Текст книги "Белый мусор (СИ)"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Дель Фин махнул рукой:

– Как ты собираешься с ними контактировать, если они никогда ни с кем не общаются? Многие жители материка считают, что нет никаких австралийцев. Что правительство придумало врага, чтоб повысить военные налоги. Кроме того, если австралийцы захотят что-то взять, они это возьмут без спроса.

– Ну, с нами, положим, это не получилось…

Я вертела ординатёр-табло в руках и ходила по палатке. Предложение Дель Фина показалось неожиданно интересным. Вот оно, долгожданное Большое Дело. Нравился межгосударственный масштаб предприятия. Не без гордости подумала, что сам Клод не осмелился расследовать истинную цель миссии в Бретань Нуво.

– Хорошо, – сказала я, – но мне нельзя появляться в Империи. После всех преступлений, что я совершила в Санитарном Домене и… и в провинции…

Дель Фин ухмыльнулся:

– Мне тоже.

– Слишком шумный?

– После теракта в Нагорной, стали шерстить всех пэвэкашников, кто сотрудничал с Ханаатом. Вплыли мои кое-какие делишки. Так что поедем в Ханаат, красотка, у меня там есть связи. Да и в электронике они разбираются лучше имперцев.

– Тогда мои условия: никакой сделки с кем-либо, пока я не узнаю, какого рода информация на табло. Технологии, карта сокровищ или сборник древних боевых гимнов, мне без разницы, но я хочу знать. Прибыль делим семьдесят на тридцать процентов. Тебе – тридцать.

Дель Фин врубил динамик и проорал:

– Пятьдесят на пятьдесят!

Я выхватила саблю из ножен и приставила к его горлу:

– Нет. И в моём присутствии никогда не включай свой матюгальник, ясно?

– Тогда завтра выдвигаемся?

– У меня кое-какие незавершённые дела.

Дель Фин недовольно покрутил ручку громкости:

– Какие могут быть дела, когда у нас в руках судьба мира?

Вложила саблю в ножны и оценивающе посмотрела на Дель Фина:

– Моё дело в том, чтоб доставить Клоду как можно больше неприятностей.

Дель Фин оживился:

– О, партнёр, я в деле!

– Зови Двунадесять, пусть тоже примет участие.

Глава 47. Пушка или батут?

Идея досадить Клоду и его хвалёному Эскадрону была ясна и трудноосуществима, как все ясные идеи.

На службе в Эскадроне я несколько раз участвовала в сопровождении грузов ТорФло (Торгового Флота Империи) или частных перевозчиков, опасающихся нападения конкурентов. Скучные охранные миссии были обязанностью не только рядового состава, многие офицеры стояли в ротационном списке для несения караула на поездах, конвоях и дирижаблях клиентов.

Именно охранная деятельность приносила Эскадрону большую часть прибыли, а не увлекательные миссии по добыче секретных данных из древних лабораторий или нейтрализации проханаатского террористического подполья в Нагорной Монтани. Эти приключения Клод исполнял сам, набирая в боевую группу лучших людей Эскадрона.

Задумав осуществить первый в истории набег (точнее – налёт) сухопутных выживанцев на дирижабль, я столкнулась с таким количеством неразрешимых проблем, что оставила бы затею, если бы не помощь Двунадесять.

– Для начала запомни первое, – сказал он мне. – В классификации воздушных судов Империи «дирижаблями» принято называть военные или пассажирские суда. Грузовые или строительные называют «аэронефы».

– Да какая разница?

– Правильная терминология помогает точнее очерчивать цели и намерения.

Казалось нет на свете предмета, о котором Двунадесять не имел бы энциклопедических знаний. Наперечёт знал все типы аэронефов торгового флота Империи и Ханаата. Знал скоростные характеристики, типы двигателей и количество обслуживающего персонала. Мог рассказать про грузоподъёмность каждой флотской единицы и годы модернизации устаревших моделей. С закрытыми глазами мог начертить на карте сеть авиадромов, причём не только гражданских, но и секретных военных.

– Эй, если ты всё знаешь, почему сам не додумался спланировать операцию?

Двунадесять сокрушённо покрутил гигантской башкой:

– Чужие знания не заменяют фантазии. Я тебе позже расскажу кое-что о себе.

Дель Фин скептически отнёсся к плану. Он вообще не любил, когда обсуждали что-либо придуманное не им:

– Такие умники! – проорал он в громкоговоритель, даже бутылки водки на столе звякнули. – Что толку от знания грузоподъёмности дирижабля?! Или, пусть, аэронефа?! Какая разница, на дизеле он чешет или на пердячем паре?! Они в небе, а мы – на земле!

Я выбила из-под его ног стул. Не дав подняться, села сверху и прижала горло негрянина саблей в ножнах:

– Я предупреждала, не включать при мне свой генератор шума?

Задыхаясь, Дель Фин нащупал на полу отвалившийся громкоговоритель и ударил меня по голове. Удар получился слабым, смазанным.

– Ах ты, каналья, – так надавила ножнами на горло, что Дель Фин закатил глаза и стал судорожно бить ногами по полу.

– Хватит, – Двунадесять мощным рывком одной руки поднял меня и отнёс, как щеночка за шкирку, на другой конец стола.

Вернувшись к Дель Фину, вырвал шнур громкоговорителя. Так же одной левой бросил негрянина на стул:

– И правда, не надо кричать на друзей.

Потирая горло, Дель Фин прохрипел в отключённый громкоговоритель:

– Этот мусорный ДНК Клода мне не друг.

Я гневно поднялась, чтоб продолжить борьбу, но Двунадесять толкнул меня обратно:

– Мы выживанцы, у нас общая ДНК, ДНК свободы. Жизель не Клод. Ещё раз включишь матюгальник при ней, затолкаю его тебе в задницу. Ты меня знаешь, я смогу сделать это буквально.

Дель Фин наполнил стаканы водкой:

– Ладно, мир. Пардоньте, компаньоны.

Все трое выпили до дна. Дель Фин смотрел на меня, смотрел, и вдруг выпалил:

– Иногда бываю неправ.

– Неужели?

Дель Фин резко поднялся со стула, покачнулся и ещё резче протянул мне ладонь. Я еле удержалась, чтоб не произвести захват с выворотом руки за спину, как делают жандармы с буйно пьяными гражданами.

– Давай познакомимся, – сказал Дель Фин. – По-настоящему познакомимся. Меня зовут Набамба Роев.

– Что? – Удивилась я. – А Дель Фин тогда откуда взялся.

– В детстве читал древнюю, добедовую ещё, притчу. В Океан-море, до того, как белые люди изгадили его Неудобью, жили мудрые рыбы дель-фины. Они строили дель-финарии, где развлекали людей фокусами и акробатическими трюками. Эти дель-фины были умнее людей, именно поэтому они притворялись циркачами, чтоб люди не пронюхали об их интеллекте и не сделали своими рабами, как сделали нас, негрян.

– Не были вы никогда рабами, – вскипела я. – Этот бред придумали ханаатские стратеги, надеясь поднять восстание в Негрянской Федеративной Республике.

Дель Фин как-то грустно опустил руки и упал на стул:

– Были… И дель-фины были… Просто ты размышляешь патриотическими стереотипами Клода.

То ли водка во мне всколыхнулась, то ли укор был правдивый. Я горячо ответила, даже быстрее, чем смогла осознать, что именно хочу сказать:

– Пардон. Я благодарна, что подмечаешь во мне чужие мысли. С твоей помощью я становлюсь лучше.

Мы пожали руки. А Двунадесять наложил на наше рукопожатие свои ковши ладоней:

– Вот это правильно! Вот это по-выживански.

Глава 48. Разный мусор

Мы выпили ещё немного и продолжили обсуждать детали дерзкого плана.

Я показала на карту:

– Вуаля, здесь проходит один из торговых маршрутов. Из-за высоты скал дирижабли…

– Аэронефы, – поправил Двунадесять.

– Аэронефы сбрасывают скорость. Теоретически, стоя на вершине, можно забросить штурмовой якорь с лестницей.

– Браво, – сказал Двунадесять. – В чём сомнения?

– Как рассчитать дистанцию между абордажными группами? Используя лесенку нужно высадить на корабль не менее двадцати бойцов, не считая нас. А за раз на лестницу запрыгнут не более трёх-четырёх бойцов.

– Нет ничего проще, проложи маршрут, а я просчитаю точки.

– Но это же сложная математика? Нужно знать формулы, делить скорость и расстояние и чёрт знает что ещё, чего я, то есть Клод, не любил изучать в военной академии.

Двунадесять положил перед собой лист бумаги и наскоро накидал расчётные формулы:

– Осталось подставить значения расстояний на маршруте.

– Ты и воздушной навигацией владеешь?

Дель Фин не утерпел и начал критику:

– Штурмовой якорь весит пятьдесят килограмм. Как вы его будете забрасывать? Из пушки? Или батутом?

Двунадесять напряг мускулы руки:

– Могу забросить вместе с тобой, пушкой и батутом.

– Тогда осталось последнее сомнение, где взять столько скафандров? Оборот такой снаряги в Империи строго контролируется, их не купишь в Военторге.

Двунадесять взял водку и стаканы, поднялся из-за стола:

– Пойдём, покажу.

На автобусе проехали несколько километров в сторону поста экоконтроля на границе Империи и Санитарного Домена.

Двунадесять остановил автобус близ ущелья. Заходящее солнце окрасило степь в красный. На горизонте чернела стена Неудоби, разделяя небо напополам. Верхняя часть её атмосферы размывалась, в стратосфере, переходя в тёмную синеву, где можно было увидеть звёзды даже днём. На границе соприкосновения остатков атмосферы, озона и той мешанины газов, радиации и магнитных взаимодействий, что составляли сущность Неудоби, вспыхивали то грозовые молнии, то россыпь искорок, как разряды в диссоциативном электролите во время моего рождения.

– Эх, красота… – вздохнул Дель Фин.

Наполнил стаканы водкой и раздал нам.

– Словно искры зажгут эту ночь, – пробормотала я, подавленная величием пейзажа.

Двунадесять показал пальцем на дно ущелья:

– Сюда из Империи отвозят разный мусор. На свалке мы найдём материал для изготовления хоть тысячи скафандров. Я смогу.

Я восхищённо пожала палец Двунадесять:

– Сдаюсь. Ты самый эрудированный человек, что я встречала. Мой знакомый профессор, в сравнении с тобой, студент. А то, как ты собираешься сделать сотню герметичных шлемов из мусора, вообще не укладывается в голове…

Двунадесять похлопал себя по загривку, где гноились гражданские чипы:

– У меня всё уложено вот здесь.

Дель Фин долго фыркал, ухмылялся, покручивая ручку громкости, но в итоге и он, под воздействием водки и величия пейзажа, признал:

– Ты, Жизель, молоток. Твой план безумен, а значит – сработает. Пардон, что критиковал. Просто я хочу поскорее отправиться в Ханаат по нашему делу.

Я тоже расчувствовалась от водки и монументального заката солнца позади Неудоби:

– Для начала я должна доказать Клоду, что я не просто другая версия его. Я – лучшая версия.

Дель Фин попытался ущипнуть меня за грудь:

– Это можно и не доказывать.

Вместо того, чтоб его избить за распускание рук, я только погрозила пальцем:

– Ещё раз так сделаешь – убью. И не посмотрю, что ты Набамба Роев.

Допив водку, мы, новоявленные компаньоны по будущему преступлению, пошатываясь, вернулись в автобус.

Пока нас подкидывало на ухабах, Двунадесять пытался разделить пудру на дорожки. Она сыпалась на землю, Дель Фин хохотал, а Двунадесять сердито сопел, прикрикивая на водителя:

– Эй, чертила, не мусор же везёшь! Осторожнее.

Закончил приготовления и раздал нам трубочки:

– Знаете, какое сегодня число?

Дель Фин с вызовом отозвался:

– Выживанцы чисел не наблюдают.

– Да, – согласилась я. – Как говорится, «в Санитарном Домене календарь не действителен».

– Если собираемся бомбануть аэронеф, нам придётся вспомнить о календаре, – наставительно сказал Двунадесять. – Сегодня 22 марта.

– Новый Год! – воскликнул Дель Фин.

– Вот именно, – Двунадесять вставил трубочку в ноздрю: – Ну, с вступлением в новый, 1018-й.

На меня напала какая-то тоска. В детстве Новый Год был любимым праздником. Закрыла глаза. Поплыли образы семьи Яхиных: все собрались за праздничным столом. Дедушка у камина, прикрыв ноги пледом… Отец ещё жив и не собирается по-дурацки умереть. Мама…

Я утёрла слёзы.

Это чужие мне люди. Они рисунок в моём сознании, который создала копировальная технология добедовых людей. И вообще, зачем им надо было синтезировать копии самих себя? Что за извращение?

Уснула под смех и шмыганье нюхающих пудру друзей. Вероятно, первых моих друзей, приобретённых самостоятельно, а не полученных из наследства Клода.

Глава 49. Химическое радио

На протяжении двух недель я, Двунадесять и Дель Фин отсматривали проходы торговых аэронефов через небольшой регион Неудоби. Согласно данным наблюдения я корректировала маршрут, а Двунадесять вносил правки в формулы.

– Чтобы учесть отклонения маршрута из-за появления новых вулканов, – сказала я. – Увеличим численность абордажной группы до ста человек.

– Согласен. С таким запасом хотя бы двадцать смогут попасть на борт.

Дель Фин с ревностью наблюдал за нашей слаженной работой. Когда было выбрана последняя точка для размещения группы, Дель Фин радостно вскричал:

– Ха-ха, вы, умники, не учли одного… Всё ваше войско состоит из непослушных анархистов. Для эффективной атаки, нужно собрать численное преимущество, а ваши бойцы будут лезть поодиночке, так их и перебьют.

– Каналья прав, – загрустила я. – Как заставить их дожидаться команды? Меня они слушаются только когда я рядом…

Двунадесять почесал нарывы с гражданскими чипами:

– Верно, рацию они тоже не будут слушать.

Довольный своей проницательностью, Дель Фин воткнул в гнездо провод громкоговорителя и вышел из палатки. Через минуту стало слышно, как он развлекает выживанцев у вечернего костра, играя отрывки выступлений прелата Владислава, который во славу Господа призывал уничтожить выживанцев, этих слуг Сатаны.

Проблему координации боевых групп решил Двунадесять. Утром следующего дня он вошёл в мою палатку, которую делила с Дель Фином, и поставил на стол огромную пудреницу с тёмно-зелёным порошком:

– Химическое радио.

– Как оно работает?

– Обычная пудра, даже чёрная, не вызывает физическое привыкание…

Дель Фин поднялся со своей раскладушки:

– Да ну, – усмехнулся он. – Расскажи это миллионам пудрил, что не могут начать день без дозы.

– Пылевой синдром, которым страдают те, кого вы считаете напудренными наркоманами, – это психическая зависимость. Организм пудрилы может прожить без порошка. Его ум не может.

Дель Фин откинул одеяло, Как был, в одних трусах, подошёл к столу. На шее, на толстой цепочке, висел серебряный амулет в виде рыбы. Тех самых легендарных дель-финов, в которых я теперь безоговорочно верила.

Взял щепотку тёмно-зелёной пудры и растёр пальцами.

– Осторожно, – предупредил Двунадесять, – не вдохни случайно. Я синтезировал пудру, которая производит тот же эффект, что и чистейшая чёрная, то есть принявшие её выживанцы будут храбры, быстры и сфокусированы. Затем реактивное вещество пудры вступит во вторую фазу, я её назвал «Тикающая бомба». У принявшего появится неодолимое желание принять ещё.

– Не знаю, – серьёзно заметил Дель Фин. – У всех разная физиология. Кто-то схавает маринованные грибочки, а они через минуту уже выходят из организма, кто-то весь день мучается.

– Химическая реакция распада веществ не зависит от физиологических особенностей, она будет протекать во всех организмах с одинаковым интервалом.

Я ответила:

– То есть все выживанцы в одно и то же время захотят ещё пудры?

– О, «захотят» – не то слово.

– Я всё равно не всасываю, как это поможет координировать атаку? – спросил Дель Фин.

– Пудра будет у тебя и Жизель. Вам придётся, конечно, рискнуть и проникнуть внутрь корабля первыми. Уверяю, когда настанет время, выживанцы будут послушны, как дрессированные брюхоноги. Ни один из них не нарушит приказ, боясь не получить дозу.

Я повертела пудреницу в руках:

– Жестоко. Зависимость пройдёт?

– Не пройдёт.

– А если кончится зелёная пудра?

– Легче убить пудрилу, чем лечить его от тяги к зелёной пудре.

Дель Фин тщательно вытер пальцы об одежду:

– Мерде, ты придумал настоящую «Тикающую бомбу». Не приведи Господь, если зелёная дрянь станет популярной у гламурных пудрил в Моску.

Глава 50. Белый мусор

Запудренные выживанцы оказались более послушными, чем самые тренированные ветераны. Они не сводили с меня пожелтевшего взора, а каждую команду проговаривали позеленевшими губами, немедленно исполняя.

Дель Фин наслаждался властью. Приказывал своим бойцам танцевать, ходить на четвереньках или петь гимн Империи.

Двунадесять был расстроен:

– Я твердил, что истинная свобода – это свобода выживанца, а сам нахимичил инструмент порабощения.

Двунадесять не участвовал в абордаже, справедливо полагая, что даже если лестница и выдержит его вес, то аэронеф даст такой крен, что разобьётся о скалы. Оставив наши боевые группы на скалах, он отбыл на стойбище выживанцев, контролировать постройку причальной мачты для угнанного корабля.

Абордаж прошёл по плану. Высадились, собрались и выдвинулись на позиции. Я приказала по возможности не убивать, а брать в плен. Боялась, что среди караула окажутся знакомые эскадронцы. Но среди пойманных и убитых были лишь новички.

Приказала запереть пленных в кают-компании. Авионавты прикрывали шеи и опасливо смотрели на постепенно зеленеющих выживанцев, недоумевая, почему те не вырезают из них чипы?

– Дель Фин, осмотри кулуары восьмого мотора, почему ни один боец той группы не пришёл за дозой? – приказала я.

Дель Фин поднял руку с бумажным шариком зелёной пудры:

– Кто первый добежит до восьмой гондолы, того и приз.

Отталкивая друг друга, выживанцы бросились бежать по узкому пространству. Упавшие хватали бегущих за ноги, не давая обогнать себя.

Я распределила зелёное войско так: часть на зачистку кают, часть на охрану силовой установки от саботажа. Своего аджюдана, смышлёного выживанца, который признавал командную иерархию без помощи зелёной пудры, (достаточно ударить по лбу рукоятью сабли), отправила на ревизию груза.

Капитан и его помощники забаррикадировались в рубке. Возникла опасность того, что они успеют провести «Сен-Володимар» через Неудобь, выйдя в зону действия станций целлюлярной связи.

– Капитан, открывай, – постучала я рукоятью сабли в дверь. – Судно под нашим контролем.

– Пока мои руки на штурвале, «Сен-Володимар» под моим контролем.

– Мы отключим силовую установку.

Капитан недолго подумал:

– Отключай. Нас сдует на вулкан.

Я беспомощно посмотрела на выживанцев. Степень позеленелости кожи признак того, что пора выдать новую дозу. Те, что стояли передо мной, были зелены, как луга Нагорной Монтани.

– «Что-то они быстро… – подумала я. – Двунадесять не просчитал, что привыкание требует увеличения дозы для достижения эффекта».

Выживанцы сомкнули круг. Один осмелился протянуть скрюченную руку и получил по ней рукоятью сабли:

– Отставить. Обратно на позиции.

Выживанцы нехотя разбрелись. Один согнулся, уперевшись в колени. Его стошнило зелёной жидкостью. Утерев рот рукавом, пошёл вдруг на меня. Остатки рвоты текли из перекошенного рта. Я выхватила саблю и рубанула беднягу по шее.

Стараясь не смотреть на убитого, проговорила в закрытую дверь рубки:

– Капитан, не вынуждайте меня на неприятные меры.

– Ты грабишь мой корабль, что может быть ещё неприятнее? Смерть? Я не молод. Смерть всегда рядом с моей кроватью.

За дверью послышался второй голос, скорее всего, навигатора:

– Капитан… мне только тридцать два. Пока смерть у вашей кровати, дайте мне пожить.

Дверь робко раскрылась. Капитан стоял в центре, гордо выпятив грудь и просунув руку за борт кителя.

– Не убивайте нас, – попросил навигатор.

Капитан фыркнул и повернулся ко мне спиной. Я передала навигатору ординатёр-табло:

– Проложи новый курс.

Он ввёл данные, затем почтительно отодвинул Капитана от штурвала. Мелко задрожав корпусом «Сен-Володимар» начала разворот.

– Белый мусор, – презрительно бросил Капитан в мою сторону.

Я вздрогнула от неожиданности. Откуда он знает… Но вспомнила, что негряне так ругаются на белых или ханаатцев. То есть на всех, кроме себя.

Всё равно – точное попадание слов напомнило мне о головокружениях, которые не возвращались с тех пор, как бросила принимать блонамин.

Не знаю, что произошло бы: потеряла бы сознание или бдительность, позволив капитану обезоружить меня, но на связь вовремя вышел Дель Фин. Его голос был такой пронзительный, будто снова использовал динамик:

– Жизель, пудрилы стали требовать всё больше и больше.

Головокружение мигом прошло:

– Не давай, нужно дотянуть до причальной мачты.

– Э-э-э, пришлось отдать всё.

– Имбециль.

– Они двинулись в трюм, ищут тебя.

– Там и встретимся.

Глава 51. Аревуар!

Когда я прибежала в трюм и увидела неуправляемую толпу зелёнокожих, то поняла, что невозможно растянуть остатки пудры на всю толпу. Торопливо раскидала остатки зелёных шариков, чтоб выиграть время, и юркнула за столб, где прятался Дель Фин.

– Готовь гранаты, – шепнула ему. – Попробуем положить всех.

Вдруг один выживанец взревел, потрясая пустой бумажкой:

– Где моя зелень? Тут пусто.

Рыча и брызгая зелёной слюной, он выхватил нож и ринулся на меня. Действовал так быстро, что я не успела поднять автомат. Дель Фин вместо помощи отпрянул в сторону. Остальные выживанцы возбудились и потянулись вслед за рычащим.

Выживанец прыгнул, целясь ножом мне в лицо. В ту же секунду раздался тройной выстрел и выживанца отнесло в сторону, остатки черепа трепетали на его шее, как плохо завязанный галстук.

Спасительны огонь вёлся из эскадронного оружия, сообразила я, а значит между тройными выстрелами интервал в полсекунды. Я успела спрятаться за ящиком. Выглянула в щель и посмотрела вверх: присев на одно колено, Карл отстреливал выживанцев тройными сериями.

Дель Фин давно был за другим ящиком и наводил дуло то на одного, то на другого приближающегося выживанца.

– Отдайте нам зелень. Дайте зелёный свет.

– Гранаты, – приказала я.

Одновременно с Дель Фином катнула заряды под ноги наступающим.

Взрывы сильно проредили толпу, но раненые выживанцы, обливающиеся кровью и зелёной рвотой, продолжали наступать. Те, что ещё не сошли с ума, вспомнили, что вооружены. По нашим ящикам защёлкали пули, не давая высунуться.

– Жизель, я сначала целился в тебя, – крикнул сверху Карл.

– Когда лупил по Белому Кителю, целился лучше. Особенно в женщин и детей.

– Я выполнял твой приказ!

Карл подстрелили выживанца, додумавшегося обойти наше укрытие справа.

– Отличный выстрел, Карл. Продолжай и получишь приглашение перейти в мою команду.

– Мерси, но у вас с дисциплиной бардак.

– Зато у нас много пудры.

– Ага, видел, зелёная? Мерси, но я хочу сохранить естественный чёрный цвет кожи.

Дель Фин бросил подкатом ещё одну гранату, выживанцы разбежались. В радиусе поражения остались лишь те, кого охватил приступ тошноты. Взрывом раскидало страдающих рвотой. Остальные, поборов зелёный угар, оценили наконец происходящее и попрятались за ящиками и контейнерами. То из одного угла трюма, то из другого слышалось рычание, перемежающееся отрыжкой и криками «Дайте нам зелёный свет!»

– Не вздумайте использовать гранаты в том направлении, – предупредил Карл, – Дирижабль доставляет партию лимузинов с полными баками бланспирита. Все взорвёмся.

– Не дирижабль, а аэронеф, – крикнула я. – Что предлагаешь?

– Ты командан, ты и предлагай, – отозвался Карл.

В этот момент со стороны зелёных выживанцев прилетела ответная граната. Звякнула об колонну, упав ровно между мной и Дель Фином. Мы бросились в стороны. Взрывом разворотило дверь контейнера, из которого выкатился пежо-лимузин.

Карл успел снять метателя точным выстрелом.

– Я ранен, – крикнул Дель Фин и пополз в кулуар.

– В строй! – закричала я. – Садись за руль.

– У меня нога болит…

– Потерпишь.

Пока я и Дель Фин усаживались в лимузин, Карл открыл заградительный огонь, прикрывая нас сверху.

– Ан Гард… Алле!

По моей команде Дель Фин вдавил здоровой ногой педаль газа и врезался в стену ящиков, прикрывающих выживанцев.

Обвалившиеся ящики придавили одних, заставив других отбегать в сторону. Их методично расстреляли я и Карл.

Осталось лишь трое донельзя позеленевших выживанцев. Они побросали оружие и на коленях поползли ко, умоляя или убить или дать «зелёный свет».

– Простите, братья, – сказала я и отвернулась.

Карл правильно истолковал еле заметный жест моих рук. Дал несколько очередей и крики прекратились.

В наступившей тишине раздалось бормотание Дель Фина, наскоро прочитавшего первые строчки заупокойной молитвы.

Опираясь на автомат, Дель Фин отправился в капитанскую рубку на перевязку, заодно проконтролировать действия капитана и навигатора.

Я вышла на середину трюма и запрокинула голову:

– Давай, Карл, спускайся, будем решать, что с тобой делать.

– И не подумаю. Ты враг, а я при исполнении.

– Ты остался один. Этот дирижабль, то есть – аэронеф, почти прибыл в Санитарный Домен, на мою базу. Вызов подкрепления не имеет смысла.

– Эх, Жизель, Клод будет в бешенстве.

– Этого я и добивалась. Задание выполнено.

– У него день рождения скоро, вот так подарочек.

– Спускайся вниз, гарантирую, тебя никто не тронет.

Голос Карла гневно задрожал:

– Уважаю тебя, как командана, но твоей жалости не надо. Я не только негрянин, но и боец Эскадрона Клода, который ты предала.

– Это Эскадрон предал меня! Клод забыл, что дружба и родственные связи были основой Эскадрона. А не военный устав или совет депозантов. Клод должен понять, что допустил ошибку, изгнав меня.

Голос Карла раздался из другой части яруса:

– Кстати, ребята тоже согласны, что Клод должен был защищать тебя, а не идти на поводу у Жан-Люка.

Я следила за перемещениями его голоса:

– То, что произошло в Белом Кителе, не совсем моя вина.

– Белый Китель… не буду врать, до пейзан мне нет дела, а вот снимки для портфолио вышли отличные. – Голос его словно поскользнулся: – За исключением мёртвых детей, конечно…

– Зачем тебе портфолио? – разозлилась я. – Ты уже работаешь в Эскадроне Клода. В лучшей ПВК Империи, Карл! Куда тебе ещё стремиться?

– Ха-ха. После того, как узнают, что выживанцы угнали дирижабль, авторитет пошатнётся…

– Рада слышать… А как поживает… тётя Наташа?

Карл, стуча дверцами шкафов, рассмеялся:

– У меня мало времени, давай, сразу про Антуана расскажу. Он, короче, винит себя, говорит, что должен был помягче с тобой…

– Пусть идёт к чёрту со своей мягкостью. Мне бы наоборот, побольше твёрдости с его стороны.

Карл появился у перил верхнего яруса, застёгивая последнюю лямку парашюта:

– Что передать Антуану?

– Что он имбециль.

– А Клоду?

– Что он имбециль вдвойне. Передай, что в отличие от него я не струсила. Скоро узнаю тайну президентского бункера в Бретань Нуво.

Карл поправил ремни:

– Это ещё что? Неожиданно…

– Я присвоила себе артефакт… он-то и был нужен Патрику Паску.

– Ого. Мало того, что Эскадрон Клода обдристался на охране дирижабля, ещё и это… Аревуар!

Карл подошёл к лестнице, ведущей на крышу трюмовой гондолы. Вскарабкался по ступенькам и открыл люк. На секунду отпрянул от потока холодного воздуха, ворвавшегося в трюм, но быстро собрался и вылез на крышу, захлопнув люк за собой.

Я покинула трюм и прошла к панорамному иллюминатору.

Аэронеф «Сен-Володимар» давно вышел из Неудоби и летел над степью Санитарного Домена. Внизу белел уменьшающийся купол парашюта. Скоро он исчез из зоны видимости.

Через час полёта, на горизонте появилась причальная мачта. Навигатор прилежно объявил по общей связи:

– «Начинаю маневр пристыковки к э-э-э… к этой опасной фигне, которая, должно быть, причальная мачта… Держитесь».

Глава 52. Чёрная пудра

Вечером объявила своей банде, что покидаю их на неопределённое время. Раздала указания, как поступить с награбленным на аэронефе, хотя ни секунды не сомневалась, что как только скроюсь, выживанцы вернутся в прежнее хаотическое состояние, а «Сен-Володимар» взорвут, чтоб полюбоваться огненным шаром, падающим прямо на их головы.

Между Свободой или Смертью они неизбежно выбирали смерть. Желательно, как можно более глупую.

Аджюдан неожиданно расплакался, размазывая по подбородку намокшие комочки пудры:

– Я хочу с тобой.

– Это невозможно, – попробовала я успокоить его и неловко погладила по голове, как маленького.

– Всё равно хочу с тобой. Мне здесь надоело. Я не хочу быть выживанцем.

После того, как я пригрозила ему саблей, аджюдан утёр слёзы и вернулся к костру.

Двунадесять моё отбытие воспринял с неудовольствием:

– Ты только стала свободным человеком. Я хочу рассказать тебе о вещах, которые не знают рабы цивилизации.

– В другой раз.

– Нет, сейчас.

Возражать этакому гиганту было бы самоубийством. Я покорно кивнула.

Он торжественно ввёл меня в свой автобус.

Меблировка на ханаатский манер: салон выстелен шкурами, а вместо комнатных перегородок плотно натянутые полотна ткани. Низенькие столики с разорёнными пирамидками чёрной пудры, свечи и развешенное по стенам оружие.

Выделялась в коллекции архаичная сабля-машиналь с широким клинком, оснащённым вращающимися лезвиями на кромке. Такими любили орудовать боевики в эпоху межплеменных войн. Неповоротливое оружие наносило смертельные раны. Если у фехтующего хватало сил донести саблю-машиналь до противника.

Двунадесять усадил меня на шкуру, предложил трубочку. Из вежливости вдохнула половину дорожки.

Двунадесять скрылся в шофёрском отделении и через минуту показался в новом наряде. Почти голый, в одних чистых белых трусах. Шлем тоже снял.

Церемонно сел напротив меня и принял пудры. Из кармашка трусов достал плоскую коробочку и высыпал на столик десяток малюсеньких пластиковых прямоугольников:

– Знаешь что это?

– Гражданские чипы. ГэЧэ, гэчка, гэчешка, грачка, голова-член… и ещё тысяча сленговых определений.

– Мы называем это даром богов.

Я не удержалась от иронии:

– Ваш дар богов печатают на императорском монетном дворе.

– Именно через обыденность верховное существо показывает свою благодать. А ты знаешь историю и предназначение чипов?

– Ну, ясно же, документооборот, регистрация граждан. Хранение паспортных данных, финансов. У канцеляритов и пэвэкашников на нём хранится формулярный список. Ещё чип блокирует возможность зачатия, пока не получишь лицензию.

Двунадесять торжественно сказал:

– А ты знаешь, что чипы придумали задолго до Большой Беды, и с тех пор технология их производства не менялась?

– Это выдумки секты мультимондистов.

– Нет, это правда. Знаешь ли ты, что чип приобретает память своего предыдущего хозяина? При трансфере она не удаляется полностью, а просто затирается слоем новой информации.

– Насчёт памяти не знаю, а вот кредитную историю хранит, хе-хе.

Двунадесять разложил чипы ровными рядами. Не отрывая взгляда от них, сказал:

– Посмотри на эти кусочки пластика и спроси себя, неужели так сложно напечатать столько чипов, сколько захочется? Почему чипы наследуются от мёртвых и передаются ещё нерождённым?

Мне стало скучно:

– Все знают, что длинная история использования создаёт сложный магнитный паттерн, защищающий чип от подделки. За сто лет паттерны стали такими, что подделать их технически невозможно.

Двунадесять величественно выпрямился:

– Ты мыслишь, как раб Империи. Считаешь, что чипы прикрепляют к людям, тогда как наоборот – людей прикрепляют к чипам. Императорского монетного двора не существует. Там не печатают новых чипов. Их уже сотни лет не печатают.