Текст книги "Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Максим Гаусс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13

Глава 1
Из машины

* * *

Сознание вернулось ко мне внезапно.

Отчасти ощущения были похожи на момент пробуждения после глубокого сна и употребления алкоголя. Произошло это быстро, рывком. Почти сразу же попробовал перевернуться и приподняться, но даже не смог выпрямиться – уперся лбом во что-то плотное, но мягкое. Сразу понял, что вокруг почти полная темнота. Руки и ноги затекли.

Сразу же ощутил острую боль в висках, и почему-то в ребрах. Почувствовал, что руки в районе запястий связаны чем-то толстым, похожим на многожильную веревку. Я лежал в тесноте, скрюченный, уткнувшись лицом во что-то пыльное. Дышать было тяжело – воздух спертый. Воняло бензином, застарелым маслом и металлом.

Тряска. Ритмичная, ухабистая. Глухой рокот двигателя где-то неподалеку. И свист ветра в щелях.

Багажник⁈ Багажник! Сложно перепутать с чем-либо еще. Так… Меня куда-то везут!

Картинки всплывали какими-то мутными обрывками, будто сквозь грязное стекло. Белая «Чайка». Наемник в куртке и кепке. Его ровный, безжизненный голос:

– Торжество все-таки придется прервать…

Вспышка ярости. Выкручиваю руку одному, бью по ребрам другого… И тот укол, который вырубил меня наповал.

Жгучий, как укус осы. Что они мне вкололи? Яд? Нет, не похоже. Меня бы не выключило за несколько секунд. Мысль, хоть и заторможенная, была четкой. Скорее всего, они использовали какие-то сильнодействующее снотворное. Вероятно, я очнулся раньше не по плану. Несложно догадаться, что эти уроды попросту не учли, что тело тренированного разведчика – это совсем не тело офисного работника.

Мой организм месяцами закаляли, ломали и снова собирали в учебном центре ГРУ, на тяжелых заданиях, на «скачках». Мой метаболизм работал на запредельных оборотах, выжигая из крови любую дрянь с удвоенной скоростью. Печень, почки – все было настроено на детоксикацию. Никакого лишнего жира, только мышцы – скорее всего, жирорастворимому препарату просто негде было задержаться. Да, он бил сильно, но неглубоко.

И моя нервная система тоже в какой-то мере эволюционировала… Боль, нехватка воздуха, стресс – для моего мозга это был не сигнал к отступлению, а команда действовать сверхмеры. И, пожалуй, какую-то роль сыграл еще и тот коктейль из шампанского и коньяка, что в меня с некоторым успехом пытались влить гости, а в особенности Шут… В общем, ясно, что организм среагировал на снотворное, начав бороться с препаратом интенсивнее.

Факт был налицо – подобного они точно не ждут.

Везут меня на какую-то точку, стало быть, она от города недалеко. Но вот сколько я в отключке – неизвестно. Это может быть и десять минут и два часа. Вот только почему они меня не убили? Хотят вывезти живьем? Зачем? Калугин хочет поговорить лично? Чушь! Зачем ему это?

Ответа, естественно, не было. Пока не было. Впрочем, мне это и не интересно совсем.

Я кое-как перевернулся, принял более-менее горизонтальное положение. Согнул ноги в коленях, попытался освободить руки. Тщетно, стянули хорошо.

Вдруг, машина резко дернулась, подбросив меня, и я больно стукнулся головой о крышку багажника. Под колесами заскрежетала щебенка. Скорее всего, мы съехали с асфальта на грунтовую дорогу, но после небольшого интервала тряски, вновь пошел асфальт. Вновь ускорились. Не думаю, что у меня много времени. Нужно спешно решать, как действовать дальше.

Снова тряска. Видимо колесо попало в яму.

– Эй, полегче! – сквозь внешний шум, до меня донесся приглушенный голос из салона. – На дорогу смотри!

– Я и смотрю! – огрызнулся другой голос. – Кажется, мы заблудились!

– Отставить панику! – отозвался кто-то еще, едва слышно.

– Ну а что? Я ничего здесь не узнаю. Думал, что еще минут десять, а уже больше прошло! Может, развернуться и обратно в город?

– Успеем! Жми дальше!

План у них наверняка был. Место, где все должно было закончиться, тоже. Видимо, они что-то напутали в темноте и выехали не туда, поэтому-то и была заминка. Черт возьми, сколько же я провалялся в отключке?

Несмотря на сложную и напряженную обстановку, страха у меня не было – это чувство было мне чуждым с тех самых пор, как я накрыл своим телом ту гранату, что и стала причиной моей смерти. А заодно и билетом в молодость.

Для таких как я, страх был роскошью. Даже в этом времени, я давно уже разучился бояться.

Медленно, сантиметр за сантиметром, я начал двигать чуть онемевшими руками. Пошарил по сторонам, справа, затем слева. Пальцы нащупали какую-то жирную масляную тряпку. План освобождения от веревок реализовался буквально сам собой уже через несколько секунд – я принялся натирать этой тряпкой веревку и собственные руки, выжимая из нее все, что можно. Скользкая жирная кожа – шанс освободиться от пут.

Меньше чем через пару минут, я принялся стягивать промасленную веревку с рук. Миллиметр за миллиметром, получалось. Тяжко, слегка содрал кожу с тыльной стороны запястья. Это ерунда, заживет. Скользящая веревка все-таки сползла, освободив мне руки. Так, уже хорошо. Но это только начало.

Неясно, что за машина. Как действовать, находясь в багажнике.

Оружия нет, места мало. Тесно. Все в движении, противников трое. Ну да, условия так себе, возможностей нет.

Для начала нужно понять, что еще есть в багажнике. Вдруг, что пригодится⁈

Снова начал ощупывать все вокруг. Сполз чуть ниже, поджав ноги в коленях. Кисти прощупали грубый войлок, закругленные ребра жесткости кузова. Пальцы скользнули по чему-то холодном, скользкому. Потом наткнулись на плотный брезент, странной формы. Сумка, что ли?

Ну да, точно… Сумка с инструментами!

Я замер, прислушиваясь. В салоне продолжали говорить еще о чем-то, но из-за внешнего шума было сложно что-то разобрать. Если только вжаться к спинкам сидений, но опять же… Что мне это даст? Нужно не лежать, слушать и сопли жевать, а действовать.

Музыка в салоне не играла, это тоже хорошо. Вернее, плюс и минус одновременно.

Дрожащими от напряжения пальцами я нащупал клапан сумки. Заклепку на нем. Она оказалась разбитаой и сломанной, поэтому под клапан я проник без проблем. Но нужно действовать аккуратно – любой неожиданный звук из багажника и они меня раскроют.

Раздалось едва слышное шуршание. Металлический лязг каких-то инструментов.

Я замер. Подключил воображение, начал ощупывать все, до чего мог дотянуться. Ключи, пассатижи, молоток, тряпка… Ага… Длинный, тонкий и холодный металлический стержень с рукояткой. Я обхватил его пальцами, перехватил удобнее. Точно, это крестовая отвертка. Спасительный кусок закаленной стали, который можно использовать как оружие, если грамотно его применить.

Оружие хорошо, но применить его, когда откроют багажник – не имело смысла. Одного может и сумею ранить, но их там трое. Конечно, физиономии я им подправил еще возле «Авроры», но это ерунда.

Выбраться нужно и как можно скорее. Причем, из багажника в салон – этого они точно не ждут. Вот только как? Этот момент сильно зависит от того, какая машина. Скорее всего, транспорт они взяли первый попавшийся, либо на самой парковке перед рестораном, либо где-то еще. Машина явно случайная, взятая прямо на месте схватки – прибывшие в ресторан гости не задумывались о том, чтобы закрывать свои автомобили. Кому они нужны? Для наемников это тоже быстро и удобно – зачем далеко ходить?

Так, вспоминай, Громов… Что за машины стояли на стоянке? Если это Жигули ВАЗ-2101 Смирнова, то как бы я ни бился, а из багажника в салон не попаду. Никак. Сломать замок крышки багажника изнутри тоже проблематично, а сделать это без шума вряд ли возможно. Это точно не «Чайка» Коньякова, такую заметную машину они бы угонять точно не стали. Это не «Волга» и судя по форме крышки багажника, не «пятерка». Могу ошибаться, но кажется, это ВАЗ-2108, друзей семьи, что позвала мама.

Насколько я помню, начиная с советских хэтчбеков именно восьмой серии, у задних сидений появилась возможность опускать их для расширения багажного пространства. Как на иномарках. Принялся ощупывать. Блин, да что же так тесно-то? Ни разогнуться, ни перевернуться толком. Глаза хоть и привыкли к темноте, но своих пальцев я все равно почти не видел. Скользя по стенке багажника справа от меня, я все-таки нащупал два знакомых жестких металлических рычажка. Отлично, это и есть фиксаторы спинки заднего сиденья!

Старая добрая механика. Уже хорошо.

План родился мгновенно. Отжать фиксаторы, упереться ногами в задний борт, затем надавить всей массой и обрушить спинку в салон, умело использовать фактор неожиданности и тесноту. Отвертка в правой руке была моим единственным козырем. Главное, чтобы на спинку в этот момент никто не облокотился, иначе мой план не сработает.

Я уперся ногами в противоположную стенку, собравшись в пружину. Левой рукой нашел первый фиксатор. Правой, сжимающей отвертку, – второй. Глубокий вдох. В груди уже жгло от накатившей смеси гормонов адреналина и кортизола. И – резко, с молитвой и проклятием одновременно, я надавил.

Щелчок!

– Мыкола, музыку включи, а⁈ – донеслось до меня. Я вдруг как-то осознал, что все они с западной части СССР. А точно группа наемников была завербована в Пакистане?

Тот выругался. Но затем послышалась какая-то невнятная музыка, голоса, помехи. Стало чуть громче.

Я не стал ждать. Схватился за второй фиксатор. Еще один щелчок.

Спинка сиденья резко подалась вперед. Я рванулся за ней, как из катапульты, всем телом, сгруппировавшись, в образовавшийся проем. Толкнулся ногами. Музыка частично скрыла шум.

– Ты чего там? – не оглядываясь спросил водитель.

Тусклый, но все равно неприятный для глаз свет салона только помешал. Я влетел в него кувырком, ударившись плечом о спинку переднего кресла. Внутри пахло табаком и потом. Теснота, места для маневров очень мало. Ну да, после относительно просторных УАЗов, БТРов и вертолетов, я многое позабыл.

– Ах ты ж зараза! – заорал пассажир слева от меня, тот самый, с рукой на перевязи. Он в полумраке не сразу понял, что произошло. Но уже через секунду резко отпрянул, его глаза, расширились от шока. Ага, не ожидал, что я выкину подобный номер.

Все это заняло буквально пару несколько секунд.

Водитель, мужик с распухшим свернутым на бок носом, в плотной куртке, инстинктивно бросил взгляд в зеркало заднего вида, его рот открылся от накатившего изумления. Здоровая рука потянулась к пистолету, заткнутому за пояс. Но видимо, по ребрам ему прилетело хорошо – тот зашипел от боли, но пистолет так и не достал.

– А-а-а! С-сука…

Тот, что был на переднем сиденье заметил меня.

У меня не было ни секунды. Я рванулся вперед и со всей дури, с криком, в котором была вся моя ярость и злость, вонзил свою крестовую отвертку ему в бедро, значительно выше колена. Не чтобы убить. Чтобы обездвижить и временно вывести из строя. Хотя, это, я конечно, зря такой добрый…

Он взревел от боли, схватившись за ногу.

Водитель, охваченный паникой, рефлекторно ударил по тормозам.

Машину резко бросило вперед. Меня еще дальше швырнуло на переднее сиденье, я принял достаточно удобную позу. Это спасло мне жизнь. Я почувствовал, что пассажир спереди резко засуетился – скорее всего, он сейчас левой рукой рвет кобуру на поясе.

– Громов, сука! – прохрипел он, пытаясь навести на меня ствол, но из-за тряски и очень неудобного положения, у него ничего не получалось. Я тут же с силой ударил по руке, отчего тот выронил пистолет и тот укатился куда-то вниз. В полумраке сложно понять, чем был вооружен тот, что сидел на месте пассажира справа от водителя.

– Тормози, мля! Валите его!

Я не стал церемониться. Я вытянулся, выбросил руку вперед и вырвал пистолет из -за пояса заднего пассажира. Его, в отличии от упавшего, было видно более чем хорошо. Это был типичный «Макаров», явно не один год бывший в использовании. Палец, прекрасно знакомый с этим огнестрелом, сам собой нашел спуск. Рука, державшая оружие, сама собой уперлась ему сбоку, почти под мышку.

Дважды грохнул выстрел, оглушительный в ограниченном пространстве автомобильного салона. Пуля вошла ему под ребра. Он вскрикнул, захрипел. Но не было времени наблюдать за ним.

Водитель, с перекошенным от ужаса лицом, потянулся куда-то в сторону, вероятно, уже за своим оружием.

У меня не было выбора. Я кое-как перегруппировался, навел на него ствол пистолета и, почти в упор, с расстояния всего в полметра, через сиденье дважды выстрелил ему в спину. Его тело отлетело к окну, голова треснулась о стекло.

Но старший, в кепке, был жив. Хоть он и лишился пистолета, но это вовсе не значило, что у него нет другого. К тому же, еще был пистолет у застреленного мной водителя.

Я поменял позицию, приподнявшись на заднем сидении. Увидел наемника в кепке. Его глаза, полные ненависти и какого-то почти что удивления, смотрели на меня. Он резко вскинул руку – в ней была граната.

Я действовал инстинктивно. Еще дважды выжал спусковой крючок. Пламя дважды вырвалось из ствола «ПМ-а». Пули прошли через тонкую спинку переднего сиденья. Тот вскрикнул и согнулся пополам. А я, рывком дотянувшись до двери, дернул ручку. Дверь открылась, но мы все еще двигались.

Машина, оставшаяся без управления, проехав еще несколько десятков метров, с глухим стуком ударилась передком о что-то твердое и тяжелое. Затем замерла, зарывшись бампером в землю. Стекло треснуло, паутина пошла по лобовому. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь предсмертным хрипом пассажира и шипением из-под капота.

Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.

Сам не помню, как я лихорадочно откинул переднее сиденье вместе с мертвым водителем, как дотянулся и открыл дверь. Как рывком, чуть ли не рыбкой, вывалился наружу, повалившись на землю. Все это заняло пару-тройку секунд. По-хорошему, вряд ли бы я успел покинуть авто до взрыва гранаты.

Тем не менее рванул прочь и через пару метров плашмя растянулся на земле. Взрыва не последовало. Наемник не успел выдернуть предохранительное кольцо.

Выждал несколько секунд. Поднялся на ноги и медленно двинулся к машине. Поравнялся с окном пассажира – тот был еще жив. Повернул ко мне голову – зубы и подбородок в крови. Он был совсем плох.

– Громов, сука… – прохрипел он, глядя на меня с ненавистью. – Нужно было тебя пристрелить, да заказчик иное велел… Добей меня!

Я выстрелил еще раз. Последний. Все равно от него уже ничего не узнать, его даже до больницы не довезут.

Наемник вздрогнул и замер. Все.

Судорожно выдохнув, я осмотрелся по сторонам. Вокруг одна темнота. Какие-то поля.

Вдали – редкие огоньки. Мы были в чистом поле, на какой-то старой дороге. Машина, в которой я ехал, действительно была ВАЗ-2108. «Восьмерка». Не ошибся, значит, когда анализировал. Это точно одна из машин гостей, угнанная прямо со стоянки. Оперативно они транспорт добыли, что тут добавить?

Я заставил себя вернуться в адский салон. Проверил пульс у всех – три двухсотных. Забрал оба «ПМа», обыскал карманы. Нашел пару обойм, ключи, смятые пачки сигарет. Ничего, что могло бы вывести на заказчика и доказать, что это был Калугин. Я тщательно протер какой-то тряпкой ручки дверей и все, к чему прикасался. Вытер лицо и руки. Погасил свет фар. Проверил, чтобы не осталось ничего, что могло бы указать на меня и мое возможное присутствие здесь.

Потом, прихватив отвертку и стволы, не оглядываясь, зашагал по темной дороге. Уже метров через триста выбросил все в какую-то канаву, заполненную жидкой грязью. Добрался до перекрестка, где свернул налево. Уже через несколько минут поймал попутку.

Мне повезло. Остановился «Москвич 412». Водитель, уставший мужик, остановился. Осмотрел и кивнул на пассажирское сиденье.

– Дрались? – хрипло спросил он, бросив на меня косой взгляд.

– Что-то вроде того, – ответил я, глядя в темное стекло. На моей некогда белой, а теперь грязной и в бурых пятнах рубашке. Свадебная рубашка. – Свадьба бурная оказалась.

– Понимаю, знакомо! – хмыкнул он. Дальше ехали молча.

Оказалось, что от Батайска мы уехали недалеко, всего-то километров на пятнадцать.

Он высадил меня на площади, недалеко от «Авроры». Пешком я добрался до нее минут за пять. Музыка все еще гремела. Праздник, моя свадьба, продолжалась, словно ничего и не случилось. Сколько же прошло времени? Минут сорок, не меньше. Хотя, хрен его знает.

Я вошел внутрь. Волна тепла, смеха, музыки и запаха еды обрушилась на меня. Я стоял в дверях, окровавленный, пропахший потом и бензином, а в метре от меня люди веселились, пили, танцевали.

Первым меня увидел Шут. Он что-то рассказывал Свете, размахивая руками, и его улыбка медленно сползла с лица, когда его взгляд упал на меня.

– Макс? – его голос прозвучал тихо, но я услышал его сквозь грохот музыки. – Твою мать… Что с тобой?

Я подошел, схватил его за локоть. Мои пальцы оставили грязный след на его рубашке.

– Собирай всех. Срочно. Смирнова, Самарина. Подсобка. Сейчас же. Где Лена?

– Да вон она, с мамой твоей. Они там с Лосем что-то активно обсуждают.

– Сколько меня не было?

– Да недолго. От силы полчаса. Я вообще думал, что ты здесь.

– Ясно. Так… Лена не должна меня видеть таким.

Мы столпились в тесной, пропахшей чем-то непонятным комнатушке. Я закрыл дверь, заглушив звуки праздника. Четыре пары глаз уставились на меня, на мою рубашку.

– Они были здесь, – начал я, и мой голос прозвучал хрипло и устало. – Наемники. Калугина. Трое. Взяли меня, когда я вышел. Едва Шут ушел, накинулись из темноты. Вкололи снотворное. Увезли за город.

Далее я коротко, без всяких прикрас, выложил им все результаты схватки. Все, как есть.

– Машина в кювете, километров десять от города, по старой трассе. Следов моих там нет.

В комнате повисло тяжелое молчание. Шут первым нарушил его, тихо выдохнув:

– Всех?

– Всех, – подтвердил я.

– Ни хрена себе…Так, нужно связаться с Кэпом. Он разрулит ситуацию с машиной и телами, через ментов все замнут.

– Угу…

Вдруг, дверь скрипнула. В проеме показалась моя мама. Ее лицо, сияющее от счастья, атмосферы радости и выпитого шампанского, стало вдруг серым и взволнованным. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по моим рукам и упал на грудь, на темные пятна, проступившие сквозь белоснежную ткань.

– Сынок… – ее голос прозвучал таким шепотом, полным неосознанного ужаса, что у меня сжалось сердце. – Максим, что это?

* * *

Уважаемые читатели, как обычно, попрошу вас всех жмякнуть лайк к этой книге. Спасибо вам)

Глава 2
Разбор полетов

Ее голос оборвался, когда взгляд скользнул вниз, зацепившись за мою рубашку. Уже не белоснежную, а в грязных разводах, с темными, бурыми пятнами, проступившими на груди и на правом рукаве. Ее глаза расширились, наполняясь непониманием.

– Мам, все нормально, – улыбнулся я. – Не переживай… У нас тут мероприятие!

Словно не услышав меня, она растерянно сделала шаг вперед. Ее рука потянулась в мою сторону, но замерла в воздухе, словно боясь прикоснуться. Освещение в подсобке было плохим, искажало реальную картину, а соответственно и общее восприятие. Шут, сориентировавшись, частично заслонил меня, чем слегка снизил градус накала атмосферы. Визуально, все было нормально, никто не дрался, никто не кричал. Мы просто разговаривали, а на мне всего лишь была грязная одежда в пятнах, похожих на кровь. Или на пролитое вино. Все.

К счастью, в этот момент из-за ее спины, заполняя собой проем, возник прапорщик Лось. Его глаза опытного военного пенсионера, привыкшие оценивать обстановку за долю секунды, провели осмотр комнаты и анализ ситуации. Он все понял правильно.

Ну да, он уже знал, что за мной охотяться наемники. Знал, что они профессионалы. Знал род моей деятельности и моих ребят. Само собой он все понял правильно – моя перепачканная одежда, бледные, напряженные лица ребят, напряженное молчание. Он тактично не стал задавать глупых вопросов, а наоборот, взял ситуацию под свой контроль, намереваясь разрядить обстановку, объяснив, что ничего криминального не случилось и вообще, праздник в самом разгаре.

– Татьяна Ивановна! – его голос, хриплый и властный, прозвучал негромко, но с такой неоспоримой интонацией, что женщина сразу же обернулась. – А я вас по всему ресторану ищу! Тут, понимаешь, дело житейское вышло, без вас не решить! Выручайте!

Он мягко, но непринужденно взял ее под локоть, слегка разворачивая от ее меня, одновременно своим телом заслоняя картину нашего совещания в тесном помещении.

– Какое еще дело, Михаил Михайлович? Тут вот… – голос мамы еще дрожал, но интонация уже была чуть другой. Она еще пыталась заглянуть за его широкую спину. – Вы посмотрите на Максима! Он же в крови!

– В крови? – Лось флегматично повернул голову в мою сторону, будто впервые заметил. – А, это… Вы же не правильно поняли! Да не кровь это, Татьяна Ивановна, не кровь. Вино, просто вино. Это ж военная традиция у ребят… Он же где у нас служит? Правильно, в Азиатском Военном Округе. А там свои традиции, восточные. Перенимают, куда деваться. Это нормальное явление. А вы чего подумали? Драка? Да вы посмотрите, у всех носы и зубы целые, крови ни у кого нет. Ну?

Естественно никакого Азиатского военного округа не существовало. Это Лось приврал, причем уверенно – даже глазом не моргнул. Выглядело убедительно, особенно мимика. А драки и впрямь не было, все целые и невредимые.

Мама замерла, уставившись на него в полном недоумении. Переводила растерянный взгляд то на меня, то на прапорщика. Нужно было чуть надавить и добавить деталей объяснению.

– Все правильно, мам! – улыбнулся я. Самарин тоже выдавил улыбку, но стал больше похож на мясника-людоеда.

Лось шумно вздохнул, приняв вид человека, вынужденного объяснять очевидные вещи непосвященному человеку.

– Ну, армейская традиция у них такая, – повел он плечом, и на его лице появилось что-то вроде уставной, немного виноватой ухмылки. – Молодоженам, значит, на счастье. Чтобы жизнь долгой и крепкой была. Да, прямо на свадебном костюме… Вот у танкистов, у отличившихся бойцов – в саже из выхлопной трубы БТР-а или танка вываляют, или, как в нашем случае, вином Кагором, который за кровь считают. Как будто на крови, уж выглядит точно так. Ну, а Макс Громов у нас человек известный, вот и подошли к делу с душой. Подкараулили, когда он на воздух вышел, и… Облили, да! Всю рубашку и штаны новенькие, жениховские, испачкали. Хорошо, хоть пиджак на стуле остался висеть. Они сейчас закончат и вернут нам жениха на праздник, в целости и сохранности… Ну чего вы так переволновались?

Она еще сомневалась.

– Вот он и отбивался, как мог, – Лось одобрительно хмыкнул, – Он один, а их трое. Да вы на Самарина посмотрите, сто двадцать килограмм живого веса, ну? Отсюда и вид, будто его цыгане выкрасть пытались. А кровь-то – не кровь, а самое, что ни на есть обычное вино. Вино-то ладно, отстирается! Смирнов, а масло откуда на рубашке?

– Да на асфальте лужа была… – промямлил тот. Получилось не совсем убедительно.

– Дилетанты! – махнул рукой Михаил Михайлович. – Ну, не каждый день женяться, что поделаешь?

Он говорил спокойно, обстоятельно, с такими живыми деталями – и про БТР, и про кагор, – что даже я на секунду поверил в эту грамотно придуманную нелепицу. Его голос был полон такой бытовой, мужской солидарности и легкого снисхождения к этим «глупым армейским ритуалам», что это действовало гипнотически.

Мама смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах ложь, но видела лишь усталую искренность старого служаки.

Да и мое физическое состояние не выглядело так, будто что-то случилось. Я даже улыбаться начал, мол, прав старшина – глупые традиции, а мы их просто поддержали. Про танкистов и традиции вываливании в саже от бронетранспортера я и не слышал никогда.

– Правда? – выдохнула она, и в ее голосе послышалась первая, слабая нота облегчения. – Только вино? Вы меня не обманываете?

– Конечно нет. А вы Максима понюхайте! – вдруг выдал Шут. Это прозвучало неожиданно. – От него же маслом машинным несет, как от дизелиста!

И верно. Багажник ВАЗ-2108 весь был в пятнах масла, да и та тряпка, что я использовал для снятия путов. От меня реально несло маслом, а вовсе не кровью. Хотя этот запах мне был очень хорошо знаком.

Мама понюхала и тут же сморщилась.

– Фу, действительно.

– Да ерунда это все, Татьяна Ивановна! – Лось махнул рукой, окончательно переходя в наступление. – Рубашку заменим позже, это же всего лишь вещь. Зато теперь у них с Ленкой – вся жизнь будет счастливая, проверено армейскими традициями! А теперь идемте, вас там родственница в возрасте ищет. Все про пироги расспрашивает, какие на свадьбе должны быть, а я что? Я старый солдат на пенсии, мне лишь бы хле, да тушенка была. Вы уж разберитесь с ней, вы же специалист.

Он, не прекращая трещать, уже вел ее по коридору назад, в зал. Мама на ходу обернулась, крикнула мне:

– Максим, ты точно в порядке?

– Все в порядке, мам! – крикнул я ей в ответ, заставляя губы растянуться в улыбку. – Иду умываться!

Дверь закрылась, и музыку снова стало слышно приглушенно. Вот так ситуация, еле выкрутились.

Но важно не это. Важным был тот факт, что парни, мои верные сослуживцы, которых Игнатьев отправил со мной для подстраховки и противодействия угрозы, профукали ее. Причем самым банальным образом. Подвыпили, начали приударять за девушками. Это касалось Корнеева, в большей степени.

И они поняли свою вину.

Первым тишину нарушил Димка Самарин. Он стоял, уперевшись головой в прохладную стену, его могучие плечи были напряжены до дрожи.

– Макс, это все наша вина, – прорычал он в штукатурку, его голос был глухим от злости на самого себя. – Наша прямая, служебная халатность. Знали и понимали, что угроза реальна. Имели доказательства. Должны были держать периметр, работать в режиме ближней охраны. А вместо этого… – он с силой ударил кулаком по стене, та глухо ахнула, – Вместо этого расслабились, как дембеля. Гражданка в голову ударила, музыка, шампанское… Сидели, жрали, пили… А командира… Командира чуть не угробили! Прости, Макс!

Женька Смирнов, бледный, с нервно подрагивающей рукой, несколько раз кивнул головой.

– Димка прав, – его голос сорвался на шепот. – Мы подвели тебя. Я подвел. Я же не пил совсем, за рулем же. Должен был бдить, что ты долго не возвращаешься. Должен был поднять тревогу. А я… я сидел, смотрел, как Шут дурака валяет, и думал – «вот, хорошо посидели». Дурак я, а не разведчик! На ровном месте, так провалить дело!

Паша Корнеев стоял ко мне спиной. Его обычно гибкая, готовая к любой выходке фигура, сейчас казалась одеревеневшей.

– Я главный болван! – он обернулся, и в его глазах не было ни капли привычного балагурства. – Это я тебя там, у ресторана, одного бросил. Сказал «мол, не задерживайся», а сам смылся к свидетельнице. В тот момент посчитал, что баба важнее боевой задачи. Я же видел, что тебя нет полчаса… Решил, что ты со старшиной поговрить отошел.

Он с силой выдохнул, и его плечи сгорбились.

– В морду мне за такое нужно дать! Я же старший по группе, меня Кэп не для веселья отправил, а я… Из-за меня ты чуть не погиб. Прости, командир.

Я посмотрел на них – на этих троих парней, готовых идти за меня в огонь и в воду. На их лицах была не просто формальная вина, а настоящая, грызущая боль от собственной ошибки, стоившей усыпления и приключения в багажнике. В боевой обстановке они бы костьми легли, но не допустили бы подобного. Только я в полной мере понимал, что мятежный генерал Калугин и нанятые им наемники были слишком хитрой и целеустремленной угрозой, чтобы от них можно было легко отмахнуться.

– Все, хорош! – решительно, но негромко отрезал я. – Хватит этого самобичевания. Я жив. Здоров. О наемниках такого уже не скажешь. Задача выполнена. Угроза нейтрализована, пусть и не так, как этого хотелось бы!

Я подошел к Димке и Корнееву, посмотрел на Женьку, заставил его встретить мой взгляд.

– Вы не виноваты. Виноват тот, кто послал этих ублюдков. Виноват я, что недооценил их наглость. Мы все вместе эту работу проворонили, расслабились. Все закончилось. Так что хватит сопли тут жевать. – Я позволил себе короткую, уставшую ухмылку. – Сейчас мне нужно привести себя в порядок и вернуться к невесте. Только мне помощь нужна. Вопросы?

Они молча кивнули. Вопросов не было. Вина с их лиц естественно не ушла, но ее сменила привычная собранность. Задача была ясна.

– Жень, – я повернулся к Смирнову. – Сгоняем домой, по-быстрому. Переоденусь в чистое и обратно. Вы же тут… придумайте, что Лене сказать. Что-нибудь правдоподобное. Впрочем, объяснение старшины тоже подходит. Его и держим за основу. А то будет странно, матери одно сказали, жене другое.

– Сделаем, – кивнул Смирнов, уже доставая ключи. – Придумаем!

Мы снова выскользнули через черный ход. «Копейка» Женьки мягко тронулась и понеслась по ночным, почти пустым улицам Батайска. Я сидел, молча глядя в окно, чувствуя, как адреналин окончательно отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок. И странную усталость.

Попав в квартиру, я действовал на автомате.

Скинул испачканную нескольких местах рубашку и аккуратно, будто сапер с миной, завернул ее в старый полиэтиленовый пакет, чтобы потом выбросить ее и избаться от ненужных улик. Быстрый, но тщательный душ с шампунем смыл запах масла, крови и пота. Я смотрел на воду, уходящую в слив, и понемногу приходит в себя.

Надел чистую, запасную белую рубашку, тот же, чуть помятый, но все еще приличный пиджак. В зеркале на меня смотрел уставший мужчина с темными кругами под глазами, но в целом – вполне себе жених, почти такой же, как и до похищения наемниками. Ничто, кроме легкой бледности и едва заметной царапины на скуле, не выдавало во мне человека, недавно вышедшего из кратковременной, но жесткой мясорубки с применением огнестрельного оружия.

Когда мы со Смирновым вернулись в «Аврору», праздник еще бушевал, но уже тише. Часть гостей разъехалась. Мама, увидев меня чистым и переодетым, тут же бросилась ко мне, ее лицо выражало смесь облегчения и остаточной тревоги.

– Ну вот, совсем другое дело! – сказала она, поправляя мой воротник. – Михаил Михалойвич все подробно рассказал… Глупые у вас традиции эти! Испортили такой замечательный костюм!

– Ничего, мам, – я обнял ее за плечи. – Главное, теперь счастье будет. А костюм, это же так. Ерунда.

Лена подошла следом, ее глаза блестели от волнения.

– Максим, где ты пропадал? Вы там что, правда, какие-то свои армейские традиции исполняли⁈

Я встретил взгляд Самарина, стоявшего за ее спиной. Он едва заметно кивнул. Не подкопаешься. И мама теперь может подтвердить. Обстановку мы разрядили.

– Да, не хотел тебе об этом говорить! – я с легкой улыбкой ответил Лене. – Парни сами все организовали, а я попался. Рубашку, правда, жалко.

– А-а… Да наплевать на рубашку! – она обняла меня, прижимаясь щекой к моей груди. – Главное, что все в порядке! Я вроде видела тебя, потому и не волновалась.