросе интуиция подсказывает, что я смогу вам помочь.

– Тогда поехали, черт меня побери! – Громова вскочила, – прошу, Алексей Николаевич, не будем медлить!

Я кивнул, и через несколько минут мы уже покинули дом. Саватеев старший с четырьмя бойцами ехал сзади на внедорожнике Лома, я же, сидя рядом с Громовой, прикидывал, что же будет дальше. Возвращение градоначальника к жизни играет мне на руку. Такой долг для любого дворянина много стоит, это раз, а во-вторых, я заставлю его убрать дерьмо за демоном, что был вместо его сына. А еще я наконец-то закрою вопрос с трактиром и имуществом Сивушкина. Так что, как ни крути, я везде в плюсе. Правда, теперь всё становится еще интереснее. Громов-младший служил чем-то вроде маяка, к которому слетались другие демоны, рангом помельче. С его смертью этот маяк исчез, но вряд ли надолго. И теперь моя задача – обнаружить следующего демона и заодно попытаться найти и других. Среди кандидатов – дружки ныне покойного Сережи, там точно найдется парочка тварей, так что, пожалуй, после пробуждения Громова старшего займусь именно этим.

* * *

– Он здесь, – шёпотом сказала Громова, останавливаясь перед массивной дверью.

– Я могу остаться с вашим мужем наедине? – уточнил я. – Боюсь, мои методы не для посторонних глаз. К тому же они требуют максимальной концентрации и тишины.

– А вы… Вы точно не сделаете ему хуже?

– Елена Петровна, – слабо улыбнулся я. – Только не говорите, что заставите меня клясться повторно.

– Простите… Я… Просто…

– Я всё понимаю. Не беспокойтесь.

– Хорошо, Алексей Николаевич, я буду внизу. Если вдруг что-то пойдёт не так и ему станет хуже, то…

– Ему станет лучше, – заверил я женщину, глядя ей прямо в глаза. – Обещаю.

Громова кивнула и ушла. Я же открыл дверь и оказался в полумраке просторной хозяйской спальни. Шторы были задёрнуты, и лишь ночник на прикроватном столике отбрасывал длинные-длинные тени. Сам Громов-старший лежал на кровати. Рядом с ним на металлической стойке висела капельница, и шнур её тянулся куда-то под одеяло.

Я подошёл ближе. Лицо градоначальника было спокойным и, можно даже сказать, безмятежным. Никаких гримас боли. Обычный, просто очень глубоко спящий человек. Вот только мой источник уже чувствовал, что в этой комнате фонит гнилью. Не физической, само собой, а той, что исходит от демонического присутствия. Или же, как в нашем случае, от следов демонического присутствия.

Прикрыв глаза, я сосредоточился и переключился на внутреннее зрение. Картина, открывшаяся мне, была ожидаемо премерзкой. Вокруг головы Громова как будто бы клубился туман – фиолетово-чёрная энергия заваривалась и никак не могла смешаться с кислотно-зелёной, гнилушечной. Туман проникал в нос и уши, а затем опутывал мозги бедняги тонкой, но невероятно прочной магической паутиной. Это не было одержимостью, о нет! Это была ловушка. Медленная, изощрённая пытка, которая должна была либо свести человека в могилу, либо заставить молчать, либо же, опционально, превратить Громова-старшего в послушную марионетку, которая согласна делать всё что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

– Ну что ж, Сергей Витальевич, – тихонько произнёс я, уже разогревая руки. – Будем вытаскивать вас из этого дерьма.

Затем, сконцентрировавшись, я заставил свой источник разогнаться на полную. Свет внутри меня отозвался сразу же – будто бы ему самому уже не терпелось разобраться с этой скверной.

Первым делом я мысленно «прощупал» пространство вокруг кровати, создавая конструкт, который в моём прошлом мире назывался «Кругом Изоляции». Светлая энергия встала стеной, оградив нас от внешнего мира. Не для защиты! Нет-нет-нет. Это делается для того, чтобы чужеродная дрянь не могла уйти, когда я начну её выжигать. Уйти или, того хуже, переброситься на кого-нибудь другого.

Ну… Поехали.

Правую руку я запустил прямиком в этот ублюдочный туман и положил ладонь на лоб Громову. Едва почуяв Свет, демоническая скверна начала извиваться, как змея. Попыталась ужалить – обломалась. Попыталась зарыться поглубже в Громова, но не смогла. Попыталась метнуться в сторону, да только хрен там.

– Тише-тише, – прошептал я. – Не сопротивляйся.

Ювелирная работа. Световые нити проникали в каждую поражённую клеточку пространства, вычищая её от болезни. Я чувствовал, как капли пота начинают стекать по моему лицу, и как от натуги тяжелеет дыхание. Источник работал на пределе сил, но я не позволял ему сорваться в грубую вспышку – нет-нет-нет… Это работа медленная и методичная, тут нахрапом не возьмёшь. Иначе есть неиллюзорный шанс действительно сделать Громову хуже.

И вот в какой-то момент комнату наполнил едва слышный, но невероятно мерзкий писк. Именно так пищат, подыхая, всякие мелкие твари. Скверна забилась в агонии, в последней отчаянной попытке бросила своего носителя, ну а дальше… Дальше всё…

– Ху-у-у, – я отшатнулся назад, чувствуя, как кровь стучит в висках. Усталость тут же навалилась свинцовой тяжестью. Но это всё неважно, потому что «болезнь» Громова исдохла. Окончательно и бесповоротно.

В тишине и молчании прошло, должно быть, минуты две. Или три? Короче говоря, я уже начал подыскивать себе место для ночных бдений, когда наконец заметил движение.

Сергей Витальевич вдохнул. Резко и глубоко, как только что спасённый и несостоявшийся утопленник. Глаза открылись. Сперва взгляд был мутный и ничего не понимающий, но это только сперва. Громов посмотрел на кровать, потом на меня, потом на капельницу. На лице отразилось полнейшее недоумение, ну а ещё бы?

– М-м-м-м…

– Не спешите, Сергей Витальевич, – сказал я, делая шаг ближе. – Не спешите.

– Светлов? – прохрипел. – Ты? Откуда? Что, чёрт возьми, тут происходит…

И тут… Тут, по всей видимости, в его памяти встали последние воспоминания. Во всей, так сказать, красе. Сперва я увидел в глазах мэра ужас, а следом ярость.

– Сергей, – прошипел Громов. – Это был он, – голос его становился всё твёрже и уверенней. – Вот ублюдок! – тут господин градоначальник очень уж легкомысленно рванул из руки катетер и попытался вскочить на ноги.

Понятное дело, что тело, пролежавшее без движения так долго, не слушалось.

– Убью! – заорал он. – Собственными руками убью! Где он! Где эта тварь⁈

– Сергей Витальевич, спокойно!

– Где он⁈

– Успокойтесь, прошу вас!

Но куда там? Чтобы успокоить Громова мне потребовалось несколько минут. А чтобы не дать ему подняться с постели – грубая физическая сила. Мне в какой-то степени даже пришлось побороться с градоначальником. Однако вспышка ярости наконец утихла, и я сумел начать конструктивный диалог:

– Сергей Витальевич…

Начать и сразу же закончить, ага.

– Серёжа! – в комнату буквально с ноги ворвалась Елена Петровна. – Серёженька!

Женщина бросилась к кровати и неслабо так бортанула меня плечом. Я видел, как дрожат её руки, когда она обнимает мужа, и не сумел сдержать улыбки. Хорошо, когда хорошо, не так ли?

– Живой! – причитала она. – Живой! Врачи говорили… А ты… А Светлов… Живой!

Громов обнял её в ответ, и только тут окончательно пришёл в себя.

– Тише, Лена, тише, – прошептал он. – Всё хорошо. Я здесь.

И тут:

– Ой! – крикнула Елена Петровна, отскочила от мужа и как шлёпнула себе ладонью по лбу. – Алексей Николаевич! Что же это я⁈ Спасибо вам, мой дорогой, спасибо!

А я, признаться, потерялся и не знал, как правильно на это среагировать. Поэтому пока что просто продолжил стоять и улыбаться.

– Это ты помог? – спросил Громов.

– В каком-то роде, – мягко ответил я.

– Но как? Ты что же, Светлов, лекарь?

– Если вы позволите, Сергей Витальевич, – тут я выдержал паузу. – Мне хотелось бы оставить секреты рода при себе и не вдаваться в подробности. Скажу лишь, что я не лекарь и не умею лечить всё подряд. Просто… Мне уже доводилось сталкиваться с вашим недугом.

Тут я чуть было не ляпнул: «Сам такое пережил», но вовремя себя одёрнул.

– Просто так совпало.

Громов посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, но вопросов задавать не стал. И, кажется, понял гораздо больше, чем я сказал вслух. Мудрый мужик.

– Серёжа! – вдруг спохватилась Елена Петровна. – Наш сын! С ним беда! Он пропал! Полиция ищет, но…

– Пусть ищет, – перебил её Громов. – Это всё потом. Елена, оставь-ка нас с Алексеем Николаевичем наедине, ладно? А хотя… стоп, – тут мэр осмотрел себя. – Алексей Николаевич, у вас есть время подождать, пока я приведу себя в порядок?

– Само собой.

– Тогда подождите внизу. Я спущусь, как только смогу.

Дверь закрылась за моей спиной, и Елена Петровна напала на меня в приступе радушия.

– Алексей Николаевич, вы устали? Быть может голодны? Давайте я сейчас распоряжусь…

– Не надо, – начал было я, и тут же поймал суровый взгляд женщины.

– Надо!

– Морс, – улыбнулся я. – У вас есть морс?

– Конечно! Да-да, конечно! Сейчас распоряжусь! Вам какой⁈ Клюквенный? Брусничный?

– Мне, – ответил я, – любой.

Как итог – через полчаса я сидел в уютном кресле, потягивал морс, наблюдал за живым огнём в камине и ждал, когда же ко мне наконец спустится Громов-старший. Ждал, ждал и дождался. Жестом хозяин дома попросил женщин скрыться и сел напротив.

– Что ж, Алексей? – сказал он, внимательно глядя на меня. – Кажется, я обязан тебе жизнью.

– Не стоит благодарности, Сергей Витальевич.

– Стоит, – строго ответил он. – Пускай я не знаю, что произошло… Точнее, знаю, но не до конца понимаю. А понимаю лишь то, что мой сын… это не мой сын. Не знаю, как объяснить.

Мэр тяжко вздохнул и теперь сам, будто бы в поисках ответа, уставился на огонь.

– Между нами, Алексей. То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. То, что произошло с моим сыном… это за гранью моего понимания. Но одно я знаю точно: моего мальчика больше нет. Вместо него что-то… другое? Что-то, что пыталось меня убить.

Я лишь молча кивнул. Разубеждать не собираюсь, подкидывать явно лишнюю информацию тем более.

– Я прошу тебя, – продолжил Громов. – Никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Пожалуйста, дай мне время разобраться самому.

– Как скажете, Сергей Витальевич, – ответил я.

– Спасибо, – кивнул он и наконец-таки отлип от огня. – А теперь давай к делу. Я очень не люблю быть должным. Ты спас мне жизнь, и я хочу отплатить тебе пусть не тем же, но… хоть чем-то. Говори, что хочешь. Сделаю всё, что в моих силах.

А я не стал юлить.

– Вообще-то есть момент, – сказал я. – Только давайте условимся. Никто никому ничего не должен, ладно? А то, что я от вас попрошу… это просьба. Причём просьба о справедливости. Дело в том, что ваш сын в последнее время почему-то сильно обозлился на меня и начал создавать проблему…

Дальше я довольно подробно рассказал мэру про трактир и про закладную на трактир, которую так легкомысленно подмахнула моя сестра. А ещё про обвинение в том, что я убил эту самую сестру и про палки, которые юный Громов вставлял мне в колёса, когда я всего лишь хотел получить своё. А именно – честно добытое на дуэли имущество Сивушкина.

Сказать, что Громов был в шоке – ничего не сказать.

– Это… разбой? – выдохнул он. – Подпись твоей сестры это прекрасно, но… Серёжа ведь понимал, что она не имела права? И с остальным… чёрт! Я взрастил чудовище, – прошептал он. – Настоящую тварь. Под боком. В собственном доме. Сколько же ещё грязи он успел наделать?

Тут Громов-старший тряхнул головой и снова собрался с мыслями.

– Завтра же все эти вопросы будут улажены, Алексей, – твёрдо сказал он. – Как глава своего рода, я признаю закладную на трактир недействительно. И никаких препятствий по наследству Сивушкина больше не будет. Никто не посмеет посягать на тебя и твоё имущество. Клянусь.

Он помолчал секунду, а потом добавил:

– Если хочешь, я могу принести клятву на магии. Свяжу себя словом, чтобы ты был уверен.

А мне почему-то вдруг так весело стало, я аж рассмеялся.

– Не стоит, Сергей Витальевич, – ответил я. – Достаточно вашего слова. Ну а теперь мне, пожалуй, пора. Не хочется отнимать ваше внимание у Елены Петровны. Думаю, оно ей сейчас гораздо нужнее…

Мы обменялись коротким рукопожатием, и я покинул особняк. А на улице меня уже ждал джип с заведённым двигателем. Миша Саватеев стоял, прислонившись к нему спиной и поглядывал по сторонам.

– Всё хорошо, ваше благородие?

– Всё просто прекрасно. Погоди. Сейчас сделаю один звонок и поедем.

Достав телефон, я нащёлкал контакт Шапкина.

– Авраам Аранович? Не разбудил?

– Нет-нет, Алексей Николаевич.

– Ситуация изменилась, – сказал я. – Отбой по всем делам, кроме одного. Претензии к полиции остаются в силе.

– Понимаю, – ответил Шапкин. – Значит, работаем по этому направлению. Чудесно. К завтрашнему утру подготовлю бумаги и заеду к вам в особняк, чтобы обсудить детали. Вы не против?

– Да как можно, Авраам Аранович? Буду ждать…

* * *

Полковник Уваров сидел в своём кабинете, глядел на то, как за окном валит снег, и думал. И чем дольше он думал, тем менее радостной становилась картина. Опытный старый волк, он умел просчитывать несколько ходов наперёд и уходить из-под ударов, но сейчас… Сейчас ему настал конец.

Этот выскочка Светлов и его крючкотвор Шапкин копают в его направлении. И докопаются, что самое гадкое.

«Нужно бежать», – мысль была чёткой и единственно верной.

Отход был готов уже давно. На всякий, так сказать, случай, ведь мало ли как пойдёт служба? Паспорт на чужие имена, наличка, машина – всё было продумано. И осталось сделать лишь одно дело – хорошенечко замести следы.

Нужно не бежать, а пропасть! В последнее время в Торжке люди пропадают с изрядной регулярностью, так почему бы не стать одним из них? В таком случае никто его искать не будет. Никто не станет преследовать. Но! Для этого нужно оборвать последнюю ниточку, которой можно связать Уварова с Громовым.

– Артём Борисович? – набрал он номер того самого человека, через которого к нему будут подбираться. – Не спишь?

– Нет, Виктор Павлович, – хмыкнул капитан. – Не спится как-то…

– Понимаю, – сказал полковник, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Есть серьёзный разговор. Срочный. Нужно встретиться и обсудить… Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что нам нужно обсудить. Я могу заехать к тебе? Прямо сейчас?

– Да, Виктор Павлович, – немного поколебавшись, ответил Ребров. – Без проблем.

– Отлично. Только смотри: жену с детьми срочно отправь куда-нибудь. И никому, даже им, не говори, что мы встречаемся. Поверь, Артём Борисович, это в наших общих интересах.

– Понял…

Встреча была назначена через два часа. Уваров не взял машину. Уваров не вызвал такси. Уваров оделся во всё самое тёмное и неприметное, натянул шапку по самые брови и вышел из отделения пешком. Снегопад как раз усилился – заметал следы, превращая город в белую пустыню.

Виктор Павлович шёл быстро, стараясь держаться подальше от фонарей. Всё должно быть чисто. Настолько, насколько это вообще возможно: никаких свидетелей, никаких видеозаписей и никаких машин, которые можно было бы отследить.

Он просто вышел поздно ночью с работы домой и исчез.

Участок Реброва был скромным. Небольшой домик в престижном, но тихом районе – без пафоса и высоких заборов. Уваров был здесь впервые и одобрительно хмыкнул. Молодец, мол. Деньги рубит немалые, но не палится.

По прочищенной от снега дорожке Уваров добрался до дома, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Тишина. За ней одинокий топот и щелчок замка, и перед ним предстал Ребров – в простой домашней одежде.

– Проходите, Виктор Павлович, – сказал он, отступая в глубь прихожей.

– Своих отправил?

– К тёще, – Ребров кивнул. Кивнул, а уже в следующую секунду резко изменился в лице. Сперва удивление, потом понимание и наконец ужас.

– Извини, капитан, так надо, – сказал Уваров и выстрелил…

Глава 24

За окном была уже совсем глухая ночь. Сергей Витальевич сидел в кресле напротив жены и смотрел, как та запивает успокоительное чаем с ромашкой. Последние несколько лет были самыми счастливыми, а заодно и самыми спокойными в жизни Елены Петровны, а тут вдруг на неё навалилось всё и сразу. Одна плохая новость сменялась другой, и даже внезапное спасение мужа обернулось очень неприятным откровением. Хотя… «Неприятным» – это очень слабо сказано.

– Ты мне веришь?

– Верю, – голос Елены Петровны дрогнул. – Но как же так, Сергей? Как?

– Я начал замечать это ещё несколько месяцев назад, – Громов старался говорить, не глядя жене в глаза. – Сначала мелочи. Грубость, которую он раньше себе не позволял. Потом… друзья эти его. Потом я узнал, что он делает с теми, кто ему перечит. Несколько раз приходилось подчищать за ним очень неприятные вещи.

Елена Петровна бессильно откинулась в кресле, уже надумывая себе эти «неприятные вещи». Громов же в свою очередь думал – стоит ли рассказывать жене, как именно он оказался в коме. Думал, думал и решил, что не стоит. И вместо этого сказал, что буквально только что выяснилось – их сын пытался разорить Светлова.

– Зачем? Почему? – Сергей Витальевич вздохнул. – Понятия не имею, но факт остаётся фактом.

– И что же всё это значит?

– Я думаю, что наш сын сам выбрал себе такую жизнь, и винить некого.

– А он… жив?

– Я не знаю, Лен. Остаётся только ждать, когда он объявится. Мало ли кому он мог перейти дорогу?

– Светлов! – крикнула Елена Петровна, но тут же поняла, что муж может понять её неправильно, и повторила чуть тише: – Светлов. Он не виноват. Мальчик поклялся на магии, что не имеет никакого отношения к пропаже Серёжи.

– А с чего ты вообще решила, что он может быть причастен?

– Уваров сказал. Виктор Павлович. Заезжал накануне и сказал, что… ох… сказал.

– Понятно. Уваров, значит…

– И ещё! – тут Елена Петровна почувствовала себя особенно виновато. – Серёжа… он заходил в твой кабинет. Сказал, что ты разрешил ему открыть сейф.

– Что⁈

– Извини. Он сказал, что ты завещал ему семейный артефакт, и сказал, что он ему сейчас очень нужен и… и…

– Я понял.

Сергей Витальевич медленно выдохнул. Артефакт. Семейная реликвия. Сын добыл её обманом. Так же, как и всё, что он делал в последнее время. Так что злиться на жену неправильно, да и… бессмысленно, если уж начистоту.

– Ладно, – глухо сказал Громов. – Уже ничего не исправить…

Дальше разговор явно не клеился. А спустя пару часов, уже под утро, Елена Петровна вообще уснула прямо в кресле. Видимо, сказалось нервное истощение. Сергей Витальевич подождал, пока дыхание жены станет ровным и глубоким, затем заботливо укрыл её пледом и тихонько поднялся в свой кабинет.

Гоняя мысли по кругу, он дождался восьми утра и, как только рабочий день начался, первым же делом набрал номер городской мэрии.

– Слушайте меня внимательно, – сказал он, когда секретарь соединила его с юридическим отделом. – Во-первых, я приказываю взять под контроль дело с наследством Сивушкина. Лично проследите, чтобы всё прошло гладко. А во-вторых, прямо сейчас аннулируйте закладную на трактир Светловых. Понятно?

Ну конечно же понятно. Спорить с восставшим из комы шефом никто даже не собирался. А следующий звонок Громова был в полицейский участок. Сергей Витальевич представился и попросил соединить его с начальником, но:

– Вы по какому делу? – бесцеремонно спросил его дежурный.

– Да какая вам разница⁈

– И всё же.

– По служебному! – рявкнул Громов. – Переводите уже!

– Кхм-кхм… прошу прощения, Сергей Витальевич, но Виктор Павлович не на месте. У нас есть все основания думать, что он пропал. Дома его нет, телефон не отвечает.

– Тогда дайте мне зама!

И снова дежурный неловко прокашлялся. И снова замешкался, прежде чем дать ответ. Однако всё-таки понимал, с кем разговаривает, и что утаивать информацию от градоначальника чревато. А потому, понизив голос, рассказал, что зам тоже не может ответить, потому что немножечко… мёртв.

– Чего⁈

– Тело капитана Реброва найдено пару часов назад.

– А… а что? А как?

– Пулевое ранение в голову.

Громов медленно опустил трубку. Дела, конечно. Ребров мёртв. Уваров пропал. И оба так или иначе замешаны в тёмных делишках его сына.

– Твою ж мать…

* * *

Солнышко лучистое улыбнулось весело. А вот я – нет. Пускай утро встретило меня приятной болью, но всё-таки болью. Ночь в камере, которую я потратил преимущественно на магию, давала о себе знать, и тело отзывалось на малейшее движение. Плюс потасовка с демоном. Да плюс ещё разряженный в чепуху источник после «лечения» Громова-старшего – тоже мало приятного.

Короче говоря, чувствовал я себя абсолютно выжатым.

Но! Это ли повод валяться просто так? Боль – это просто сигнал о том, что я всё ещё жив. А раз я жив, значит, пора работать и разгребать дела.

Не без труда поднявшись с постели, я доковылял до душа и принялся играться с кранами, устраивая себе контрастную встряску. Попутно, насколько это вообще было возможно с пустым источником, погонял энергию по каналам.

Зарядка на сегодня по объективным причинам отменялась. Потому я оделся и спустился вниз, навстречу новому дню, и тут же уловил запах свежей выпечки. Не знаю, что именно задумала Степанида на завтрак, но мне это уже очень-очень нравится.

На сей раз я не стал вторгаться на кухню и вместо этого прошёл в столовую. Толком ещё не успел сесть, как прямо передо мной появилась кружка дымящегося чёрного чая.

– Сейчас принесу завтрак, Алексей Николаевич. Мы с Олей попробовали приготовить круассаны. Вроде бы получилось!

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я, и в этот же момент зазвонил телефон.

Абсолютно спокойным голосом Миша Саватеев сообщил мне, что к поместью подъехал Шапкин, и что наши люди успели убрать с дороги шипы прежде, чем он пробил себе колёса. И обе новости, как по мне, хорошие.

– Степанида! – крикнул я. – Будь добра, накрой завтрак на двоих. У нас гость.

Служанка скрылась на кухне, а сам я отхлебнул чая, откинулся на спинку стула и попытался изобразить из себя полного сил человека. И уже через пару минут в столовой появился Авраам Аранович.

– Прошу, проходите, – я пожал законнику руку. – Сейчас будем дегустировать круассаны. Очень надеюсь, что вы голодны.

– Не откажусь, Алексей Николаевич, – Шапкин присел и положил свой портфель на соседний стул.

– С чем пожаловали?

– С новостями, ваше благородие.

– Что-то случилось?

– Случилось, – кивнул Шапкин. – Полковник Уваров таинственным образом пропал, а капитан Ребров мёртв. Уж не знаю, додумаются ли органы, но мне кажется, что между этими двумя событиями есть определённая связь… кхм, – прокашлялся юрист. – Но это, признаться, не моего ума дело.

– Вот как? – признаться, новость немного сбила меня с толку.

– Именно так. И получается, Алексей Николаевич, что вам теперь не с кем судиться.

– Получается, – повторил я.

Ну и… ну и ладно, что ли?

– Алексей Николаевич, – улыбнулся Шапкин. – Как бы странно это ни прозвучало, но я негодую. Все ваши юридические споры разрешились сами собой и без моего, так сказать, прямого вмешательства. Как же так?

– Совпадение, – улыбнулся я. – Чистое совпадение.

– Охотно верю, – юрист хохотнул. – Вы меня извините за прямоту, Алексей Николаевич, но я занимаюсь юридической практикой уже почти сорок лет, и за все эти годы ни разу подобных совпадений не встречал.

– Авраам Аронович? Вы меня сейчас в чём-то подозреваете или просто льстите?

– Я констатирую факт, – Шапкин снова рассмеялся и даже снял очки. – Ох, Алексей Николаевич. Складывается впечатление, что мои услуги вам ни к чему. Вы и сами прекрасно справляетесь.

– Ну что вы, Авраам Аранович? Мало ли какие ситуации в жизни произойдут? На всякий случай я бы предпочёл поддерживать с вами тесный контакт. Что ж! – я примерно понял, к чему подводит Авраам Аранович. – Раз все мои проблемы решены, давайте определимся с оплатой? Сколько я вам должен?

– А что, если я скажу «нисколько»? – улыбнулся Шапкин.

– Нет-нет-нет. «Нисколько» – это для друзей. Надеюсь, что мы когда-нибудь ими станем, но пока что вы юрист, который потратил на меня своё время. Так что давайте по-честному.

Шапкин всё так же лукаво посмотрел на меня, а после назвал сумму. Очень даже честную, как по мне. Я кивнул и быстренько написал Саватееву сообщение с просьбой принести в столовую деньги. Так что уже через пару минут я расплатился с Шапкиным, а Степанида подала завтрак.

– А знаете, Алексей Николаевич, – сказал законник, заправляя салфетку за воротник. – Если это было предложение, то я, пожалуй, на него соглашусь.

– Вы о чём сейчас?

– О дружбе, – улыбнулся Шапкин. – С такими людьми, как вы, дружить и приятно, и выгодно.

Я мысленно усмехнулся. Хитрый лис этот законник, ничего не скажешь. С другой стороны, иметь друга-юриста очень, очень даже хорошо.

– Что ж, Авраам Аронович, раз так, то я очень рад, – я искренне улыбнулся, – теперь же приступим к завтраку!

* * *

Несколько часов спустя.

Шапкин давно покинул мой особняк, а я все прокручивал в голове его слова касаемо Уварова и Реброва. Готов поставить часть своей силы на то, что это полковник грохнул собственного подчиненного. Учитывая их связь с демоном, немудрено, что так произошло. Громов младший исчез, я остался жив, так еще и градоначальник вернулся к жизни. Немудрено, что Уваров запаниковал и решил замести следы. Правда, это создает дополнительные проблемы уже мне. Вдруг полковник решит вернуться и отомстить? За себя я не боюсь, справлюсь, а вот домочадцы могут попасть под удар. Да и Федя до сих пор у нас в больнице. Степанида его навещает каждый день, водитель идет на поправку, но врачи сказали, что еще два дня он там точно пробудет. Удар по голове в итоге вышел с последствиями, вот они и перестраховываются.

– Господин, – в гостинную вошла Оля. Девушка, поймав мой взгляд, тут же покраснела, но взяла себя в руки и протянула мне конверт. – Курьер привез, – пояснила она на мой вопросительный взгляд, – сказал передать лично вам в руки, посылка от градоначальника.

– Благодарю, Оля, – улыбнувшись, я взял конверт и достал несколько сложенных листов.

Развернув их, я погрузился в чтение, и по мере того как смысл написанного доходил до меня, улыбка моя становилась все шире и шире, ха.

Громов старший все же сдержал слово, и теперь трактир снова мой, без дураков, закладных и иных подводных камней, а еще я стал обладателем еще одного особняка на территории Торжка и небольшого завода по производству макаронных изделий. Что такое макароны я уже знал, благодаря Степаниде, и в голове тут же появились идеи, как это все использовать. Но первым делом особняк. Там сейчас остатки людей, служивших Сивушкиным, нужно поехать и посмотреть, что да как.

Сложив листы и спрятав их в карман, я быстро направился на выход. Саватеева я нашел в казарме, в компании остальных бойцов.

– Так, ребятки, нужно поехать к особняку Сивушкиных, – я глянул на Михаила, – сколько бойцов стоит брать с собой?

– Учитывая, что у нас один автомобиль сейчас, не больше четырех, господин, – Миша пожал плечами, – У вас же есть бумага о том, что это теперь ваше? Если да, то проблем не будет, обычные люди не пойдут против дворянина.

– Ну тогда выгоняйте внедорожник, поедем посмотрим на наши новые владения, – я усмехнулся, – пока Федя не вернулся, нужно срочно обзавестись новым автомобилем. А то одной машины на такую ораву недостаточно.

– Пять минут, и все будет готово, господин, – Саватеев расплылся в радостной улыбке, – а то парни уже застоялись, – он кивнул в сторону гвардейцев, и те дружно закивали, мол так и есть. Эхх, ребятки, вы даже себе не представляете, какое веселье нас всех ждет впереди. Даже не представляете…