355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Милованов » Рынок тщеславия » Текст книги (страница 17)
Рынок тщеславия
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:47

Текст книги "Рынок тщеславия"


Автор книги: Максим Милованов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Марионетка

Вот уже час Игорь Опарин бродил по рынку, словно затравленный зверь. Ни скрип открывающихся контейнеров, ни веселый гомон торговцев не вызывали у него привычной радости. А картина готового к открытию шестого павильона с новенькими, только что выкрашенными серебрянкой контейнерами вообще рождала приступ бешенства.

Вопреки обыкновению его утренний обход не закончился директорским кабинетом. Вместо этого он пошел на стоянку для автомобилей и закрылся в своей машине. В который раз он стал прослушивать кассету, взятую прошлым вечером в квартире своей наставницы.

– "Здравствуй, Маша, как поживаешь?" – прозвучал голос Татьяны Дроздовой, едва только Игорь включил автомагнитолу.

– "Неплохо! – бодро ответила Маша. – А у вас как дела?"

– "Тоже ничего, – ответила Дроздова. – Чаю хочешь?"

– "Не откажусь".

Пару минут магнитофонная пленка старательно воспроизводила человеческие шаги, скрип кресел и звон чайного сервиза.

– "Давно мы с тобой не виделись, – заговорила опять Дроздова. – Неделю, наверное, если не больше".

– "Свободного времени в последние дни практически нет, – извиняющимся тоном ответила гостья. – То в торговый комитет нужно съездить, то в налоговую!"

– "Вошла в коммерческий азарт, – усмехнулась хозяйка. – Скоро переплюнешь своего компаньона!"

– "Что вы, – возразила Маша. – Игоря разве переплюнешь? Он настоящий трудоголик. Все успевает и ничего не забывает. Мне остаются только всякие мелочи".

– "Ты, я смотрю, сильно им увлеклась?"

– "Да, пожалуй", – словно извиняясь, ответила Маша.

– "Наверное, трудно будет расставаться", – сказала Дроздова.

После этих слов пленка зафиксировала минутное затишье. Нарушил его голос хозяйки:

– "Ну-ну, не надо вешать нос. Пара недель разлуки вашим отношениям не повредит!"

– "Пара недель?" – облегченно вздохнула Маша.

– "А ты о чем подумала, глупенькая! – рассмеялась Дроздова. – Не стоит из меня делать злодейку! Просто в интересах дела тебе нужно будет уехать куда-нибудь. Можешь недельки две погостить у родителей или отдохнуть за границей".

– "А зачем это нужно?" – спросила Маша.

– "Я не могу тебе сказать, – ответила Татьяна Степановна. – Скажу лишь, что это в твоих же интересах".

– "Когда нужно ехать?"

– "Пока точно не знаю, но, скорее всего, дней через пять-шесть".

– Разговор недельной давности, – процедил сквозь зубы Игорь, вспоминая, как Маша неожиданно объявила, что заболела мама и она срочно отправляется ее навестить.

А записанный на кассете диалог тем временем продолжался.

– "Не соскучилась еще по сцене?" – спросила Дроздова.

– "Страшно соскучилась!" – ответила Маша.

– Лицемерка! – снова отреагировал Игорь. – Мне ты говорила совершенно другое!

– "Ничего, ничего! – утешал Машу голос Дроздовой. – Скоро у тебя будет достаточно денег, чтобы сделать солидный сольный проект. С большими деньгами ты будешь не какой-то там «бабочкой-однодневкой». Ты сможешь стать настоящей звездой".

– Речь дьявола-искусителя! – усмехнулся Игорь.

– "Целый год прошел, как я перестала петь, – сказала Маша. – Меня уже, наверное, забывать начали".

– "Очень скоро о тебе вспомнят", – засмеялась Дроздова.

– "Правда?"

– "Разве я тебя когда-нибудь обманывала?"

– "Нет", – как-то не очень уверенно ответила Маша.

– "Что-то ты, девочка, у меня совсем раскисла! – пропела Татьяна. – Видно, стрелы Амура тебя слишком сильно зацепили. Давай-ка соберись. Не время раскисать".

Послышался какой-то шорох, а затем звон фужеров.

– "Давай выпьем немного вина вместо чая, – предложила Дроздова. – А потом ты мне расскажешь, чем наша «рыба-пиранья» отличилась за эту неделю"…

– "Хорошо", – согласилась Маша.

– Шпионка проклятая! – выругался Игорь, выключив магнитолу. Дальше он слушать не хотел.

Игорь уже не так кипел от негодования, как после первого прослушивания, и даже не так, как несколько часов назад. Постепенно его гнев куда-то улетучился, превратившись в горькую досаду. Досаду не от подлого предательства близкого человека… Стыдно было сознавать, что он оказался жалкой марионеткой, которую водит по сцене умелый кукловод.

Теперь Игорь понимал, что невидимые нити связали его по рукам и ногам уже давно. Возможно, с того самого момента, как он познакомился с Машей. Да и само знакомство наверняка не было простой случайностью. Вот только зачем все это нужно кукловоду? Для чего жалкую марионетку обрядили в шкуру кровожадной пираньи? Что от нее ждут? Каков финальный замысел?

От горьких мыслей Игоря оторвала Чужайкина. Завидев своего начальника сидящим в машине, Наталья Ивановна постучала в стекло и, улыбаясь во весь рот, крикнула, размахивая газетой:

– Игорь Михайлович, поздравляю вас с законным браком! Удивили вы нас!

– "А уж как я удивлен!" – хотел было сказать Игорь, открывая дверцу машины, в которую его помощница тут же просунула газету. На первой полосе красовалась фотография мило улыбающихся друг другу Игоря Опарина и Динары Малицкой. Под снимком был заголовок: «Брак по расчету или безрассудная любовь?»

– Что за ерунда! – усмехнулся Игорь. – Эти писаки совсем спятили! Мы с Динарой прошлым вечером просто разговаривали. И ничего больше!

В этот момент зазвонил телефон. Поднеся трубку к уху, он услышал голос Станислава Малицкого.

– Приезжай ко мне домой, срочно!

Когда Игорь, протиснувшись сквозь плотные ряды журналистов, пробрался-таки в подъезд дома Станислава Малицкого и оказался в его огромной квартире, тот встретил его угрюмой гримасой:

– Почему так долго?

– Прошло всего десять минут, – ответил гость, взглянув на часы.

– Садись…

Едва Игорь оказался в кресле, хозяин спросил:

– Утренние газеты уже успел прочитать?

– Успел. Что это значит?

Игорь внимательно посмотрел на Малицкого и уловил в его внешности странную перемену. Последний раз они виделись несколько суток назад, в тот самый день, когда произошла драка с Габовым. Малицкий тогда похвалил своего ставленника, велев и впредь не давать спуску всяким хамам. Но сейчас Игорю показалось, что с тех пор прошло несколько лет – так его собеседник постарел!

– Ситуация вынуждает меня просить, чтобы ты стал мужем моей непутевой дочери, – без лишних предисловий сказал Малицкий.

– Какая ситуация? – удивился Игорь.

– Еще совсем недавно я был уверен в том, что совершенно неуязвим! – вместо объяснений проговорил Малицкий. – А теперь чувствую себя словно мышь в мышеловке! Никогда не повторяй моей ошибки! Никогда не расслабляйся, иначе тебя загонят в мышеловку и придушат!

– "Не верь, не обещай, не расслабляйся!" – вспомнил Игорь любимые слова Татьяны Дроздовой.

– Так что же случилось?

– Не стану тратить время и скажу самое главное. Меня могут в любой момент арестовать… Это означает, что все моя компания, которую я кровью и потом создавал долгие годы, окажется в руках Дины. Но я не могу позволить, чтобы Динара управляла компанией в одиночку! Печальный пример развлекательного комплекса «Меркурий», который тонет в долгах, наглядно показывает, что моя доченька способна сотворить с любым прибыльным предприятием!.. Поэтому рядом с ней должен находиться человек, который сможет эффективно управлять компанией. Лучшего кандидата, чем ты, я не вижу. К тому же мне показалось, что ты моей дочери далеко не безразличен.

– Но я!..

– Знаю, знаю! Тебе по душе другая, – перебил Малицкий. – Так ведь никто не запрещает тебе встречаться с ней. Я, конечно, предпочел бы, чтобы у вас с моей дочерью были полноценные супружеские отношения. Внуки, наследники и все такое… Это, безусловно, потешило бы сердце старика. Но я прекрасно знаю свою дочь: она не способна на глубокие чувства. Наигравшись с тобой, она рано или поздно найдет себе другого, второго, третьего и двадцатого. Сам не знаю, в кого она такая! В нашем роду вроде бы не было шлюх. Может быть, какая-то генная мутация?

Игорь в ответ лишь пожал плечами. События последнего дня так ошеломили его, что он не мог выдавить из себя ни звука. Однако думать ему ничто не мешало. Мало-помалу голова прояснялась.

– "С корпорацией Малицкого в дебете даже такой кредит, как общество Динары, дает положительное сальдо! – словно опытный бухгалтер, прикидывал в уме Игорь. – К тому же Динара не так уж по-женски и плоха, а год назад она вообще казалась мне девушкой из грез! И если бы не Маша, неизвестно еще, как бы все сложилось. Но с Машей теперь покончено. С одной стороны, обидно и даже оскорбительно, что меня хотят так грубо использовать! Но с другой – я получаю в свои руки огромнейшую империю Станислава Малицкого. О таком подарке от Меркурия я и мечтать не мог!"

Вспомнив о Меркурии, Игорь заговорил:

– У меня есть к вам одна просьба.

– Какая? – поинтересовался Малицкий.

– «Меркурий»! – коротко сказал Игорь.

– После женитьбы на моей дочери он и так будет твоим, сможешь распоряжаться им так, как сочтешь нужным!

– Значит, у меня будет право сменить там директора?

– Ах вот оно что! – улыбнулся Малицкий, поняв слова собеседника по-своему. – Хочешь дать своей пассии отступного? Одобряю! Я скажу адвокатам, они подготовят соответствующие документы.

Игорь хотел возразить, что речь идет не о Маше, а об эффективном менеджменте, но вдруг подумал, что лучшего управляющего, чем она, для «Меркурия» трудно придумать.

– "Хоть она и предала меня, но я не желаю ей зла, – пронеслось у него в голове. – Да и как я могу винить Машу? Чем я лучше? Я сам шпионил по просьбе Вадима Дементьева, когда только приступил к работе. Нужно проглотить обиду и ставить на то, что выгодно".

– Значит, никаких препятствий больше не существует и ты согласен жениться на Динаре? – спросил Малицкий.

– Да.

– Я рад, что ты не стал ломаться и разыгрывать праведника. В этом случае я начал бы в тебе сомневаться!

Малицкий подал Игорю руку, и они обменялись рукопожатием.

– А когда будет…

– Подписание всех документов, касающихся компании, состоится сразу же после бракосочетания.

– Нет, – покачал головой Игорь. – Я хотел спросить, когда будет само бракосочетание?

– Через два часа.

Заметив удивленный взгляд будущего зятя, Малицкий пояснил:

– Что поделаешь, приходится торопиться! Обстоятельства!

В этот момент мужчины увидели в дверях счастливую невесту, чье лицо выражало крайнюю усталость после бессонной ночи.

– Журналистов внизу тьма-тьмущая! – сообщила она, проходя в зал. – Вы тут как, договорились или нет? А то мне пришлось обходиться расплывчатыми формулировками.

– Договорились, – ответил отец.

– Ну, вот и ладненько, – с деланным равнодушием кивнула Динара и направилась в свою спальню. – Тогда я пошла звонить Максу Засыпкину в «Дом моды». Он еще утром звонил, предлагал мне свадебное платье! Я тогда подумала, что это глупая шутка, а выходит – нет. Оказывается, что я без пяти минут замужем!..

– А как быть с одеждой новобрачного? – спросил Игорь.

– Тебе не надо об этом беспокоиться, – заверил Малицкий. – Сейчас приедет мой личный портной с несколькими готовыми костюмами. Выберешь, какой тебе по душе.

– А…

– Ему известен твой размер.

– "Вот, значит, как, – подумал Игорь, с любопытством глядя на Малицкого. – Тебе даже мой размер известен. Что ж, кукловод должен знать, какого размера костюмчик носит его марионетка. И твой ли это спектакль?"

От пришедшей в голову мысли Игоря даже пот прошиб. Он тут же попытался развить ее.

– "Нет никаких сомнений в том, что я, сам того не подозревая, замешан в какой-то крупной и непонятной мне игре, – рассуждал про себя Игорь. – Игроков как минимум двое: Малицкий и Дроздова. Хотя нет! Дроздова хоть и умна, но слишком легковесна. Она должна представлять интересы кого-то рангом не ниже Малицкого. Кто этот человек или люди, не столь важно. Какая, собственно, разница для марионетки, чьи именно руки дергают за нити? Важно другое: когда вместо одной пары рук куклой управляют две, причем каждая из них тянет в свою сторону, тогда нити могут не выдержать и порваться. В этом случае у марионетки появляется шанс освободиться".

Воодушевленный своими мыслями, он обратился к Малицкому:

– Каков у нас дальнейший план действий на сегодня?

– В моем кабинете собрались адвокаты, – деловито отозвался будущий тесть. – Нужно поработать с ними и довести до ума все документы, касающиеся компании. Через два часа, как я уже говорил, – бракосочетание. Затем небольшой брифинг для журналистов, после которого мы снова засядем за документы. В семь вечера – торжественное открытие комплекса «Д.О.М.» и сразу же – праздничный фуршет по этому поводу в «Меркурии».

– Может, тогда приступим к работе? – предложил Игорь, поднимаясь из кресла.

– Давно пора…

В кабинете их с нетерпением ждало не меньше десятка юристов. Они смотрели на Игоря с удивлением и завистью. Каждый из них долгие годы шел к тому, чтобы когда-нибудь, если повезет, возглавить компанию. Для этого каждый готов был хоть трижды жениться на дочери шефа. И теперь их мучил один и тот же вопрос: «Как этот провинциальный выскочка смог добиться подобного успеха? Чем объяснить странный выбор Малицкого?»

Игорь и сам не знал ответа на эти вопросы. Не знал до тех пор, пока в кабинете не появилась Динара.

– Можно мне вас отвлечь ненадолго? – улыбаясь, сказала она. – Хочу задать очень важный вопрос будущему мужу!.. Дорогой, какого цвета свадебное платье ты предпочел бы на мне увидеть: абсолютно белое, с розовым оттенком или цвета кофе с молоком?

Несмотря на подчеркнуто шутливый тон, в голосе молодой женщины чувствовалось волнение. Ее щеки покрывал румянец, а глаза блестели. Похоже, она готовилась к свадьбе всерьез…

В аквариуме

Разложив бумаги, Алла Дементьева начала читать вслух хорошо поставленным голосом:

– "Таня Калигина родилась и выросла в очень хорошей и зажиточной семье. Ее отец и мать относились к той многочисленной группе служащих, без которых огромная социалистическая машина просто не могла бы существовать. Степан Валерианович был экономистом, Анна Сабировна социологом. Из года в год они, как и тысячи других «аппаратчиков», трудились для того, чтобы на одном из пленумов ЦК КПСС был единогласно утвержден Государственный план экономического и социального развития Союза Советских Социалистических Республик на ближайший год, а на очередном партийном съезде – на ближайшие пять лет.

Так они и протрудились до урочного срока и на пенсию вышли одновременно, в тот месяц, когда их дочери исполнилось восемнадцать. Татьяна была не просто поздним ребенком, она появилась на свет, когда супруги Калигины почти утратили надежду. Наверное, поэтому маленькая Таня буквально утопала в родительской любви, постоянно подкрепляемой множеством приятных мелочей: то дефицитной турпутевкой, то летним отдыхом в Артеке. Все соседи по дому предупреждали родителей, души не чаявших в дочке: «Зря вы так ее балуете!», «Смотрите, вот вырастет эгоисткой!», «Вам перед смертью стакана воды не подаст!»

– "Не думаю, что мне перед смертью так уж пить захочется!" – отвечал доброхотам Степан Валерианович, хотя в душе все же опасался, что злое пророчество может сбыться. Но опасения оказались напрасными: ни заносчивости, ни пренебрежения к родителям у дочери с возрастом не обнаружилось.

С каждым годом в Тане Калигиной открывалось все больше черт, сильно выделяющих ее среди сверстников. Она была на диво рассудительна, никогда не совершала необдуманных поступков, всегда выполняла собственные обещания и того же требовала от других. Друзей у нее было много, в основном мальчиков. Отличники учебы, комсомольские активисты, спортсмены, отъявленные хулиганы и лодыри-романтики – всем находилось место в стихийном клубе поклонников Тани Калигиной. Сама же Таня держала на «коротком поводке» сразу нескольких кавалеров, не отвечая взаимностью никому.

После окончания школы судьба разбросала всех по институтам, заводам или армейским казармам. Татьяна поступила в институт иностранных языков, как того хотели ее родители. Но сначала была любовь.

Со своим будущим мужем Татьяна познакомилась на вечере, где провожали на пенсию ее родителей. Высокий статный мужчина лет тридцати пяти в элегантном черном костюме, с зачесанными назад густыми темными волосами, волевым подбородком, печальными глазами и, что самое любопытное, без обручального кольца на руке заметно выделялся среди остальных. Он немного опоздал к началу, но его место в самом центре стола никто не занимал. «Наверное, большая шишка!» – подумала тогда Татьяна и не ошиблась. От разговорчивых соседей по столу она узнала, что опоздавший был не просто большим начальником. Илья Иосифович Дроздов имел звание подполковника и занимал высокий пост в КГБ. Он смотрел на нее с явным интересом, который Татьяне был приятен.

Они поженились ровно через месяц после знакомства и поселились в квартире Ильи – в высотном доме со шпилем. Многие, в том числе и мама с папой, были несколько смущены такой скоропалительностью. Необычной казалась в те времена и разница в возрасте – пятнадцать лет. Но Татьяна с Ильей не обращали внимания на предрассудки. Им хватило считанных дней, чтобы понять, что они прекрасно дополняют друг друга. Государственному чиновнику высокого ранга, поставившему перед собой цель взобраться на самый верх, была необходима красивая и умная жена. А молодая и умная девушка, мечтающая найти свое место в жизни, нуждалась во внимательном супруге с большими связями. Проще говоря, их брак напоминал деловой контракт. Вот только смысл этих слов в эпоху трудовых подвигов и социалистических обязательств был мало кому понятен.

Прошло несколько лет. Илья Иосифович взобрался на несколько ступенек карьерной лестницы, а Татьяна, окончив институт и Высшую партийную школу, заведовала очень престижным отделом международных связей. Илья чувствовал, что в стране грядут серьезные перемены. Он посоветовал жене перейти на работу в общество потребительской кооперации.

Принимая предложение супруга, Татьяна Степановна даже не предполагала, что идет навстречу своему призванию. Шесть лет она с удовольствием «варилась» в торговой кухне, став за это время одним из лучших специалистов в своем деле. Впереди брезжила реальная перспектива заменить уходящего на заслуженный отдых председателя потребкооперации, что в свете шагающей по стране перестройки выглядело невероятно заманчиво. Но тут случилось непредвиденное. Ее супруг был уволен из органов, и она тем самым лишилась надежной «крыши». Последствия не заставили себя долго ждать: спустя три дня в кабинет Татьяны Дроздовой явились два следователя доживавшего последние дни ОБХСС. Следователи состряпали дело с пролетарским задором, но без особого размаха. Видимо, слишком плохо разбирались в экономике, так что сумма ущерба едва перевалила за десять тысяч рублей. С этой цифры начиналось действие расстрельной в ту пору статьи девяносто три «прим»: «Хищение государственной собственности в особо крупных размерах». К счастью, в то время судьи уже не боялись брать взятки. Поэтому Татьяна Дроздова отделалась пятью годами строгого режима с возможностью отбытия последних двух лет срока на поселении или на «химии». Три первых года она отбывала в одной из колоний Удмуртии, после чего была определена на «химию» в небольшой поселок, обозначенный на картах как «Остановочная платформа 81-й километр».

Впрочем, это был еще не самый тяжелый период жизни Дроздовой. Ее родители умерли через год после суда с интервалом в месяц, а еще через три месяца муж покончил с собой, выбросившись из окна своей квартиры. Так что после освобождения Татьяне даже жить было негде. После долгих скитаний по бывшим «друзьям», где всюду звучал вежливый отказ, Татьяну приютил школьный приятель, который помог и с трудоустройством: пристроил лаборанткой в больницу, где сам работал психиатром. В больнице Татьяна стала наблюдать, как работает ее друг, обладавший способностями внушения и гипноза, и поняла, что в профессии «мозгоправа» нет ничего сложного. Она принялась помогать ему и довольно быстро превзошла своего учителя. Вскоре они оба уволились из больницы и открыли частную практику. Официально все больные посещали ее друга – ведь у него был диплом, но самую тонкую и деликатную часть работы выполняла Татьяна. Ее слава росла не по дням, а по часам. Клиенты были разные, но чаще «Анонимный кабинет психологической помощи» посещали люди, так или иначе связанные с финансовой сферой. Именно у них почему-то оказалось больше всего психических заморочек. Совершенно незаметно вышло так, что кроме психологических услуг Татьяна стала давать некоторым своим клиентам полезные советы и экономического характера. Советы в большинстве своем были верные, поэтому круг людей, нуждающихся в ее услугах, очень быстро изменился. Места психопатов и шизофреников заняли руководители всевозможных «АО», «АОЗТ», «ЧП», «ООО» и прочих. Так Татьяна Дроздова стала первым экономическим консультантом в городе. Причем не только по номеру, но и по сути!"

* * *

Алла Дементьева закурила. Валентина Глушенкова понимала, что рассказ о жизни Татьяны Дроздовой закончен. Не ясно было лишь одно: зачем ей знать все это?

Впрочем, задавать вопросы Валентина не спешила. Не в ее правилах было торопить события. Они сидели в одном из двух баров «Меркурия», который завсегдатаи именовали «Аквариум». Располагался бар в вестибюле и названием был обязан вовсе не большому аквариуму со специальным тонированным стеклом, который отделял пространство бара от вестибюля. Стекло сильно размывало очертания входящих в «Меркурий» людей. Глядя через него, действительно можно было подумать, что перед тобой проплывают какие-то экзотические рыбы или медузы. А статуя Меркурия представлялась декоративной корягой исполинских размеров. Единственным промежутком, где «морские чудовища» снова превращались в обыкновенных людей, было небольшое оконце, прорезанное возле барной стойки. Как раз здесь и сидели Алла Дементьева, Валентина Глушенкова, чуть поодаль – Аркадий Белов.

Наблюдая за публикой, они убеждались: посетители «Аквариума» больше всего напоминают хищных обитателей морских глубин. Потому что в основном это были так называемые «акулы бизнеса», которые барражировали по вестибюлю в поисках «добычи» в виде полезных знакомств, важной информации, а также слухов и сплетен.

– А вот и самые зубастые рыбы наконец пожаловали, – произнесла Алла, указывая взглядом на небольшое скопление людей возле самого входа. Затем она принялась объяснять своей спутнице, кто есть кто.

Через десять минут Глушенкова, окончательно запутавшись в фамилиях и названиях фирм, стала откровенно завидовать своему мужу, который в это время безмятежно потягивал коктейль, ведя неторопливую беседу с барменом.

Дементьева это заметила.

– Не буду больше засорять вашу голову ненужной информацией, – прервала она свои пояснения. – Дождемся главных действующих лиц. Тогда и поговорим более предметно.

– "О чем?" – так и подмывало спросить Глушенкову, но она удержалась.

– У вас потрясающая выдержка! – сказала Алла, глядя на Валентину. – Будь я на вашем месте, то давно бы послала своего собеседника к черту и пошла развлекаться. Вы ведь первый раз в «Меркурии»?

– Первый, – кивнула Глушенкова. – Но я уверена, что приглашена сюда не для развлечений!

– Да, верно, – подтвердила собеседница и, выпустив густую струю дыма, уточнила: – Мне посоветовал поговорить с вами адвокат, которого я наняла для защиты мужа.

– Кульков? – удивилась Валентина.

Она вспомнила, как часто Валерий Витальевич сетовал на то, что Алла Дементьева недовольна его работой и грозится нанять другого защитника.

– Не удивляйтесь, – сказала Алла. – Мое недовольство работой Валерия Кулькова – это лишь так, для видимости. На самом деле я ему очень благодарна. Совершенно не подозревая об том, он здорово помог моему расследованию.

– Какому расследованию?..

Погасив окурок в пепельнице, Алла продолжила:

– Я принялась за собственное расследование не сразу. Причиной тому была почти полная уверенность, что именно Вадим с Тимуром убили несчастную Елену Самохину по приказу Малицкого. Моя уверенность подкреплялась еще и тем, что однажды я случайно услышала разговор моего мужа и Хабибова, где они обсуждали требование Малицкого: «Разобраться с упрямой женщиной любыми средствами».

Первые сомнения закрались в мою голову, когда, благодаря адвокату, я смогла ознакомиться с обстоятельствами уголовного дела. Столь хитроумный план убийства мог придумать кто угодно, но только не Вадим с Тимуром. При всем моем уважении к супругу – выстрел в голову, падение из окна или, максимум, автокатастрофа – вот на что могло хватить его и Хабибова фантазии… И мне стало ясно, что это «подставка». Но тогда возникал вопрос: кто, кого и зачем подставляет? В конце концов я, так же, как и вы, Валентина Андреевна, пришла к выводу, что убийство Самохиной организовал непосредственно сам Малицкий. Тем самым он устранял помеху на пути реконструкции Средного рынка и одновременно наказывал зарвавшихся выскочек Вадима и Тимура.

Я вошла в контакт с одним из приближенных к Малицкому юристов так, что он об этом даже не знал. Дочь этого юриста делает первые шаги на телевидении. Я обещала переполненной амбициями девушке свою поддержку в обмен на информацию. Несколько диктофонных записей, сделанных юной журналисткой в кабинете отца во время его телефонных разговоров с Малицким, потрясли меня. Выяснилось, что Малицкий был абсолютно уверен в том, что именно Вадим с Тимуром убили Елену Самохину. Ему даже льстило, что подчиненные выполнили его приказ с такой изобретательностью. Только после того, как Вадим и Тимур оказались в тюрьме, ему пришла в голову мысль подержать их там некоторое время. Мысль эта родилась в голове Малицкого, когда он увидел, что всю работу Вадима совершенно спокойно выполняет его заместитель Игорь Опарин. Быстренько прикинув, что к чему, Малицкий понял, что Опарин на месте директора ему намного выгоднее, чем Вадим. После этого мне стало ясно, что убийство Самохиной организовал кто-то другой. Но кто? Я лихорадочно перебирала в голове всех, кто мог быть заинтересован в этом. Всех, кто мог извлечь из смерти Самохиной и последующего ареста Вадима и Тимура выгоду. И я, казалось, довольно быстро нашла такого человека.

– Игоря Опарина, – догадалась Глушенкова.

– Да, – подтвердила девушка. – Именно Опарин представлялся мне подозреваемым номер один. Уж слишком очевидной была его заинтересованность в устранении Вадима с рынка. Да и тот факт, что он приехал в город на той самой электричке, которая сбила Елену Самохину, тоже казался подозрительным. Не знаю почему, но мне очень хотелось, чтобы именно Игорь оказался виновным в смерти этой женщины. Наверное, я просто не могла смириться с тем, что он с легкостью, почти играючи, справляется с работой Вадима. Чем лучше он руководил рынком, тем больше я его подозревала… Я впервые задумалась: почему этот провинциал так быстро и легко покоряет город, который не любит чужаков? Долгое время мне казалось, что его поддерживает Малицкий. Но эта уверенность была ошибочной.

– И кто же, по-вашему, стоит за Опариным? – спросила Глушенкова.

Дементьева ничего не ответила. Ее взгляд был устремлен в вестибюль. Там, возле самого входа, стояла новая порция гостей.

– А вот наконец и остальные действующие лица пожаловали! – произнесла Алла, указывая взглядом на мужчину и женщину лет пятидесяти. Рядом с ними находился человек, лицо которого показалось Глушенковой знакомым.

– Полковник Егоров? – не удержалась от удивленного возгласа Валентина. – Вот уж не думала, что он любит посещать подобные мероприятия. А кто это рядом с ним?

– Семья Заболоцких. Яков, Ангелина и их сын Антон, – пояснила девушка.

– Они тоже имеют какое-то отношение к предмету нашего обсуждения?

– Сын не имеет. Антону двадцать восемь. Чем он занимается, мне неизвестно. А вот его родители – совсем другое дело. Ангелина владеет риелторской фирмой и арт-салоном. Через ее контору Игорь Опарин снял свою квартиру. А спустя какое-то время с ним на лестничной площадке «совершенно случайно» поселились развеселые «Неваляшки». Но это не столь занимательный факт. Более интересен «Артистический салон Ангелины Заболоцкой». Там собрано множество молодых и талантливых актеров. Особенно выделяется один из них: грузин высоченного роста, спортивного телосложения и черной кудрявой шевелюрой. Внешне вылитый «Мимино».

– "Намек на лже-Хабибова! – без особых усилий догадалась Глушенкова. – Надо будет проверить!"

– С Ангелиной мы разобрались, – продолжала Алла. – Теперь пора взяться и за супруга. Вы спрашивали, кто стоит за Игорем Опариным? Яков Заболоцкий – главный конкурент и злейший враг Малицкого.

Алла выдержала некоторую паузу и добавила:

– Правда, сам Опарин даже не догадывается о таком необычном и сильном покровителе. Ведь ему положено знать лишь посредника. А кто этот посредник, вы, наверное, уже догадались.

– Дроздова!..

– Да, Дроздова, – подтвердила девушка. – Именно этот финансовый гений вот уже год блестяще управляет торговым комплексом «Д.О.М.» и успешно претворяет в жизнь план захвата финансовой империи Малицкого Яковом Заболоцким. Ее доля в этой тонкой и опасной игре наверняка никак не меньше, чем все принадлежащие Малицкому рынки. Чтобы урвать такой кусок, она способна на все, даже на убийства…

– Вы хотите сказать, что Татьяна Дроздова спланировала убийство Елены Самохиной?

– Да.

Глушенкова вспыхнула:

– Простите, но в то, что Дроздова организовала убийство своей подруги, я отказываюсь поверить! У вас есть неопровержимые улики?

– Улик у меня нет, – ответила Алла. – Добывать улики – это как раз ваша задача. Есть мотив, который говорит обо всем лучше любых улик. А что касается дружбы, то такого понятия сейчас просто не существует. Вы прекрасно знаете, что предательство и убийство кого бы то ни было в интересах дела – вещи в наши дни весьма допустимые.

В вестибюле послышался шум, и его пространство вдруг озарила одна большая вспышка. Обвешанные со всех сторон гроздьями фоторепортеров, в фойе появились Игорь Опарин и Динара Малицкая.

Дина шутила и дарила окружающим свою счастливую улыбку. Игорь тоже улыбался, но счастливой его улыбку мог назвать лишь большой фантазер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю