Текст книги "Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Максим Гаусс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Мы сели на диван, налили по последнему бокалу шампанского. Я обнял её, чувствуя, как её тепло постепенно растапливает лёд внутри. Мы смотрели на экран телевизора, где пели и танцевали, но я почти ничего не видел. Мысли продолжали крутить свою карусель, упираясь в один и тот же тупик: Повсюду нестыковки. То – слишком громко, то слишком натянуто, то вообще фантастично!

Позже она заснула, прямо с мандарином в руке. Устала с дороги, ее можно было понять. А я тихо лежал рядом, прислушиваясь к биению наших сердец. Я держал её за руку, и это давало сильную мотивацию, опору, четкое понимание, ради чего вообще всё это…

* * *

Телефонный звонок разрезал утро, как нож. Резкий, служебный. Подскочив, я резко взглянул на часы – без пятнадцати девять. Вздохнул, снял трубку.

– Громов, – голос Игнатьева был сухим, без эмоций. – Через сорок минут у подъезда. Хорев собирает всех. Весь отдел. Срочно. Жди, заберу тебя!

– Принял, Кэп!

Я быстро собрался, наскоро выпил чаю с бубликами, пока Лена ещё спала. Оставил ей записку, что вызвали на работу. Через тридцать пять минут, на улице у подъезда меня поджидала знакомая «Волга». Игнатьев сидел на заднем сиденье, его лицо было непроницаемым.

– Что нового? – спросил я, садясь рядом.

– Ничего. Тишина. И эта тишина мне не нравится.

Приехали быстро – Москва пустая, город еще спал. Чего нельзя сказать о милиции – везде были патрульные машины, тут и там пешие патрули. В городе искали следы тех, кто устроил покушение. Вот только в милиции, скорее всего, не знали, что именно они ищут. Все, до прояснения обстоятельств, держалось в тайне. Задача – реагировать на все подозрительное!

Мы въехали на территорию центра, подъехали к одному из корпусов с усиленным постом охраны на входе. Покинули автомобиль и вошли внутрь, поднялись на второй этаж. В небольшом зале заседаний, слегка пахнущем свежей краской и сигаретным дымом, уже собралось человек двадцать – все знакомые по «Сектору стратегического моделирования», плюс несколько новых, строгих лиц. Все молчали.

Ровно в девять пятьдесят вошёл генерал-майор Хорев. Не один, а с двумя офицерами, явно из КГБ. Сегодня он как будто бы выглядел старше своего возраста, под глазами были тёмные мешки, но взгляд как всегда – острый, как бритва. Он прошёл к столу, окинул всех тяжёлым взглядом. Положил туда папку.

– Товарищи офицеры. Всем известно о ночном инциденте? Информация закрыта и думаю все здесь понимают, почему⁈ Распространять слухи, обсуждать материалы с кем бы то ни было, включая родственников – категорически запрещено. Нарушители будут привлечены к ответственности по всей строгости. Понятно?

В комнате пронёсся тихий гул согласия. Это было нормально.

– Значит, что точно известно на данный момент… Ночью, в двенадцать часов сорок две минуты, на кортеж генерального секретаря совершено дерзкое и грубое покушение. Велась прицельная стрельба из пулемета, установленного в припаркованном у обочины автомобиле Нива. Было совершено около двадцати пяти выстрелов. Далее машина загорелась. Оружие, из которого велся огонь, нашли. Нападавших не обнаружили, они покинули место происшествия сразу. Словно испарились. Дальше… По последним данным, Михаил Сергеевич Горбачёв тяжело ранен, но жив. Его местоположение и состояние не разглашаются в целях безопасности. Расследованием инцидента занимаются компетентные органы. Наша задача – не поддаваться панике и продолжать работу, оказывать содействие Комитету. Им нужна помощь, а наш аналитический отдел вполне может оказать должное и необходимое содействие. Каждый на своём месте, каждый знает, в чем он силен. Все текущие проекты отложить в сторону, работаем непосредственно по вопросу случившегося – в усиленном режиме. График пока не утвержден. Особое внимание уделить анализу любых данных, касающихся потенциальных угроз извне и изнутри. Все наблюдения, данные, приметы… Вопросы есть?

Я поднял руку. Хорев кивнул в мою сторону, его взгляд стал ещё внимательнее.

– Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос по технической части? – сказал я ровным, докладным тоном. – Кортеж Михаила Сергеевича, состоял не менее чем из трех машин. Это были бронированные Зил 41045, либо 4104. Их бронекапсула была специально рассчитана на то, чтобы выдерживать огонь из СВД или ПКМ. Гранаты ее не возьмут. Чтобы ее расстрелять и поджечь машину, нужен не просто пулемёт. Нужны либо специальные боеприпасы, либо огонь из крупнокалиберного пулемета, вроде ДШК или КПВТ, причем с небольшой дистанции, что при проработанной схеме сопровождения маловероятно. Или…

Я посмотрел на двух офицеров КГБ, что присутствовали в зале, но те все время молчали. Сейчас на меня смотрели с холодным, сдержанным любопытством.

– Была ли проведена проверка личного состава группы прикрытия и водителей?

В зале повисла мёртвая тишина. Все смотрели то на меня, то на Хорева. Генерал-майор не моргнул глазом.

– Ваши соображения учтены, старший лейтенант! – произнес один из сопровождающих. Вероятно, в звании не меньше подполковника. – Все версии отрабатываются. Девятый отдел КГБ и военная контрразведка работают и над этим. Но, наверное, стоит напомнить всем присутствующим, что ваша задача – не лезть в оперативную часть, а давать нам материал для размышлений. Только грамотный анализ, факты, а не действия. Всем ясно?

– Так точно! – кивнул я. – Вопросов больше нет.

– Совещание окончено! – Хорев закрыл свою красную папку. – Приступайте к работе!

Люди стали потихоньку расходиться. Я собрал свои бумаги, собираясь выйти, когда меня остановил голос генерала.

– Громов, останься на минуту. Есть разговор.

Я подошёл к столу. Офицеры КГБ тоже вышли, за ними вышел и Игнатьев, коротко кивнув мне. Мы остались одни в пустом зале. Хорев откинулся на спинку кресла, снял очки, протёр переносицу.

– Твой вопрос был правильным, Максим. Хорошо, что ты не договорил. Потому что ответ на него может быть очень неприятным. Товарищи из Комитета такое не любят, но сейчас их окунули в лицом в грязь! Они свою работу не выполнили, теперь спешно пытаются все исправить. Понимаешь?

Естественно я это понимал. Не просто же так я вообще поднял этот вопрос публично.

Он помолчал, глядя в окно на заснеженную улицу.

– Известно, что стреляли из ДШК. Какие там ранения, я, честно говоря, не понимаю. С таким-то калибром. Такое оружие притащить целая проблема, а уж организовать подготовленную точку… Хм… Я хотел с тобой встретиться раньше, да обстоятельства не позволили. Моя новая должность по-прежнему не распространяется, но она же дает мне новые полномочия. Скажу прямо – у меня был план. После новогодних праздников. Я давно уже разрабатывал и хотел продвинуть идею создания нового подразделения при ГРУ. Не для полевых операций, не для работы в полевых условиях. Для аналитического обеспечения безопасности первых лиц. Свежий взгляд, опыт людей, которые знают, как думает противник, а не просто следуют уставам. Чтобы такие ситуации, как вчерашняя, просчитывались на пять шагов вперёд. Ты бы там был на своём месте, я уверен. Идею должны были воспринять хорошо, особенно после той истории с Калугиным и его окружением. Честно говоря, Министр Обороны Язов, мою инициативу воспринял очень тепло.

Он снова надел очки, и его взгляд стал острым, колющим.

– Но я не успел дать этому ход. Потому что вчерашний инцидент – это не начало. Это ответ. Ответ тем, кто начал копать слишком близко к правде. Возможно, кто-то из окружения, потревожил кого-то очень серьёзного, кто этого очень не хочет. Возможно, у нас тут есть спящая ячейка под кураторством ЦРУ. Важная шишка, которую никто не видит. Он решил показать силу. Не просто убить. Устроить показательную казнь, причем не абы кого. Послать нам сигнал: «Мы можем достать любого. Даже самого первого. Не лезьте дальше».

Я думал над этим. Вполне рабочая версия. Но склонялся к другому.

– А зачем такой риск? – возразил я. – Такой шум? Перебор…

– Чтобы запугать. Чтобы заставить нас свернуть все расследования. Чтобы мы думали, что имеем дело с безумцами и не смотрели в другую сторону. – Хорев встал, подошёл к окну. – Но я посмотрел. И я кое-что нашёл. Не через официальные каналы. Через старые, личные связи.

Он обернулся, и в его глазах я увидел не генерала, а усталого, измотанного человека, который нырнул в пучину и увидел там нечто чудовищное.

– Ты знал, что Орлов, наш нелегал, был ликвидирован не просто так? Он все-таки вышел на след вербовщика, который ранее приложил руку к предательству Калугина! Случайно. Смог отправить только одно сообщение. Он вышел на человека, который не просто продавал секреты. Он… Внедрял своих людей, своих агентов влияния не в институты, а в сами структуры, принимающие решения. Возможно, даже в «Девятку», Максим. Это только между нами, и только потому, что я доверяю тебе, как себе самому! Но пока что это только мои догадки, не проверенные…

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе.

– В общем, я не успел со своим предложением. Пока все бегают, ищут снайперов и пулемётчиков, пока Горбачёв изолирован где-то под защитой КГБ… Где-то там, уже сидит тот, кто должен был убедиться, что попытка «удалась» или же «не удалась». И, чтобы обеспечить следующую. Более тихую. И уже точно успешную. И твой вопрос о броне «ЗИЛа»… Он правильный, толковый. Это могло произойти изнутри.

Далее он снова выдержал длительную паузу и продолжил в прежней манере:

– Знаешь, сейчас ГРУ и КГБ, в некотором роде, работают вместе. И у меня достаточно полномочий, чтобы попробовать включить тебя в группу тех, кто сейчас работает по этому вопросу прямо там! И думаю, полковник Черненко также окажет тебе содействие!

Глава 21
Поиски вслепую

– Товарищ генерал-майор, – медленно спросил я, – Если все получится, то меня снова переведут? Кстати, в чьем ведомстве будет создаваться новый отдел? ГРУ или КГБ? И вы ранее сказали, что я буду продолжать заниматься только аналитикой, но не оперативной работой?

Хорев молчал. Его взгляд, уставший и тяжелый, сканировал меня холодным взглядом.

– По-прежнему, в ГРУ. Да, работа иная – только намного глубже, тоньше. А как быстро это произойдет… Даже приблизительно не знаю. С одной стороны, все серьезные кадровые перестановки временно заморожены, пока не прояснится ситуация с первым лицом. С другой же, свежий аналитический взгляд для управления сейчас явно не будет лишним. Вопрос серьезный, такое не решается взмахом руки. Но я уверен, там ты будешь крайне полезен. Только между нами, Громов. Никаких бумаг, никаких разговоров с коллегами и даже с Игнатьевым. Ну и пока я решаю этот вопрос, ты будешь находиться здесь, в «Секторе». Это ясно?

– Так точно, товарищ генерал-майор, – коротко отозвался я, чувствуя, как под рёбрами вновь дала о себе знать знакомая тупая боль.

– Все, товарищ старший лейтенант. Я вас больше не задерживаю.

Я развернулся и вышел из зала, оставив генерала одного перед огромным окном, за которым медленно падал снег. Коридор был пуст, только далекие шаги эхом отдавались в бетонных недрах здания. Я остановился, немного подумал и направился к кабинету майора Игнатьева.

Кэп сидел за столом, откинувшись на спинку и глядя в потолок. На столе кружка с кофе, рядом шоколадная конфета. Он повернул голову на шум, увидел меня.В его глазах не было вопроса – только та же осознанная тяжесть, что и у Хорева.

– Поговорили? – хрипло спросил он, не меняя позы.

– В общих чертах.

– А у нас все в общих чертах! Куда ни глянь, везде вопросы! А как что-то случается… Ай, ладно! – безразлично констатировал Игнатьев. Он наклонился вперед, уперся локтями в стол. – Садись. Будем думать вслух. Я тут твои вчерашние слова через мозговой штурм прогнал, кое-что от себя добавил. В общем, послушай, поправляй, если что.

Я сел в жесткое кресло у стены, приготовился. Кэп начал медленно, неторопливо.

– Ночью, в центре Москвы, стреляют по кортежу генсека из крупнокалиберного пулемета. ДШК, калибра 12.7 миллиметра. Это не автомат, это дура весом под сорок килограмм. И то, это если без станка. Откуда такому оружию взяться в Москве? Его нужно привезти, установить, пристрелять. Скорее всего, нужен еще и расчет, а это два человека. Справится и один, если имеет опыт обращения с таким оружием. Далее, чтобы провернуть такое, нужна предварительная разведка места, знание маршрута движения кортежа. Нужна гарантия, что в нужную минуту на этом участке не будет лишних глаз – милиции, патрулей, случайных прохожих. А это хоть и не центр города, но и далеко не глушь. Далее, стрельба из такого оружия должна была привлечь чье-то внимание. Шум, который производит при стрельбе ДШК нам с тобой хорошо знаком – там слышимость будь здоров. Значит, вполне могли быть свидетели, которые что-то видели и слышали, так?

– Вероятно, да.

Он сделал паузу, отхлебнул кофе.

– Далее. Стреляют. Делают двадцать пять выстрелов. По бронированному ЗИЛу. Пробивают броню? Тут без вариантов, но тогда машина должна была превратиться чуть ли не в решето. Ранения там почти гарантированно смертельные. В докладе фигурировало, что машина еще и загорелась. Горбачёв ранен, но при этом жив. Каков характер ранения? Жив ли он на самом деле, или пытаются скрыть печальный итог?

– Либо его не было в той машине. Либо стреляли не на поражение, а для вида. Для шума. – добавил я.

Игнатьев посмотрел на меня, и в этом взгляде я увидел того самого хищника, что увлекся охотой.

– Допустим, это спектакль. Зачем?

– Не знаю, – тихо вставил я. – Как отвлекающий маневр?

– Верно. Пока все кипятятся вокруг покушения, можно спокойно делать свои дела в другом месте. Сводить счёты. Убирать свидетелей. Завершать вербовку. – Кэп тяжело вздохнул. – Или третий вариант. Этого вообще не было.

– В смысле?

– В прямом. Не было никакого покушения, не было нападения на кортеж.

Мы оба замолчали. Где-то за окном пронеслась машина с синим проблестковым маячком, сирена коротко взвыла и затихла вдали.

– Я не верю в чудеса, – наконец сказал Игнатьев, тушил папиросу. – И в призраков тоже. Если что-то выглядит как дерзкая акция, пахнет как дерзкая акция, но при этом не оставляет следов – значит, следы тщательно убрали. Или нам говорят не то, что нужно. Или рассказывают не те детали.

Надо же, куда майора понесло. Ранее он таких мыслей вообще не допускал. Неужели тоже усомнился в системе? Но разве были причины сомневаться в работе КГБ и конкретно Девятого управления?

Тем временем он поднялся, неторопливо прошелся по кабинету.

– В общем, я склоняюсь к тому, что кто-то очень высоко замахнулся. Что-то здесь не вяжется, вот предчувствие у меня какое-то. И доказать не могу, но и анализируя все это, складывается ощущение, что это все дезинформация. И, наверное, Хорев прав – это своеобразное послание. Не нам с тобой, не КГБ даже. Тем, кто ещё выше. Мол, смотрите, какие у нас возможности.

– И что ты хочешь сказать, Кэп? Что Михаил Сергеевич тоже пешка в этой игре? – подняв бровь, спросил я.

– Все мы пешки, Гром. Просто некоторые думают, что они ферзи. – Игнатьев остановился у окна. – Ладно. Иди к себе. Работай с тем, что есть. Но держи ухо востро. Если это послание, то ответ последует. И скоро, возможно, последуют итоги.

Я кивнул, поднялся и молча вышел. Возвращался к себе в кабинет медленно, по пустым коридорам – первое января, большая часть сотрудников дома. В голове гудели версии, предположения, но ни одна не складывалась в цельную картину. Слишком много белых пятен.

Не знаю почему, но у меня проснулся лютый интерес направленный на то, чтобы разобраться – как же так получилось? И что же произошло на самом деле? Хотя с другой стороны, казалось бы, а оно мне нужно? Да только раз уж я уже изменил историю, так нужно продолжать. Довести работу до конца, тем более, что перспективы для этого есть. Хорев мне их озвучил. Если он прав и его задумка будет рассмотрена и принята, то у меня появится очень хорошие ресурсы. По сути, это будет тыловая часть охраны первых лиц. Нет, тут нужно пристально следить, что и как…

Три дня прошли в напряжённом, почти бесплодном ожидании. Работа в «Секторе» шла своим чередом – мы строили схемы, анализировали сводки, но всё это было похоже на попытку собрать пазл с недостающими половинами деталей. По радио, телевидению, в газетах – ни слова о покушении. Само собой, меня это не удивляло. Транслировали новогодние обращения, концерты, репортажи о трудовых успехах. Страна жила обычной жизнью, не подозревая, что её первый человек, возможно, лежит где-то в бункере с пулевым ранением. Эта тишина была страшнее любой паники. Она означала, что где-то на самом верху приняли решение скрывать – и у них хватило на это власти. Кто принимал такие решения – даже Хорев не знал. Или делал вид, что не знает.

На четвертый день, ближе к вечеру, я вышел из здания, чтобы пройтись, размять ноги и хоть на время вырваться из давящей атмосферы секретности. Снег шёл непрерывно, Москва утопала в белой, пушистой вате. Я брёл без цели, завернул в сторону Арбата, потом свернул в переулок, где было потише.

И почти сразу увидел его. Полковник Черненко, в длинном офицерском пальто и меховой шапке, выходил из дверей небольшого книжного магазина. В правой руке черный дипломат. Он шёл не спеша, погружённый в свои мысли.

– Здравия желаю! – поприветствовал я, догнав его. – С наступившим новым годом вас!

– А, Максим… Чего тут делаешь?

– Гуляю, воздухом дышу. Работы много сидячей. Даже в праздники.

– А, ну да, ну да… Тебя тоже с праздником. Хотя, учитывая сложившиеся обстоятельства, какие уж тут празднования? Год уже начался с плохих новостей.

– Вы про кортеж Михаила Сергеевича? – понизив голос, спросил я.

Тот бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. Но этим все и ограничилось.

– Ну, я не удивлен, что и ты уже в курсе. Ясно, что через вас информация тоже прошла. К сожалению, да. Именно это событие сейчас у всех на языке. Напомни, где ты сейчас?

– В «Секторе». – я не стал озвучивать название полностью. Если знает, поймет. Спросит – разъяснять не буду. – Наш отдел занимается анализом случившегося, помогаем «Девятке» понять, как так случилось и кто во всем виноват.

– Кто, кто… Ясно кто, ЦРУ! – пробурчал Алексей Владимирович. – Понимаешь, почему?

– Честно говоря, нет… – отозвался я, изобразив интерес. Сейчас он мне начнет втирать какую-нибудь чушь, по классике жанра.

– Ну, все же очевидно, Громов… Война в Афганистане была выиграна, Сирию мы американцам и радикалам тоже не отдали. Рот Пакистану закрыли, потому что некоторые лица там нос свой засунули туда, куда их никто не просил. Еще эта мрачная история с Калугиным и его окружением, влиянием ЦРУ на верхушку Комитета. Теперь Советский Союз полностью отвернулся от Запада. Горбачев и его окружение приняли непростое, но верное решение – прекратить все диалоги с Америкой, оборвать все сотрудничество. И это, на мой взгляд, правильное решение. Поэтому-то генеральный секретарь и стал им неудобным. Вот его и достали, чтобы пошатнуть власть. Мы пока многого не знаем, но обязательно докопаемся. Ну и все что я тебе сказал, должно остаться между нами, понимаешь?

Черненко вроде бы говорил открыто, напрямую. Конечно, где-то лукавил, возможно, даже, позволял себе лишнего и явно не просто так. Комитетчики они все такие, если, к примеру, он кота гладит, значит, ему нужно руку вытереть. Вот, как-то так. Но его открытость я оценил. По своему. Впрочем, он со мной разоткровенничался тоже не просто так. Видел во мне полезного человека? Это понятно, но зачем ему вести такие беседы со старшим лейтенантом вроде меня?

Он тоже мутный человек, но и из него можно вытянуть кое-что важное.

– Понимаю. Честно говоря, не думал об этом.

– А о чем думал?

Если я сейчас начну говорить про чистку и заговор, то попаду в черный спиок и проблем наживу – будь здоров. Нужно действовать хитро.

– Думал, что это происки Калугина. Месть. Он же многое знал. Нанял и подослал людей, чтобы наверняка. Напомнить нам, что вот он какой умный и коварный. Чтобы помнили. Отомстил, за то, что его вышвырнули из страны. Он ведь какие дела под боком творил, к чему готовился? Ну, вы знаете.

Алексей Владимирович молчал. Наверное, эту версию они не рассматривали. А может, думал о чем-то своем.

– Интересная точка зрения. Ты снова меня удивляешь, Максим. В который раз убеждаюсь, что ты человек особого склада ума, учитывая твой возраст. Ты же уже познакомился с Савельевым?

– Да, было дело.

– Во многом, он похож на тебя. Только он предпочитает действовать самостоятельно, порой методами, которые очень спорные. Именно поэтому, он всегда в тени. Таких выскочек как ты, как он – не любят. Но мне такие люди нравятся.

– Алексей Владимирович, а где на Волхонке произошло покушение?

– На Волхонке? С чего ты взял, что там⁈ – тот посмотрел на меня удивленным взглядом, потом изменился в лице. Понял, что сказал лишнее, хотя и попытался максимально быстро сгладить углы. – По сводке прошло? Нет, на самом деле не там.

– А где?

– Зачем тебе такая информация? – открыто спросил он.

– Мы в «Секторе» плотно работаем над анализом, просчитываем вероятности. Ищем зацепки, нестыковки. У меня прямое указание от генерал-майора Хорева. Ведь так и не ясно, кто стоял за всем этим и кто исполнитель. Или известно?

– Так, Максим… – вздохнул Черненко. – Позволь дать тебе мудрый совет, не стоит сюда лезть. Ваш отдел работает, да. Но это все чепуха, реальной пользы от этого не будет. Не в том направлении работаете… Пожалуй, мне больше нечего тебе сказать. А теперь извини, мне пора.

Мы как раз подошли в черной Волге, что стояла у обочины. Судя по всему, это его служебная машина.

– Понял, товарищ полковник.

– Удачи тебе, Громов. Будь внимательнее! – он сел в машину, затем открыл окно и негромко произнес. – Знаешь, я бы на твоем месте гулял бы не здесь, а например, на Болотной набережной. Говорят, там воздух свежее.

Затем он уехал. А я еще некоторое время стоял на месте, глядя на асфальт, покрытый грязным снегом. А я понял намек – он дал мне подсказку. Если Черненко знает, а он знает… Если не Волхонка, а где-то там… Тогда тут точно какая-то дичь прячется. Тем более нужно все проверить и если вскроется что-то важное… Хм, во что же я лезу? И к чему это приведет?

Я не пошёл домой. Вместо этого поймал такси и назвал район начала Болотной Набережной. Выйдя, начал медленно обходить квартал, изучая местность. Улицы были пустынны, снег поглощал звуки. Я искал признаки – следы оцепления, повреждения на домах, что-то, что могло бы указать на недавнюю стрельбу. Но ничего. Стены чистые, асфальт под свежим снегом – ровный. Ни запаха гари, ни осколков стекла, ни жёлтых меток милиции.

Я уже собирался уходить, когда заметил старика, который медленно чистил тротуар лопатой у подъезда старого, довоенного дома. Дед лет семидесяти, в ватнике и ушанке, работал методично, не обращая на меня внимания.

Подошёл ближе, сделал вид, что ищу адрес.

– Здравствуйте. Не подскажете, тут рядом дом номер сорок пять?

Он остановился, оперся на лопату, посмотрел на меня внимательными, выцветшими глазами.

– Сорок пять? Нет тут такого. Тридцать семь, тридцать девять есть. А сорок пять – в соседнем переулке.

– А, понятно, спасибо, – я сделал вид, что разочаровался. Потом, будто вспомнив, добавил: – А тут в новогоднюю ночь ничего не случалось? Шум какой, может. Друзья говорили, будто тут что-то было. Стреляли, вроде как.

Старик нахмурился, провёл рукой по седой щетине.

– В новогоднюю? Да я сам тут почти всю ночь дежурил, у подъезда. У меня котельная тут неподалеку, вот я за ней присматриваю. Тишина была, как обычно. Только салюты да пьяные крики издалека. Откуда тут стрельбе взяться? Тихое место. То, друзья твои, перепутали чего-то.

Он говорил уверенно, без тени сомнения. Или он действительно ничего не видел – или был великолепным актёром. Хотя, в таком возрасте и актер… Тьфу ты! Кажется, у меня паранойя начинается.

– А что, милок, ищешь кого-то? Может, в милицию нужно?

В его голосе зазвучало подозрение. Я отступил.

– Да нет, просто спросил. Спасибо вам.

Я отошёл, чувствуя, как холодный ком подступает к горлу. Зачем Черненко меня сюда отправил? Намеренно, чтобы я занялся чем-то другим? Сбить с толку?

Значит, либо нападения не было вообще. Либо было, но не здесь. Либо старик врет. Либо Черненко владеет дезинформацией – и поделился ею со мной нарочно. В голове все запуталось еще больше.

Вернувшись домой, я не стал звонить Хореву с рабочего телефона. Дождался утра, пришёл в кабинет и попросил личной встречи через его секретаря. Генерал принял меня через час. Очень удивился, чего мне вдруг от него понадобилось. Был недоволен, но быстро понял, что я просто так его дергать не буду.

Я кратко изложил суть – встречу с Черненко, поездку на набережную, разговор с дедом. Хорев слушал, не перебивая, его лицо было каменным. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.

– Либо Черненко ошибся, – наконец сказал генерал, – Либо проверял тебя, хотя я не понимаю, зачем. Либо… Либо информацию о месте дали и ему неверную. Чтобы замести следы даже для своих. Я не понимаю, что происходит… Так!

Он резко повернулся ко мне.

– Собирайся. Заедем, кое-куда.

– Куда? – спросил я, хотя уже догадывался.

– На Лубянку. В главное здание. Там сейчас все вокруг этого дела крутится. Естб у меня там один друг, с которым мне очень нужно поговорить. И еще мне нужно, чтобы ты был рядом. Как человек, который видит то, что другие пропускают мимо.

В его голосе прозвучала не просто команда – а нечто большее. Признание. И предчувствие чего-то нехорошего.

– А меня туда пропустят? – осторожно спросил я.

– Да. Неофициально. Ты будешь как мой консультант. Молчи, смотри, запоминай. А потом скажешь мне всё, что заметил подозрительного. Понял?

– Понял, – ответил я. Внутренне напрягся. Что он задумал?

Через двадцать минут мы уже ехали на чёрной «Волге» по заснеженным улицам к серому, мрачному зданию на Лубянской площади. Сердце билось ровно, но часто. Я смотрел в окно на проплывающие фасады, на прохожих, на милицейские патрули – и чувствовал, как сгущается что-то в воздухе. Не просто тревога. Ощущение чего-то опасного.

Машина миновала КПП, въехала во внутренний двор. Хорев вышел первым, я – за ним. Мы направились к тяжёлым дубовым дверям главного входа. Генерал шагал твёрдо, я – на полшага сзади, оглядываясь по сторонам. В окнах верхних этажей горел свет.

Мы прошли через пропускной пункт. Остановились на втором этаже. Хорев оставил меня в центральном фойе, сказал, ожидать. Несколько минут я был один, потом в коридоре раздались шаги. Появился мой «знакомый», лейтенант Савельев.

Заметив меня, он чуть изменился в лице. Подошел, поздоровался. Протянул ладонь.

– Громов? Ты какими судьбами здесь?

– С начальником. По делам.

– Понятно. Тоже в курсе происходящего?

– Куда же без этого⁈ – я махнул рукой. – Неразбериха. Это сейчас самое главное, проблема номер один.

– М-м… – он подошел ближе и прознес значительно тише. – Помнишь, я тебе говорил про агентов влияния?

– Ну да. А что? – я посмотрел на него с недоумением.

– Началось.

Я посмотрел на него с подозрением. Он тоже молчал в ответ, глядя на меня многозначительным взглядом.

– Что ты хочешь этим сказать?

Но тот только ухмыльнулся, затем выждав паузу, произнес:

– Я знаю про вашу встречу с Алексеем Владимировичем. Встретимся внизу, на парковке. Через полчаса.

* * *

Древняя Русь, 11 век. Время Крестовых походов, борьбы Византии с Персией, расцвета западной цивилизации…

Было бы, если бы не Врач. Воин-Врач: /reader/448643